- -
- 100%
- +
- Ни то, ни другое, - ответил он. - Важнее - момент. Сила без своевременности - пустой удар. Скорость без точности - суета. А момент - это когда ты понимаешь, что враг сейчас моргнёт или сделает вдох. И бьёшь.
Военный со шрамом ничего не сказал, только хмыкнул и обменялся взглядом со своим коллегой. Тот едва заметно кивнул.
- Хорошо, - произнёс старик-писец. - Ты направлен в группу младшего офицерского состава. Следующий!
Лиам, услышав это, оживился и шагнул к столу, словно на сцену. Его опрос прошёл быстрее и с бо́льшим количеством улыбок. Он умудрился отпустить шутку даже в ответ на вопрос о навыках боя, заявив, что его главное оружие - обаяние, а меч - так, на случай, если обаяние не сработает. Военный со шрамом не улыбнулся, но отправил его в ту же группу, что и Алекса.
- Видишь? - шепнул Лиам, отходя. - Они оценили мою честность.
- Они оценили, что ты быстрее отстанешь, если тебя куда-нибудь отправить с глаз долой, - так же тихо ответил Алекс.
- И это тоже! Но я предпочитаю думать, что разглядели потенциал.
Испытания начинались.
Первым этапом был бег. Всю группу - около тридцати человек - выстроили в шеренгу на краю плаца. Перед ними растянулась дорожка, размеченная флажками. Каждому выдали по два кожаных мешочка с песком - их нужно было закрепить на лодыжках. Помощник капитана, суровый Соул, коротко объяснил задачу: пять кругов, кто сойдёт с дистанции или финиширует последним - выбывает.
- Проклятие, что ж так жарко... - пробормотал рыжий парень, что стоял неподалёку, утирая лоб.
Солнце палило нещадно. Воздух над плацем дрожал, как кисель. Где-то вдалеке кричали чайки, но здесь, на открытом пространстве, все звуки тонули в топоте ног и тяжёлом дыхании.
Сигнал прозвучал - резкий удар по железному обручу, висящему на столбе. Толпа рванула вперёд, и первые метры Алекс просто старался не упасть в давке. Кто-то сразу вырвался вперёд, рассчитывая взять темпом; кто-то, наоборот, шёл медленно, экономя силы. Алекс выбрал среднюю тактику - не рваться, но и не отставать. Калиостр однажды сказал: «Бег - это как дыхание. Ровно, без рывков. Кто дышит - тот бежит. Кто задыхается - тот умирает». Сейчас эти слова звучали в голове как заклинание.
Первый круг дался легко. На втором начали отсеиваться слабейшие - кто-то схватился за бок, кто-то перешёл на шаг, а один парень и вовсе сел прямо на землю, махнув рукой. На третьем круге утяжелители на лодыжках налились свинцом, мышцы ног загудели. Алекс дышал размеренно, глядя прямо перед собой на спину бегущего впереди. Лиам держался рядом - он не лез в лидеры, но и не отставал, двигаясь с какой-то кошачьей грацией.
На четвёртом круге их осталось около половины. Алекс обогнал нескольких, кто не рассчитал сил и теперь хватал ртом воздух. Впереди маячили две спины - один коренастый парень в серой рубахе и высокий, жилистый, с татуировкой на предплечье. Алекс перешёл на более частый шаг, сокращая разрыв. Утяжелители казались гирями, но боль стала привычной, фоновой.
На пятом, последнем круге, он ускорился. Коренастый, услышав шаги за спиной, тоже наддал, но его дыхание уже сбилось. За двадцать шагов до финиша Алекс обошёл его и ворвался в лидеры. Первым пересёк черту жилистый с татуировкой, вторым - Алекс, третьим - Лиам, умудрившийся обогнать коренастого на последних метрах с видом человека, который только что не спеша прогулялся.
- Ты... чего... такой... свежий? - выдохнул Алекс, пытаясь отдышаться.
- Секрет, - Лиам подмигнул. - Надо просто думать о чём-то приятном. Я, например, представлял, как буду рассказывать девушкам о своей победе. Это окрыляет.
- У тебя всё к девушкам сводится.
- А к чему ещё сводить? Они - главный двигатель прогресса. Любая война, если копнуть, либо из-за женщины, либо из-за денег. А деньги тоже нужны, чтобы произвести впечатление на женщин. Так что круг замкнулся.
Алекс только покачал головой, но спорить не стал.
Второй этап - физические упражнения - проходил тут же, на плацу. Расставили гири разного веса, перекладины, брусья. Участникам предстояло показать общую физическую подготовку: жим, приседания, подтягивания. Задания казались простыми, но после изнурительного бега на жаре даже поднять гирю вдвое легче себя самого было испытанием.
Алекс подошёл к снарядам с холодной сосредоточенностью. Он не боялся тяжестей - Калиостр заставлял его таскать камни в лесу, взбираться на скалы, висеть на ветках. Тело давно привыкло к нагрузкам. Он взял гирю в два пуда, выжал над головой - раз, два, пять, десять. Затем приседания с весом. Пот насквозь пропитал одежду, волосы прилипли ко лбу, но он почти не замечал этого. Вокруг него пыхтели и кряхтели другие участники, кто-то ронял гири, кто-то хватался за поясницу.
Один из наблюдателей, военный с седыми висками, записывал что-то в свиток, поглядывая то на Алекса, то на Лиама. Тот, впрочем, тоже не отставал: подтягивался легко, словно играючи, а поднимая гирю, умудрялся болтать с соседом по снаряду.
-Ты бы помолчал, силы поберег, - посоветовал ему кто-то.
- А зачем? Ф удивился Лиам. - Слова не тяжелее воздуха. Это гиря тяжёлая. Я лучше поболтаю, глядишь - и гиря от смеха полегчает.
К концу второго этапа Алекс чувствовал себя выжатым, но довольным. Он справился лучше большинства.
И наконец наступил третий этап - бой с оружием. Тот самый момент, которого он ждал и которого опасался. Спарринг должен был проходить не с такими же новобранцами, а с действующими офицерами. Имена противников называли наугад. Алексу выпал высокий воин с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и спокойным, почти скучающим взглядом. Он держал тренировочный меч - затупленный, но всё равно увесистый - так, словно тот был продолжением его руки.
- Бой до трёх касаний, - объявил судья. - Удары в голову запрещены. Кто первым нанесёт три чистых касания - побеждает.
Противники встали друг напротив друга. Вокруг собрались зрители - те, кто уже прошёл испытание или ещё ждал своей очереди. Лиам стоял в первом ряду и что-то выкрикивал, но Алекс его не слышал. Мир сузился до фигуры напротив.
Офицер двигался плавно, без суеты. Первый выпад он нанёс почти лениво - пробный, проверочный. Алекс легко ушёл в сторону и попытался контратаковать, метя в корпус, но оппонент отбил удар играючи.
- Неплохая скорость, - негромко произнёс он. - Но ты слишком предсказуем.
Они сошлись снова. На этот раз офицер атаковал всерьёз: резкий косой удар сверху, тут же перевод в горизонтальный, и, не давая опомниться, колющий выпад. Алекс парировал два первых, но третий пропустил - меч скользнул по его рёбрам, и судья выкрикнул: «Касание!»
Алекс отступил, перехватывая поудобнее рукоять. Сердце колотилось, но не от страха - от злости на самого себя. «Не спеши, - услышал он в голове голос Калиостра. - Бой - это не драка. В драке побеждает ярость, в бою - холодная голова».
Следующие минуты слились в один сплошной звон стали. Алекс изменил тактику: он больше не рвался вперёд, не пытался удивить. Он кружил, выжидал, заставлял противника двигаться активнее. Тот был опытнее, но и старше - его дыхание постепенно учащалось. Алексу удалось нанести ответное касание: он подстерёг момент, когда противник после широкого замаха на долю секунды открылся, и ткнул мечом в бедро.
- Один-один, - объявил судья.
Лиам присвистнул. Зрители зашептались.
Офицер впервые взглянул на Алекса с интересом. Он перестал улыбаться, и в его глазах появилось что-то похожее на уважение.
- Учил кто? - спросил он тихо, так, чтобы слышал только Алекс.
- Да.
- Хорошо учил.
Финальный обмен ударами вышел коротким. Офицер обрушил на Алекса серию из пяти ударов - быстрых, следующих один за другим без паузы. Алекс понял, что если попытается блокировать их все, то неминуемо ошибётся. И он сделал единственное, что пришло в голову: вместо отступления шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Меч офицера, рассчитанный на дальний замах, прошёл у него над плечом, лишь слегка задев ткань рубахи. А Алекс оказавшись вплотную, дважды коснулся лезвием корпуса противника - раз в живот, второй в бок.
Судья на мгновение замер, а потом выкрикнул:
- Два-один! Победа за испытуемым!
Офицер опустил меч. Тяжело дышал, но смотрел на Алекса без злобы.
- Хорошо, - повторил он. - Добро пожаловать в ряды армии. У тебя отличный потенциал.
- Благодарю, - ответил Алекс, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не гордость - скорее, удовлетворение. Словно он наконец доказал самому себе, что год странствий и боли не прошёл даром.
Лиам хлопнул его по спине:
- Я же говорил! Потенциал! Они все это видят. Ты, кстати, видел, как я своего уложил? С одного удара! Ну ладно, с двух. Но какие это были удары!
Алекс усмехнулся.
- Видел. Особенно тот момент, когда ты споткнулся о собственную ногу.
- Это был тактический манёвр! Я специально споткнулся, чтобы он расслабился. И сразу - удар!
- Ну конечно.
Их обоих, вместе с ещё примерно двадцатью такими же счастливчиками, построили в шеренгу в конце дня. Солнце уже клонилось к закату, длинные тени ложились на плац. Перед строем стояли пятеро офицеров. Шагом вперёд вышел капитан - высокий, в доспехах без гербов, но с явным командирским шиком. Его голос разнёсся над плацем, и все разговоры мгновенно стихли:
- Не радуйтесь, что прошли отбор, - начал он без предисловий. - Вы ещё никто. Ваши имена забудут через день, если вы не докажете, что чего-то стоите. Но тем, кто докажет, - он обвёл взглядом строй, - тем откроется дорога. Вас ждёт лагерь на окраине города. Завтра на рассвете сбор у часовни. Опоздавших не ждём.
Он развернулся и зашагал прочь. Офицеры последовали за ним, оставив новобранцев переглядываться.
- На рассвете... — простонал кто-то рядом.
- А я думал, что у офицеров будет проще, - вздохнул парень, что бежал с ними марафон.
- Проще только дома сидеть, - ответил ему Лиам. - Но дома скучно. Так что завтра увидимся.
Он обернулся к Алексу, протянул руку:
- Ну что, коллега, идём собираться? Или сначала - по кружечке за победу?
- Завтра на рассвете, помнишь? - напомнил Алекс.
- Вот именно! Чтобы встать на рассвете, надо сегодня лечь спать довольным. А довольным я бываю только после кружечки. - Он подмигнул. - Идём, не спорь. Последний спокойный вечер. Кто знает, что там дальше будет.
Алекс не стал спорить. Они вышли с плаца вдвоём, в спину им дул тёплый вечерний ветер, а впереди, над крышами Лунного града, загорались первые, ещё робкие звёзды. Где-то там, в горах, уже гремели мечи, но сегодня об этом не хотелось думать. Сегодня они победили. Завтра начнётся новый день - и новая жизнь.
Глава 7
Солнце уже село за крыши Лунного града, когда новобранцы вышли с плаца. Небо на западе еще горело оранжевыми и фиолетовыми полосами, но на востоке уже сгущалась тьма - глубокая, бархатная, какая бывает только ясными осенними ночами. В домах зажигались первые огни, и город постепенно переходил на вечернюю, приглушенную жизнь: меньше криков, меньше телег, больше теней в переулках.
Алекс и Лиам шли по мостовой медленно, не сговариваясь. Оба чувствовали усталость - ту особую, приятную усталость, какая бывает после долгого дня тяжелой работы, когда тело гудит, а на душе светло. Лиам первым нарушил молчание:
— Знаешь, о чем я сейчас мечтаю?
— О кружке эля? — предположил Алекс.
— О двух. Нет, о трех. — Лиам мечтательно закатил глаза. — И о горячей еде. И чтобы рядом сидела какая-нибудь милая девушка, которая будет смотреть на меня с восхищением и спрашивать, как прошел мой героический день.
— И что ты ей ответишь?
— Правду. Что я победил в честном бою, сразил противника одним ударом, а потом скромно принял поздравления.
— А про то, как ты споткнулся и чуть не выронил меч, расскажешь?
— Это была тактическая пауза. Я же объяснял.
Они свернули к «Кривой таверне» - той самой, где вчера сидели шумной компанией. Но сегодня все было иначе. Во-первых, народу в таверне оказалось куда меньше: многие завсегдатаи, видимо, решили провести вечер дома, с семьей, пока еще есть такая возможность. Во-вторых, воздух в зале был пропитан не столько пивным духом, сколько тревогой. Люди говорили вполголоса, словно боялись спугнуть что-то невидимое.
Они заняли столик у окна. Лиам заказал эля и жареного мяса, Алекс - только кружку и хлеб. Когда трактирщик, немолодой грузный мужчина с наколотым на предплечье щитом, принес заказ, Лиам не удержался:
— Скажи честно, хозяин, ты на войну собираешься?
Трактирщик хмыкнул, вытирая руки о фартук.
— Я свое отслужил, парень. Еще при старом короле. - Он понизил голос: - Но если эльдорийцы попрут - возьму алебарду. Она у меня с тех времен в подвале пылится.
— А что, у тебя и алебарда есть? — оживился Лиам.
— И алебарда, и арбалет, и доспех, который я уже лет двадцать как не надевал. Боюсь только, что он на меня теперь не налезет. — Трактирщик похлопал себя по внушительному животу и ушел к стойке.
Алекс улыбнулся, но улыбка вышла невеселая. Он смотрел в свою кружку и думал о том, что завтрашний день изменит все. Сегодня они с Лиамом еще могли сидеть в таверне, шутить и пить эль. А завтра они станут солдатами. Не просто новобранцами - теми, кто дал клятву.
— Алекс, ты чего загрустил? - Лиам тронул его за плечо. — Мы же прошли! Это же повод радоваться.
— Я радуюсь, - ответил Алекс не слишком убедительно. — Просто думаю.
— О чем?
— О учителе, о том, что он ушел, не попрощавшись. О том, зачем я вообще здесь. - Алекс помолчал. - Он учил меня выживать, а не воевать. А теперь я иду в армию. Как будто все его уроки - просто подготовка к этому шагу.
— Может, так оно и есть. - Лиам впервые за вечер стал серьезным. - Может, он знал, что война грядет, и готовил тебя к ней. Сам говорил: он много знал.
Алекс кивнул. Эта мысль уже приходила ему в голову. Калиостр никогда ничего не делал просто так. Его уроки, его тренировки, его странные философские изречения - все они, возможно, вели к одной цели. Сделать из Алекса того, кто сможет выжить в том, что грядет.
— Я хочу быть готовым, - тихо сказал Алекс. — Не просто пройти испытания и попасть в армию. Я хочу быть таким, на кого можно положиться.
— Тогда завтра и начнем. — Лиам поднял кружку. — Давай, за нас. За тех, кто еще жив и пока не получил от капитана первый нагоняй.
Алекс чокнулся с ним, и они выпили.
Ночь прошла быстро. Алекс почти не спал - ворочался на жестком топчане, смотрел в потолок, прислушивался к звукам города за окном. Мысли кружились, как осенние листья: Калиостр, кольцо, Башня, знак треугольника с глазом, Лиам, капитан... Где-то под утро он все-таки провалился в короткий, беспокойный сон, из которого его вырвал стук в дверь.
— Алекс! Вставай! Проспишь все на свете!
Это был Лиам, уже полностью одетый, свежий, словно и не пил вчера эль. Он ворвался в комнату, распахнул окно, впуская холодный утренний воздух, и плюхнулся на стул.
— Рассвет через полчаса. У часовни уже народ собирается. Я видел, как эти, из вчерашних, шли, сонные, злые, но идут. И нам пора.
Алекс быстро умылся, натянул чистую рубаху, затянул пояс. Кольцо Калиостра по-прежнему было на пальце, он машинально коснулся его, словно прося совета. Руна едва заметно светилась в полумраке. Или это просто блик от свечи? Алекс не стал гадать.
Они вышли на улицу. Город только просыпался. Утренний туман стлался по мостовым, скрадывая очертания домов. Где-то лаяла собака, где-то скрипела телега. Воздух был по-осеннему холодный и ясный, пахло дымом и мокрым камнем.
У часовни уже стояли люди. Алекс узнал рыжего здоровяка из вчерашней компании, его звали, кажется, Томас, и еще нескольких парней, с которыми бежал на плацу. Все были притихшие, заспанные, но в глазах у каждого читалось одно и то же: ожидание. Никто не знал, что будет дальше, но все понимали - обратной дороги нет.
Капитан появился ровно тогда, когда первый луч солнца упал на шпиль часовни. Он был в том же тяжелом доспехе, что и вчера, и двигался все так же уверенно, с небрежной грацией человека, привыкшего повелевать. За ним шли двое офицеров - Соул, суровый и молчаливый, и Вайс, который, несмотря на свою расслабленную манеру держаться, смотрел на новобранцев цепко и оценивающе.
— Построиться! — скомандовал Соул, и его голос прозвучал, как удар бича.
Новобранцы засуетились, выстраиваясь в неровную шеренгу. Алекс встал рядом с Лиамом, Томас пристроился слева. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу, кто-то наоборот, застыл, стараясь выглядеть бывалым.
Капитан медленно прошелся вдоль строя, вглядываясь в лица. Его взгляд был тяжелым, но не злым - так смотрит мастер, оценивающий сырой материал. Когда он заговорил, его голос разнесся над площадью без малейшего усилия:
— Вчера вы прошли испытания. Вы думаете, что это делает вас солдатами. Вы ошибаетесь.
Он остановился, повернулся лицом к строю, заложил руки за спину.
— Экзамен, который вы сдали, — это даже не начало. Это преддверие. Порог, который вы перешагнули. А теперь я скажу вам то, что говорю каждому новому набору. Слушайте внимательно, потому что от того, как вы это запомните, зависит, доживете ли вы до следующего месяца.
Тишина стояла такая, что слышно было, как трепещет вымпел на шпиле часовни.
— Вы никто, — произнес капитан раздельно. — Ваши имена, ваши прежние заслуги, ваши отцы и деды — здесь это не имеет значения. Здесь имеет значение только то, что вы покажете в деле. В реальном бою, а не на тренировочном плацу. Поймите главное: каждый из вас в будущем получит под начало отряд. Возможно, десяток. Возможно, сотню. Если доживете. И от того, как вы научитесь взаимодействовать друг с другом сейчас, зависит, поведете ли вы людей за собой или поведете их в могилу.
Он сделал паузу, обвел строй взглядом.
— Я видел сотни таких, как вы. Молодых, горячих, уверенных, что они — центр мира. Многих из них уже нет в живых. И знаете, что их погубило? Не враг. Самонадеянность. Они думали, что умнее всех, что правила писаны не для них. Они ошибались. И за их ошибки расплачивались те, кто шел за ними.
Он снова прошелся вдоль строя.
— Вас будут учить не только владеть мечом. Вас будут учить думать. Принимать решения в стрессовых ситуациях. Понимать карту. Оценивать силы противника. Выживать в условиях, когда ресурсов нет, а приказ есть. И если кто-то из вас думает, что это легко, — он кивнул в сторону ворот, — можете уходить прямо сейчас. Никто не держит.
Никто не шелохнулся. Даже те, кому было страшно, не двинулись с места. Лиам стоял с каменным лицом, и только в уголках его губ пряталась легкая улыбка — не дерзкая, а скорее напряженная.
— Хорошо, — капитан остановился. — Тогда слушайте условия. Через час вы выдвигаетесь в лагерь на окраине города. Там пробудете первую неделю. Тренировки — с рассвета до заката. Ослушание — наряд вне очереди. Драки между своими — карцер. Попытка побега — трибунал. Это не игрушки, парни. Это армия.
Соул, стоявший справа от капитана, шагнул вперед и добавил сухим, лишенным эмоций голосом:
— От каждого из вас зависит не только ваша жизнь, но и жизнь ваших будущих солдат. Если кто-то не справится с нагрузкой, он будет отчислен. Без позора, но и без снисхождения. Война не прощает слабости. Мы — тоже.
Алекс слушал и чувствовал, как внутри что-то затвердевает. Страх? Да. Но не тот липкий, панический страх, который он испытал тогда, в переулке Берлимо. Этот страх был другим - осознанным, контролируемым. Он как будто встал за спиной и молча напоминал: «Не расслабляйся».
После речи капитана новобранцам дали полчаса на сборы. Кто-то побежал домой прощаться с родными, кто-то, у кого родных не было, просто сидел на ступенях часовни и смотрел в небо. Алекс относился ко вторым. Он вернулся в свою комнатушку, взял заплечный мешок, уложил туда скудный скарб: смену белья, огниво, несколько книг и записок Калиостра. Медное кольцо он по-прежнему носил на пальце. Оставалось только одно - попрощаться с городом, который не стал ему домом, но который дал ему нечто большее: направление.
Через час у городских ворот собрались все двадцать три новобранца. Капитан и двое его помощников ждали их в седлах. Для остальных были приготовлены повозки и пара заводных лошадей для тех, кто умеет ездить верхом. Алекс умел - Калиостр научил его на одном из перегонов, когда они путешествовали по северным провинциям. Лиам тоже умел, и даже хвастался, что вырос в седле, что, впрочем, вызывало сомнения у тех, кто видел, как он неловко поправляет стремена.
— Ты как, готов к славе и подвигам? — спросил Лиам, подводя к Алексу коня.
— Готов к тому, чтобы выспаться хоть когда-нибудь, — честно ответил Алекс.
Они тронулись в путь, когда солнце уже поднялось над городскими стенами. Лагерь находился в получасе езды от города - на обширном поле, окруженном редким лесом. Там уже стояли палатки, курился дым походных кухонь, маршировали группы солдат. Прибыв, новобранцы спешились и построились заново.
Вайс, старший помощник капитана, встретил их у ворот лагеря. Он был без доспеха, в простой куртке с капитанскими нашивками, но держался все так же уверенно. В отличие от Соула, он улыбался, правда, улыбка эта была какой-то ироничной, словно он знал что-то, чего новобранцы еще не понимали.
— Рад видеть вас, — произнес он. — Честно. Вы даже не представляете, как нам не хватает свежего мяса.
По строю пронесся нервный смешок. Лиам пихнул Алекса локтем.
— Шутка, — продолжил Вайс, — но, как и в любой хорошей шутке, в ней есть доля правды. Ладно, парни и девушки, сейчас я проведу вас в казармы. Точнее, в полевые палатки — казарм здесь пока нет. Размещайтесь по четверо. Затем обед. Затем первое занятие. Вопросы?
— А когда обещают бордель? — негромко, но отчетливо спросил Лиам.
По строю снова прокатился смех, на этот раз громче. Алекс ожидал, что Вайс сейчас рявкнет или, наоборот, нахмурится, но тот лишь усмехнулся.
— Бордель, говоришь? — Вайс почесал подбородок. — Боюсь, с этим у нас строго. Но можешь подать прошение на имя капитана. Если одобрят — лично провожу.
Лиам скромно потупился, но глаза его горели весельем.
— Я подумаю над формулировкой.
— Подумай. А пока — размещаться, — Вайс развернулся и зашагал вглубь лагеря.
День пролетел как одно мгновение. Алекс и Лиам попали в одну палатку, ту, что стояла на южном краю лагеря, откуда открывался вид на поле и далекие горы. Соседями по жилью оказались двое братьев - Марк и Стефан, сыновья купца из Верхнего города. Марк, старший, был молчалив и серьезен, говорил мало, но по делу. Стефан, младший, напротив, болтал без умолку, рассказывая о том, как они с братом сбежали из дома, чтобы не сидеть за прилавком, и как отец теперь, наверное, рвет на себе волосы.
— Он нам этого никогда не простит, — радостно сообщил Стефан. — Но когда мы вернемся героями — куда он денется!
— Если вернемся, — тихо добавил Марк, и улыбка у Стефана слегка поблекла.
После обеда, состоявшего из густой похлебки и черствого хлеба, началось первое занятие. Вайс отвел новобранцев на дальний плац - ровную площадку, утоптанную сотнями ног. В центре стояли столбы с оружием: учебные мечи, щиты, копья.
— Сегодня мы начнем с самого простого, — объявил Вайс. — Построение и перемещение в строю. Это звучит скучно, но поверьте мне: от того, насколько слаженно вы будете двигаться, зависит, сколько из вас выживет в первом же бою.
Они тренировались до вечера. Строились, расходились, снова строились, смыкали щиты, отрабатывали перестроение из линии в каре и обратно. Солнце поднялось к зениту, а потом медленно поползло вниз. У Алекса ныли плечи, ноги гудели, но он чувствовал странное удовлетворение. Здесь, на плацу, под резкие команды Вайса и суровые взгляды Соула, он чувствовал, что занят настоящим делом.
Ближе к вечеру, когда разрешили передышку, новобранцы расселись прямо на траве. Кто-то разминал руки, кто-то лежал на спине и смотрел в небо. Лиам растянулся пластом и жалобно простонал:
— Я думал, будет легче. Честно. Я думал, нас сразу на коня посадят и в бой. А тут — шагом марш, стой, поворот, снова шагом...
— В бою конь — это роскошь, — заметил Марк, сидевший неподалеку. — А строй — это основа. Если строй рассыплется, никакая конница не спасет.
— Ты-то откуда знаешь? — поинтересовался Алекс.
— Отец заставлял читать. У него в библиотеке есть трактаты по военному делу. Еще моего прадеда они. — Марк пожал плечами. — Я, правда, больше по торговой части, но кое-что запомнил.
— А я больше по части красивых девушек, — вставил Лиам, не открывая глаз. — Это жаль, что их здесь нет. Хотя бы одной. Для поднятия боевого духа.
— Ты бы лучше о духе думал, а не о девушках, — проворчал Стефан.
— Одно другому не мешает. Когда я вижу красивую девушку, мой дух взлетает до небес. — Лиам приоткрыл один глаз. — Кстати, вы не заметили ту целительницу, что была в лазарете? Я мельком видел, когда нас вели. Светлые волосы, глаза серые... Я бы ради нее даже согласился получить легкое ранение.