Венера-Москва-Юпитер. Книга вторая: Вектор движения

Пролог

– Капитан на мостике! – гаркнул второй пилот, разбудив сам себя. Он подскочил в кресле и тут же стукнулся макушкой о крышку сервисного люка.

Следом аккуратно приподнялись ученые, натянув вежливые улыбки. За капитаном на мостик вплыл Джиён – главный механик корабля. Все с вежливым вниманием направили взгляды в сторону девушки, стараясь соблюдать приличия, хотя сцепленные в замок руки у всех без исключения выдавали тревогу.

Юнби, как-то ночью, скользя по поручням в коридоре слышала, как в своей каюте плакал и проклинал судьбу доктор Ким. Его причитания: «Мы все погибнем! Мы все погибнем! У нас сумасшедшая капитан!», – до сих пор звучали у нее в мозгу ржавым скрипом каждый раз, когда он попадался ей на глаза. Хорошо еще, что доктор Пак, пришедший поддержать своего подчинённого, быстро затворил за собой дверь к нему в каюту. А то бы она залетела внутрь и отвесила бы ему крепкую пощечину.

Конечно, потеря двух экспериментальных зондов с гиперприводом – это катастрофа. Бабушка зря рассчитывала на секретность миссии. Уже на орбите Марса их начали брать в клещи и маневрирование на подлете к астероидному поясу больше выглядело на то, как гоняют горошину по пустой тарелке после завтрака. Все в экипаже напряженно ждали, когда загонщикам это надоест и они раздавят непослушную горошину вилкой и съедят наконец.

Но Юнби не зря была бабушкиной любимицей. Девушка собиралась и в этот раз оправдать доверие – доказать, что сможет взять бразды управления чеболем и звездной корпорацией «Хэтпит». Она просто не умела бояться. А может – ещё не научилась.

В начале все шло хорошо. Двое суток, которые им предстояло провести в полёте с орбиты Марса до астероидного поля, капитан использовала с толком. Совершая те самые хаотичные маневры горошины по тарелке, бортовой искин собрал телеметрию профилей и вполне точно смог спрогнозировать параметры силовых установок кораблей преследователей, а парочку даже точно идентифицировать по сигнатурам.

Их догоняли два пиратских рейдера класса «Скорпион», что окончательно стало понятно, когда те сбросили маскировочные панели с корпуса и развернули рефлекторы теплоотведения, не выдержав рваного темпа «Квансона». Группа, шедшая на перерез вдоль края пояса и вовсе не успевала, и просто тащилась в точку, куда «Квансон» мог бы прибыть, если бы придерживался изначального курса, но все равно это сужало маневр.

Юнби сбилась со счета, сколько раз она меняла вектора траектории. Эта русская машинка – квантовый ускоритель – просто волшебная игрушка. «Квансон» и так был оснащен лучшим в своей линейке плазменно-ионным двигателем «Орион‑7X» с регулируемой тягой до 150 кН. Но ускоритель делал маневренность корабля неподражаемой. Манёвр занимал несколько минут: сначала генерация локального искажения метрики, затем плавный сдвиг траектории. За один такой манёвр «Квансон» мог отклониться максимум на двадцать градусов.

Едва квантовое поле постепенно «выключалось», чтобы избежать скачка инерции, капитан, полностью взяв на себя управление кораблем, приступала к расчету следующего прыжка, но давала какое-то время преследователям перестроиться, самим поманеврировать, а заодно копила заряд накопителей и сбрасывала тепло. С каждым манёвром разрыв неумолимо рос.

И хотя система стабилизации успешно справлялась с поддержанием ориентации кабины, а вспомогательные системы квантового привода ускорителя своевременно проводили коррекцию эффективной массы корабля для минимизации перегрузок, но учёных пришлось погрузить в медикаментозных сон на их койках. Скачки перегрузок до 3 g не позволили им работать даже лёжа, поэтому про расчет и подготовку варианта бегства через спасительный прокол пространства пока пришлось забыть.

У преследователей тоже были квантовые ускорители, но уже к концу первого дня бортовой искин выдал их ТТХ, и второй пилот Минхо с гордостью «положил на стол» перед капитаном готовый результат: подробная матрица режимов двигателей преследователей. Корабль корпорации «Хэтпит» оправданно считался премиальным среди кораблей легкого класса – он превосходил преследователей практически по всем позициям силовой установки, а уж в решительных и умелых руках мог принести победу в этой гонке.

Трижды пыталась Юнби включить маскировочные поля, но уже на второй маневр становилось понятно, что преследователи их четко видят и сопровождают. Странная неисправность не находила объяснения, хотя Джиён прозвонил вручную весь контур за следующие дни. Требовался выход в открытый космос и обследование модулей генерации на корпусе снаружи, но этого они пока себе не могли позволить.

Но даже при этом у них оставался неплохой шанс оторваться. После короткого разговора с доктором Паком, отвечавшим за программу эксперимента, район пуска решили перенести, невзирая на приближавшийся Юпитер. Выход в гравитационно-нейтральную точку был возможен, если оторваться от преследователей на треть астрономической единицы.

К концу пятого дня Юнби набрала необходимый отрыв и по прямой рванула к поясу, намереваясь пройти его и провести запуск зонда с гиперприводом на внешней стороне, а потом скрыться внутри пояса и проскочить навстречу пиратам. По сути, они должны были сделать запуск в точке А и подобрать в точке В, а теперь пункты назначения просто поменялись местами. Хуже, если миссия «Квансона» не была секретом вообще, тогда можно было ожидать, что и в точке В их караулят. Но об этом она предпочитала не думать, решая проблемы по мере поступления.

В точку «В» они вышли штатно, выгрузили зонды, отошли на 100 000 км и приготовили к запуску первый зонд, наслаждаясь тишиной на радарах. Видимо, у преследователей не хватило запаса хода. Первый зонд скакнул успешно, но на смешное расстояние. Вместо одной астрономической единицы он переместился чуть ли не в прямой видимости по меркам космоса – сутки полета на крейсерской скорости. Но это был результат! И успешный результат! Воодушевление на яхте чуть не переросло в празднование, но было прервано появлением двух дружественных меток. Не нейтральных – дружественных!

Девушка не верила своим глазам. На долю секунды даже ощутила приступ паники – она точно знала, что «своих» кораблей здесь быть не может. Их взломали! А если так, то это кардинально меняло картину. Еще перед отлётом они с главой семьи особенно оговаривали режим радиомолчания, который надо было сохранять при любых обстоятельствах до окончания выполнения или полного провала миссии.

Из глубины пояса показались два «Терминатора». Эти крейсера активно использовались для охраны контейнерных караванов, но также снискали популярность и в среде космических флибустьеров. Причём модификации встречались самые причудливые, но, как правило, все несли торпедное вооружение. Каждой из четырёх торпед было достаточно чтобы уничтожить «Квансон» без шансов на восстановление.

«Яхта „Квансон“, вы идентифицированы. Вы обязаны передать данные эксперимента. Сопротивление бесполезно.» Сообщение на экране лишило последних сомнений и заставило Юнби сжать кулачки. С этого момента она уже не думала о науке и колоссальном успехе, свидетелями которого они только что стали. Прямое боестолкновение они проигрывали. Шансов, что их оставят в живых после передачи результатов – никаких. Выбор сузился до невозможного: уничтожить противника или погибнуть самим, но перед этим уничтожить зонды и результаты эксперимента.

Мозг лихорадочно перебирал варианты и на ум пришла ее последняя тренировка перед вылетом. Тогда Юнби гоняла на «Квансоне» по предполагаемой трассе предстоящих гонок «Кубка Лунной Траектории» и столкнулась с эффектом гравитационного возмущения при пороговых нагрузках квантового ускорителя. Быстро обсудив свою идею с доктором Паком, она решительно начала разгон, готовясь петлять как заяц. Теперь все зависело от того, как поступят «Терминаторы».

Зонд, подготовленный ко второму запуску, остался сиротливо висеть в пустоте, а «Квансон» метнулся вдоль внешней кромки астероидного поля. Из бортового вооружения имелись только плазменные противометеоритные пушки, которые хоть контролировали всю сферу, но были практически бесполезны против торпед и уж тем более против «Терминаторов» и спаренная рельсотронная пушка в носовой части корабля.

Ловушка сработала. Корабли выпустили по одной торпеде вдогонку беглецу, после чего одновременно приблизились к зонду с двух сторон на 10 000 км и один пошел на сближение, чтобы подобрать зонд с гипердрайвом. К этому моменту накопители зонда вышли на пиковую нагрузку и мощный гравитационный всплеск прокола совпал со взрывом самоуничтожения как раз когда манипулятор готовился к захвату.

Экипаж заворожённо уставился на картинку парящего обрубка, тогда как второй корабль спешно развернулся и покинул поле боя, оценив безнадежность преследования выходящего на крейсерскую скорость легкого корабля.

Эта первая победа воодушевила экипаж, но стала последней радостной новостью перед чередой тяжелых испытаний. Торпеда со взорванного корабля потеряла наведение и стала легкой целью для противометеоритной обороны, но вторая взорвалась в опасной близости, существенно повредив обшивку и внешние системы корабля. Если бы не гравитационный маневр вокруг астероида М-класса, который Юнби автоматически внесла в каталог, как потенциально интересный для разработки, то ущерб от взрыва был бы фатальным. Пройдя на минимально допустимой высоте от поверхности, ей почти идеально удалось выполнить маневр забрав 14,7 градуса отклонения и получив ускорение 52 м/с, но на этом ресурсы корабля практически исчерпались.

Второй зонд самоликвидировался через 10 дней где-то за внешней границей астероидного поля, когда «Квансон» не смог подойти и подобрать его, потому что сам корабль уже третью неделю торчал на пустынном углеродистом осколке С-класса в глубине пояса, наматывая круги и лишь изредка корректируя орбиту скупыми импульсами гидразиновых двигателей. Впрочем, и в этом положении был свой плюс – низкое альбедо приютившего их космического странника в сочетании с термохромной краской позволяли поддерживать оптимальный режим маскировки при минимальных энергозатратах пока экипаж занимался срочным ремонтом квантового ускорителя.

– Минхо, выведи на общий визор статус повреждений корабля. – Обратилась девушка к поедавшему ее восторженным взглядом второму пилоту и откинула с глаз непослушную челку, закрепляя ее заколкой-невидимкой. «Этот влюбленный мечтатель, наверное, спит и видит, как умереть, держа меня на руках.» – Раздраженно подумала она, но не позволила чувствам проявиться на лице и благодарно улыбнулась, видя исполнительность подчинённого.

– Доктор Пак, Доктор Ким примите мою благодарность, Ваша идея сработала. Диагност показывает, что рассинхронизация квантового ускорителя практически полностью устранена – сегодня мы завершили демонтаж второго контура. Теперь у нас есть реальный шанс выйти из пояса и связаться с ближайшей станцией поддержки, чтобы вызвать дозаправщик хотя бы. – Юнби беззаботно рассмеялась и немного торопливо смахнула со своего комма в сторону общего визора обновленный отчет, не позволяя вчитываться экипажу в красные строки. – Гиперсвязь остается заблокированной – оборудование сильно пострадало при взрыве торпеды. Но хорошая новость в том, что уже дней через двадцать мы войдем в зону уверенного приема станций поддержки марсианской орбиты.

– Капитан, как я рад, что фазированная решётка не пострадала! – Минхо лучился энтузиазмом, поддерживая командира и старался выглядеть таким же беззаботным. Он посмотрел внимательно вкладку связи в обновленном по итогам наружного ремонта отчете и продолжил источать восторг. – Это высочайшее мастерство, госпожа, Вы восстановили эффективный диапазон до полных 5 миллионов километров!

– Конкретно заменой поврежденных элементов фазовой решетки занимался Джиён, его и хвалите. – Юнби оттолкнулась, гибко изогнулась в сальто и скользнув под потолком, пропустила механика в центр тесного помещения рубки, где собралась вся команда. Переместившись за его спину, она опустилась в кресло штурмана и замерла, погрузившись в расчёты. На капитанском мостике, тем временем, все члены экипажа обменивались жизнерадостными репликами о скором успешном завершении их миссии демонстрирующими позитивное настроение и веру в успех, правда делали это слегка приглушенными голосами, чтобы не мешать работе капитана.

Юнби из последних сил держала в команде пусть даже такую напускную атмосферу оптимизма и демонстрировала решимость справиться с любыми трудностями. Рассинхронизация квантового ускорителя была критическая и отклонение достигало 10⁻⁴ , что грозило полным отказом в любой момент.

Перегрузку системы стабилизации по-прежнему не удалось устранить – периодически корабль терял ориентацию на 10-12 секунд, а это требовало регулярной калибровки и ручного контроля.

Запас ксенона был на критической отметке в 35%. Она умышленно не дала разговору выйти на эту тему и поспешила заняться расчётами полетного задания сама, чтобы предложить конкретный план действий и не дать людям задуматься, что система жизнеобеспечения имеет запас только на 30 дней. Это было на пределе.

Им предстояло провести предполетную подготовку и покинуть астероидный пояс, что займет 2 дня и потом еще 25 дней в лучшем случае лететь до границы связи с наблюдательными станциями, расположенными на орбите Марса. Накопители за последние три недели восстановились и скоро можно будет даже включить искусственную гравитацию, но Юнби внутренне чувствовала, что надо продолжать экономить на всем.

Несмотря на восклицания Минхо, которому на этот раз она была благодарна, в диапазоне «Ка» связь была нестабильна. В условиях полной потери гиперпространственной связи для них это было единственным шансом на спасение, если только истинная госпожа Тен, ее бабушка, глава их семьи и руководитель семейного чеболя и корпорации, не догадается выслать поисковые группы. Это безусловно безумно дорого и девушка уже сейчас испытала приступ стыда за те неудобства, которые её провал может причинить семье.

Но самая большая проблема была в другом. Вот уже третью неделю она проводила тщательный осмотр корпуса корабля, пытаясь найти малейшие остатки странного образования, которое вывело из строя внешние модули связи. Тонкая плёнка, подобно плесени или полипу, распространилась по обшивке и, по-видимому, вызвала полный отказ гиперпространственной связи сразу после старта из доков на марсианской орбите.

Юнби достала контейнер с остатком странного образования, по всей видимости содержавшего управляющий модуль той самой пленки, распространившейся по корпусу корабля. Таких модулей было несколько, но только этот сохранился относительно целым, хоть и обуглившимся. Плёнка тоже скукоживалась и рассыпалась, стоило выжечь средним зарядом плазменного резака такие вот «бугорки».

Юнби уже почти успокоилась и понадеялась, что с этой проблемой теперь предстоит разбираться учёным корпорации. Но два дня назад появились тревожные симптомы в локальной сети датчиков стабильности квантового привода. В автономной системе прогнозирования перегрева и контроля резонанса квантового привода проявились уже знакомые стохастические колебания импеданса. Надо было успеть выйти в зону связи, пока не отказал квантовый ускоритель, если зачистка проведена не до конца.

– Экипаж! Объявляю трехчасовую готовность перед стартом. – Минхо, на тебе проверка стабильности квантового ускорителя и оценка состояния маневровых двигателей. Джиён, даю час отдыха привести себя в порядок, после чего займешься тестированием энергетической системы – особенно проверь лепестки тепло-отведения по правому борту. Доктор Пак, доктор Ким к вам у меня просьба: возьмите этот контейнер и проведите анализ содержимого, предположительно это как-то связано с выходом из строя слаботочных сетей маскполя и дальней связи.

Девушка откинулась в кресле и позволила себе наконец закрыть глаза, когда все переключились на свои задачи. «Как же хочется домой», – предательская мысль кольнула в уголках глаз непрошенными слезинками, но будущая глава клана только прикусила нижнюю губку своего маленького, но выразительного ротика и выбрала пункт меню «Тренировка на трассе «Кубок Лунной траектории». «Я не собираюсь опаздывать к квалификационным заездам!» – и на её лице появилась упрямая улыбка.

Глава 1

– Офицерского состава не хватает. Возьмёшь первый взвод БРПК. За тебя Федорчук поручился, – заместитель командира части кивнул на замполита, полноватого, но крепкого офицера, сидевшего за его столом напротив меня, и, довольно ухмыляясь, продолжил: – Меня не будет недельку, отскочу в Комсу, там госприёмка на носу – нам должны новую технику передать. Принимай дела во взводе и готовься с личным составом за БРПК лететь, как вернусь. Потом несколько дней на обкатку и отправим вас в дозор. Если по ситуации в коллективе или по технике вопросы – спросишь капитана Поддубного.

Сидевший рядом с замполитом капитан кивнул, даже не сменив расслабленной позы. От его поджарой фигуры исходила такая уверенность и привычка командовать, что трудно было поверить, что он капитан, если бы не погоны.

– Мне бы личные дела бойцов, ознакомиться. – приняв его деловой и неформальный тон, я решил брать быка за рога.

– Майор, как считаешь, доступ дадим? Молодой ещё совсем, – подполковник Коровин хмыкнул и, не глядя в мою сторону, с сомнением спросил замполита. Тот сдвинул брови к переносице, что забавно сморщило его лоб, и дотронулся усами до носа. Поняв и без слов, замкомандира части развернулся уже теперь ко мне: – Ты вот что, давай-ка сам пока с бойцами познакомься, разберись, что и как, погоняй-ка их. Себя поставь. А там, ближе к патрулю, и с делами решим.

Он посмотрел что-то на комме и кивнул майору Федорчуку:

– Взвод сейчас в ангарах, через сорок минут на обед пойдут – успеваете перехватить, старшего сержанта представить. Комроты ещё не вернулся, так что тебе поручаю.

Так началась моя служба в дисбате. Мы вышли из здания штаба и вдоль казарм направились к ангарам БРПК, обходя плац и спортивную площадку. Гарнизонный городок меня порадовал чистотой, крашеными бордюрами и зелёной травой газонов. Все строения одноэтажные, камуфляжной раскраски. Вот забавно, а бордюры – ярко белые. Смех, да и только: с воздуха, да их и из космоса видно, как разметку на аэродроме. В общем – Армия, с большой буквы. Зато Перчинке тут будет раздолье – по всему периметру, метрах в пятидесяти за забором базы уже начиналась густая тайга.

Перчинка простилась со мной ещё на подходе к КПП, проклекотав нежную трель наподобие дельфина, она соскочила с моего вещмешка, и первая стремительно нырнула под ворота осваивать новую территорию.

Предстояло ответственное дело – знакомство с подчинёнными. Пока добирался, я прокручивал этот момент то так, то этак, прекрасно понимая, что из молодого курсанта опытного сержанта не изобразить. Понятно, что выёживаться не стоит, но и как-то надо умудриться не упустить момент дисциплины. По-любому, рано или поздно, мне придётся приказывать. И вот тут – момент истины. И испугаться отдать первый приказ нельзя и по течению устоявшегося распорядка плыть не стоит. Люди почувствуют. А я, как назло, чувствовал какую-то слабость за собой.

Попробовал разобраться. Во-первых, я привык к коллективу, где все делают одно дело и не спорят, где все объединены одной целью. А, во-вторых, моя неконфликтность. Хотя тут как посмотреть. Чтоб не завалить дело, я скорее впрягусь сам и ткну носом виноватого потом, но здесь так нельзя. Эх, гораздо легче, когда уже есть авторитет. Но всегда надо с чего-то начинать.

Решил придерживаться стратегии: «делаем всё по существу». У меня наметился козырь – новая техника, упомянутая замом командира части, с которой у меня есть шанс разобраться быстрее и лучше других, но надо сначала посмотреть, на чём они тут бегают.

Сомнения тут же вернули меня к последнему разговору с дедом. Только сейчас я начал понимать, о чём он тогда говорил. В первый разговор я честно признался ему, что у меня никак не укладывается происходящее, будто последние несколько недель я наблюдаю себя со стороны. Как не со мной это всё происходило, а я настоящий и живой остался где-то там, на летном поле Дягилево, еще до отправки в тундру. На это, в тот вечер, когда мы играли в шахматы, он только вздохнул и сказал, что мне предстоит повзрослеть. Но на следующий день, когда мы еще раз засели пить чай в его кабинете после обеда, но уже без шахмат, дед вернулся к этой теме:

– Саша, тебе уже нет времени обижаться на то, что я скажу. Твоя взрослая жизнь уже началась. Ты привык к комфортному существованию. Пойми правильно, я не недооцениваю и тем более не обесцениваю ни испытания на выживание, которые ты проходил, ни упорную учебу, в которой ты достиг отличных результатов, но я говорю о другом. Кто ты? Вот в чем вопрос. Можешь на него ответить? Сам себе.

– Я выпускник лучшего училища ВКС Союза, один из лучших на курсе, без пяти минут пилот, – принялся я перечислять свои достижения, сбитый с толку жестким взглядом деда и самой постановкой вопроса. Я искренне не понял, какой комфорт он имеет в виду. Конечно, я даже и вида не подал, но в душе царапнуло ощущение несправедливости, очень похожее на то, что поселилось во мне с момента допроса в тундре. Уж дед-то должен знать – кто я!

– Наше воспитание ставит коллективное выше личного, и в этом залог процветания общества и развития страны. Но коллектив все равно состоит из личностей. Кто ты как личность? И являешься ли ты личностью? – дед сидел абсолютно спокойно и говорил спокойно, не выделяя ключевые слова интонацией, но я почувствовал, что он ждет ответа на этот вопрос, ждет и еще следит за моей реакцией. А внутренне меня еще больше подбросило от несправедливости такого вопроса: «Какого лешего?!»

– Я руководил комсомольской организацией училища, завоевал авторитет сотен товарищей, да и преподавателей – у меня сильные лидерские качества и умение общаться в коллективе, да, в конце концов, я готов защищать наше правое дело! Я с детства упирался, чтобы поступить и стать космонавтом и первооткрывателем! Этого мало? – меня распирало, но где-то внутри я чувствовал, что не угадал с ответом.

– И за что ты считаешь, что тебя надо уважать? – опять вопрос, заданный спокойным тоном.

Я вскипел от мысли, что дед не видит, за что меня можно уважать:

– Дед, что за разнос-то такой! Скажи прямо – что я сделал не так?!

– Пойми, внучек, у меня нет цели тебя обидеть, но я должен был тебе задать эти вопросы. Ты сам, будучи не дураком, прекрасно понимаешь, что прошел путем, пусть и лучше многих, по которому шли и пойдут еще. И так же, как ты, другие на этом пути добьются авторитета своими знаниями и умениями и будут стремиться к своей цели, приближая мечту. Твой комфорт был в том, что ты не должен был доказывать свое право на то, что ты этого достоин.

Ты всегда знал: есть система, и, если ей соответствуешь – идёшь дальше. Попотеешь на тренировке – сдашь ГТО. Поступишь – закончишь – получишь назначение. Как и те многие другие, которые идут этим путем. Перед тобой не стояло вызова ответить на вопрос: а кто ты? И чем ты заслуживаешь право идти по этому пути?

– Не понимаю, что не так?! Да и как бы я успел совершить подвиг, если ты сам видишь – все это время я строил себя, если так можно выразиться, и, да, я шел по пути, заложенному системой. Но всё равно это требует личной верности своей цели.

– То, что я перечислил, относится к категории обязательных усилий, что ты, как человек умный, и подтвердил: не будешь соответствовать – не добьёшься результата. Это укладывается в теорию очевидных минимальных и достаточных усилий.

Дед смотрел на меня очень внимательно, и в его взгляде я видел и понимание, что он причиняет мне боль, и надежду, что наш разговор не приведет к разрыву. Мне было неприятно в один момент почувствовать себя неправильным, второсортным каким-то. Все годы моего упорного труда, преодолений показались мне обесцененными.

– Представь себе человека, у которого есть амбиция быть великим полководцем, командовать космическими флотилиями, брать на себя ответственность решать за других, доказывать другим, что именно его решение верное, что все должны именно ему подчиняться и идти за ним. Представил?

– Но ведь это гордыня? Амбиции, личные амбиции, – это жажда власти, как минимум жесткий эгоизм! – тут я вообще опешил, окончательно сбитый с толку.

– Да, пусть так, но ты представь. Получается?

– Да, допустим, представил. – Я действительно представил такого человека и примерил даже на себя, как бы я себя чувствовал в таком состоянии.

– А теперь скажи мне, – дед задал следующий вопрос тихим и очень ровным тоном: – Как ты считаешь, такой человек повел бы звено из трех БРПК в регион на встречу движения потенциальной группы ДРГ при объявленной в приказе угрозе огневого контакта?