Сегодня ты, а завтра…

– Знаешь, внучка, много я пережил за свою жизнь, но самое страшное для меня было это ощущение собственной беспомощности перед чужим насилием. Впервые я это почувствовал в сорок первом, когда немцы наступали на Москву. Тогда я смог это чувство преодолеть, а теперь, видно, стар стал, не по силам мне…

– Дед, ты чего так говоришь, как будто прощаешься? – спросила Ольга.

– Не «как будто», внучка, я на самом деле с тобой прощаюсь.

Ольга взяла старика за руку и умоляюще посмотрела на него:

– Дед, не умирай. Я прошу тебя…

День похорон Ольга запомнила очень плохо. Был сильный ветер, уносящий обрывки слов, горячие слезы тут же высыхали на холодных щеках, мороз пробирал до самых костей. Девочка слышала глухой звук падающих комьев земли о деревянную крышку гроба, и ей казалось, что все это страшный сон, который вот-вот должен закончиться. К ней подошла невысокая полная женщина и положила руку на плечо:

– Поплачь, девочка, легче будет.

Ольга внимательно посмотрела на пожилую женщину.

– Он так быстро умер, – сказала Ольга и почувствовала какую-то глухую ненависть и жажду мести.

– Твой дед очень сильный был, но, видишь, и его смерть одолела, – просто сказала женщина.

– Его не смерть одолела, а жизнь. Обманули его. Понимаете?…

– Понимаю, – тихо подтвердила женщина и достала из кармана платок, – меня Светлана Яковлевна зовут. Мы с твоим дедом войну вместе пережили в детском доме. Может, слышала?

– Да, он рассказывал, – солгала Ольга и взяла в руку протянутый носовой платок, – ненавижу я жуликов и воров. Ненавижу…

Со временем, конечно, притупилось и чувство боли от потери старика, и сжигающая изнутри ненависть, и жажда мести. Все притупилось и осело где-то в глубине подсознания. А всплыло неожиданно через два года, когда классный руководитель географ Екатерина Петровна решила провести обычный опрос у своих выпускников: кто какую профессию хочет выбрать. Каждый из одноклассников вставал и произносил заветное: я хочу стать врачом, учителем, шофером, художником, строителем, нефтяником… Ольга Кот встала из-за парты и, проигнорировав ритуальное «я хочу стать», уверенно и твердо произнесла:

– Я буду следователем.

В списке абитуриентов, прошедших собеседование, ее фамилия была в середине. Ольга еще раз нашла свою фамилию, посмотрела инициалы – Кот О. В. – все верно. Кот Ольга Владимировна. Студентка первого курса юридического факультета.

Неужели свершилось?!

– Поздравляю, – дежурно улыбнулся высокий пятикурсник и вручил девушке студенческий билет.

Процедура посвящения в студенты проходила в огромном зале, в котором гулким эхом отдавалось каждое слово. Торжественная часть была длинной и затянутой. Иногда девушке казалось, что каждый выступающий старался произнести как можно больше банальностей. Пятикурсники подготовили традиционный капустник. Ольга держала в руках твердую корочку студенческого билета и была счастлива. Она внимательно вникала в каждое слово очередного выступающего, заливисто смеялась над шутками студентов, ее душа ликовала.

«Дед, все в порядке. Все будет в порядке. Я постараюсь быть достойной тебя!»

Ольга не была наивна. Ее жажда мести не распространялась на того конкретного мелкого воришку, который, воспользовавшись автобусной толкучкой, залез в карман старика и вытащил оттуда потрепанный кожаный кошелек с мелочью в узком отделении. Вовсе нет. Ее ненависть распространялась гораздо шире. Она презирала всех жуликов, вместе взятых, всех тех людей, для которых не существует понятий о чести и совести. Для которых лихачеством считается облапошить другого, а представление о профессионализме измеряется количеством украденного.

По чистому совпадению первым самостоятельным делом Ольги Кот, третьекурсницы-практикантки одного из отделений милиции, была мелкая кража. Руководитель производственной практики, худощавый высокий заместитель начальника отделения, он же начальник угро, майор милиции Антонов, весельчак и балагур, ввел в кабинет низенькую пожилую женщину в розовом вязаном берете и коротко бросил:

– Давай, Ольга Владимировна, дерзай. Допроси потерпевшую.

Ольга торопливо поднялась с низкого кресла, обшитого дерматином, и подвела старушку к столу. Потерпевшая аккуратно подобрала подол темно-коричневого драпового пальто и села на неудобный казенный стул. Несколько томительных секунд устраивалась поудобнее. Наконец скрип стула прекратился – старушка выжидательно посмотрела на Ольгу. Девушка взяла с полки несколько листов протокола допроса, папку и села за стол.

– Такая молоденькая, – заискивающе улыбнулась старушка, – наверное, только что закончила институт?

– Да, – сухо ответила Ольга. Если б она созналась, что окончила только три курса и сегодня первый день ее практики, то старушка мгновенно утратила бы к ней уважение. Поэтому Ольга, сделав серьезное лицо, задала первый вопрос:

– Назовите, пожалуйста, ваши имя, фамилию, отчество, адрес и место работы.

– А это еще зачем? – удивилась потерпевшая.

– Такова форма протокола, – как можно строже произнесла Ольга.

– А-а-а, – протянула старушка и торопливо продиктовала данные: – Тогда пиши: Семенова Лидия Андреевна…

Лидия Андреевна пала жертвой автобусного воришки, который вытащил из ее сумочки дорогой (подаренный внуком-бизнесменом) кошелек из натуральной кожи. Поскольку Лидия Андреевна выехала в город за покупками (решила себя побаловать новыми сапогами), то сумма в кошельке оказалась приличная.

– Ровно два миллиона рублей, деточка, ровно два миллиона, – повторила старушка несколько раз.

– В каком номере автобуса вы ехали?

– Двадцать седьмой, деточка. Очень удобный для меня маршрут. Отходит недалеко от моего дома и останавливается прямо у вещевого рынка. Очень удобно. А сегодня, видите, воскресный день, народу-то тьма, все едут на рынок. И откуда у людей денег столько!..

– Может быть, тоже кто-нибудь подарил, – несколько грубо прервала Ольга Лидию Андреевну.

– Ну уж вряд ли, – с сомнением покачала головой старушка. – Это у меня внук такой замечательный. Работает с утра до ночи. Чем занимается, правда, не знаю, поэтому врать не буду. Но ведь деньги просто так не даются!.. Но он не жадный при всем этом. Каждый раз, когда приезжает, обязательно что-нибудь подкинет. Понимает, что мне, старой, тяжело живется на пенсию. А вы знаете, какая сейчас пенсия? Впрочем, откуда тебе знать, ты еще молодая и не думаешь об этом. А вот я…

Ольга несколько раз робко пыталась остановить словоохотливую потерпевшую, но старушка упорно гнула свою линию. Она говорила без умолку, делая отступления, всевозможно комментируя саму себя, поправляясь, и через сорок минут (!) Ольга была в курсе всей жизни Лидии Андреевны. Оставался только вопрос: каким образом подойти к этому делу? Шансы найти вора равнялись нулю. Практикантка попыталась осторожно намекнуть потерпевшей на этот неприятный момент. Старушка соображала очень быстро и тут же захлюпала носом:

– А что ж делать, деточка, что ж мне теперь делать? Деньги-то ведь немалые. У нас, стариков, каждая копейка на счету. Неужто вы не можете этого подлеца сыскать? Ведь взял и вытащил у меня последнее из сумочки. Внук, конечно, у меня не жадный, он еще подкинет, но справедливости ради…

Лидия Андреевна неожиданно тонко и горько заплакала. Уголки губ старушки опустились вниз, на лбу образовалась глубокая морщинка, щеки мгновенно увлажнились. В душе у Ольги что-то перевернулась. Она вспомнила сутулую фигуру деда, его усталое лицо, и ее сердце сжалось.

– Лидия Андреевна, вы не плачьте, мы… я постараюсь найти ваши деньги, вы не волнуйтесь. Я все сделаю, все, что в моих силах. Только не плачьте, пожалуйста!

– Два-а-а миллиона как о-о-о-дна копеечка…

– Лидия Андреевна!

Старушка извлекла из кармана большой носовой платок и громко высморкалась. Тут Ольга с облегчением заметила, что потерпевшая плакать больше не собирается.

– Спасибо тебе, деточка, за доброе слово. Молоденькая ты еще, душа еще не очерствела у тебя. Молодчина. Я тебя со своим внуком познакомлю. Он у меня красавец, каких мало. Весь в деда. Муж то мой, Семенов Сергей Иванович, таким в молодости орлом был. Ой!.. – Лидия Андреевна вдруг рассмеялась: – И знаешь, что скажу, будешь жить с моим Женькой как у Христа за пазухой. Он парень вполне самостоятельный. Это у него с детства. Вот помню…

Ольга уже приготовилась слушать очередную историю несчастной старушки, когда дверь в кабинет открылась и вошел Антонов, который сразу понял, что к чему. Он придал своему лицу как можно больше строгости и сурово, по-казенному спросил:

– Протокол допроса потерпевшей составлен?

– Да, – коротко ответила Ольга.

– Отлично. Допрос закончен?

– Да, уже заканчиваем… – Ольга опасливо покосилась на Лидию Андреевну. Старушка обидчиво поджала губы, но промолчала. Было видно, что она очень недовольна появлением Антонова.

– Думаю, что времени было предостаточно, чтобы составить обстоятельный протокол допроса. Не стоит больше задерживать потерпевшую. Лидия Андреевна, – обратился он к старушке, – вы можете идти. Если понадобитесь, мы вызовем вас повесткой.

– Вы в прошлый раз тоже обещали вызвать, а никто не вызвал. Я ждала! – начала старушка каким-то заунывным, просящим голосом.

– Значит, в этом не было необходимости, – строго прервал ее Антонов.

– И позапрошлый раз!..

– Знаю, знаю… Где ваш пропуск?

– Я на вас жаловаться буду!

– Сколько угодно. Где пропуск?

Ольга удивленно уставилась на Антонова. Тот с непроницаемым лицом смотрел сквозь потерпевшую.

– Вот всегда так! – с горечью сказала Лидия Андреевна.

– Пропуск…

– Сейчас, сейчас… Куда же он делся? Ага, вот… – Она протянула пропуск майору Антонову.

– Не мне. Ольга Владимировна, подпишите, пожалуйста.

Демонстративно повернувшись к старушке спиной, Антонов отошел к окну. Насвистывая что-то легкое, опереточное, уставился в пустой серый квадрат внутреннего дворика.

Ничего не понимая, Ольга поставила подпись на изрядно помятой бумажке:

– Вот…

На прощание потерпевшая по-мужски сильно пожала руку практикантке. Улыбнулась, показывая великолепные для ее возраста зубы:

– Спасибо, деточка.

– Еще не за что. Если я смогу найти этого вора, тогда и скажете спасибо.

– А уж тогда обязательно скажу! – Лидия Андреевна вдруг демонстративно показала язык, стоявшему к ней спиной майору Антонову, и бесшумно выскользнула из кабинета.

Изумленная Ольга открыла рот, но так ничего и не сказала. Финальная сцена явно застала ее врасплох. Услышав, как тихо скрипнула закрываемая дверь, Антонов мгновенно развернулся. На его лице застыла загадочная улыбка. Желая скрыть растерянность, девушка устало села за стол и принялась собирать листы с протоколом. Она опустила глаза, стараясь собраться с мыслями. Так что же здесь происходит, черт побери?!

– О чем думаешь, Ольга Владимировна? – весело спросил Антонов, подходя ближе.

– Да вот решаю, как теперь этого вора искать, – серьезно сказала Ольга. – Семенова тут так плакала, что я пообещала ей найти кошелек.

– И как ты собираешься сдерживать свое обещание?

– Честно говоря, не знаю. Вы вряд ли выделите мне оперативников угро, чтобы какое-то время курировать двадцать седьмой маршрут автобуса.

– Не выделю, это точно.

– Ну вот, я так и знала… а одной мне тяжело будет.

– Тяжело?! – наконец не выдержал и рассмеялся Антонов. – Да ты что, Ольга Владимировна?! Ты всерьез приняла эту бабульку?

– В каком смысле?

– В прямом!

– Конечно… – неуверенно произнесла Ольга. – Или я чего-то не понимаю?

– Да ты что! Она у нас чуть ли не каждую неделю появляется. То бандиты окно в подъезде разбили, чтобы совершить на нее покушение, то ее газом хотят отравить, то еще что-нибудь выдумает… Сегодня про кошелек придумала. Иногда такое расскажет, что Маринина с Агатой Кристи отдыхают! Фантазия у Семеновой просто неуемная…

Ах вот оно в чем дело!

– А зачем это она? – Ольга удивленно округлила глаза.

– Скучно ей.

– Скучно?!

– Конечно!

Ольга нахмурилась:

– А я ей поверила. На самом деле. Решила воров искать.

– На то и рассчитывали, – вновь рассмеялся Антонов. – У нас в отделении эта Лидия Андреевна как тест на выдержку. Выдержишь, значит, сможешь работать, не выдержишь – меняй, мать, профессию.

– Тест, значит? Значит, так? Как Жеглов с Шараповым, да?! – со слезами в голосе повторяла Оля.

– Ну ты извини, Ольга Владимировна, если что не так…

Девушка резко поднялась. Пальцы самопроизвольно сжали папку с делом. Казалось, еще мгновение – и она полетит точно в переносицу Антонову. Поняв, что шутка зашла слишком далеко, майор перестал смеяться. Тоже невольно выпрямился. Так они простояли несколько напряженных секунд, глядя глаза в глаза.

Антонов окончательно смутился, он вдруг почувствовал в этой хрупкой на вид девушке несгибаемую стальную пружину, называемую характером.

– Ну и как, прошла я ваш тест? – звонко, с вызовом отчеканила Ольга Кот.

– На все сто! – дружелюбно улыбнулся майор Антонов.

Дача выгорела дотла. О том, чтобы найти среди дымящихся головешек какие-то документы или вообще что-нибудь, не могло быть и речи. Когда приехали вызванные мной эксперты, один из них, специалист по пожарам, понюхав воздух и поковырявшись в том, что еще недавно было дачей генерала Филимонова, уверенно сказал:

– Это поджог.

– Из чего это следует? – недоверчиво поинтересовался я.

– Бензин. Судя по всему, изнутри дом основательно полили бензином. Во-первых, запах специфичный, во-вторых, как иначе объяснить, что дом моментально вспыхнул? А соседи говорят, что именно так оно и было. Газа в поселке нет – все на электричестве.

Надежда Филимонова растерянно бродила вокруг обугленных бревен. В сущности, от дачи остался один только забор. Для нее это еще один удар, конечно, не такой сильный, но все же. Я не верю в совпадения. Ничто не происходит просто так. И два таких события – убийство генерала Филимонова и пожар на его даче, причем именно в тот момент, когда я собирался забрать оттуда его документы, – нет, между ними должна быть связь.

– А если замыкание? – для очистки совести спросил я.

– Нет. В случае замыкания огонь распространяется постепенно. Не так быстро, как было здесь.

– Кроме того, – подошла Надежда Анатольевна, – у нас была пожарная сигнализация. Однако она не сработала.

– Вот видите, – сказал эксперт-пожарник, – скорее всего, кто-то вошел в дом, полил все вокруг бензином, обрезал телефон и поджег дом.

– У кого еще были ключи от дома? – повернулся я к Надежде Анатольевне.

– Не знаю. Этими делами занимался Коля.

Так. Дело, по-видимому, принимает серьезный оборот. Гораздо серьезнее, чем мне казалось до сих пор. Значит, документы погибли. Стоит предположить, что именно для этого и был устроен поджог. Где еще можно обнаружить их следы? Хм, что за вопрос?…

Я вынул из кармана телефон и набрал телефон МУРа:

– Слава? Это Турецкий. Я на даче Филимонова. Что? Сгорела дотла. Так что, я тебя очень прошу, пошли сейчас же группу в офис Филимонова. Пусть заберут всю документацию. Санкция? Сейчас не до санкции. Если бумаги пропадут, то никаких концов мы не найдем. Я сейчас еду туда же. Привет!

Я позвонил еще и Меркулову, он одобрил мои действия. Я заскочил в машину и поехал в город. Надежда Анатольевна осталась. Мне даже казалось, что она чувствует себя не очень хорошо среди этих людей, что толпились сейчас в их необъятной квартире. Ей, наверное, хотелось побыть одной.

Я приехал раньше муровцев. Над подъездом старинного особняка красовалась вывеска: "Общественно-политическое движение «Вера и верность». И ниже: «Избирательный штаб Н. А. Филимонова». Я толкнул дверь и вошел в подъезд.

Удивительно, но здесь не было ни души. За небольшой загородкой у двери, где обычно сидит вахтер или охранник, никого не оказалось. Я прошел по коридору. Пусто.

Несколько дверей по сторонам коридора. На них стеклянные таблички, из-под которых вынуты бумажки с надписями. Я открыл дверь одного из кабинетов.

Три стола, шкаф, на стене – плакаты с изображениями генерала Филимонова. Особенно мне понравился безапелляционный лозунг на одном из них – «Послужи Отчизне. Голосуй за Филимонова». То есть, только проголосовав за него, ты можешь послужить Отчизне. Лихо!

В кабинете не было ни души. Я подошел к одному из столов, выдвинул по очереди несколько ящиков. Ластик, точилка, стопка чистой бумаги. Осмотр остальных столов дал тот же результат – то есть ничего. Ровным счетом.

Я прошелся по кабинетам. Такое впечатление, что нахожусь на «Летучем голландце», во всяком случае, как описывают его люди, посетившие корабль-призрак. Ни одного человека, но как будто все они ушли буквально несколько минут назад. Горячий чайник на специальном столике в приемной. На столе секретарши – недопитая чашка кофе. Еще теплая. Над пепельницами сигаретный дымок. Все внезапно исчезли. Неизвестно куда.

Или ушли… Ушли и прихватили с собой все бумаги. Все, что могли унести. Поэтому-то офис никто и не охраняет. Охранять больше нечего. Ничего нет!

Погоди– погоди, Турецкий… Этого не может быть. Не может быть, чтобы целое учреждение просто так снялось с места и скрылось в неизвестном направлении! Ну не цыгане же они, в самом деле!

Тем более что в этом офисе осталось немало ценного. Телефоны, мебель, почти в каждом кабинете ксерокс. На столах – компьютеры.

В коридоре послышались шаги. Грязнова я узнаю за километр. Через секунду в дверном проеме появилась фигура Славы.

– Здорово. А где все? – с места в карьер начал он.

– Как видишь – никого.

– Куда же они делись?

Я пожал плечами:

– Телепортировались в другую галактику, судя по всему.

Грязнов понимающе кивнул:

– Внезапная телепортация целого учреждения сама по себе может стать уликой, как считаешь?

Я неопределенно хмыкнул.

– Самое главное, что в другую галактику они прихватили с собой все бумаги.

– А вот это уже будет посерьезнее. Ты во всех столах смотрел?

– Да.

– А ключи от сейфов?

Я усмехнулся:

– Они не понадобятся. Все сейфы распахнуты настежь. И пусты, как вакуумные камеры.

Слава отдал распоряжение своим ребятам проверить все комнаты, а сам уселся за стол секретарши.

– Ты смотри, они даже перекидной календарь забрали. Ну дела!

– Раз забрали, значит, была причина.

– Очень ценное замечание. И если связать это с убийством и пожаром на даче…

– Вероятно, кто-то хочет полностью уничтожить все следы деятельности генерала Филимонова.

– И его команды, – закончил Грязнов.

– Зачем? – задал я риторический вопрос.

– А вот на это мы и должны ответить.

– Есть! – вдруг послышался чей-то голос из коридора. Мы кинулись туда.

Это кричал один из оперативников. В одном из сейфов скромненько так лежал полиэтиленовый пакет с несколькими пачками денег в банковской упаковке. Это были доллары.

– Ты гляди-ка, – ничуть не удивился Грязнов, – они так торопились, что забыли прихватить денежки.

– И немалые, надо сказать. Судя по надписям на упаковках, здесь…

Я пересчитал пачки.

– …Двадцать три тысячи долларов.

– Нормально, – заметил Грязнов. – Нестеренко, оформи изъятие.

– А может, я сам оформлю? – предложил я. – На счет Генеральной прокуратуры? А?

Грязнов поморщился:

– Не мелочись, Турецкий. Чую я, что в этом деле таких изъятий будет полно. Так что и на вашу долю достанется.

Шутки шутками, а нужно было найти хоть какие-то следы. Не могло же их не остаться от деятельности такой организации. И вдруг меня осенило:

– Слава! Компьютеры! Вот что надо изымать. В них должна быть вся документация.

– Молодец, Саня, – отозвался Грязнов. – Башка у тебя варит.

…К сожалению, когда мы попытались включить компьютеры, нас ждало разочарование. Из всех компьютеров были изъяты жесткие диски. Так что теперь они представляли собой лишь кучу бесполезных деталей.

– Нет, но должно же остаться хоть что-нибудь! – твердил Грязнов, бродя по пустым комнатам. – Хоть что-то!..

– Ну ладно, – сказал я наконец, – вы тут поищите, а я поеду в Госдуму – там в кабинете Филимонова тоже кое-что может быть.

– Сегодня ты будешь в прокуратуре? – вдруг спросил Грязнов.

– А что?

– Я тебе пришлю своего человека. Как и обещал. На подмогу.

– Кого это?

– Увидишь. Старший лейтенант Кот.

– Ну и фамилия!

– А что? Для милиционера самая подходящая.

Когда я выходил, увидел на полу несколько бумажек. Это были счета за телефонные переговоры. Я сунул бумажки в карман и поехал в Думу.

Однако и тут меня ждала неудача. Когда я поднялся в кабинет Филимонова и сорвал наложенные вчера, сразу после убийства, печати, то застал почти такую же картину, как и в офисе. Девственно чистые шкафы и ящики, ни одной живой души. Видно, и здесь кто-то поработал… Погодите, но тогда получается, что этот кто-то изъял все бумаги сразу после убийства. В течение получаса или, предположим, минут сорока, которые прошли между убийством и моментом наложения печатей.

Никого из бывших помощников или людей, хоть как-то связанных с Филимоновым, я не нашел. Как и вообще кого-либо. Я было хотел разыскать заведующего административно-хозяйственным отделом, но его на месте не было… Короче говоря, несолоно хлебавши я поехал в прокуратуру.

После того как моя коллега-следователь Лиля Федотова вышла замуж и уволилась из прокуратуры, второй стол в моем кабинете пустует. Не то чтобы я скучал по Лиле – с ней у меня случилась парочка эпизодов, о которых хочется поскорее забыть. Но иногда я, глядя на этот стол, вспоминаю ее язвительные замечания, ее короткие юбки, которые иногда можно было назвать полным отсутствием таковых, а главное – ту иногда очень ценную помощь, которую она оказывала мне. Конечно, это мечта каждой женщины – выскочить замуж повыгоднее и устроиться поудобнее под теплым крылышком. Это естественное желание. Но иногда бывает очень жалко. Такие кадры теряем…

И вот представьте себе, захожу я, значит, в свой кабинет, а за бывшим столом Лили Федотовой сидит девушка. Симпатичная такая блондиночка в очках и со скромно зачесанными назад волосами. Причем мне показалось, что я ее уже где-то видел.

Как только я вошел, она зыркнула на меня как-то очень строго и вытянулась в струнку. Встала по стойке «смирно».

Да, забыл сказать, одета она была в мышиную милицейскую форму.

– Вот те раз, – говорю, – уж не натворил ли я чего лишнего, если ко мне милиция без приглашения пожаловала?

Хоть бы улыбнулась, что ли. Смотрит сквозь свои стеклышки, как будто Устав караульной службы изучает.

– Старший лейтенант Кот, – произнесла она без каких-либо заметных интонаций, – прибыла в ваше распоряжение.

Ага, все понял. Так это и есть тот самый сюрприз, что мне приготовил Слава Грязнов. Ну что ж, друг есть друг. Плохого не подсунет. Хотя…

Где же я ее видел?

Честно говоря, я немного по-другому представлял себе милиционера по фамилии Кот, того, о котором говорил давеча Грязнов. Ну начнем с того, что это должен быть мужчина. Толстый такой, вальяжный, усатый, полосатый… Нет, это уже, пожалуй, лишнее.

– Здравствуйте, старший лейтенант Кот. Присаживайтесь, пожалуйста.

Я сделал некое движение, протягивая ей руку для пожатия, но строгий старший лейтенант сделала вид, что не заметила, и снова уселась на Лилин стул.

Я тоже сел напротив и сплел пальцы рук на столе.

– Ну что ж, будем знакомы. Меня зовут Александр Борисович. Для своих просто Са…

– Да, господин Турецкий, меня Вячеслав Иванович проинформировал, – процедила она.

Сидит, смотрит, а в глазах – один Уголовный кодекс. Уж не Слава ли ее так натаскал?

– Хорошо, старший лейтенант Кот. У меня как раз есть для вас дело. Кстати, может быть, можно как-то покороче? Чтобы каждый раз не повторять «старший лейтенант Кот». Может быть…

– Можно просто – лейтенант Кот.

Нет, вы видите, что творится? Может быть, конечно, просто стесняется? Но застенчивых милиционеров в своей жизни я встречал немного. Не та специфика. Ну где же я ее видел, а?

– Лейтенант Кот, мы с вами случайно нигде не встречались?

Она неожиданно кивнула. И подняла глазки. Оказались они у нее голубыми-голубыми, что не могли скрыть даже очки.

– Да, – молвила старший лейтенант Кот, – мы с вами встречались в МУРе. Я цыганку допрашивала, а вы зашли…

Все, вспомнил. Нет, Турецкий, ты все-таки действительно стареешь. Некоторые симптомы раннего склероза налицо. Ведь ты обратил внимание на молоденькую, и, чего скрывать, очень-очень привлекательную девушку-оперработника в царстве Грязнова. Этакий нераспустившийся бутон в логове угро. Обратил внимание и сразу забыл. Текучка заела.

– Да-да, помню-помню. Вы с Галкой Разумовской возились. Она вам что-то о несчастной жизни своей пела.