Олимпийский чемпион

Затем он обшарил все шкафы и нашел бар. Поразмыслив немного, он решил, что достоин самых дорогих напитков. Извлек из бара бутылку текилы, уселся за стол и стал пировать. Текилу он закусывал ветчиной и маринованными помидорами, которые обнаружил в холодильнике. Затем, когда бутылка опустела, Чахлик достал из бара армянский коньяк…

Через полчаса он уснул прямо в кресле, сжимая в одной руке почти пустую бутылку коньяка, а в другой – кусок балыка.

На следующее утро Чахлик проснулся в таком же положении, в котором уснул. Голова, на удивление, не болела.

«Что значит хорошие напитки!» – с удовлетворением подумал Чахлик. Однако руки после вчерашнего немного дрожали, и Андрей полез в холодильник за пивом. Подкрепившись и похмелившись бутылкой «Хольстена», Чахлик включил телевизор и наткнулся на какой-то мексиканский сериал. Досмотрев серию до конца, он переключил программу. Здесь тоже шел сериал, который к тому же Чахлику иногда удавалось посмотреть, будучи на свободе.

Сериалы подняли ему настроение, и, пощелкав пультом и не найдя больше ничего интересного, он вознамерился осмотреть дом.

Все двери на его этаже оказались запертыми, а на стук никто не откликался.

Тогда, прихватив бутылку пива, гость отправился вниз. На втором этаже тоже было тихо. Чахлик прошелся по коридору, устланному пушистыми ковровыми дорожками. Вид собственных туфель не понравился Чахлику, и он, оглядевшись, начистил их до блеска краем ковровой дорожки, а потом встал возле одного из окон и, прихлебывая пиво, стал наблюдать, как какой-то мужик в белом свитере, джинсах и клетчатой кепке прилаживает саженцы в свежевырытые лунки. Неподалеку от садовода стояла тележка с инструментом и деревцами.

– Как в кино, бля! Мичурин хренов! – сказал сам себе Чахлик.

– Титан любит сам сажать деревья, – прозвучал за спиной чей-то голос. Фраза была произнесена с ударением на слове «сам».

Чахлик обернулся. Перед ним стоял «бордовый». Только теперь он был не в халате, а в дорогом сером костюме. Яркий галстук был украшен золотой заколкой с блестящими камушками.

«Неужто бриллианты?» – пронеслось в голове у Чахлика.

– А еще он любит, когда люди всегда чисто и аккуратно одеты. – Он вырвал бутылку из рук Чахлика. – И не бухают с утра.

– Я не знал, что это Титан. – Чахлик испуганно посмотрел в окно.

– Еще бы ты знал! – усмехнулся «бордовый». – Ты еще многого не знаешь.

Титан продолжал старательно высаживать деревца. Чахлик никак не мог взять в толк, почему такой крутой бугор, как Титан, не поручит это делать кому-нибудь из своей кентовки. Сам корячится…

– Мой тебе совет, фраерок… – сказал «бордовый».

Чахлик хотел было возразить против подобного обращения, но потом решил смолчать.

– Приведи себя в порядок. Прямо сейчас, – продолжал тот. – Помойся, от тебя тюрьмой несет. Побрейся, ногти подстриги. Переоденься, вещи в шкафу найдешь. Короче, чтобы на человека стал похож. И до вечера ничего не пей. Ясно?

Чахлик кивнул:

– Куда уж яснее…

– Титан может затребовать тебя в любое время. Если не понравишься, считай, тебя уже и в живых нет. Здесь шутить не любят. Это тебе не лагерь. Здесь ошибок не прощают.

«Как будто в лагере ошибки прощают», – подумал Чахлик, но вслух сказал совсем другое:

– Благодарю за совет. – Он старался не показать виду, что испугался. – Ты про меня все знаешь, а я даже не знаю, с кем говорю.

– Барином меня люди зовут. И ты так называй. Ну счастливо! – Он отвернулся и вошел в одну из комнат.

Чахлик уже слыхал о Барине. Это был ближайший помощник Титана, человек, беззаветно преданный хозяину и готовый для него на все. Он командовал бойцами и отвечал за безопасность Титана. Кроме того, он был организатором его операций.

Поэтому, едва услышав это имя, Чахлик поспешил наверх в свою комнату и целый час не вылезал из душа, затем причесался, переоделся (в шкафу он нашел чистую рубашку, свитер и джинсы) и чинно уселся перед телевизором. Чахлику хотелось выпить, но он сдержался.

Показывали новости. Губернатор Валеев рассказывал о планах захвата области московской властью. Говорил о том, как он печется о сохранении средств, заработанных сибирчанами, от жадных рук чиновников из Центра. Как он, Валеев, сопротивляется произволу Центра. «Мы с вами не покладая рук работаем – каждый на своем месте, – сказал он в заключение, – и я хочу, чтобы заработанное нами оставалось в области. Так будет справедливо».

Чахлик хотел уже было переключить канал, но губернатора на экране сменил «уважаемый бизнесмен и меценат», как представила его миловидная корреспондентка, Евгений Петрович Титаренко.

Это и был Титан… Тот самый, что совсем недавно высаживал молодые деревца во дворе… Титан давал интервью телевизионщикам. За его спиной маячила фигура Барина и одного из «близнецов». Титан говорил о недопустимости теневого финансирования предвыборной кампании, случаи которого, как ему известно, имели место. Недопустимо также нецелевое использование, иначе говоря, воровство, бюджетных средств, выделяемых государством. При словах о воровстве, прозвучавших из уст Титана, Чахлика разобрал такой смех, который он не мог остановить несколько минут.

Спустя некоторое время, когда интервью закончилось, Чахлик подошел к окну и увидел, как от дома отъехала целая вереница автомобилей. Решив, что Титан, скорее всего, уехал, он решил возобновить осмотр дома.

Не задерживаясь на втором этаже, Чахлик спустился на первый, после минутного колебания открыл дверь и спустился в подземелье, куда его привезли накануне вечером.

Это был огромный подземный гараж. Электрические блики ламп ложились на бока, крыши и стекла десятка разнообразных автомобилей, которые стояли на специально отведенных местах, – «феррари», «порше», «ягуар», «ламборгини», самые дорогие и престижные марки европейского и американского производства. У Чахлика просто разбежались глаза.

В детстве и юности машины были самым большим и недоступным увлечением Андрея Васильева. Полированные крылья, стремительные обводы, скорость всегда привлекали его. Конечно, купить машину он не мог да и не хотел. Оставалось одно – взять чужую. За угон Чахлик и получил свой первый срок… Он помнил, какое незабываемое чувство охватило его, когда он, забравшись в просторный темный плюшевый салон «ГАЗ-31», соединил проводки зажигания и услышал шум мотора. И как потом колесил по улицам ночного Сибирска на огромной скорости, пугая случайных прохожих и удивляясь, почему его не останавливает ГАИ… А причина была простой – «ГАЗ-31» принадлежал начальнику местного строительного треста. И когда Чахлика все-таки поймали, то получил он на полную катушку… Но это все забылось, а остались в памяти скорость, мелькающие огни, ощущение полета…

Вот и сейчас он стоял возле приземистого «порше» и, поглаживая ручку двери, боролся с сильным искушением немедленно сесть за руль и прокатиться. «А почему бы и нет?» – в конце концов решил Чахлик.

Он потянул за красивый хромированный рычажок. Дверь почти бесшумно открылась. Посидев в салоне «мерседеса», Чахлик направился к стоящему напротив белому «линкольну».

Ни одна из машин не была заперта! В течение часа Чахлик развлекался тем, что, пересаживаясь из одного автомобиля в другой, наслаждался ощущением богатства и власти, которое исходило от кожаной обивки салонов, почти космических приборных панелей… Прикосновение к рулю любой из этих дорогих игрушек давало чувство необъяснимого превосходства над остальными людьми, позволяло считать себя значительным человеком. Конечно, жаль, что нельзя прокатиться по-настоящему, но, может быть, все впереди!

Наконец эта забава ему наскучила, и, опасаясь быть застигнутым за таким несерьезным занятием, Чахлик оставил гараж, планируя вернуться сюда при первом же удобном случае.

Он поднялся на первый этаж и отправился дальше бродить по дому Титана. Прошел через анфиладу гостиных, покатал шары на огромном бильярдном столе, посидел в шезлонге у бассейна, убранного под стеклянную крышу. Чахлик вспомнил детскую сказку про аленький цветочек – там купец бродил по пустому дворцу и набрел наконец на чудище. Он же пока не встретил на своем пути никого. Даже Барина видно не было. Кажется, дом был пуст, и в то же время Чахлик звериным чутьем заключенного чувствовал, что за ним наблюдают.

Наконец, решив, что уже наступил вечер и можно расслабиться, он вернулся в свою комнату. Здесь было убрано, холодильник опять ломился от снеди, а вот в баре теперь не было ничего, кроме пива.

– Вот волки! – выругался Чахлик и заметил, что на телевизоре стоит видеомагнитофон, а на нем стопка кассет. Чахлик включил одну из них, это был какой-то американский боевик с реками крови. Мысленно поблагодарив «чудище» за сообразительность, он набрал еды и пива и уселся перед телевизором, намереваясь провести приятный вечер. Его снова никто не побеспокоил…

На следующий день Чахлик решил в конце концов разобраться со своим странным и непонятным положением. Конечно, такая шоколадная жизнь была ему по душе, но мучила неизвестность. Сколько продлится этот рай и, главное, за что он ему подарен? Ясно, что не за красивые глаза Титан его вытащил из колонии…

Чахлик спустился на первый этаж и подошел к двери с литыми ручками, к той самой, откуда в первый день появился Барин. Постучал и, услышав невнятный голос, вошел внутрь.

В полутемном помещении с задернутыми шторами мерцали экраны нескольких телевизоров, сведенных в единый блок. Под экранами имелся пульт со множеством ручек и переключателей. Перед ним, спиной к вошедшему, сидел Барин.

– Входи, входи, фраерок, не стесняйся, – прозвучал его насмешливый голос.

Чахлик подошел ближе, вглядываясь в изображения на экране. На одном из них он увидел двор перед домом, дорогу и ворота в подземный гараж. На двух других коридоры в доме. Барин выключил экраны, последний погас, когда Чахлик приблизился, и развернулся в кресле лицом к визитеру.

– С чем пожаловал? Садись.

– У нас говорят «присаживайся», – проворчал Чахлик, устраиваясь на стуле.

– Придется привыкать к другим словам. Не переживай, фраерок, сидеть тебе больше не придется, – рассмеялся Барин. – Пока что, во всяком случае.

– Дай-то бог…

– Ну так чего тебе?

– Узнать хочу – для чего я Титану понадобился? Зачем меня из зоны забрали? Недешево, наверное, обошлось дело?

– Соображаешь. Недешево. Только сказать тебе я ничего не могу. Про то только Титан знает.

– Так а чего не говорит? Долго я буду еще здесь прохлаждаться?

– А ты что, по киче соскучился, – усмехнулся Барин, – ностальгия замучила?

– Да нет, но все же…

– Время, значит, не пришло, – отрезал Барин. – Я ему не указка. А ты тем паче.

– Так что мне делать?

– Жди. Живи. Приглядывайся. Когда понадобишься, тебя вызовут.

Барин замолчал, выжидающе глядя на Чахлика. Тот замялся и сказал:

– А можно мне как-то из дому выйти? А то вроде как на свободе, а все равно что в тюрьме.

– Нет, этого точно нельзя. Тебя вообще до поры до времени никто видеть не должен.

– Почему это?

– Это приказ Титана. А его приказы не обсуждаются. Они выполняются – и без всяких разговоров. Понял?

В этот момент к воротам подъехали черные «Жигули» с тонированными стеклами. Зазвонил мобильный телефон на столе перед экранами. Барин взял трубку:

– Привет… Хорошо… Давайте…

Он отключил телефон и нажал кнопку на столе. Загорелся один из экранов. Чахлик увидел, как открылись ворота и в них появилась машина. А через мгновение она была уже на другом экране, где картинка коридора первого этажа сменилась изображением подземного гаража. Чахлик увидел, как из машины вышли двое, открыли багажник и вытащили из него связанного человека с черным пакетом на голове. Поставив человека на ноги, двое потащили его к боковой низенькой дверце и скрылись за ней.

– Это чего же, отсюда и гараж видать? – спросил Чахлик, вспоминая свое давешнее пребывание в гараже.

– Отсюда все видать. – Барин нажал кнопку, и на экране появилось изображение комнаты, куда втащили пленника из «Жигулей».

Его усадили на табурет. Затем один из бандитов отошел в сторону, а другой закурил, прислонившись к стене. Раздался мелодичный звонок. Барин поднял трубку внутреннего телефона.

– Да… Я вижу… Сейчас приду…

В это время курящий подошел к пленнику и, спихнув его ногой на пол, уселся на табурет.

– Ну что, фраерок, может на деле тебя испытать, а? – Барин повернулся к Чахлику. – Не все же тебе ханку жрать и в машинки играть.

Чахлик пожал плечами. Он представил себе, как смеялись над ним в этой комнате, когда он, словно мальчишка, вертел баранки роскошных тачек, стоящих в подвале. Да еще и изображал звуки автомобильного мотора. Ну чисто детский сад…

– Что надо делать? – злобно сказал Чахлик.

– Сейчас узнаешь. Пойдем. – Барин поднялся и направился к выходу. – Надо тут с одним мракобесом потолковать.

Чахлик двинулся следом за хозяином, разминая кулаки и поигрывая бицепсами.

На большом экране телевизора Чахлик избивал человека с пакетом на голове. Бил жестоко и с удовольствием. Время от времени он выходил из комнаты, вместо него появлялся Барин. Он что-то говорил лежащему на полу пленнику, затем уходил, и избиение продолжалось…

– Злой парень, – кратко прокомментировал происходящее на экране Барин. – Усман был прав. Тупой, но старательный. Мясоруб. Дешевка.

Барин сидел в кресле перед телевизором рядом с Титаном.

– Он ничего лишнего не слышал? – спросил тот, разминая в тонких пальцах сигарету.

– Ты же видел. – Барин щелкнул зажигалкой, перегнувшись через подлокотник кресла. – Он выходил, я заходил, спрашивал. Да если бы и слышал… Он не сообразит, что к чему.

– Хорошо. Позови его ко мне. Время пришло.

Барин кивнул, поднялся и вышел из кабинета шефа. Титан выключил монитор и прошелся по комнате.

Через пару минут в кабинет вошел Чахлик и остановился у порога, глядя на грозного вора с робким подобострастием. Хозяин разглядывал его без стеснения, как невольника, приобретенного на рынке.

При большом внешнем сходстве с братом они разительно отличались друг от друга. Если в синих глазах Васильева-старшего светились воля и ум, то глаза его брата были словно подернуты пеленой скудоумия. Старший Васильев всегда держался свободно и непринужденно, Чахлик же сутулился, переминался с ноги на ногу. Одинаково тяжелая линия подбородка и тонкие губы говорили о решительности и непреклонности одного и о сладострастности и жестокости другого. «Ну надо же, – подумал Титан, – два мира, два детства. Родные братья, а как их жизнь развела».

– Здравствуй, Андрюша, – прервал собственные размышления Титан. – Как отдыхается?

– Нормально. – Чахлик замялся, слегка сбитый с толку обращением по имени.

– Отдохнул?

– Да… – нерешительно сказал Чахлик и прибавил: – Спасибо.

– Вот и хорошо. – Титан затушил сигарету в мраморной пепельнице. – Но благодарить пока рано. Ты ведь понимаешь, что я не для того тебя из лагеря вынул, чтобы ты тут прохлаждался?

Чахлик кивнул и посмотрел на лежащую на журнальном столике пачку диковинных разноцветных сигарет.

– Кури. – Титан поймал его взгляд. – У меня к тебе есть хорошее предложение. Пора тебе, Андрей, заняться настоящим делом, а то ты скиснешь на вторых ролях. Согласен?

Чахлик закурил сигарету и едва не закашлялся от чудовищно крепкого и пахучего дыма. А хозяин между тем продолжал:

– Усман рекомендовал тебя как надежного человека, преданного нашему делу. Есть люди, Андрюша, которые очень мешают нам. С этими людьми невозможно договориться. Их надо просто убрать. Вот для этого ты мне и понадобился.

Титан замолчал, ожидая ответа Чахлика.

– Убрать? В смысле, замочить кого-то нужно? – просипел тот.

– Правильно. Очень важного человека, Андрюша. Очень сильного. А за это получишь ты, парень, пятьсот тысяч «зелеными»…

Чахлик закашлялся, выпучив глаза, а Титан поднялся и выложил из ящика стола десять аккуратных пачек стодолларовых купюр.

– …и путевку в новую жизнь с другим именем и биографией. Мы отправим тебя за кордон, а там с этими деньгами, если не будешь дураком, сможешь безбедно жить, пока здесь все не утихнет. А дальше – хочешь возвращайся, хочешь за границей живи. Как говорится, все дороги хороши, выбирай на вкус. Ну что? Как тебе мое предложение?

– Кого надо валить? – Чахлик во все глаза смотрел на зеленые кирпичики своего будущего счастья. У него в голове промелькнуло, что просто так Титан не станет платить такие сумасшедшие деньги. Даже за убийство самого значительного человека… Но размышлять об этом сейчас ему не хотелось. Десятки самых соблазнительных картин сменяли друг друга в воображении Чахлика. Роскошные машины, ослепительные женщины, теплые моря с песчаными пляжами, белые пароходы с бассейнами на верхней палубе, дорогие костюмы, хорошая еда… Словом, все то, что приносят человеку деньги. Большие деньги.

Картины будущей жизни теснились в его убогом мозгу, подобно кипе ярких рекламных проспектов.

– Ты подойди посмотри поближе, – усмехнувшись про себя, сказал Титан, наблюдая за ним.

Чахлик подошел к столу. Дрожащими руками он поочередно поднимал тяжеленькие плитки денег, подносил их к лицу, взлохмачивал шуршащие купюры. Титан прервал эту идиллию: широким махом руки он сгреб пачки обратно в ящик стола. Посмотрев Чахлику в глаза, он понял, что теперь тот окончательно и бесповоротно предан ему, точнее, его деньгам. Он поймал его на эти зеленые пачки, как пескаря на крючок.

Сколько раз уже Титану доводилось вот так, в течение двух минут, покупать человека… Каждый раз при этом он испытывал удовлетворение от своей неограниченной власти, но и разочарование убогостью человеческой природы, которая продается и покупается, как любая вещь.

– Бабульки уже почти твои, – сказал Титан. – Сделаешь дело – и сразу рассчитаемся. Но, как ты понимаешь, я зря деньги платить не буду. Работа тебе предстоит очень тонкая. Почти ювелирная. Вот с этим другом надо решить вопрос.

Он показал Чахлику фотографию губернатора, напечатанную в местной газете.

Чахлик присвистнул:

– Там же охраны немерено. Так, с кондачка, не подвалишь.

– А от тебя никто и не требует подходить к нему близко. Из винтаря валить надо. Ты что же думал, мы тебя с пиской на такого зверя пошлем? – засмеялся Титан. – Подготовим тебя недели за две, стрелять будешь как бог. Ну берешься, так?

– Ясен пень, берусь.

Чахлик не стал говорить Титану, что с глазами у него не все в порядке. Какие могут быть глаза, когда такие деньги на кону!

«Ничего, – подумал он, – напрягусь, и все будет хорошо. Терять такие деньги из-за каких-то глаз? Нет!»

– Но имей в виду. Если хоть слово, или полслова, или хотя бы звук какой-нибудь издашь по поводу этого дела, считай, что тебя уже на свете нет. Понял?

– Спрашиваете… Не маленький, все понимаю.

Титан почти отечески похлопал Чахлика по плечу и сказал:

– Хорошо. Это в твоих интересах. Теперь иди и позови ко мне Барина.

Чахлик кивнул и вышел из кабинета.

Скоро явился Барин. Титан сидел за столом:

– Позвони Маркелову. Пусть едет. Парня пусть готовит всерьез, но не затягивает. Дело надо делать быстро.

– А жить он будет здесь?

– Нет. Отсюда его уберите. Снимешь ему дом в какой-нибудь деревеньке поглуше и поближе к стрельбищу. Человека приставишь, чтоб следил за ним. Человека не нашего, понял? Чтобы никто ничего не знал.

Барин кивнул.

– Бабу ему можешь найти. Пусть расслабляется. Лучше поблядушку какую-нибудь сними. И чтоб тоже о нас слыхом не слыхивала. Пока готовится, чтоб как сыр в масле катался, чтоб думал, что важнее его человека нет, понял?

– Чего ж непонятного, – усмехнулся помощник. – Сделаем.

– Головой отвечаешь. Свободен.

Когда за Барином закрылась дверь, Титан поднял трубку телефона и набрал номер одного из ближайших помощников губернатора Валеева.

– Алло, здравствуй Паша. Титаренко… Разговор есть.

– Конечно, Евгений Петрович. – У заместителя главы администрации крупнейшего региона Сибири был испуганный голос. Не каждый день ему приходилось говорить с самим Титаном.

– Хорошо, что не забываете нас, своих избирателей.

– Всегда рады помочь.

– Вот и славно. Нужно кое-что обсудить. Приезжай ко мне в ресторан. Примерно через часок. Ладушки?

– Я понял. Буду.

Титан повесил трубку не прощаясь. Он знал, как обращаться с этой шелупонью, бывшими партработниками. Они без хозяина жить не могут. Все ищут, к кому бы пристроиться. Вот теперь и он, Титан, стал хозяином… А еще десять лет назад он бы и подумать не мог, чтобы вот так запросто, по-хозяйски общаться с чиновниками. Теперь вот они у него все где!..

Титан сжал кулак и удовлетворенно улыбнулся.

А после этой операции власть в регионе фактически перейдет к нему. Таких услуг, которые он оказывает начальственной верхушке, не забывают. Да он и не даст забыть.

Чахлик жил теперь как король. Отдельный дом на окраине дачного поселка, красивая и нежная женщина по имени Галина, личный автомобиль, который каждый день возил Чахлика на тренировки. Не «мерседес», но вполне приличная «девятка».

Наставник Маркелов работал с подопечным по четыре-пять часов в день.

Он обучал его стрелять из винтовки с оптическим прицелом и был доволен неплохими результатами своего подопечного. У этого сидельца, так Маркелов называл Чахлика, был талант, какое-то врожденное чувство оружия, поэтому обучение шло быстро. И уже через неделю инструктор доложил Михаилу Спиридоновичу, в миру Барину, что ученик выходит на завершающую стадию обучения.

Чахлик старался вовсю. И даже когда у него все темнело перед глазами, а в оптическом прицеле вместо четкой картинки видел расплывчатые пятна, он усилием воли заставлял себя целиться и стрелять. К счастью, расстройство зрения было кратковременным, и через несколько секунд расплывчатые пятна снова становились четкой картинкой.

Сегодня Чахлик проснулся, по обыкновению, рано. Рядом, отвернувшись к стене, посапывала Галина. Чахлик погладил ее по голой гладкой спине. Женщина забормотала и повернулась на другой бок.

– Галя, – негромко позвал он.

– Что, уже встаем, Андрюша? – спросила она, открывая глаза.

– Да, пора. Скоро машина придет.

– Может, не так скоро. – Галина улыбнулась полными губами с остатками алой помады и сладко потянулась, выпростав из-под одеяла большую белую грудь.

Это повторялось каждое утро. Они с Галиной развлекались до той поры, пока машина, прибывшая со стрельбища, не начинала сигналить под окнами.

Так было и на этот раз. Гудок раздался в самый ответственный момент и перекрыл художественно-страстный стон Галины. Чахлик мгновенно поднялся и, матерясь, стал одеваться.

Галина тоже вскочила и, натягивая на себя халат, заметалась по комнате, собирая ему завтрак с собой. Впрочем, в этом не было необходимости – на стрельбище еды было достаточно.

Через две минуты Чахлик уже сидел в машине на заднем сиденье рядом с Маркеловым, который приехал сегодня за ним сам.

– Опять с бабой возился, – проворчал учитель.

– Угу, – кивнул Чахлик, запихивая в рот кусок яблочного пирога.

– Перед делом велю увезти ее, на фиг, отсюда. А то руки дрожать будут.

– А руки-то тут при чем? – проворчал Чахлик. Но спорить не стал. К тому же профессиональные ласки Галины уже стали ему приедаться. Перед глазами стояли десятки других женщин, красивых, стройных, страстных, которые по одному щелчку его пальцев будут выстраиваться в очередь, раздеваться, одеваться, водить хороводы и делать массу других приятных вещей, обеспеченных деньгами, обещанными Титаном. Деньгами, которые он уже видел, держал в руках. Его деньгами…

Маркелов вывернул баранку и надавил на газ. Машина, резко развернувшись, рванула вперед.

– Вчера стрелял хорошо, – говорил по дороге Маркелов, – только перерывы между выстрелами большие. Постарайся сегодня поменьше целиться и побыстрее стрелять.

– Хорошо, – сказал Чахлик, и у него, как это часто бывало в последние дни, засосало под ложечкой от страха. А вдруг Маркелов пронюхает, что у него с глазами не все в порядке? Если пронюхает – все, хана. Денег ему не видать как своих ушей… Да и не только денег. Титан, скорее всего, не оставит его в живых после такой промашки. Зачем ему лишние свидетели… В таком деле случайностей быть не должно. А нелады со зрением Чахлика были именно такой случайностью.