Играем «Как вам это понравится» / The Curat Shakespeare «As You Like it»

КУРАТОР. Он самый.

СЕЛИЯ. Увы, он слишком молод.

КУРАТОР. Поговорите-ка вы с ним. Попытайтесь, не отговорите ли его?

ОДРИ (останавливая УИЛЬЯМА, когда тот пошатываясь, проходит мимо них). Молодой человек, вы вызвали на бой Карла, борца?

УИЛЬЯМ (еще окончательно не проснувшись). Да, прекрасно, принцесса… (Замолкает, понимая, что-то не так). Нет, прекрасная принцесса. Он вызвал всех желающих. Я только пришел, как и другие, померяться с ним силой моей молодости.

СЕЛИЯ. Молодой человек, ваш дух слишком смел для ваших лет. Вы видели страшные доказательства силы этого человека. (ШУТ поднимает тромбон, чтобы продемонстрировать силу). Мы просим вас, ради самого себя, подумать о вашем благополучии и отказаться от этой попытки.

ОДРИ. Да, послушайте нас, молодой человек. Ваша репутация от этого не пострадает. Мы попросим герцога, чтобы борьба более не продолжалась.

УИЛЬЯМ. Признаю сам себя виноватым, что отказываю хоть в чем-то таким прекрасным дамам. Пусть только ваши восхитительные глаза и добрые желания сопровождают меня на этом поединке. Если я буду побит, срамом покроется здесь только тот, кто никогда не пользовался почетом. Если убьют меня – умрет только тот, кто желал смерти. Я не причиню огорчения моим друзьям, потому что нет у меня друзей, которые стали бы оплакивать меня. В свете я занимаю только одно место, которое будет гораздо лучше заполнено, когда я очищу его. (Конец монолога он впервые произносит с искренностью, вжившись в роль, удивляя и себя и остальных).

РОЗАЛИНДА. Это было что-то, Уильям.

УИЛЬЯМ Благодарю.

ОДРИ (под впечатлением). Мне хочется придать вам ту маленькую силу, которой я владею.

СЕЛИЯ. А я хотела бы дополнить ее силу своею.

РОЗАЛИНДА. Карл, борец герцога.

(Все смотрят на ШУТА, который серьезно думает о том, чтобы сбежать. Но взгляд КУРАТОРА заставляет его, пусть с неохотой, вернуться в роль).

ШУТ (пытаясь придать голосу грозности). Ну, ну, где же этот юный молодец, так сильно желающий улечься рядом со своей матерью, землею? Хо-хо-хо.

УИЛЬЯМ. Ведь вы рассчитываете посмеяться надо мной после борьбы… Так вам не следовало бы смеяться до нее. Однако, приступим к делу.

РОЗАЛИНДА. Поединок века (дружески хлопает ШУТА по заду). Задай ему перца.

ШУТ (раскрасневшись, в ужасе). Хо-хо-хо-хо. Хо. (Они кружат по сцене). Хо-хо.

УИЛЬЯМ (кисло). Хо.

ШУТ. Хо-хо.

(Осыпает УИЛЬЯМА слабыми ударами, пытается схватить, но ничего особо не добивается, а УИЛЬЯМ стоит, закрывая руками голову, лицо и торс, плотно сжав колени. ШУТ продолжает наскакивать, теряет силы, отбегает, пытается на скорости врезаться в УИЛЬЯМА, но цепляет ногой за ногу и падает, врезавшись головой в один из сундуков).

ОДРИ. О, превосходный юноша.

КУРАТОР. Довольно, довольно!

ШУТ (садится, его качает). Да, ваша милость. Мне нечем дышать. (Вновь падает).

КУРАТОР. Каково тебе, Карл?

(ШУТ открывает рот, чтобы что-то сказать, но АМЬЕН накрывает ему рот рукой).

АМЬЕН. Он не может говорить, мой господин.

КУРАТОР. Как твое имя, молодой человек?

УИЛЬЯМ (осторожно убирает руки от лица). А? Что?

КУРАТОР. Как твое имя, молодой человек? (УИЛЬЯМ видит на КУРАТОРЕ черную бороду ЗЛОГО ГЕРЦОГА и начинает хохотать. Но злобный взгляд КУРАТОРА тут же обрывает смех).

УИЛЬЯМ. Орландо, государь. Я – младший сын Роланда де Буа.

КУРАТОР. Свет твоего отца всегда считал почтенным человеком, но я всегда врага в нем видел. Мне поступок твой понравился бы сильнее, происходи ты из другой семьи. Но все-таки ты юноша храбрейший. Жаль одного – что не другой отец был назван мне тобою. До свидания.

(Отходит и начинает переодеваться в костюм АДАМА).

СЕЛИЯ. Любезная кузина, пойдем с тобой его благодарить и ободрять; завистливый и грубый тон моего отца на сердце мне лег тяжело. Мессир, вы отличились блистательно. Коли в любви держать умеете вы обещанья так же, как превзошли их здесь, то счастлива подруга ваша будет.

ОДРИ (отдавая ему цепочку со своей шеи). Вот эту вещь на память обо мне прошу носить – о женщине, судьбой отверженной, которая дала б и больше вам, будь средства побогаче у ней в руках. Что ж, Селия, идем?

(Они с неохотой делают первый шаг).

УИЛЬЯМ. Ужели я не в силах им сказать: «Благодарю?» Прекраснейшие свойства моей души повержены в прах… (Бросает взгляд на пах). А то, что здесь нетронутым осталось – безжизненный обрубок. (Пытается обратиться к девушкам). Эк… Эк-к… Эк-к-к…

ОДРИ (останавливаясь). Он зовет, кузина, нас. Я с счастием лишилась и гордости. Хочу спросить, чего желает он? Мессир, мне показалось, вы звали нас?

УИЛЬЯМ (в ужасе). Эк… Эк-к… Эк-к-к…

ОДРИ. Мессир, дрались вы славно, и победить сумели не одних своих врагов…

(Взгляд УИЛЬЯМА останавливается на ее груди).

УИЛЬЯМ. Эк… Эк-к… Эк-к-к…

СЕЛИЯ. Я жду тебя, кузина.

ОДРИ. Иду, иду. Прощайте же.

(СЕЛИЯ уводит ОДРИ).

УИЛЬЯМ. Каким волненьем мой язык так сильно скован? С ней говорить не мог я, а она настойчиво на это вызывала. Несчастнейший Орландо, ты сражен! Коли не Карл, так нечто послабее победу одержало над тобой!

КУРАТОР (как старый АДАМ, подбегает к УИЛЬЯМУ сзади, хватает с громким криком, пугая до полусмерти). АХ, МОЙ МОЛОДОЙ ГОСПОДИН!

УИЛЬЯМ. А-А-А-А-А-А-А!

КУРАТОР. ОХ! МОЙ СЛАВНЫЙ ГОСПОДИН!

РОЗАЛИНДА. У старого безумного Адама приступ истерики.

КУРАТОР (то поднимает УИЛЬЯМА, то ставит на землю). Ох, мой славный господин! Вылитый мессир Роланд! Почему люди любят вас? Да потому что вы добрый, сильный и отважный. Ваша слава идет впереди вас.

УИЛЬЯМ (в замешательстве). ЧТО?

КУРАТОР (исполненный душевной болью). О, несчастный юноша! Не входите в эти двери, под этой крышей живет ваш злейший враг. Ваш брат… Нет, не брат… И, тем не менее, сын… Нет, не сын. Не назову я его сыном того, кто вашим был отцом…

УИЛЬЯМ (в панике). ЧТО? КТО?

КУРАТОР (обнимая УИЛЬЯМА за шею). В эту ночь ваш брат намерен сжечь ваше жилище. А если у него не получится, он найдет другой способ покончить с вами. Я подслушал, как он говорил со своими прислужниками. Здесь вам желать нечего. Этот дом – ваша погибель. Отвергайте его, бойтесь, не входите в него.

УИЛЬЯМ. Да, но…

КУРАТОР (закрывает рукой рот УИЛЬЯМА). Я знаю, что вы скажете. Куда мне идти? Выпрашивать еду и милостыню? Или разбойничать на большой дороге? Это не обязательно. У меня есть пятьсот крон. Возьмите их, и вы оставите его с носом. Позвольте мне стать вашим слугой. Я выгляжу старым, но еще достаточно крепок.

УИЛЬЯМ. Я знаю, но…

КУРАТОР. Господинмой! Уходите, и я до последнего вздоха буду служить вам верой и правдой.

УИЛЬЯМ. Но куда мы пойдем?

КУРАТОР. В Арденский лес, идиот. О чем, по-твоему, эта пьеса?

УИЛЬЯМ. Не знаю. Эта картина закончена?

СЕЛИЯ. Господи, надеюсь на это.

КУРАТОР (когда они начинают готовиться к следующей картине). Думаю, все идет неплохо.

СЕЛИЯ. Это слишком сложно. Всем приходится играть кого-то еще. Никто не сможет уследить за происходящим. Даже я не могу. А у тебя будет инфаркт.

КУРАТОР. У бога девять миллиардов имен, и никак не меньше лиц на призме человеческой души. Если они не смогут следовать истории, им удастся следовать за нами. Они прикинутся, будто мы играем в какую-то игру, развлекаем себя, словно дети. И, между прочим, именно это мы и делаем. Как и наши зрители. Весь мир…

СЕЛИЯ. Театр. Я знаю, ты это уже говорил.

КУРАТОР. Это нужно говорить снова и снова. Может, это одно из трех истинных обобщений в наблюдаемой вселенной, и место ему между «Всякая плоть – трава[5]» и «Зрелость – это все[6]». А теперь перестань волноваться о моей сердечно-сосудистой системе и продолжим. Мы только в начале пути. Розалинда?

Примечания