Король-Рыбак / Fisher King

(МАКГОРТ и КЕЙСИ уходят. РУДД стоит, кипит от негодования, смотрит в землю. Снимает шляпу, бросает под ноги, топчет).

ГЭВИН. Ладно, Рудд. Твоя шляпа умерла. А теперь пошли.

РУДД. Я не пойду.

ГЭВИН. Ты должен.

РУДД. Никому я ничего не должен. Не хочу. Мы сражаемся на этой войне, чтобы люди стали свободными и делали, что им хочется, так? Так вот, я хочу остаться дома.

ГЭВИН. Ты не можешь остаться, Рудд. Знаешь, что не можешь. Да что с тобой такое?

РУДД. Почему нет? Почему бы тебе тоже не остаться? Тебе он ничего не сделает. Ты – его любимчик. Останься и поешь курятины, получше познакомься с Бел. Мы сможем возделывать здесь землю, ты и я. Я знаю, что сможем. Черт, я никогда не хотел идти на войну. Напился однажды, а следующим днем какой-то беззубый сержант приказывал мне чистить сортир. Только начал немного привыкать, так меня определили к майору и к вам, Добровольцам Огайо. С меня хватит. Это вредно, так долго убивать людей. Разъедает душу. И теперь я просто хочу разводить кур и завести корову.

МЕРЛИН. Никогда у меня не было коровы. Разве что несколько овец.

БЕЛ. У нас была корова.

МЕРЛИН. У твоей бабушки.

РУДД. Гэв, на ферме так хорошо пахнет. Пахнет землей, животными, травой. У нас была отличная ферма до того, как отец ударился в религию и стал проповедником.

ГЭВИН. Ты говорил, у него был парк развлечений.

БЕЛ. Папа много чем занимался.

МЕРЛИН. Раньше я был Миллардом Филмором.

РУДД. Когда живешь на ферме, проникаешься любовью к земле, всегда работаешь от души, до седьмого пота, чтобы потом хорошенько поесть.

МЕРЛИН. Однажды мною выстрелили из пушки. Приземлился я на голову.

РУДД. Война превращает людей в мертвецов. Мертвецов есть нельзя.

МЕРЛИН. Можно, если у тебя много кетчупа.

РУДД. Армия – это толпа людоедов. Давай мы с тобой объявим победу и уйдем к чертовой матери, пока наши руки, ноги, головы и все остальное в целости и сохранности.

ГЭВИН. Мы не можем, Рудд. Я не могу, и ты тоже. Мы не можем просто бросить майора.

РУДД. Да что тебе до него? Ты ведешь себя так, будто он – твой чертов отец или что-то такое. Он не бог.

ГЭВИН. Мы должны идти, Рудд. Я серьезно.

БЕЛ. Рудд, может, тебе лучше уйти.

РУУД. Вот ты и иди, если хочешь. Выметайся. Я никуда не пойду.

ГЭВИН. Без тебя я не уйду.

РУДД. И что ты сделаешь? Пристрелишь меня? Ты собираешься меня пристрелить, Гэвин? Эй, Бел, ты слышишь? Мой лучший друг собирается пристрелить меня на глазах моей сестры.

ГЭВИН. Пойдем со мной и перестань вести себя, как чертов трехлетка.

РУДД. Нет, Гэвин, боюсь, если ты хочешь, чтобы я показал себя более взрослым, тебе придется меня пристрелить.

ГЭВИН. Не обязательно мне в тебя стрелять. Я могу оглоушить тебя и потащить за собой.

РУДД. И сколько тебе понадобится помощников, чтобы тащить меня?

БЕЛ. Рудд, он прав.

РУДД. А ты в это не лезь, Бел. Знаешь, что я думаю? Я думаю, Гэвин боится этого человека. Боится его рассердить, вот что я думаю.

ГЭВИН. Насчет того, что я его боюсь, ты чертовски прав. Любой, у кого есть хотя бы половина мозгов, боялся бы его. Полагаю, ты в их число не входишь.

РУДД. Половина мозгов у меня есть!

ГЭВИН. Так используй ее по назначению и сделай то, что должен.

РУДД. Хорошо. Я сделаю то, что считаю правильным, а ты делай то, что ты считаешь правильным.

ГЭВИН. Тогда мне придется увести тебя с собой, потому что я считаю это правильным.

РУДД. Да, но ты по уши набит лошадиным дерьмом.

ГЭВИН. Он доверяет мне, Рудд.

РУДД. И что? Я тоже доверял. Я думал, ты мне друг.

ГЭВИН. Я не могу бросить его, и ты тоже не можешь, И говорить тут не о чем, это совершенно глупый разговор, потому что если человек убежит из армии, армия рано или поздно его найдет и повесит. Я это буду, ты или Джон Пендрагон, никому не уйти. Так что мы должны вернуться.

РУДД. Так иди. Кто тебя держит?

ГЭВИН. Без тебя я никуда не пойду.

РУДД. Тогда тебе придется меня застрелить, потому что кулаками тебе со мной не справиться, и я не собираюсь идти на поводу ни у тебя, ни у кого-то еще.

(Пауза).

ГЭВИН. Вот дерьмо.

РУДД. Дерьмо.

БЕЛ. Рудд, сделай то, что говорит Гэвин.

РУДД. Заткнись, Бел.

БЕЛ. Не затыкай мне рот. Надоело мне слушать тот бред, что ты несешь насчет армии. Майор прав, и Гэвин прав, а у тебя вместо головы чурбан, так что немедленно догоняй майора и остальных, слышишь меня?

РУДД. Бел, не твое это дело.

БЕЛ. Ты думаешь, мне нужен брат, который боится сражаться за меня? Никто не просил тебя напиваться с этим сержантом-вербовщиком. Ты все сделал сам, а теперь должен нести за это ответственность, как и любой другой. А если ты не чувствуешь себя достаточно взрослым, это, конечно, беда, но ты все равно должен выполнять свой долг. А кроме того, нет у нас такого количества кур, чтобы прокормить тебя. Нет у нас кур, чтобы прокормить себя. У нас вообще нет кур.

РУДД. Плевать мне на кур. Думаешь, я без них не обойдусь?

БЕЛ. Рудд, Бог не любит трусов. Иисус не берет плакс и нытиков на небеса. И если ты тотчас же не пойдешь с Гэвином, и я, ни папа больше не скажем тебе ни слова. Так, папа?

(Громкий храп МЕРЛИНА, который заснул сидя, с торчащими изо рта листьями).

РУДД. Этому чокнутому старому пердуну глубоко плевать, уйду я с Гэвином или останусь здесь.

БЕЛ. И вот что еще. Я не хочу, чтобы ты употреблял такие слова. Да, солдату платят за то, чтобы он убивал людей, но это не означает, что он не должен вести себя, как культурный человек. Поэтому не смей так говорить в моем присутствии. Я – женщина. (МЕРЛИН снова всхрапывает. БЕЛ подходит к нему и кричит в ухо). Проснись, старый безумный козел!

МЕРЛИН (вздрагивает, валится набок). А-а-а-а-а-а-а!

РУДД (смотрит на БЕЛ, потом на ГЭВИН, сплевывает, поворачивается и поднимает винтовку). Ладно. Пошли.

(Делает шаг от них).

БЕЛ. Эй, Рудд? (Подбегает к нему, обнимает, целует). Хотя бы иногда мойся, слышишь? От тебя воняет, как от отца.

РУДД. Да. (Обнимает ее и уходит. Кричит за сценой). Пошли, Гэвин, а не то мне придется тебя пристрелить.

ГЭВИН (обращаясь к БЕЛ). Спасибо.

БЕЛ. С головой у него не очень. Не понимает, как что устроено, что человек должен делать.

ГЭВИН. Я знаю.

БЕЛ. Приглядывай за ним.

ГЭВИН. Хорошо.

БЕЛ. Обещаешь?

ГЭВИН. Обещаю.

(БЕЛ улыбается и целует его в щеку).

БЕЛ. Когда вы вернетесь к нам, мы свяжем Рудда и заткнем ему рот кляпом, чтобы спокойно посидеть и поговорить.

ГЭВИН. Я вернусь. Я вернусь, и мы поговорим. Я принесу курицу. До свидания.

(Уходит следом за РУДДОМ).

БЕЛ (провожает его взглядом, машет рукой). До свидания.

МЕРЛИН. От этого болвана никогда не было пользы.

(МЕРЛИН уползает в кусты. БЕЛ садится к фисгармонии и начинает плакать. Бьет по фисгармонии кулаками и плачет. Фисгармония издает странные звуки. Появляется ПИРС, смотрит на нее, она его не видит. Еще несколько раз бьет по фисгармонии, потом перестает).

ПИРС. Какая хорошая музыка.

БЕЛ (вздрагивает). Что?

ПИРС. Как называется эта песня?

БЕЛ. Не знаю.

ПИРС. Здесь что-то вроде церкви?

БЕЛ. Да.

ПИРС. Это фисгармония.

БЕЛ. И что?

ПИРС. Никогда не видел фисгармонию.

БЕЛ. Тогда откуда ты знаешь, что это?

ПИРС. Я умнее, чем выгляжу.

БЕЛ. Так-так. Ты с майором Пендрагоном?

ПИРС. Да.

БЕЛ. Они пошли туда.

ПИРС. Я подумал, что унюхал хлеб. Ты печешь хлеб?

БЕЛ. Ты не солдат.

ПИРС. Может я пришел на службу.

БЕЛ. Не проводим мы больше служб.

ПИРС. Шатер такой рваный. Проповедник сбежал?

БЕЛ. Он съел что-то в лесу, и его коснулся Святой Дух или что-то такое. Он видит ангела и говорит с ним.

ПИРС. Он видит ангела?

БЕЛ. По его словам. Поэтому настоящие люди его больше не интересуют. Он только рисует непристойные картинки и ест траву.

ПИРС. Моя мама однажды видела ангела. Сказала, он лапал ее правую сиську. Конечно, до этого она выпила четыре бутылочки лекарства от кашля, так что я не знаю. Ты хорошо играешь на этой штуковине?

БЕЛ. Не знаю. Громко.

ПИРС. Сыграй мне что-нибудь.

БЕЛ. Не хочется.

ПИРС. Ты классная девушка. Такая кожа красивая. Мне это нравится. Ты здесь одна?

БЕЛ (начинает нервничать). Нет, не одна. Папа в кустах, ест листья. И мой брат – солдат. Сейчас отошел, но обещал вернуться. Целый отряд солдат, и майор Пендрагон. С винтовками. Пошли нарубить дров. У папы есть топор, большой такой, и мой брат с солдатами пошли рубить лес. Десять или двенадцать. Шестнадцать, может, двадцать.

ПИРС. Не слышу я ударов топора.

БЕЛ. Они рубят его тихо, чтобы не распугать белок. Может, они отдыхают. Эй, Рудд?

ПИРС. Не думаю, что видел девушку, красивее тебя. Вся белая, как ангел. И мягкая, как маленький зверек. Я смотрю на тебя, и у меня такое чувство… Ну, не знаю… Словно…

БЕЛ. Хочешь лимонад?

ПИРС. Могу я потрогать?

БЕЛ. Нет. Что?

ПИРС. Могу я потрогать твою фисгармонию?

БЕЛ. Нет. Не подходи к ней. У нас были такие хорошие службы, если не считать всех этих криков. Люди учили детей выкрикивать свои грехи и славить Иисуса. Люди ползали на коленях, каялись, просили прощения, жаждали излечения. И папа излечивал людей, но теперь не может, только ест листья. Не приближайся ко мне. Все эти вопли. Я старалась не смотреть. Просто играла. Музыка – она чистая и хорошая, вся грязь от людей. Раньше мне хотелось, чтобы Иисус смыл все мои грехи, устроил ванну очищения. Потому что иногда меня посещали греховные мысли. Держись от меня подальше.

ПИРС. Я просто хочу это потрогать.

БЕЛ (пятится от него к фисгармонии). Мой брат большой и сильный, как Иисус. Он без труда оторвет твой нос.

ПИРС. Я не хочу причинять тебе вреда. Я – твой друг. Боже, как хорошо ты пахнешь.

БЕЛ. Рудд? Иди сюда. РУДД!

ПИРС. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ты пахнешь, как шкатулка моей мамы. Эта старая жестянка из-под шоколада, в которой она держит все свои сокровища: кольца из дешевых магазинов, бусины со старых платьев, пряди волос, и она пахнет, как ты, чем-то похожим на ваниль. Могу я просто…

БЕЛ. Теперь благодаря тебе у меня появляются греховные мысли. Ты пахнешь грехом. Это запах старых шкатулок с драгоценностями и подсобных комнат в церкви, куда меня однажды привел мой отец. Проповедник как раз надевал свою рясу и выглядел, как скелет в черном саване, и он сказала, какая я красивая девочка, а у меня в голове крутились греховные мысли. Держись от меня подальше, а не то я позову Иисуса, чтобы он меня защитил. Клянусь. Держись от меня подальше. Просто держись от меня подальше.

Примечания