Приключения Школя и Ника

Говорящий туман

В одном старинном городке на берегу великой русской реки, которую вы все хорошо знаете, жили два брата: Школь и Ник. Оба, как вы понимаете, учились в школе: Школь только что перешел в седьмой класс, а Ник – в пятый. В то время, о котором я рассказываю, было лето, а значит, у ребят были летние каникулы, и они отдыхали от учебы. Хотя, если учеба дается легко – а у ребят именно так и было, то отдыхать от учебы – это все равно, что отдыхать от отдыха.

Школю и Нику было чем заняться на каникулах: игры и походы с друзьями, книги, кино, рыбалка. Вот и в этот раз рано утром они намеревались порыбачить. Удочки, черви, прикорм для рыб – все было приготовлено с вечера. Осталось только вовремя подняться на рассвете. Кто-то тут заулыбался – вы думаете, они проспали?! Нет-нет, Школь толкнул Ника, Ник толкнул Школя, и так они толкали друг друга, пока оба не вскочили и не двинулись в путь. Вот тут-то и началось!

Едва ребята вышли за пределы городка, как на дорогу опустился густой туман, и воздух вокруг стал белым и непрозрачным.

– Откуда взялся этот туман? – спросил Ник у Школя. – Стало как-то холоднее.

– Туман – это капельки воды, образующиеся в воздухе при понижении температуры. В нем можно… ха-ха-ха… заблудиться, – сказал хрипловатый голос.

– Что ты говоришь? – повернулся Ник к брату.

– Это не я, – ответил Школь и крикнул:

– Кто говорит?!

– Говорящий Туман, – ответил голос и покашлял.

– Уважаемый Говорящий Туман, – вежливо, как учила мама, поинтересовался Школь, – как ваше здоровье, почему вы кашляете?

– Так сыро же, – буркнул голос. – Поневоле простудишься.

– Нам бабушка при простуде дает теплый чай с черной смородиной, – быстро подсказал Ник. – А откуда берутся капельки воды, прямо из воздуха, что ли?

– В воздухе всегда есть мелкие невидимые пылинки воды, – пояснил голос. – Они объединяются в заметные капельки – и получаюсь я.

– А на небе получаются облака, – добавил Школь.

– Верно, – уважительно отозвался Туман. – Это мои родственники. Приятно побеседовать со знающими путниками!

Школь поспешил воспользоваться добрым отношением Тумана:

– Уважаемый Говорящий Туман, мы не видим дороги, как нам из вас выйти?

– А зачем вам выходить? – ворчливо сказал Туман. – Здесь так хорошо: холодно и сыро. – И снова закашлялся.

– Вот вредный дядька! – шепнул Ник Школю.

– Подождем, – рассудительно сказал Школь, – солнце уже встало, сейчас пригреет – и туман рассеется.

Действительно, не прошло и нескольких минут, как туман стал слабеть, и ребята увидели, что перед ними возвышается конус.

Макс и Мин

Вершина конуса, однако, была не остроконечной, а скругленной, и на ней сидел, болтая длинными ногами, толстенький человечек.

– Я Макс Второй, – жизнерадостно объявил он. – Я все увеличиваю до максимума.

– До какого максимума? – спросил Ник.

– До моего, – ответил жизнерадостный человечек. – Там, за лесом, живет Макс Первый, у него максимум больше моего.

– Пять копеек можете увеличить? – деловито поинтересовался Школь.

– Кидайте сюда, – обрадовался Макс Второй. – Вам увеличить в размере или в стоимости? Однако для чего я спрашиваю? Всем нужно в стоимости!

Он ловко поймал монету, которая тотчас превратилась в его руке в бумажные сто рублей.

– Вот это да! – воскликнул пораженный Ник. – Школь, выгребай все из карманов!

Ребята быстро кидали вверх монеты, а Макс Второй легко ловил их, и скоро у него в руке оказалась большая пачка денежных купюр разного достоинства.

– А нам можно какую-нибудь сторублевку? – попросил Ник.

– Конечно, – великодушно согласился человечек. – Это же ваши деньги.

И он кинул Нику всю пачку бумажных денег, которые тут же превратились в блестящие копеечные монеты, со звоном рассыпавшиеся вокруг Школя и Ника.

– Как нам пройти в деревню Нескучаловку? – спросили несколько разочарованные ребята, подобрав монетки. Вблизи Нескучаловки, по слухам, были самые рыбные места.

– Этого я не знаю, – ответил Макс Второй, – про нее как-то упоминал мой двоюродный брат Мин Четвертый.

– Как это – двоюродный? – спросил Ник.

– Наши мамы – родные сестры. Обе они экс-Тремумы, что означает: бывшие Тремумы, так как наши мамы до замужеств носили фамилию Тремум.

– А как нам найти вашего брата?

– Вас проводит Деривэ, – пообещал человечек.

– Спасибо, – поблагодарил Школь, – но где же она?

– Я иду, – пропищал тоненький голосочек.

Рядом с Максом Вторым появилась крошечная девочка и начала спуск с вершины конуса, цепляясь за кусты. С каждым шагом, приближаясь к середине спуска, она становилась все больше и больше, а после середины снова стала уменьшаться. Когда она подошла к ребятам, которые стояли на небольшом склоне, то оказалась такого же роста, как и Школь.

– Наденьте вот это, – сказала Деривэ и протянула ребятам по паре коротеньких лыж, со множеством колесиков на нижних поверхностях. Ребята быстро пристегнули их к ботинкам.

– Понеслись! – махнула рукой Деривэ, и все трое резво помчались вниз по заросшему склону, искусно лавируя между кустами и деревьями.

Миновав два крутых участка, на которых Деривэ резко увеличивалась в размерах, троица выкатилась на равнину, и Деривэ стала уменьшаться, снова превращаясь в маленькую девочку.

– Приветствую тебя, Мин Четвертый, – пропищала она.

Ребята увидели впереди небольшую выемку в земле, в которой на маленьком стуле сидел худенький унылый человечек. Он протянул Деривэ руку, она протянула ему свою, сделала шаг вперед и исчезла совсем.

– Вот всегда она так, – захныкал человечек. – Говорю ей, не подходи слишком близко.

– А нам можно подойти? – осторожно подвинулся Школь.

– Можно-то можно, – недовольно фыркнул человечек. – Да незачем. У меня так мало всего, что уже меньше некуда.

– Да нам ничего и не надо, – поспешил заверить Школь. – Вы не подскажете нам, как пройти в деревню Нескучаловку?

– По этой тропинке, прямо-прямо, мимо прудика, – хмуро показал человечек. – Будут развилки, спросите. Проходите, проходите, у меня минимум времени!

– Интересно, чем это он так занят?! – прошептал Ник Школю, на что Школь молча пожал плечами.

Ученый Гусь

У прудика было шумно. Шум создавал лебедь, который горланил во все горло и хлопал крыльями, взлетая и пытаясь приподнять с помощью привязанной веревки тяжелый воз с поклажей. С другой стороны воза тоже были привязаны веревки. Их молча тянули в разные стороны пыхтевшая щука – вглубь прудика – и рак, который пятился от воза хвостом вперед и даже не видел, что он пытается затащить воз в какую-то канаву.

– Стойте, – закричал Школь, – когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет!

– Мы тоже это проходили, – обиженно сказал Ник.

– Что-что, как-как? – подозрительно осведомился лебедь.

Школь прошептал что-то на ухо Нику и посоветовал лебедю:

– Вы сильно вверх не тяните, а тяните вдоль земли. Поднять воз гораздо труднее, чем двигать его. Ваш воз – на колесах, и, значит, вам нужно преодолеть только слабое трение качения.

Ник подумал, что Школь не упустил случая щегольнуть своими познаниями, и хотел добавить, что трение вращения еще слабее (где-то он это вычитал), но тут Школь крикнул:

– Давай!

Ник быстро перерезал ножичком веревку, ведущую к щуке. Освободившаяся рыба от неожиданности глубоко нырнула. Лебедь сильно дернул, Школь подтолкнул, рак взлетел на воздух, выпустил веревку и плашмя упал на спину. Воз сдвинулся и покатился по дороге. Ребята едва успели заскочить на него.

Через час воз остановился возле больших ворот, на которых была видна затейливо выведенная надпись: ГУСЬ – Главный Ученый Страны, Член-корреспондент Академии Гусей, Почетный член Академии Дроф и Страусов Эму.

– Здесь живет мой родственник, Гусь Ученый, – сказал лебедь, – он, конечно, воображала, тот еще гусь, но знает много.

Ученый Гусь, нацепив на нос очки, – Ник сразу подумал, что он нацепил их для важности, – держал перед собой лист бумаги и не отрываясь смотрел на него.

Ник тоже посмотрел на лист бумаги и увидел, что он пустой.

– Что вы делаете? – вежливо поинтересовался Ник.

– Я думаю над Великой теоремой Ферма, – недовольно поморщился Гусь.

– А что это такое? – полюбопытствовал Ник.

Гусь воззрился на него поверх очков.

– Вы не знаете, что такое Великая теорема Ферма?! Чему только учат в современной школе?!

– А какое у нее практическое применение? – подключился Школь.

– Ну, на ферме теорему Ферма, пожалуй, не применишь. Но очень-очень занятная штука. – Гусь спесиво вытянул шею. – Вам, молодые люди, до таких теорем не дорасти. Это так же ясно, как то, что дважды два четыре.

– Но дважды два равно пяти, – заявил Школь.

– Нуу, молодой человек, – протянул Гусь.

– Я вам сейчас докажу, – не моргнув глазом, пообещал Школь. – Это все школьники знают. Вы согласны, что девять равно девяти и что каждая девятка – это два умножить на два и плюс пять?!

– Против этого возражений нет, – сказал Гусь.

– Тогда пишем так:

2х2 +5 = 2х2 +5

– И это верно, – согласился Гусь.

– Переносим 2х2 влево, 5 вправо, получаем:

2х2 – 2х2 = 5 – 5

В левой части выносим за скобки 2х2, в правой выносим 5:

2х2х (1 – 1) = 5х (1 – 1)

Сокращаем обе части на (1 – 1), и мы доказали:

2х2 = 5

Дважды два равно пяти!

Гусь уставился на листок бумаги, не в силах выговорить ни слова. Ребята потихоньку отошли от стола.

Отдохнув в саду вместе с лебедем, который чинно благодарил их за помощь, ребята решили продолжить путь. Проходя мимо домика, они заглянули в окно. Ученый Гусь все еще смотрел на исписанный Школем листок бумаги.

Ник выручает Озора

– Вот и первая развилка, – сказал Ник. – А спросить, куда идти, нам некого.

– Сделаем разведку, – предложил Школь. – Я пойду налево, ты пойдешь направо, посмотрим, что там дальше. А через час встретимся на этом же самом месте.

– Идет! – сказал Ник. – Только я пойду налево.

Школь не стал возражать и пошел направо.

А Ник зашагал по левой тропинке. Не прошел он и пятидесяти метров, как увидел странную картину: большой зеленый кузнечик прижимал к пню рыжего мальчишку.

– Что ты там пел про меня? – строго говорил кузнечик. – А ну-ка повтори!

– Не помню, – пытался увернуться Озор, так звали мальчишку. – Я разве пел?! Просто балаболил что-то, никакого слуха у меня нет. Учитель пения говорит, что мне в детстве медведь на ухо наступил, – я такого не помню, наверно, маленький еще был. Давайте, я вам лучше стихотворенье прочту!

– Читай! – велел кузнечик. – Только не напутай, как в песне!

Рыжий Озор глубоко втянул воздух и громко начал:

Вот моя деревня,

Вот мой дом родной,

Вот качусь я в санках

По горе крутой.

– Хорошо, – одобрительно заметил кузнечик. – Это все равно что прыгнуть и полететь!

Озор продолжил:

Вот попали санки

Прямо мишке в лоб,

Мишка рассердился

И ногою —

Топ!

Для пущей убедительности Озор притопнул ногой.

– Опять ты что-то напутал, – вздохнул кузнечик. – Отпустишь тебя, а ты будешь всем петь, как лягушка съела кузнеца!

– А я знаю совсем другую историю! – заявил, подходя, Ник.

И стал напевать:

В траве сидел кузнечик,

В траве сидел кузнечик…

– Я это как раз и пел, – прохныкал Озор.

Кузнечик настороженно слушал.

Пришла к нему лягушка,

Пришла к нему лягушка,

И стала, как подружка,

С ним прыгать без конца.

Представьте себе, представьте себе,

С ним прыгать, как подружка,

Представьте себе, представьте себе,

Кто выше, – без конца.

Была лягушка смелой,

Была лягушка смелой,

И прыгала умело,

Но ниже кузнеца.

Представьте себе, представьте себе,

Что прыгнуть не сумела,

Представьте себе, представьте себе,

Удачней кузнеца!

– Да, – горделиво поднял голову кузнечик. – Я прыгал гораздо выше лягушки и выиграл состязание. Один раз я прыгнул вот так высоко!

С этими словами он взвился в воздух и скрылся в листве орешника.

Ребята подождали. Кузнечик не возвращался.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил Ник рыжего мальчишку. – Почему без родителей?!

Озор не успел слова вымолвить.

– Удрррал из летнего лагеррря! – гаркнул кто-то.

Ребята подняли головы и увидели на сосне серую ворону, которая беззастенчиво разглядывала их сверху. В расщелине сосны ворона пристроила кусочек сыра.

– А что там было делать?! – обиженно сказал Озор. – Про праздники говорили, а я и так все про них знаю.

– Пррроверим, – невозмутимо изрекла ворона и отколупнула дольку сыра. – Кто отмечает праздник Вороний день?

– А разве есть такой праздник?! – удивился Озор.

– Кхе, – поперхнулась ворона. – А что же я по-твоему делала на севере в апреле? Летала девочек растить, мальчиков растить!

– Эфиопы отмечают, – наугад крикнул Озор.

– Неверррно, – строго сказала ворона.

«На севере, – мучительно соображал Ник. – Эфиопы – это в Африке. Какие на севере есть народы? Какие города? А, помню, физрук город Ханты-Мансийск упоминал, в нем соревнования по шахматам проходили. И народы такие есть: ханты и манси».

– Ханты и манси, – вслух нерешительно повторил Ник.

– Верррно, – прокричала ворона и проглотила последнюю дольку сыра. – Порррадовал!

– Вы много летаете, – сказал Ник. – Наверно, знаете, как пройти в деревню Нескучаловку?

– Все дороги из школы ведут в Нескучаловку, – рассеянно ответила ворона, начиная подремывать.

Школя завлекают в мудрецы

– Опять развилка, – сказал сам себе Школь, рассматривая указатели.

На левом указателе было написано: «Простаки», на правом – «Мудрецы».

«Загляну-ка я к мудрецам, – подумал Школь. – Поспрашиваю да мудрости какой-никакой наберусь».

Вход в деревню мудрецов проходил через лабиринт. Школь помнил основное правило прохождения лабиринтов и пошел, все время придерживаясь правой стенки. Вскоре он вышел на площадь. Ее окружали причудливые, но заметно обветшавшие дома. Здесь были дома в виде лягушки, в виде черепахи, с ними соседствовали дом-колесо, перекатывающийся с места на место, дом-качели и дом-смартфон. Перед двумя домиками, напоминавшими пару кроссовок, стояло трое ребят. Школь подошел к ним.

– По два человека, по два человека, – сурово говорил величественный мудрец, охраняющий вход в домик.

– Идет набор на курсы мудрецов, – пояснили ребята. – Оставляют по одному человеку из двух.

– Заходите, заходите, – поторопил мудрец и пропустил двоих ребят.

Оставшийся жалостливо посмотрел на Школя, и Школь, поколебавшись, шагнул вслед за ним ко входу в домик.

В комнате, куда пропустили ребят, сидел Главный мудрец. На столе перед ним лежали три ленточки: две синих и одна красная.