- -
- 100%
- +
— Я искал вас, — ответил я честно. — У Невы я видел женщину, которая искала спасения в воде. А здесь я вижу женщину, которая медленно тонет в этом золоте.
Она подняла на меня свои огромные карие глаза. В них была такая бездна боли, что мое сердце, годами запертое в железный панцирь цинизма, треснуло.
— В этом доме не ищут спасения, Михаил. Здесь ищут только выгоду. Пожалуйста… уходите и больше не возвращайтесь. Вы приносите с собой ветер, а я слишком слаба, чтобы выдержать бурю.
Я хотел взять её за руку, хотел пообещать, что выведу её из этого ада, но в коридоре послышались тяжелые шаги Петрова.
— Вы что-то обсуждаете? — подозрительно прищурился он, входя в столовую.
— Обсуждаем достоинства вашей коллекции живописи, — соврал я, чувствуя, как внутри меня закипает ярость.
Я уезжал оттуда с четким осознанием: я не просто хочу эту женщину. Я хочу разрушить стены её тюрьмы, даже если мне придется сжечь весь этот город дотла. Моя империя больше не имела значения. В ту ночь я понял, что готов стать предателем для своего партнера, чтобы стать спасителем для его жены.
Восьмая глава
После той ночи, когда Илья помог мне с первой подработкой и оставил визитку, я долго смотрел на помятый листок бумаги. На нем было имя — Илья Григорьевич Воронов. Я не знал, кто это, и он точно не знал моего отца. Для него я был просто очередным голосом в трубке, ищущим кусок хлеба.
Я позвонил в семь утра. Голос на том конце был сухим, как наждачная бумага.
— Складской терминал в промзоне. Опоздаешь на минуту — не заходи.
Я приехал за полчаса. Воронов, коренастый мужчина с холодными глазами, окинул меня коротким взглядом. Мои кроссовки, хоть и поношенные, всё еще выдавали во мне «мажора».
— Руки покажи, — бросил он.
Я протянул ладони.
— Гладкие… — он усмехнулся. — Ну, это ненадолго. Иди к бригадиру Степанычу. Если к вечеру не сбежишь — получишь расчет.
Степаныч, мужик с лицом цвета старого кирпича, даже не спросил моего имени.
— Эй, новенький! Бери рохлю и таскай те поддоны в пятый сектор. Быстро!
Весь день я был просто «эй, ты». Никто не знал, что еще месяц назад я пил шампанское в казино и ездил на машине стоимостью в этот склад. Здесь моя фамилия была пустым звуком. Я таскал тяжелые ящики с арматурой, и к обеду мои руки горели огнем. Кожа на ладонях лопнула, и каждая новая коробка заставляла меня стискивать зубы, чтобы не закричать.
Рядом работал парень по имени Игорь. Он был простым, открытым и работал так, будто у него внутри был мотор. Когда мы сели на десятиминутный перерыв, он протянул мне полбутылки воды.
— Первый день? — спросил он, вытирая пот. — Ничего, привыкнешь. Главное — спину прямо держи, а то сорвешь.
Я смотрел на его спокойное лицо и понимал: он сильнее меня. Не физически, а духом. Он не страдал по потерянным миллионам, он просто честно зарабатывал на жизнь.
«Самое страшное падение — это не когда ты теряешь деньги, а когда ты понимаешь, что без денег ты — никто. Но именно в этот момент, в этой пустоте, и начинает рождаться настоящий человек. Тот, чья ценность измеряется не подписью на чеке, а силой воли и честностью собственного пота».
Вечером, когда я получил свои первые заработанные копейки, я не пошел покупать еду. Я стоял у ворот склада и смотрел на свои окровавленные мозоли. Я вдруг осознал: вот так начинал мой отец. Когда-то, много лет назад, он тоже был никем. Он тоже таскал ящики или мел улицы, его тоже унижали криками бригадиры.
Я вспомнил, как брезгливо морщился, когда видел рабочих на улице. А теперь я был одним из них. И впервые в жизни мне не было стыдно. Мне было больно, что я никогда не спрашивал отца: «Папа, а как ты выжил тогда?». Я просто пользовался плодами его боли, думая, что это — моя заслуга.
— Я теперь понимаю тебя, отец… — прошептал я, глядя на заходящее солнце над промзоной.
Я вернулся к Михаилу с трясущимися руками, но с поднятой головой. Я заработал на этот ужин сам. Каждую крошку этого хлеба.
Девятая глава
Михаил посмотрел на дрожащие руки Аслана, на его свежие мозоли, и в его единственном глазу промелькнуло одобрение.
— Тяжело? — тихо спросил старик. — Это хорошо. Боль напоминает нам, что мы еще живы. Знаешь, когда я впервые увидел Екатерину после того ужина, я тоже чувствовал боль. Но не в мышцах, а в самой сути своего существа.
Я начал действовать как безумец. Я стал «лучшим другом» Александра Петрова. Я приглашал его в свои лучшие казино, открывал перед ним двери, которые были закрыты для других, и слушал его хвастливые речи о власти. Но всё это было лишь прикрытием. Моей настоящей целью было найти лазейку в его охране, в его жизни, в его доме.
Первая наша тайная встреча произошла в Летнем саду. Я узнал, что по вторникам она гуляет там с дочерью, пока муж занят дележом моих рынков.
Был туманный, типично петербургский день. Я увидел её на аллее — она сидела на скамье, а маленькая Лиза бегала рядом. Екатерина выглядела еще бледнее, чем в ресторане. Когда я подошел и сел рядом, она даже не вздрогнула.
— Вы играете с огнем, Михаил, — сказала она, не поворачивая головы. — Александр не прощает тех, кто заглядывает в его сейф. А я — его самый охраняемый сейф.
— Я пришел не воровать, — ответил я, глядя на её тонкие профиль. — Я пришел спросить: почему вы не бежите? У вас есть талант, у вас есть жизнь…
Она горько усмехнулась.
— Бежать? Куда? В этом мире у женщины без гроша за душой нет прав. Он забрал мои документы, он контролирует каждый мой шаг. Но самое страшное не это. Он сказал, что если я уйду, он найдет способ лишить меня дочери. А Лиза — это единственная струна, которая еще держит меня в этом мире.
Я смотрел на маленькую девочку и понимал: Петров — не просто конкурент. Он — чудовище, которое питается чужим страхом.
«Есть люди, которые любят не человека, а свою власть над ним. Для них любовь — это не полет двоих, а подрезанные крылья одного ради спокойствия другого. И нет тюрьмы страшнее той, в которой ключи от твоей души находятся в руках твоего палача».
В ту короткую встречу я впервые коснулся её руки. Кожа была холодной, как лед.
— Я помогу вам, — прошептал я.
— Зачем вам это? Вы ведь тоже из этого мира… мира денег и силы.
— Может быть, — ответил я. — Но я встретил вас у Невы. И в ту ночь я понял, что всё моё золото не стоит одного вашего вздоха без боли.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде впервые промелькнула искра надежды. Но в ту же секунду я заметил на другом конце аллеи черную машину охраны Петрова. Они следили за ней даже зздесь
В моем кармане лежал план. Опасный, кровавый, который мог уничтожить всё, что я строил годами. Но мне было плевать. Я начал понимать: чтобы по-настоящему обрести себя, я должен был всё потерять.
Я быстро встал, чтобы не привлекать внимания охраны, которая уже медленно направлялась в нашу сторону. Но прежде чем я успел уйти, Екатерина сделала то, чего я никак не ожидал. Она быстро достала из сумки небольшую тетрадь в старом кожаном переплете и, скрыв её складками плаща, протянула мне.
— Здесь всё, Михаил… — прошептала она, и её голос дрогнул. — Прочтите это, если когда-нибудь захотите узнать, кто я на самом деле. До того, как этот человек ворвался в мою жизнь и выжег всё дотла.
Я почувствовал теплоту её рук, когда забирал тетрадь. Это был её дневник. Её исповедь.
— Берегите его. И берегите себя, — добавила она, прежде чем позвать Лизу и пойти навстречу своим охранникам.
Весь оставшийся вечер я просидел в своей машине, боясь открыть эту тетрадь. Мне казалось, что я держу в руках чью-то обнаженную душу. Когда я наконец решился, передо мной открылся мир, о котором я не смел и мечтать.
Десятая глава
Я сидел в машине, припаркованной в одном из темных дворов на Фонтанке. Двигатель давно остыл, но я не замечал холода. Перед моими глазами разворачивалась чужая жизнь, запечатленная на пожелтевших страницах дневника Екатерины.
До того как стать «трофеем» Петрова, она жила в Париже. Город света, музыки и поэзии был её домом. Она работала в театре, и когда её смычок касался струн скрипки, казалось, что само небо замирало, чтобы послушать. Но её жизнь не была похожа на сказку: днем — театр и овации, а вечером — тяжелая смена в маленьком цветочном магазине. У Кати была больная мать, госпожа Елизавета, и каждая заработанная копейка уходила на лекарства.
«Цветы и музыка — единственное, что нельзя купить за деньги, но за что можно отдать жизнь. В цветочном магазине я лечила души людей ароматами, а в театре — мелодиями. Я была бедна, у меня не было ни квартиры, ни машины, но я была свободна. А свобода — это единственное богатство, которое не обесценивается».
Именно в театре её увидел Александр. Для него, человека, привыкшего покупать всё, Екатерина стала вызовом. Он осыпал её подарками, предлагал покровительство, но она, девушка с твердыми принципами, раз за разом отвечала ему отказом. И это привело его в ярость. Тиран не терпит слова «нет».
Александр начал планомерно уничтожать её мир. Сначала она потеряла работу в театре, затем — в магазине. Но самым страшным ударом стало прошлое её матери. Петров, словно ищейка, докопался до тайны госпожи Елизаветы: много лет назад во Франции она случайно сбила беременную женщину и скрылась с места аварии. Трагедия, о которой все забыли, стала для Александра идеальным оружием.
Он поставил Екатерину перед выбором: либо её больная мать доживает свои дни в тюрьме, либо Катя становится его женой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.