Тан Кавдора / Thane of Cawdor

Don Nigro

Thane of Cawdor / 1995, 1998, 2009

Перевел с английского Виктор Вебер

ИЗОБЕЛЬ РОУЗ

МЮРИЭЛЬ КАЛДЕР

МАРГАРЕТ ГОРДОН

КОРМИЛИЦА

ДВОРЕЦКИЙ/МАКЛИН/ХЬЮ

КЭМПБЕЛЛ ИЗ ИНВЕРЛИВЕРА

АРДЖИЛЛ

КИЛРАВОК

ЭЛИЗАБЕТ

ДЖОН КЭМПБЕЛЛ

Шотландия в различные времена от 1498 до 1524 г. Замки Инверэри, Килравок и Кавдор, сад в Килравоке, темная вересковая пустошь и т. д. Все локации присутствуют одновременно в простой, единой декорации, с фрагментами замка и сада, персонажи могут сидеть и стоять в разным местах и легко переходить из одного места в другое. Время и пространство, кошмары и воспоминания переплетаются по ходу пьесы, пространство-временные перемещения мгновенны, персонажи из разных времен и мест часто присутствуют на сцене параллельно. Спектакль движется легко и плавно без пауз между картинами. Пьеса разыгрывается в голове МЮРИЭЛЬ через пережитое ею, ее воспоминания и ее кошмары.

Действие первое

(Голуби курлычут в темноте, и ИЗОБЕЛЬ тихонько поет, когда свет падает на МЮРИЭЛЬ. Она в замке Кавдор, год 1524, окруженная темнотой и тенями. Ей двадцать девять лет).

ИЗОБЕЛЬ (поет):

(Грачи кричат и хлопают крыльями, куда-то летят, их тени пробегают по МЮРИЭЛЬ).

МЮРИЭЛЬ. Кошмар всегда один и тот же. Грачи стаей поднимаются с деревьев, везде безумие.

МАРГАРЕТ (из теней). ПОЗОР ТЕБЕ! ПОЗОР!

МЮРИЭЛЬ. Мне четыре года, я – в замке Килравок. Вокруг смятение и ужас.

ИЗОБЕЛЬ. ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ! ПРОКЛИНАЮ! ОТПРАВЛЯЙСЯ В АД!

МЮРИЭЛЬ. Три женщины кричат на меня, одна – кормилица с окровавленным ртом.

КОРМИЛИЦА (свет неестественный, рот окровавленный, зрелище жуткое). ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ! ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ!

МЮРИЭЛЬ. Кормилица откусила мне палец. Изо рта капает кровь, глаза бешеные и полны ненависти.

КОРМИЛИЦА. МНЕ НАСРАТЬ НА ТЕБЯ! МНЕ НАСРАТЬ НА ТЕБЯ!

МАРГАРЕТ. КЛЮЧ! КЛЮЧ!

МЮРИЭЛЬ. Моя мать достает ключ из огня. Он – раскаленно-красный.

ДВОРЕЦКИЙ. А-А-А-А-А-А-А!

КОРМИЛИЦА. МНЕ НАСРАТЬ НА ТЕБЯ! МНЕ НАСРАТЬ НА ТЕБЯ!

МЮРИЭЛЬ. Я кричу. Замок полон крови и криков. Женщины в ярости на меня.

МАРГАРЕТ. ПОЗОР! ПОЗОР ТЕБЕ!

МЮРИЭЛЬ. Я зову дедушку, чтобы он мне помог, спас от этих ужасных женщин. Не могу понять, что я сделала такого, чтобы они так разъярились. Моя мать кричит.

ИЗОБЕЛЬ. КАТИСЬ К ЧЕРТУ! ОТПРАВЛЯЙСЯ В АД!

КОРМИЛИЦА. Я ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ! МНЕ НАСРАТЬ НА ТЕБЯ! Я ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ И МНЕ НАСРАТЬ НА ТЕБЯ! ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ!

МЮРИЭЛЬ. Кровь на ступенях и мертвец. Они убили моего друга, дворецкого, который пытался меня спасти. Я вижу его остекленевшие глаза и открытый рот.

КОРМИЛИЦА. Я ПРОКЛИНАЮ ВСЕХ ТВОИХ СЫНОВЕЙ!

МЮРИЭЛЬ. Потом добрый мужчина с очень сильными руками поднимает меня с пола и спасает.

КЭМПБЕЛЛ. Не плачь, детка. Теперь все хорошо. Они больше не причинят тебе вреда. Бедная малышка. В Инверэри ты будешь в безопасности, и сможешь навсегда забыть это гнездо людоедов.

МЮРИЭЛЬ. Поначалу я подумала, что он – мой отец, но мне говорили, что мой отец умер еще до моего рождения. Я подумала, что они, возможно, солгали мне, и он пришел, чтобы спасти меня от мучений и их безумия, и мой палец болел, и мое обожженное тело, и мы скакали, скакали, скакали вдоль озера до самого Инверэри.

ИЗОБЕЛЬ. Мюриэль.

МЮРИЭЛЬ. И когда я проснулась после всех этих ужасов, в полной безопасности, в мягкой постели в Инверэри, кошмар и обрывки воспоминания смешались в голове.

ИЗОБЕЛЬ. Мюриэль, Морелла, Мюриэлла.

МЮРИЭЛЬ. Кошмар – драгоценный камень, отражающий огонь. Все – хаос и ужас.

КЭМПБЕЛЛ. Наследница Кавдора будет всегда, пока хоть одна светловолосая красотка живет на берегах озера Файн.

(Курлычут голуби).

МЮРИЭЛЬ. Иногда в моих снах я возвращаюсь в то потерянное место, и гуляю по саду, и курлычут голуби, и я подхожу к красавице, которая сидит рядом с голубятней.

ИЗОБЕЛЬ (поет, негромко):

МЮРИЭЛЬ. Она очень, очень красивая, и в руках держит ключ.

ИЗОБЕЛЬ (поет):

МЮРИЭЛЬ. Эти кошмары преследовали меня все детство. И однажды, когда мне исполнилось пятнадцать, меня вызвали в покои моего опекуна, Арчибальда Кэмпбелла, второго графа Арджилла. Он всегда относился по мне по-доброму и с любовью, но когда я шла длинным каменным коридором к его покоям, меня трясло, я чувствовала, что жизнь поворачивается ко мне спиной, и в голове слышались крики грачей, стаей поднявшихся с деревьев много-много лет тому назад, и курлыканье голубей, и песня моей матери.

ИЗОБЕЛЬ (поет под крики грачей):

(Курлычут голуби, свет, падающий на ИЗОБЕЛЬ, меркнет и падает на…)

(Арчибальд Кэмпбелл, 2-ой граф Арджилла, представительного вида старый воин, еще в расцвете сил, с МЮРИЭЛЬ, девушкой пятнадцати лет, в его кабинете в замке Инверэри, год 1510).

АРДЖИЛЛ. Мюриэль, на тебя любо-дорого смотреть. С каждым часом ты становишься прекраснее.

МЮРИЭЛЬ. Благодарю вас, сэр.

АРДЖИЛЛ. Не благодари меня. Я тут не причем. Это сделал Бог или дьявол, один или другой, а может, они тут сотрудничали. Те теперь совсем не то маленькое, окровавленное существо, обожженное и искусанное, которое предстало перед нами, когда Кэмпбелл из Инверливера развернул гобелен, и я впервые увидел тебя. Это была любовь с первого взгляда. Каждый день моей жизни я благодарю Господа, что мы сумели вырвать тебя из рук этих людоедов Роузов. Я до сих пор не могу представить себе, чтобы мать откусала палец своей маленькой дочери. Это что-то совершенно бесчеловечное. Слава Богу, что тебя удалось спасти.

МЮРИЭЛЬ. Это была кормилица.

АРДЖИЛЛ. Что?

МЮРИЭЛЬ. Палец мне откусила кормилица. Мать меня обожгла.

АРДЖИЛЛ. Да, конечно, но, как бы то ни было, мы спасли тебя из того жуткого дома. И ты выросла ослепительной красавицей. Тогда никто не мог себе такого представить. Но теперь время пришло.

МЮРИЭЛЬ. Время для чего?

АРДЖИЛЛ. Ты почти взрослая женщина, милая.

МЮРИЭЛЬ. Мне пятнадцать, сэр.

АРДЖИЛЛ. Для шотландца этого достаточно. Да и для любого мужчины, который увидит тебя. Ты – настоящая красавица, пусть один палец у тебя без фаланги, и я с радостью и гордостью сообщаю тебе, что через три месяца ты станешь женой моего сына Джона.

МЮРИЭЛЬ. Через три месяца?

АРДЖИЛЛ. Тянуть нет никакого смысла. Тебе пора замуж, милая.

МЮРИЭЛЬ. Но, сэр…

АРДЖИЛЛ. Все нормально. Можешь не благодарить. Это мой долг – заботиться о тебе должным образом, и я буду счастлив, если ты станешь членом моей семьи.

МЮРИЭЛЬ. Спасибо, сэр, но вы не думаете…

АРДЖИЛЛ. Что? Говори громче. Я стал хуже слышать с тех пор, как стрела угодила мне в голову. Чертовы англичане.

МЮРИЭЛЬ. Я просто подумала, что, может, лучше немного подождать, пока…

АРДЖИЛЛ. Пока что? Пока мы все умрем? Это случится достаточно скоро, учитывая куда все катится, в эти тревожные времена. В могиле медового месяца не получится, любовь моя.

МЮРИЭЛЬ. Да, с этим я согласна, только…

АРДЖИЛЛ. Только что? Тебе не нравится мой сын? Что он сделал? Что с ним не так?

МЮРИЭЛЬ. Все с ним так. Он – хороший человек.

АРДЖИЛЛ. Мне всегда казалось, что ты к нему расположена.

МЮРИЭЛЬ. Я всегда была очень высокого мнения о Джоне. Не в этом дело. Просто я задаюсь вопросом, а что…

АРДЖИЛЛ. Да, я знаю. Не волнуйся, милая. Тебе эт понравится, как только это произойдет. Не бойся. Это предназначение женщины, да и мужчины тоже.

МЮРИЭЛЬ. Я не боюсь. Во всяком случае, не очень. Просто…

АРДЖИЛЛ. Тогда все решено. Желаю тебе счастливого лишения девственности, дитя. Если честно, будь я моложе, женился бы на тебе сам. Я надеюсь, ты родишь много сильных и здоровых Кэмпбеллов и будешь счастлива. Я положил на это последние одиннадцать лет.

МЮРИЭЛЬ. Вы всегда были удивительно добры ко мне. Не только вы, но и все здесь. Я это ценю. Действительно, ценю.

АРДЖИЛЛ. Мы знаем, из какого ужасного места тебя увезли, Мюриэль. Но ты выжила. Ты – сильная девушка, с хорошей головой. Настоящая жена для Кэмпбелла. Есть такие, кто предпочитает глупых женщин, но не я. Я всегда восхищался умными. Ты – услада моих глаз, девочка.

МЮРИЭЛЬ. Спасибо вам. Для меня это так много значит.

АРДЖИЛЛ. И у тебя доброе сердце. Всегда было. Ты доставила мне столько радости в моем преклонном возрасте. Поверь старику, который любил тебя, как отец. Если по правде, у тебя душа милее, чем у моей дочери Элизабет, которая всегда была такой своенравной. А ты никогда не доставляла хлопот. Я знаю, ты будешь счастлива. По какой причине можешь не быть?

МЮРИЭЛЬ. Такой причины нет.

АРДЖИЛЛ. Тогда поцелуй меня в щеку и иди, дитя. Готовься к свадьбе. (МЮРИЭЛЬ целует его в щеку и обнимает). Ах, нет ничего в мире лучше юной красотки.

МЮРИЭЛЬ. Благодарю вас, сэр, за все, что вы для меня сделали. Я не хотела показаться неблагодарной. Стремилась преодолеть мои дурные предчувствия.

АРДЖИЛЛ. Одна хорошая ночь позаботится об этом, если я знаю своего сына Джона. Одна хорошая ночь.

МЮРИЭЛЬ. Я на это надеюсь.

АРДЖИЛЛ. Ты надеешься правильно. (Он с любовью смотрит на нее. Потом в голову приходит внезапная мысль). Ангус, что, черт побери, ты сделал с моими собаками? И где эта потаскуха, которую мы нашли на границе? (Целует ее в лоб и уходит). Ангус, ты опять пьешь с ней в кладовой? Ангус?

МЮРИЭЛЬ. Я смотрел на этого доброго, ворчливого мужчину, единственного отца и деда, которых я знала, если не считать смутных воспоминаний о моем дедушке Килравоке, оставшимся разве что шепотом в моей голове…

КИЛРАВОК. Мюриэль, Морелла, Мюриэлла. Какая же у нас красотка. Такая сладенькая. Маленькие пальчики на ручках, еще меньше на ножках.

МЮРИЭЛЬ. И я знала, что должна выйти замуж. Но, в глубине сердца, боялась.

(МЮРИЭЛЬ сидит, тихонько плачет. К ней подходит ЭЛИЗАБЕТ).

ЭЛИЗАБЕТ. Мюриэль? Что не так?

МЮРИЭЛЬ. Ничего. Все отлично.

ЭЛИЗАБЕТ. Это вряд ли. Ты целое ведро наплакала. В чем дело? Кто тебя обидел? Скажи мне, и я заставлю папу их убить.

МЮРИЭЛЬ. Никто меня не обижал.

ЭЛИЗАБЕТ. Тогда что? Выкладывай. Ты слишком многое носишь в себе, девочка. Выговорись, а не в какой-нибудь день взорвешься.

МЮРИЭЛЬ. Твой отец говорит, что я должна выйти за твоего брата Джона.

ЭЛИЗАБЕТ. Да, тут есть, о чем поплакать.

МЮРИЭЛЬ. Нет, конечно. Он очень привлекательный молодой человек, хотя иногда и пугает. Просто… Я не знаю.

ЭЛИЗАБЕТ. Послушай, маленькая девочка, и я открою тебе некоторые истины. Этот мир принадлежит мужчинам. Они говорят нам, что и когда. Если мы возражаем, они поучают нас, потом бьют, а если мы продолжаем стоять на своем, убивают. Насилие у них в крови, как у Бога в Ветхом завете. Ты думаешь, я хотела выходить за Маклина из Дуарта? Он же свинья в чистом виде. Но мужчины этого хотели, по той или иной причине, из-за политики и денег. И я стала его женой. Не вини папу. Мужчины все так делают. По-другому не умеют. На самом деле тебе повезло. Папа любит тебя. Вероятно, больше, чем меня. И мой брат Джон, если брать мужчин, на такой и плохой, знаешь ли. Я бы предпочла его любому другому.

МЮРИЭЛЬ. Я не говорю, что он плохой. Я просто не знаю, смогу ли я это сделать. Элизабет, как ты можешь быть женой мужчины, которого не любишь.

ЭЛИЗАБЕТ. Ну… В последнее время я пыталась его отравить.

МЮРИЭЛЬ (смеется, хотя ей вроде бы не до смеха). Да ладно тебе.

ЭЛИЗАБЕТ. На самом деле. Начала со скисшего молока и сырого мяса. Теперь думаю о белладонне. Пусть они и рулят, милая, от того факта, что не так они и умны, никуда не деться. Мы все еще можем обвести их вокруг пальца, если захотим.

МЮРИЭЛЬ. Элизабет, как хорошо, что ты сумела меня рассмешить. Тебе это всегда удается. НЕ собиралась я сидеть и плакать из-за того, что придется выйти за твоего брата. Он – хороший человек, я уверена. Но так трудно сказать. О чем думают мужчины.

ЭЛИЗАБЕТ. Обычно нет смысла и стараться. Послушай, Мюриэль. Мужчины продают нас и покупают. У них законы, и суды, и хартия, они держатся за вроде бы данную им богом власть, но на самом деле все это джунгли, и дикие звери рвут плоть друг друга. Наслаждайся тем, что ты можешь получить от жизни, пока тело твое не пришло в негодность. Разыгрывай карты юности и красоты и получи за них по максимуму. Наслаждайся совокуплениями, если сможешь. Рожай детей и люби их. А если не получится, я одолжу тебе ядовитых грибов.

МЮРИЭЛЬ. Ты не позволишь мне отравить своего брата.

ЭЛИЗАБЕТ. Если честно, не думаю, что у тебя возникнет такое желание.

МЮРИЭЛЬ. Но что мне делать в мою брачную ночь?

ЭЛИЗАБЕТ. Не волнуйся, все закончится до того, как ты поймешь, что к чему, а потом он захрапит, как старый пес. Чуточку возни под одеялом, а потом ты тоже сможешь заснуть. Через какое-то время тебе, возможно, даже понравится. Мне бы понравилось, будь это кто-то еще, а не мой муж. Так устроена жизнь.

МЮРИЭЛЬ. И вот, в 1510 году, в возрасте пятнадцати лет, я вышла за Джона Кэмпбелла, сына старого графа, который был на несколько лет старше меня и в детстве ужасно меня пугал. Брачная ночь выдалась трудной.

ДЖОН. Мюриэль? Что не так?

МЮРИЭЛЬ. Извини. Я не могу. Я просто не могу.

ДЖОН. Поверь мне, дорогая, ты можешь. Твое тело знает, как. Ты должна лишь расслабиться и позволить мне напомнить ему, что к чему.

МЮРИЭЛЬ. Нет. Я знаю, как ты, наверное, злишься. Если хочешь меня убить, сделай это сейчас.

ДЖОН. НЕ собираюсь я тебя убивать. Я только что женился на тебе. Обычно я убиваю своих жен после медового месяца. Мюриэль? Что такое?

МЮРИЭЛЬ. Не могу я быть твоей женой.

ДЖОН. Но ты – моя жена.

МЮРИЭЛЬ. Нет, не могу. Просто не могу.

ДЖОН. Дитя, просто позволь мне…

МЮРИЭЛЬ (отбегает от него). НЕТ!

ДЖОН. Я так тебе отвратителен?

МЮРИЭЛЬ. Нет, нет. Совсем нет.

ДЖОН. Я думаю, что да.

МЮРИЭЛЬ. Не испытываю я к тебе отвращения. Правда. Наоборот, ты хорошо выглядишь, грубоватость и опасность, которые чувствуются в тебе, только притягивают. Я всегда так думала, с самого детства и до вчерашнего вечера.

ДЖОН. Тогда в чем дело? Я слишком стар для тебя? Ты предпочла бы какого-нибудь молокососа? Заверяю тебя, дорогая, в таких делах, пусть энергии с годами становится меньше, зато опыта значительно прибавляется. Это правда, жизнь у меня нелегкая, я больше воин, чем болтун, и уже перешагнул рубеж тридцати лет, то есть дожил до глубокой древности, но в этих делах я умею многое, Мюриэль, в чем ты сможешь убедиться сама, и я очень надеюсь, что убедишься, еще до следующего Рождества, потому что, Мюриэль, время для меня бежит быстрее, чем для тебя, и у тебя только одна брачная ночь. Во всяком случае, с каждым мужем.

МЮРИЭЛЬ. Дело не в тебе.

ДЖОН. Тогда скажи мне, в чем. Нет у меня желания провести ночь в догадках.

МЮРИЭЛЬ. Не могу допустить, чтобы мужчина увидел меня.

ДЖОН. Ты хочешь слепого мужа? А кто же насладится твоей красотой?

МЮРИЭЛЬ. Нет, я не могу допустить, чтобы мужчина УВИДЕЛ меня.

ДЖОН. Но я вижу тебя прямо сейчас. Если только ты – не галлюцинация, и я начинаю думать, что так оно и есть.

МЮРИЭЛЬ. Я не могу позволить мужчине увидеть меня без одежды.

ДЖОН. Ты не хочешь, чтобы я смотрел на тебя голую? Об этом речь? Мюриэль, это ты быстро переживешь, обещаю тебе. Очень скоро ты будешь вышагивать по спальне, как леди Годива. Если ты только…

МЮРИЭЛЬ (вновь отпрыгивая от него). Нет. Уйди. Не можешь ты меня видеть. Я слишком уродлива.

ДЖОН. Нет в тебе ничего уродливого. А теперь перестань дурить. Ты – ослепительная шотландская красавица, и ты это знаешь. Я буду отчаянно любить каждую часть твоего тела, особенно тот пальчик, от которого эти людоеды Роузы откусили фалангу. Для меня это символ красоты. (Берет ее за руку. Она пытается вырваться, но он ее не отпускает. Резко поднимает руку. Целует ее мизинец). Идеальна. Моя возлюбленная идеальна в своем совершенстве.

МЮРИЭЛЬ. Я не об этом.

ДЖОН. Тогда о чем? Обещаю тебе, я буду любить каждую часть твоего тела, обожать и восхвалять, не делая никаких исключений, если только ты мне позволишь.

МЮРИЭЛЬ. Я не про палец.

ДЖОН. Тогда про что?

МЮРИЭЛЬ. Место, которое я не могу упомянуть.

ДЖОН. Какое место? Хотя бы намекни. С чем оно рифмуется.

МЮРИЭЛЬ. Ожог. Клеймо. Метка, которую оставила моя мать, когда пытала меня.

ДЖОН. Ты про шрам на твоем заду?

МЮРИЭЛЬ. Да.

ДЖОН. Из-за этого весь сыр-бор? Из-за клейма, которое твоя безумная мать поставила на твоей ягодице?

МЮРИЭЛЬ. Пожалуйста.

ДЖОН. Правда в том, Мюриэль, что я его уже видел.

МЮРИЭЛЬ. Быть такого не может.

ДЖОН. Да, видел.

МЮРИЭЛЬ. Я совершенно уверена, что ты ни при каких обстоятельствах не мог видеть никакой части моего зада.

ДЖОН. Я видел все части твоего зада. И обе полусферы, с клеймом и без оного.

МЮРИЭЛЬ. Это невозможно. Почему я этого не помню? Ты подглядывал за мной из-за гобеленов?

ДЖОН. Мюриэль, маленькой ты терпеть не могла принимать ванну. Я могу предположить два варианта. Или Роузы никогда не мылись, или однажды пытались утопить тебя в ванне. Я готов поверить в правдивость любого из них. Но в любом случае, у тебя была удивительная способность выскальзывать из рук слуг и носиться по коридорам, в чем мать родила.

МЮРИЭЛЬ. Нет.

ДЖОН. Да. И я был единственный, кто бегал достаточно быстро, чтобы тебя поймать, а потом принести назад, кричащую и брыкающуюся. Так что я вдоволь насмотрелся на твои ягодицы, исчезающие за каждым углом в коридорах этого замка.

МЮРИЭЛЬ. Пожалуйста, скажи мне, что ты все это выдумал.

ДЖОН. Я много раз держал тебя на руках, голенькую и вне себя от ярости. И должен тебе сказать, это была очаровательная пара маленьких ягодиц, с клеймом и без. Я сожалею о том, что так долго их не видел. И мне очень хочется вновь познакомиться с твоими ягодичками. Это будет встреча давних друзей.

МЮРИЭЛЬ. Господи, думаю, я это припоминаю. Теперь я даже не смогу поднять на тебя глаза.

ДЖОН. Да ладно тебе. Можешь посмотреть на мои ягодицы, если хочешь, чтобы мы были на равных. У меня больше шрамов, чем у тебя. Хочешь взглянуть?

МЮРИЭЛЬ. Достаточно того, что ты видел меня голой. Должно быть, смеялся надо мной?

ДЖОН. Я никогда не смеялся и не смеюсь над тобой, только из самых добрых побуждений, чтобы вытащить тебя из печали и отчаяния, которые ты испытываешь, и совершенно напрасно, из-за своих ягодиц. Мюриэль, послушай меня. Послушай своего старого, покрытого шрамами мужа. Разве ты не знаешь, что именно наши несовершенства делают нас такими, как мы есть? А что еще интересного можно в нас найти? Нас отличают именно наши особенности. Они складываются в нашу индивидуальную красоту. Я поцелую твою заклейменную ягодицу, и все остальные части твоего тела, и я познаю твою наготу, и восхищусь ею, и буду ее лелеять, и соединю с моей наготой. И ты забудешь эту чушь, будто ты уродлива в какой-то части своего тела. Не быть тебе уродливой, как бы ты ни старалась. В тебе восхитительная красота, дитя, и много темных и восхитительных мест в твоей душе. Я видел это в тебе с самого начала и полюбил за это. А теперь иди сюда и позволь мне тебя обнять. Иди.

(Пауза. Она подходит к нему, очень медленно, вытирая слезы, и он сажает ее себе на колени, решительно и грубовато).

МЮРИЭЛЬ. А-х-х-х-х-х-х-х.

ДЖОН. Все хорошо, любовь моя. Я не собираюсь тебя съесть. Я собираюсь тебя любить. И при удаче, а женщины могут быть такими глупыми, ты даже полюбишь меня. Собственно, если мы потеряем бдительность, можно представить себе, что нам будет очень хорошо друг с дружкой. Вот, к примеру. (Он целует ее в губы долгим и нежным поцелуем, пока она сидит у него на коленях. Потом она встает и нетвердым шагом отходит. Он ее отпускает, продолжая улыбаться). Тебе понравилось, так?

МЮРИЭЛЬ. Ну… У меня закружилась голова, но да, понравилось, очень.

ДЖОН. Я боялся, что так и будет.

(Улыбается ей, очень довольный собой).

МЮРИЭЛЬ (обращаясь к зрительному залу). Он полностью обезоружил меня столь неожиданной нежностью. Вот чего я совершенно от него не ожидала, хотя он мне нравился, пусть в его присутствии меня переполнял страх. Он меня смешил. Был терпелив и остроумен. Целовал мои волосы. Целовал мои слезы. Постепенно я расслабилась. Он задул свечу и раздел меня в темноте. Я забыла застенчивость, забыла скромность и познала животную страсть, хотя большую часть времени продолжала плакать. Утром, проснувшись обнаженной рядом с ним, я прикрыла рукой ужасный шрам, но он поцеловал мою руку, поцеловал шрам, мы занялись любовью при свете дня, и я радовалась тому, что вышла замуж. Но ночами ко мне приходили эти ужасные сны.

(Курлычут голуби, шум крыльев и крики поднимающихся с деревьев грачей, свет меркнет).

(В темноте курлычут голуби, шум крыльев и крики поднимающихся с деревьев грачей, крики людей и лошадиное ржание, стук копыт на камням, красные мерцающие огни, путаный и неистовый кошмар в самом разгаре).

КОРМИЛИЦА. ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ! ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ!

МАРГАРЕТ. ЗАКЛЕЙМИ ЕЕ! ЗАКЛЕЙМИ ЕЕ КЛЮЧОМ!

ИЗОБЕЛЬ. ЧУДОВИЩЕ! ТЫ ЧУЛОВИЩЕ! КАТИСЬ К ЧЕРТУ! ОТПРАВЛЯЙСЯ В АД!

КИЛРАВОК. Мюриэль, Морелла, Мюриэлла. Какая же у нас красотка. Какая же у нас красотка.

МАРГАРЕТ. ПОЗОР ТЕБЕ! ПОЗОР!

КОРМИЛИЦА. ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ! ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ!

КЭМПБЕЛЛ. Наследница Кавдора будет всегда, пока хоть одна светловолосая красотка живет на берегах озера Файн.

ДВОРЕЦКИЙ. А-А-А-А-А-А-А-А-А!

ИЗОБЕЛЬ. КАТИСЬ К ЧЕРТУ! ОТПРАВЛЯЙСЯ В АД!

АРДЖИЛЛ (кладет руку на плечо МЮРИЭЛЬ). Мюриэль. Проснись, Мюриэль.

МЮРИЭЛЬ. НЕТ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ОТПУСТИТЕ!

АРДЖИЛЛ. Все нормально, дитя. Это всего лишь кошмарный сон.

(Свет становится нормальным).

МЮРИЭЛЬ (трет глаза). Ох. Извините.

АРДЖИЛЛ. Ничего страшного, милая. Что нам снится, от нас не зависит, так?

МЮРИЭЛЬ (приглядывается. Что-то не так). А что вы здесь делаете? Я думала, вы ушли с солдатами, встретить англичан.

АРДЖИЛЛ. Послушай меня, дитя. Времени у меня мало. Я рад, что замужество понравилось тебе больше, чем ты сама ожидала.

МЮРИЭЛЬ. Да. Насчет этого правы оказались вы. Но что с вами, сэр? Вы весь в крови.

АРДЖИЛЛ. Не бойся меня, милая. Я все тот же твой любящий приемный отец, Арчи. Просто я уже умер.

МЮРИЭЛЬ. Умер? Вы умерли?

АРДЖИЛЛ. Надеюсь, это тебя не тревожит.

МЮРИЭЛЬ. Конечно, это меня тревожит. И потом, если вы умерли, как мы можете быть здесь? Извините.

АРДЖИЛЛ. Да, ты извиняешься, но не знаешь, за что. Послушай, любовь моя. Ты меня ненавидишь?

МЮРИЭЛЬ. Ненавижу вас? С чего мне вас ненавидеть? Вы меня спасли и были мне отцом, когда мои кровные родственники повели себя, как жестокие дикари. Я уважаю и люблю вас, сэр. Только я немного нервничаю от того, что сейчас вы в моей спальне, мертвый и окровавленный.

АРДЖИЛЛ. Я выгляжу ужасно? Зеркало у тебя есть?

МЮРИЭЛЬ (протягивает ему зеркало). Да. Вот оно.

АРДЖИЛЛ (видит свое отражение и отпрыгивает). А-а-а-а-а! Святой боже! Зрелище жуткое. Никогда не видел ничего более пугающего, чем это мое отражение. И все-таки не могу оторваться, словно вижу кого-то другого.

МЮРИЭЛЬ. Что с вами случилось, сэр?

АРДЖИЛЛ. Флодден-Филд. Там случилось массовая резня шотландцев. Великолепный, глупый ад войны. Внутренности, летящие в лицо. Мозги и глаза. Куски рук и ног. Стрела из арбалета, пробивающая голову, прекрасно прочищает мозги. Захлебываешься кровью и блевотиной. Война – это потрясающе. Все твои дети будут Кэмпбеллами.

АРДЖИЛЛ. Разумеется, будут.

КОРМИЛИЦА (выскакивает из окружающей темноты). ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ! ОТКУСИ ЕЙ ПАЛЕЦ!