Со-рин твоего дома

С тех пор прошло непостижимое количество времени. Во многих мирах нааганиты стали доминирующей расой благодаря живучести, силе и долголетию.

Разделив экспроприированные планеты, пригодные для своей жизни, на сектора. Каждый сектор подчинялся одной из правящих ветвей первого дома. Главы этих домов входили в большой совет. А уже этот совет и управлял великой империей нааганитов – Амморан.

Я сидела и слушала неторопливую лекцию ньера об их образе жизни, погрузившись в хронологию далекого прошлого. И чем больше узнавала о настоящем, тем больше понимала: мне

никогда не вернуться домой, даже не буду и стремиться. На Земле так много женщин… И если я действительно смогу продолжить его род, нааганиты могут нами заинтересоваться. А значит: новые эксперименты, новые угодья. Рабство…

Стало так муторно на душе. Тоскливо. Одиноко. Неужели я больше никогда не увижу свою семью? Не почувствую человеческого тепла, не познаю настоящей любви и нежности? На моей могиле даже поплакать будет некому. Выполню свою функцию, а потом… Будет ли у меня это «потом»?

– Дэйрашшш, что ждет ваших со-рин после того, как вы получите от них потомство: вы их убиваете или позволяете жить дальше? – на мужчину я старалась не смотреть, больно закусив губу, чтобы не разреветься от жалости к самой себе.

Гибкий хвост обвил мою талию и осторожно поднял над землей, приблизив поближе к нааганиту. Сильные пальцы, ухватившие за подбородок, заставили посмотреть в змеиные желто-зеленые нечеловеческие глаза.

– Мы не убиваем своих женщ-щ-щин, Лленна. Мы заботимс-с-ся о них, бережем. Иногда вос-с-спитываем, наказываем, заставляем греть себя против воли, но не убиваем, ес-сли это не угроза нашим жизням и нашему потомс-ству. Со-рин умирают сами, когда приходит их время. Ес-с-сли ты подариш-ш-шь мне с-с-сына, обещ-щ-щаю: свои пос-с-следние дни проживеш-ш-шь, как хочеш-ш-шь. Ты даже можеш-ш-шь заниматься воспитанием нашего первенца.

– Почему только первенца? А других? – под ложечкой неприятно засосало.

– После второго ты… – Ньер не успел договорить, что будет со мной после второго.

Змей резко поставил меня на ноги и отполз в сторону. Его массивный браслет стал светиться и издавать высокочастотные звуки. Дэйрашшш довольно защелкал, наблюдая, как по выпуклому рисунку бегут разноцветные огоньки в определенном ритме. Подождав пару секунд, он нажал на одну из пластинок – свист затих. Зато раздался щелчок, и выбранный квадратик отодвинулся в сторону, высветив трехмерное изображение человекоподобной фигуры в светлых одеждах с каскадом белоснежных густых волос.

Я не видела лица этого существа, оно было повернуто ко мне спиной, зато я услышала его голос. Глубокий, мягкий, тягучий, без шипящих ноток и прищелкиваний. Вкрадчиво-завораживающий, манящий, он словно омывал и ласкал, вызывая непонятную дрожь в теле и странную тоску в душе. Так захотелось познакомиться с его владельцем. Непреодолимое желание…

Я даже сосредоточиться на разговоре своего ньера с собеседником не могла. А просто как зачарованная впитывала в себя странные интонации незнакомца…

Бархат… Мед… Нежность… Низ живота заныл, кинуло в жар. Обещание… Наслаждение… Искушение… Это было сильнее меня. Подчиниться…

Шумный вздох над головой привел меня в чувство, вернув разум. Со страхом посмотрев вверх, я встретилась с прищуренными холодными змеиными глазами Дэйрашшша. Синий гибкий язык скользил между зубов, словно пробуя воздух на вкус. Ноздри трепетали, впитывая мой запах и мое желание к незнакомцу.

Я совершила очень большую ошибку. Я среагировала на чужого самца. Поняв, что сейчас накажут, а может, и прибьют – хоть и утверждали обратное, – стала медленно пятиться назад.

Змей меня не преследовал, только наблюдал, слегка склонив голову набок.

– Далеко собралас-с-сь? – В его голосе прозвучала насмешка.

– Нет. – Остановилась. – Прости, сама не понимаю своей реакции, просто…

– Просто тебя очаровал мой брат.

– Брат?! – Я с неверием посмотрела на нелюдя.

– Не бойс-с-ся, перед Анаишшшем многие не могут ус-с-стоять, даже самцы. Он иссаэр.

– Кто? – Почувствовала, как меня начало отпускать. Во-первых, не злятся. Во-вторых, оказывается, моя странная реакция вполне объяснима.

– Иссаэры – генетические мутанты, ошибка природы. У них особое тело, цвет, запах и голос-с-с. Особенно голос-с-с, который сводит с ума как женщин, так и мужчин. Они рождаются очень редко и не могут иметь своего потомства из-за отсутс-с-ствия репродуктивной железы. Но нес-с-смотря на это, любой нааганит многое бы отдал, чтобы уложить иссаэра в свою пос-с-стель и сделать его собственностью дома. Знаеш-ш-шь, сколько у Анаишшша предложений на брак?

– Зачем? Он же мужчина. – Я недоуменно посмотрела на ньера.

Змей снисходительно усмехнулся. Он снова развалился в душистой траве и, подтянув меня поближе к себе, облокотил на свое прохладное литое тело, обвив хвостом за ногу. Здоровенная ладонь зарылась в мои рыжие крашеные волосы и стала лениво пропускать кудряшки своими сильными пальцами.

– Тебе рас-с-сказать физиологичес-с-ские ас-с-спекты таких отношений, Лленна? – Надо мной издевались.

– Не надо! Но ведь это противоестественно, или… – Я разочарованно посмотрела на «мужчину». – Или вам женщины нужны только для размножения, а так вы предпочитаете себе подобных?

Стали противны прикосновения этих рук, захотелось отодвинуться.

Змей защелкал, гигантское тело затряслось в конвульсиях смеха:

– Ты забавное с-с-существо, Лленна, у тебя интересная логика и реакции. Я рас-с-скажу об этом с-с-своему брату, ты ему понравиш-ш-шься. Одна беременнос-с-сть чего стоит! Теперь вот это…

Змей перевернулся на спину, а меня, как котенка, распластал на своей гигантской мускулистой груди, подтянув так, чтобы видеть мое лицо.

В потемневших зеленых глазах промелькнуло что-то пугающее, голодное, заставившее меня нервно сглотнуть, а сердце забиться в сумасшедшем ритме. Попытка отстраниться и слезть с холодного тела ни к чему не привела. Только недовольно зашипели и сильнее прижали к себе, да еще хвостом ноги зафиксировали.

– Мы очень любим женщ-щ-щин, Лленна. – Провели рукой по спине и оставили ладонь на ягодицах, слегка сжав мое бедро. – Вы такие мягкие, теплые, нежные, так хорошо греете. Хотя не с-с-спорю, некоторые из нас любят развлекаться и с с-с-самцами тоже. Я не люблю…

Движение – и я, испуганная, на земле, а надо мной гигантское тело нааганита, удерживаемое на весу громадными руками.

– И мне, и брату нравятся ис-с-сключительно женщины, Лленна. Только женщины! и в этом ты очень с-с-скоро убедиш-ш-шься на себе, моя маленькая с-с-сладкая со-рин… – Шершавый язык змея прополз по моей щеке и шее, а кончик гибкого хвоста скользнул под футболку, вызывая нервный озноб.

– Брак – это с-с-союз между домами, – продолжил змей свои пояснения, – объединение динас-с-стий. Нам не обязательно делить ложе с с-с-супругом, на это есть вы. А вот моему брату не повезло: даже ес-с-сли он не захочет, его вс-с-се равно зас-с-ставят. Ис-с-с-саэры слишком большое ис-с-скушение. Но пока он под моей защитой, его никто не тронет, как и тебя…

Почти уже черные глаза змея были так близко. Огромная ладонь легла на мою грудь, накрыв одновременно два полушария. Нааганит втянул в себя мой запах, синий язык скользнул между клыков.

Я вздрогнула и расширенными от ужаса зрачками посмотрела на ньера. От осознания того, что со мной сейчас могут сделать все что угодно, мое тело непроизвольно напряглось и сжалось. Мне нечего противопоставить этому нелюдю, я действительно в его полной власти. Оказывается, бессилие такое противное чувство…

– Не бойс-с-ся, не трону, – прошипели мне на ухо, скользнув холодным хвостом по животу. – Пока не трону. Ты правильно с-с-сказала, у нас-с-с с тобой с-с-сейчас-с-с не та весовая категория, поэтому рас-с-слабься. Лучше пойдем к реке, в твоем запахе с-с-слишком много с-с-страха и обреченности. Это меня ис-с-скушает и будит охотничьи инстинкты. Не хочу до прилета корабля делать тебе больно. Ты очень вкус-с-сно пахнеш-ш-шь, со-рин.

Полюбовавшись на мое ничего не понимающее лицо, змей, словно пушинку, подхватил меня с земли и, забросив к себе на плечо, отнес к воде, довольно насвистывая.

Купаться пришлось в тесном обществе ньера в кольце его гигантского хвоста, как в бассейне. А остальная, «человеческая» часть нааганита возвышалась надо мной, нервируя своим пристальным посветлевшим зеленым взглядом и прикосновениями холодных пальцев, время от времени изучавших изгибы моего тела, скрытого водой до пояса. Глубже в реку просто не пустили.

– Дэйрашшш, а почему я стала понимать твой язык? Это из-за «дара жизни»? – спросила я, удерживая по приказу ньера свои длинные волосы руками, стараясь не обращать внимания на скользящие по спине, груди и бедрам мыльные мужские ладони.

– Нет, я вживил в тебя ашшу – органический переводчик, маячок. Теперь ты сможеш-ш-шь понимать любой язык: ашша автоматически преобразует звуковые волны твоего собеседника в понятные для тебя значения. У меня такой же имплантат.

Заметив, как я вздрогнула при слове имплантат, успокаивающе погладил по голове:

– Он не причинит тебе вреда. Нам вживляют его с самого рождения. Это не только переводчик, но и защита.

Я буду вс-с-сегда знать, где тебя ис-с-скать, поэтому не советую с-с-сбегать, за это очень строго накажу. К тому же тебя вс-с-се равно вернут обратно: ты помечена как моя собс-с-ственность. Причинить тебе вред – нанести мне прямое оскорбление и дать право моему дому на любую компенсацию. Можеш-ш-шь опустить руки, – спокойно закончил змей, окатывая меня сверху водой из огромных, как ковш, ладоней.

– А избавиться от этого маяка можно? – Посмотрела прямо в змеиные глаза.

– Можно, – нааганит оскалился, – правда, только со смертью носителя. Других с-с-способов не существует. Ашша уже полностью распространилась по всему твоему организму.

Не удержавшись, я очень грубо и со вкусом выругалась на «великом русском», как принято у нас на родине. Удивленно засвистевший змей приказал повторить слова еще раз и дать значение несовместимым понятиям. Весь кайф обломал, гад!

Добавив еще парочку эпитетов, повторила и с удовольствием пояснила «кому, куда, каким местом, к каким родственникам и зачем»!

Веселились так, словно я анекдот рассказала…

Вечерело. С реки тянуло свежестью и сыростью, поэтому я набросила на плечи ветровку. Сидя на валуне около ярко горящего костра, грела свои ладони о горячую железную кружку с тонизирующим напитком, приготовленным специально для меня ньером, и думала. Думала, как мне жить дальше. Смогу ли я все это принять? Смириться, не впасть в отчаянье. Приспособиться, жить по чужим законам и правилам. Жить с не-человеком, рожать от него детей. Быть для него всего лишь ценным имуществом… Но…

Посмотрела на развалившегося напротив нааганита. Змей лежал на боку, подперев рукой массивную голову, и, как зачарованный, не мигая, смотрел на танцующие языки пламени, думая о чем-то своем, время от времени постукивая по земле кончиком хвоста.

Имущество тоже бывает разным. Вон некоторые люди вообще с ума сходят от любви к своим питомцам, а Дэйрашшш и близко не человек. У него другие инстинкты, потребности, чувства и мышление. Может, попробовать с ним хотя бы подружиться? Он не жесток, не высокомерен, терпеливо и честно отвечает на все мои вопросы, по-своему заботлив. Обещал не разлучать с детьми…

Подняв голову, встретилась с внимательным, холодным, изучающим взглядом своего ньера. Интересно, а нааганиты вообще умеют любить? Кто греет их сердце?

Наш зрительный контакт прервал звук, идущий из браслета змея. Довольно защелкав, наг стремительно поднялся с земли и стал тушить костер, засыпая его травой, песком и камнями.

– Лленна, с-с-собирайся, мы покидаем Торс-с-сарр, если хочеш-ш-шь, можеш-ш-шь взять с с-с-собой с-с-свои вещи, разрешаю. Только быс-с-стро, мало времени. Корабль Лиасса могли отс-с-следить.

Зная, что Дэйрашшш просто так ничего не говорит, я подскочила и быстренько запихала в рюкзак посуду, расческу и туалетные принадлежности. Скатала спальник. Хотела поднять тяжелую сумку, но мне не позволили этого сделать: ньер подхватил ее с земли сам.