Мифы, которыми мы живем

Глава 2. Красота

Фронтальная камера телефона редко показывает лицо нейтрально. Даже без выбранного фильтра программа может выровнять освещение, усилить контраст, смягчить тени и сделать кожу более гладкой. Пользователь видит не просто своё отражение, а изображение, уже прошедшее обработку.

За несколько секунд можно изменить форму подбородка, увеличить глаза, сузить нос, убрать морщины и выровнять цвет кожи. Эти изменения кажутся небольшими, но повторяются изо дня в день. Постепенно обработанное лицо становится привычным, а обычное начинает выглядеть усталым, неровным или недостаточно выразительным.

Этот пример показывает главную особенность красоты: она находится не только в теле. Она возникает во взаимодействии особенностей восприятия, доступных изображений и социальных ожиданий. Здесь полезно различить три понятия.

Привлекательность — способность внешнего признака быстро захватывать внимание и вызывать положительную реакцию.

Эстетическое предпочтение — индивидуальная склонность считать определённые лица, тела или способы оформления внешности более приятными.

Стандарт красоты — общественно узнаваемый образец, с которым сравнивают людей и который начинает влиять на их статус, самооценку и возможности.

Человеку может нравиться внешность, не соответствующая модному образцу. Общество может считать привлекательным признак, поддержание которого требует болезненных или дорогостоящих процедур. А то, что быстро привлекает внимание, ничего не сообщает о характере и способностях человека.

Почему привлекательное получает преимущество

Когда участникам экспериментов показывают лица, которые они оценивают как привлекательные, их восприятие может сопровождаться активностью систем мозга, участвующих в мотивации и обработке вознаграждения [1]. Такой результат не означает, что в мозге существует отдельный центр красоты. Те же системы реагируют на множество значимых и желательных объектов. Исследования лишь показывают, что привлекательное лицо получает преимущество при обработке информации и способно дольше удерживать внимание.

Такая чувствительность появляется рано. В исследованиях новорождённые и младенцы дольше смотрели на лица, которые взрослые наблюдатели оценивали как более привлекательные [2]. Но из этого не следует, что дети рождаются с готовым знанием современных стандартов. Предпочтение может быть связано с тем, что некоторые изображения легче воспринимать: они ближе к усреднённому образцу лица, обладают более понятной структурой или лучше соответствуют общим особенностям зрительной системы.

В исследованиях привлекательности часто обсуждают усреднённость, симметрию и выраженность признаков, связанных с половым диморфизмом лица. Усреднённые лица нередко оцениваются как привлекательные, поскольку они близки к внутреннему прототипу и легче распознаются. Симметрия тоже может влиять на оценку, однако её значение не следует преувеличивать. Реальные человеческие лица всегда немного асимметричны, а связь симметрии со здоровьем и качеством развития сложнее, чем предполагает популярная формула «симметричное значит здоровое».

Тем более нельзя считать внешность надёжным показателем здоровья или качеств личности. По лицу люди действительно пытаются быстро оценить возраст, эмоциональное состояние, здоровье, статус и намерения другого. Но такие оценки остаются вероятностными и часто ошибочными. Усталость можно принять за неприветливость, спокойное выражение — за высокомерие, а знакомые черты — за надёжность.

Поэтому привлекательность лучше понимать как быструю эвристику — упрощённый способ оценки при нехватке информации. Она помогает решить, на что обратить внимание, но не даёт точного знания о человеке.

Дорогостоящие сигналы

В эволюционной биологии существует идея дорогостоящего сигнала. Некоторые признаки трудно развить и поддерживать, поэтому они могут сообщать о состоянии организма. Классические примеры — хвост павлина или рога оленя. Они требуют ресурсов, мешают движению и делают животное заметнее для хищника. Способность особи развить и сохранять такие признаки может влиять на выбор партнёра.

Переносить эту модель на человека напрямую нельзя. Оформление человеческого тела определяется не только половым отбором, но и модой, профессией, религией, возрастом, социальным классом и принадлежностью к группе. И всё же сходство есть: поддержание некоторых внешних признаков требует времени, денег и постоянного труда.

Сложная причёска, ухоженная кожа, определённая фигура, дорогая одежда или косметологические процедуры могут сообщать не столько о биологическом здоровье, сколько о доступе к ресурсам. Для поддержания внешности нужны свободное время, знания, деньги, подходящие условия труда и возможность регулярно заниматься собой. Поэтому красивым нередко называют не просто тело, а тело, на котором видна определённая организация жизни. Один и тот же внешний признак может одновременно указывать на возраст, достаток, дисциплину и знакомство с правилами среды.

Такая система создаёт различия. Человек, способный оплачивать стоматологическое лечение, косметологические процедуры, занятия спортом, качественную одежду и отдых, получает преимущество, которое затем легко принять за природное. Социальные ресурсы становятся видимыми на теле, а результат начинают объяснять исключительно личным вкусом, здоровьем или силой воли.

Почему вкус меняется

Если бы красота определялась одной врождённой формулой, вкусы людей были бы гораздо устойчивее. На практике они меняются под влиянием опыта.

Один из простейших механизмов — эффект простой экспозиции. Если человек регулярно встречает один и тот же нейтральный стимул, тот может начать нравиться ему больше [3]. Знакомое легче обрабатывается и реже вызывает неопределённость.

Этот эффект не означает, что любое многократное предъявление обязательно породит симпатию. Если объект с самого начала вызывает сильное отвращение или связан с неприятным опытом, повторение может не помочь. Но в отношении нейтральных и умеренно приятных стимулов знакомость часто усиливает расположение.

При восприятии лиц действует и зрительная адаптация. Если человеку некоторое время показывать лица с определёнными особенностями, его внутренний ориентир временно смещается. После этого лица, близкие к недавно увиденному типу, могут оцениваться иначе [4]. Восприятие не просто сверяет каждый новый объект с неизменным шаблоном. Сам шаблон частично перестраивается под влиянием зрительной среды.

Влияние культуры видно и при смене окружения. В одном исследовании предпочтения в отношении женской фигуры менялись по мере знакомства наблюдателей с другой культурной средой. Прежний вкус полностью не исчезает. Внутренняя норма просто меняется из-за постоянного контакта с определённым диапазоном тел [5].

Это помогает понять, почему идеалы кажутся естественными. Человек видит похожие лица и тела в рекламе, кино, социальных сетях и профессиональной среде. Чем чаще определённый признак встречается в положительном контексте, тем привычнее он становится. А привычное легко принять за объективно красивое.

Знакомая особенность лица может вызывать тепло, потому что связана со значимым человеком. Черта, которая на рекламном изображении воспринимается как недостаток, в живом общении становится частью узнаваемой мимики и характера. То, что самому человеку кажется недостатком — например, нос с горбинкой, — для другого может стать особенно привлекательной чертой.

Поэтому культурный стандарт не программирует всех одинаково. Он скорее задаёт диапазон признаков, которые легче заметить, назвать привлекательными и публично одобрить.

Как предпочтение становится нормой

В древнегреческой скульптуре идеальное мужское тело связывалось не только с физической силой, но и с самообладанием, пропорциональностью и гражданской умеренностью. Одна из деталей особенно расходится с современными массовыми образами мужественности: в идеализированных изображениях мужские гениталии обычно были небольшими. Большие гениталии чаще изображались в комических или гротескных образах и ассоциировались с избыточностью и недостатком самоконтроля.

Этот пример показывает, что даже телесный признак, который сегодня может восприниматься как показатель привлекательности, в другой символической системе имел противоположное значение.

Более жёсткий пример — китайское бинтование ног. Девочкам с раннего возраста туго бинтовали стопы, постепенно деформируя пальцы и кости. Маленькая «лотосовая стопа» затрудняла ходьбу и могла причинять хроническую боль, но одновременно считалась признаком женственности, воспитанности и статуса.

Практика не сводилась к желанию мужчин видеть определённую форму стопы. Она была включена в брачные стратегии, семейные ожидания и социальную иерархию. Соответствие норме могло повышать брачные возможности девочки, а отказ от практики — ухудшать её положение. Родители поддерживали болезненную процедуру не только из-за давления традиции, но и потому, что пытались обеспечить дочери признание внутри существующего порядка.

В Мезоамерике похожую роль могла играть форма головы. У младенцев, пока кости черепа ещё были податливы, её изменяли при помощи дощечек, повязок и длительного сдавливания, добиваясь вытянутого силуэта. С современной точки зрения это выглядит как крайняя телесная манипуляция, но для многих обществ региона такая практика была не «уродованием», а знаком происхождения и принадлежности к более широкому символическому порядку.

Именно здесь эстетическое предпочтение становится социальной нормой. Человеку уже не просто предлагают считать определённый признак красивым. От него требуют приблизить тело к образцу, поскольку от этого зависят уважение, желательность и принадлежность к группе.

Современные стандарты обычно действуют менее явно, но используют похожий механизм. Они связывают внешность с моральными качествами. Стройность может восприниматься как доказательство дисциплины, ухоженность — как признак ответственности, а минимализм — как свидетельство вкуса и статуса. Норма превращает сложный результат в оценку личности.

Социальная фора привлекательности

Красота влияет не только на внимание и выбор партнёра. Она способна менять отношение к человеку ещё до того, как окружающие узнают о его качествах.

В социальной психологии этот эффект получил название «эффект ореола». В классическом исследовании привлекательным людям чаще приписывали социально желательные черты и более благоприятные жизненные перспективы [6].

Привлекательный человек не становится из-за внешности умнее или добрее. Меняются исходные ожидания наблюдателя. Такому человеку могут заранее уделить больше внимания, проявить больше терпения и доверия. Его ошибку легче объяснить обстоятельствами, а нейтральное поведение — истолковать благожелательно.

Такая фора особенно важна при коротком контакте, когда другой информации мало. На собеседовании, первом свидании, публичном выступлении или при знакомстве внешность успевает повлиять на впечатление раньше, чем становятся заметны знания, надёжность и характер.

Политика не является исключением. В исследовании Александра Тодорова и его коллег участники быстро оценивали по фотографиям, насколько компетентными выглядят кандидаты. Эти оценки коррелировали с результатами выборов [7]. Исследование показывает, что лицо становится источником быстрых выводов даже там, где решение должно основываться на программах и опыте.

Красота, таким образом, превращается в форму социального капитала. Она не гарантирует успеха и может сопровождаться нежелательным вниманием, объективацией или недоверием. Но в среднем соответствие узнаваемому стандарту способно облегчать первое взаимодействие и предоставлять кредит положительных ожиданий. Проблема начинается тогда, когда эту фору принимают за справедливую награду за реальные качества.

Цифровой стандарт

Фотография всегда зависела от ракурса, света и отбора. Цифровые фильтры добавили к этому автоматическое изменение самого изображения. Причём редактирование всё чаще происходит до того, как пользователь успевает увидеть исходный кадр.

Это меняет точку сравнения. Раньше человек сопоставлял своё отражение с профессионально обработанными фотографиями актёров и моделей. Теперь улучшенная версия собственного лица постоянно находится рядом: в профиле, архиве фотографий и приложениях для видеосвязи.

Фильтр способен создать стандарт, которому живое лицо не может соответствовать постоянно. Кожа выглядит по-разному в зависимости от освещения, сна, возраста, температуры и состояния здоровья. Мимика нарушает идеальную симметрию. Камера искажает пропорции в зависимости от объектива и расстояния. Отредактированное изображение лишено большей части этой изменчивости.

В популярных и медицинских публикациях выражение «Snapchat-дисморфия» иногда используют для описания стремления приблизить внешность к отфильтрованному селфи [8]. Это не самостоятельный клинический диагноз. Термин описывает культурную ситуацию, в которой цифровое изображение становится образцом для изменения физического тела.

Пока недостаточно данных, чтобы утверждать, что фильтры сами по себе вызывают психическое расстройство. Однако исследования устойчиво обнаруживают связь между использованием социальных сетей, сравнением себя с другими по внешности и недовольством телом [9]. Особенно важным, по-видимому, является не общее время, проведённое в сети, а то, чем именно человек там занимается: сравнивает себя с другими, редактирует изображения, ищет оценки своей внешности или постоянно просматривает узкий набор идеализированных тел.

Большинство таких данных имеют корреляционный характер. Они не позволяют установить простую причинную цепочку. Социальные сети могут усиливать недовольство внешностью, но и человек, уже испытывающий тревогу по поводу своего тела, может чаще искать соответствующие изображения и сравнивать себя с другими. Вероятно, эти процессы способны поддерживать друг друга.

Рекомендательные системы усиливают эффект повторения. Если пользователь регулярно задерживается на изображениях людей с определённым типом внешности, платформа получает основание показывать ему больше похожих материалов. Алгоритм полностью не создаёт вкус. Он сначала распознать существующее предпочтение, а затем увеличить частоту соответствующих изображений в ленте.

Так формируется узкий коридор видимого. Пользователь встречает не всё разнообразие человеческих тел, а повторяющиеся варианты того, на что он уже реагировал. Частоту изображений легко принять за распространённость соответствующей внешности в реальном мире, а отобранную ленту — за естественную норму.

Когда взгляд на себя становится внешним

Теория объективации описывает ситуацию, в которой человек постоянно оценивает собственное тело с позиции внешнего наблюдателя [10]. Вместо вопроса «Что я чувствую и что могу делать?» на первый план выходит другой: «Как я сейчас выгляжу?»

Такое самонаблюдение требует внимания. Часть психических ресурсов уходит на контроль позы, выражения лица, одежды и того, как тело может быть оценено окружающими. Исследования связывают хроническое самонаблюдение со стыдом за тело, тревогой и некоторыми рисками для психического здоровья.

Теория первоначально разрабатывалась прежде всего для объяснения опыта женщин в условиях сексуальной объективации. Однако постоянная оценка внешности может затрагивать людей любого пола.

Особый клинический случай — телесное дисморфическое расстройство. При нём человек чрезмерно сосредоточен на предполагаемом недостатке внешности, который окружающим может быть почти незаметен. Он многократно проверяет себя в зеркале или, наоборот, избегает отражений, пытается скрыть «дефект», сравнивает себя с другими и испытывает значительный дистресс.

Такое расстройство нельзя свести к обычной неуверенности в себе. Оно способно серьёзно нарушать социальную жизнь и связано с повышенным риском депрессии и суицидального поведения. Среди людей, обращающихся за косметологическими процедурами и пластическими операциями, признаки дисморфического расстройства встречаются чаще, чем в общей популяции [11].

Если основная проблема связана с восприятием и навязчивой фиксацией на внешности, изменение отдельной черты не обязательно приносит устойчивое облегчение. Недовольство может сохраниться или переместиться на другую часть тела. Поэтому выраженная навязчивость, многочасовые проверки, избегание людей и постоянный стыд требуют не очередной процедуры, а профессиональной оценки психического состояния.

Цена изменения внешности

Стремление изменить внешность само по себе не является патологией. Люди использовали одежду, причёски, украшения и косметику во всех известных исторических обществах. Медицинское вмешательство может помочь устранить последствия травмы или болезни, уменьшить выраженное недовольство конкретной особенностью и улучшить качество жизни.

Но косметологические процедуры и пластическая хирургия остаются медицинскими вмешательствами, а не нейтральным редактированием изображения. Они имеют противопоказания и сопряжены с рисками. Например, введение филлеров в ткани лица в редких случаях может привести к закупорке сосуда и потере зрения. Использование соляриев связано с повышенным риском меланомы, особенно если человек начал посещать их в молодом возрасте.

Эти примеры не означают, что любое изменение внешности опасно или неразумно. Они показывают разницу между фильтром и телом. Цифровое изображение можно изменить одним движением и сразу вернуть в исходное состояние. Физическое вмешательство затрагивает живую ткань, требует участия квалифицированного специалиста и может иметь необратимые последствия.

Поэтому решение полезно оценивать не только с точки зрения ожидаемого внешнего результата. Важно учитывать медицинский риск, устойчивость желания и его связь с психическим состоянием.

Предпочтение и норма

Красота не является ни полностью природной формулой, ни произвольной модой. Некоторые лица действительно легче привлекают внимание. Знакомость, усреднённость, симметрия и другие особенности способны влиять на оценку. Но эти склонности не образуют универсального списка, по которому можно вычислить привлекательность каждого человека.

Среда постоянно корректирует восприятие. Она показывает одни тела чаще других, связывает их с успехом и желательностью, обучает способам оформления внешности и превращает отдельное предпочтение в социальное ожидание.

Пока красота остаётся эстетической реакцией, речь идёт о вкусе. Проблема возникает, когда из вкуса делают вывод о ценности человека: привлекательному приписывают компетентность и доброту, а несоответствие стандарту начинают считать признаком лени, нездоровья или неудавшейся жизни.

В прошлой главе мы рассмотрели, как возникают чувства к человеку. В этой главе мы увидели, что внешность влияет не только на первоначальную привлекательность. Следующий шаг — оформление самой близости. Из множества возможных вариантов культура выделяет определённые союзы, закрепляет в них обязанности и называет их семьёй.

Примечания

[1] Агарон И., Эткофф Н., Ариели Д., Чабрис К., О’Коннор Э., Брайтер Х. «Красивые лица обладают различной ценностью вознаграждения». Нейрон, 2001, том 32, №3, с. 537—551.

[2] Слейтер А., фон дер Шуленбург К., Браун Э., Баденок М., Баттерворт Дж., Парсонс С., Сэмюэлс К. «Новорождённые предпочитают привлекательные лица». Поведение и развитие младенцев, 1998, том 21, №2, с. 345—354.

[3] Зайонц Р. Б. «Изменение отношения под влиянием простого предъявления». Журнал психологии личности и социальной психологии, 1968, том 9, №2, часть 2, с. 1—27.

[4] Роудс Дж., Джеффери Л., Уотсон Т., Клиффорд К., Накаяма К. «Настройка восприятия к окружающему миру: адаптация к лицам и последующие изменения оценки привлекательности». Труды Национальной академии наук США, 2003, том 100, №10, с. 5877—5882.

[5] Тови М. Дж., Свами В., Фёрнем А., Мангалпарсад Р. «Изменение представлений о привлекательности при знакомстве наблюдателей с другой культурой». Эволюция и поведение человека, 2006, том 27, №6, с. 443—456.

[6] Дион К., Бершайд Э., Уолстер Э. «Красивое значит хорошее». Журнал психологии личности и социальной психологии, 1972, том 24, №3, с. 285—290.