Венера-Москва-Юпитер. Книга третья: Космический мусорщик

— Оставишь на парковке в орбитальном ангаре корпорации, а с зарплаты будешь дальше платить кредит, если потянешь. — Он ухмыльнулся, явно давая понять, что с зарплаты пилота кредит не потянуть. — Рабочий вариант: сдать аппарат брокеру обратно — он его выставит на бирже и погасит часть кредита от продажи, только предупреди его сразу, что возможно досрочное погашение кредита. На тебе останется разница, но её погасить за пару-тройку лет вполне получится. Этот вопрос мы позже урегулируем с брокером через поверенного, который предоставил обеспечительный депозит. Там всё отлажено.

Я ещё раз прочитал адреса и пошаговую инструкцию. Мне надлежало связаться с Анджаном Шахом, чей офис находился в Маскате, столице Султаната Оман. Как он ведёт дела на Танзанийской бирже, мне только предстояло выяснить, когда активируется мой новый комм и я загружу на него заархивированные данные с накопителя. С фотографии на меня смотрел араб с аккуратной седой бородкой и открытой доброжелательной улыбкой, в традиционной кумме3 на голове. Петр Михайлович пролистнул файлы и на визоре появилось сначала рекомендательное письмо, а потом и банковская расписка с обеспечительным депозитом на имя господина Шаха.

Закончив разбираться с документами, я забрался в машину и нашёл на заднем сиденье новый рюкзак с повседневной одеждой, среди которой обнаружил два комбинезона пилота со споротыми нашивками. На мой немой вопрос товарищ Сивков ухмыльнулся и ответил:

— Вполне аутентичные вещи, между прочим. Твой аватар имел все шансы их заполучить, когда учился. Это дубликаты комбинезона пилота совместной советско-китайской миссии к астероидному поясу на первых «Молниях» с квантовым ускорителем. Наш техотдел их проверил и слегка модернизировал, но с этим ты позже разберёшься. Поверь — тебе понравится.

Я благодарно кивнул, достал из спортивного рюкзака и переоделся в тёмно-синий китайский хлопковый костюм и спортивные туфли, а на голову нацепил кепку с любимым китайским иероглифом «счастье». Теперь все дела были завершены, и я сложил свои вещи в старый рюкзак, а в новый переложил только выпечку с бутылкой воды и незаметно сунул дедушкин комм, завёрнутый в сменную футболку, рядом с трофейной астролябией. Светить ей перед Сивковым я тоже не собирался и поймал себя на мысли, что как-то уже много тайн собирается, а самостоятельный путь ещё даже не начался.

Немного поколебавшись, я оставил на шее шнурок с крестиком и камушками от старого шамана. Во-первых, их не видно, только кожаный шнурок, а во-вторых, это не противоречило досье Чжана Алсы. А вот жетон пришлось снять. С молчаливого одобрения куратора я оставил на руке механические часы — подарок отца, спрятав под их ремешком пластиковый браслет одноразового криптокошелька. Вот и всё.

Дальше мы летели в полной тишине, каждый сосредоточившись на своих мыслях. Границу преодолели без остановок — сработала специальная идентификация моего сопровождающего, и под нами раскинулось живописное море степи.

— Всё же, Пётр Михайлович, — решил я вернуться к разговору, полюбовавшись видами за бортом. — Как вы думаете, в чём ловушка? Наша страна действительно способна произвести сотни тысяч кораблей и продать их за хорошую цену. Нам что, настолько деньги не нужны? Если мы такие умные и благородные, то на эти деньги и сможем вырастить профессионалов из простых людей. Есть спрос — надо воспользоваться.

— Спрос слеп и амбициозен, а ресурсов мало, особенно людских. Удовлетворять спрос ради максимизации прибыли — это как жрать ради проглатывания. Мы и растим профессионалов. А деньги? Те же е-коины — они у Внешторга есть, но минимально. Видишь ли, деньги — это не только средство расчётов. Это давно стало инструментом власти и контроля. Думаешь, просто так крупнейшие корпорации мира на Канберрской конференции 2045 года объявили о создании единой расчётной системы и ввели е-коин? Им и так принадлежали энергетические, добывающие, промышленные, аграрные, логистические и информационные комплексы, контролировавшие критические ресурсы и инфраструктуру почти всей мировой экономики, тогда зачем?

На одном из занятий по экономике капиталистических стран лектор скучным голосом объяснял нам, что к середине XXI века мировая капиталистическая экономика столкнулась с системным противоречием между глобальным характером производства и национальной природой денежных систем. Теперь, когда я начинал чувствовать, как это работает в жизни, буквально на своей шкуре, скучная лекция заиграла совсем другими красками.

— Это был грамотный манёвр, чтобы уйти из-под контроля государств и национальных политиков. — Я поднапрягся и воспроизвёл кусок из лекции: — «Производственные цепочки, энергетика, логистика, обработка данных и научно-технические комплексы давно вышли за рамки государственных юрисдикций, в то время как эмиссия денег, валютное регулирование и финансовые риски оставались привязанными к государствам».

— Ты ещё скажи, что благодаря этому удалось снизить транзакционные издержки, избежать валютной нестабильности и повысить эффективность реального сектора. — Сивков пренебрежительно хмыкнул. — Ты в суть смотри, а не штампами шпарь. Хотя в одном ты прав — им удалось вывести реальный сектор из-под контроля государств и снять с себя любые социальные обязательства перед их населением. Посмотри — сейчас в западном капиталистическом мире живут хорошо только сотрудники корпораций, а остальные — существуют.

— Скоро мне предстоит в этом убедиться на личном опыте, если я не устроюсь на работу или не придумаю, как быть с кораблём. — Я кинул взгляд за окно, прокручивая в голове наш разговор и выстраивая свою стратегию в мире расчёта и наживы. Даже морально адаптироваться к этому требовало времени.

Северная Гоби очень красива, особенно в это время года, когда жара ещё не спалила сочный цвет высокого разнотравья. Где-то там внизу весело и беспечно посвистывали сурки и на необозримых просторах паслись тучные стада сайгаков, пугливые стайки дзеренов и табуны лошадей Пржевальского. Долго любоваться видами у меня не получилось, тем более что очень скоро эта красота сменилась каменистой засушливой степью, переходящей в пустыню.

— Давай, заканчиваем политинформацию, изучи отчёт наших аналитиков и дай мне обратную связь, что там наши вундеркинды понапридумывали. — Сивков подтолкнул меня к реальным задачам, видя мою задумчивость.

Я загрузил отчёт аналитиков по машинам на бортовой комм и, пользуясь персональным визором пассажирского сиденья, углубился в разбор характеристик. Незнакомые мне ребята из группы аналитиков проделали отличную работу, и в моём распоряжении оказалась полная история вылетов и ремонтов, перечень вспомогательных и второстепенных систем, когда-либо установленных или демонтированных с космопланов. Отдельным разделом шли справки по владельцам и пилотам, работавшим на машинах.

Машины, которые часто меняли владельцев и переходили из рук в руки чуть ли не каждый год, я отбросил, хотя формально придраться к техническому состоянию было нельзя. Вопреки здравому смыслу моё внимание уже который раз привлекало одно частное объявление на «доске Земля-Луна»: продажа напрямую от владельца, не через биржу. И в этом была проблема — проверка сертификаций всех систем, допусков и лицензий ложилась на мои плечи при покупке, а я в этом по западной системе не просто «ноль», а ноль с минусом.

Другая проблема была в том, что аппарату было столько же, сколько и мне, — двадцать пять лет. Это была старейшая модель из всех отобранных мной и аналитиками. Справедливости ради надо прямо сказать, что эта машина попала в список прямиком из моего файла. Аналитики предлагали машины не старше десяти лет и, наверное, вовсе не стали бы её рассматривать, если бы я сам не предложил. Но было, было в ней что-то, что меня цепляло.

Во-первых, хозяин — сам пилот, он пролетал на этой машине всю жизнь, и на его руках проходили все ремонты и модернизации. Фриц Гердт, европейский немец, пожилой, уже за восемьдесят. По молодости служил в Люфтваффе лётчиком-истребителем. Образование инженерное — работал на лунных баварских верфях, потом переквалифицировался в пилоты.

Во-вторых, модернизация. Проведена она была десять лет назад, но зато какая! Не знаю, как он договорился, но сделали её на наших верфях — ЗОВ СССНР (Земные орбитальные верфи Союза)! Наверное, работал тогда с нами по контракту, правда, аналитики тоже обходили этот момент стороной в своей справке. В объявлении стояли такие знакомые и понятные названия — аппарат получил шикарный, по тем временам, конечно, набор:

Силовая установка и энергетика

Двигатель: «Вектор ЭМ»; тяга — 8 Н, мощность — 3 МВт, удельный импульс — 40 000 с.

Реактор: малый модульный «Темп-530 ЭМ»; мощность — 3,5 МВт.

Лепестковая радиаторная система: площадь — 80 м².

Да, движок и реактор в экспортном исполнении — это минус: там процентов двадцать, а то и все тридцать мощности зажато. Узлы надо проверять чаще, обслуживание делать тоже, но он чётко пишет в объявлении: «Ничего экспериментального. Всё обкатано и обслужено». Значит, техобслуживание делал регулярно и надлежащие записи есть в наличии, проблем доказать у него не будет. «Да я и сам запросить могу», — рука привычно дёрнулась к комму, но тут же пришлось вернуть её на место и выдохнуть с разочарованием. Не привык ещё, а такие моменты надо контролировать.

Залез в раздел справки от аналитиков, поискал. Ребята и тут молодцы оказались. Развёрнутый перечень работ, правда, они не приложили, но подтверждение техобслуживания нашёл: «ТО проходил без просрочек». Ай, да головастики у нас там сидят! И это было одновременно и «во-вторых», и «в-третьих», что неотступно меня возвращало к этой машине.

Самое главное в объявлении указано не было, но, опять же, удалось найти в справке у наших аналитиков: «Клестанг-3R» проходил заводскую подготовку для установки модуля контроля дронов! Пусть его сейчас в комплекте не было, как и самих дронов, но этот узел остался! Видимо, хозяин никогда им не пользовался и не придавал этому значения, а вот мне для предстоящей работы с мусором это было важно, как воздух. Не руками же мне ловить его…

Мы летели почти строго на юг, и где-то там впереди, за Даланзадгадом, последним крупным монгольским административным центром в этом направлении, ближе к границе с Китаем, расположился археологический лагерь, где нас ждали китайские товарищи. Я смутно помнил, что ещё в начале прошлого века в этой части Гоби нашли первые гнёзда динозавров, что стало одним из доводов в пользу их родства с птицами.

Уже на подлёте, когда оставалось меньше получаса до места назначения, Пётр Михайлович сбросил скорость, и мы ещё раз прошлись по всем узловым местам моей миссии. Оказавшись в Китае, в деревне у «своей бабушки», мне не стоило к ней заходить, а предстояло сразу отправиться в ближайший аэропорт, который находился в мегаполисе Сиань. По дороге, как только активируется комм, было бы хорошо сразу связаться с брокером и определиться, не потребуется ли мне прямиком лететь в Маскат, но это напрямую зависело от того, какой аппарат я выберу.

В моём коротком списке оставалась ещё одна машина, которая вроде бы по всем параметрам превосходила старенький «Клестанг» Фрица: была моложе почти в два раза, налёт, естественно, меньше, а ресурса больше, но тут вступала в главную роль цена вопроса. Занимавший первое место в списке аналитиков космоплан стоил 156 000 ЕК против 116 000 ЕК, которые просил немецкий пилот, и у меня теплилась надежда, что тут ещё можно будет сторговаться.

В этом случае всё зависело от сговорчивости старого пилота, а значит, мне надо будет прямиком лететь на орбитальные доки «Гвиана-500» над Французской Гвианой, и сделать это гораздо проще с космодрома Куру. Деревня «моей бабушки» располагалась в двух часах полёта на пассажирском турболёте от огромного транспортного хаба Сиань, и оставалось надеяться, что мне повезёт найти прямой рейс до Кайенны, если брокер согласится сопровождать сделку удалённо.

За этими размышлениями мы долетели до района раскопок и, описав круг, стали заходить на посадку в подсвеченную дополненной реальностью зону рядом с одной из громадных палаток. В этой конструкции легко узнавалась термопластовая «марсианская» палатка — китайцы и здесь не упускали случая тестировать космические технологии на прочность, пользуясь особенностями пустыни: ураганные ветры порой здесь достигали скорости 25 м/с.

Коротко обняв меня на прощание, Пётр Михайлович крепко пожал мне руку и закончил словами известной песни:

— Ты у меня не первый, кого провожаю «за ленточку». Уверен — ты в начале славных дел! Всё получится! И помни: Родина слышит, Родина знает, где её сын в облаках пролетает. На связи!

Я подхватил рюкзак, погладил Перчинку, свернувшуюся воротом на шее, вышел из гравилёта и сделал шаг внутрь палатки. Пётр Михайлович так и не вышел из машины, которая замерла на площадке с выключенными габаритами.

Внутри меня ждали двое сопровождающих: неожиданно миловидный парень, выглядевший словно сошедший с экрана головизора, и, в противоположность ему, суровая коренастая девушка с коротким ёжиком волос. Одеты они были в непонятные комбинезоны — нечто среднее между военной полевой и полицейской формой, но явно гражданского назначения: слишком много петель, застёжек и тактических карманов. По китайцам возраст определить трудно — они и до пятидесяти лет могут выглядеть молодо, но эти двое производили впечатление парочки стажёров-неудачников, которые перед моим появлением ещё и поругаться умудрились.

Я предъявил идентификационную карту и поднял экранирующий бокс, в котором лежал мой комм. Мы лишь обменялись короткими приветствиями, и девушка попросила следовать за ними. С этого момента начался мой самостоятельный путь.

Пройдя палатку насквозь, мы вышли с противоположной стороны и сразу загрузились в гражданский флаер. Модель была популярная, выкрашенная в неброский серебристый цвет. На корпусе были заметны многочисленные потёртости и шероховатости, какие могли остаться после пылевых бурь. На лобовом стекле тоже виднелись сколы и микротрещины.

Мне предложили сесть на заднее сиденье и предупредили, что остановок не будет и полёт может занять от трёх до шести часов, чем ввели меня в лёгкое недоумение. После этого я как будто перестал для них существовать.

Точку назначения я знал. Деревня условной бабушки находилась посередине между древним монастырём Шаолинь и Сианем, не менее древней столицей китайских государств. Хотя правильнее сказать, что Сиань неоднократно становился столицей древних династий китайских правителей, среди которых всемирную известность приобрёл император Цинь Шихуанди, прославившийся строительством гробницы с Терракотовой армией. Было непривычно сидеть и ничего не делать, но это давало время подумать и освоиться в новой роли.

Первую часть пути мы летели по направлению к пустыне Алашань, расположенной в южной части Гоби, потом выполнили несколько манёвров и где-то с полчаса двигались на запад над Великой Китайской стеной. Я внутренне был благодарен за эту экскурсию и с интересом глазел в бортовое окно.

Перчинка проснулась и начала крутиться у меня на руках, явно выпрашивая угощение. Пока я возился с её едой, приспосабливал крышку от контейнера под лоток для кормушки и следил, чтобы не уделать салон, машина ещё несколько раз сменила курс, и, когда я вновь бросил взгляд в окно, мы уже летели над бескрайними рисовыми полями и плантациями.

Оставшуюся часть пути я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и сосредоточился на составлении спецификации для модуля управления дронами «Клестанга» под задачу расчистки мусора, которая по логике работы во многом совпадала с противоракетной обороной перехватчика в плотном строю.

Когда москитный флот прикрывал крупный пустотный объект, например верфь, то уничтожение боевой части или двигателя ракеты решало только часть проблемы — веер рассеянных осколков мог нанести непоправимый ущерб оборудованию и даже повлечь гибель людей на объекте. Сам же перехватчик не мог покинуть зону ответственности и уйти на безопасную дистанцию, будучи вынужденным защищать и себя, и объект за спиной. Ключевую роль здесь играло раннее обнаружение фрагментов и сохранение дистанции до дроновода.

Под этот формат взаимодействия я и пытался собрать команду дронов с учётом разных типов мусора. Конечно, потом ещё не раз можно будет прогнать всё это с искином, но, как говорил один мой знакомый вундер, когда выходил кривой ответ: «Искин не тупой — просто это вопрос приоритезации задач».

Карта одноразового комма неожиданно засветилась зелёным и завибрировала. Я даже не сразу понял, что произошло, если бы не толчок в колено от парня с переднего сиденья, который сопровождался таким же резким и коротким распоряжением: «Активируй комм. Десять секунд. Время пошло».

Комбинированный био-кремниевый персональный комм, как его обозвал товарищ Сивков, внешне ничем не отличался от обыкновенного и по дизайну был выполнен в форме обыкновенного мужского браслета, какие ещё варяги носили. «Хорошо, что не золотой», — подумалось мне, пока я искал способ активировать браслет, вытряхнув его на ладонь из экранирующего сейфа.

Мягкая волна света, пошедшая по браслету, показала, что он заработал. «Наверное, подцепил моё биополе», — пришла в голову мысль. И тут же резко в ушах проскрежетало: «Срочно подключите периферию».

В коробочке нашёлся ещё комплект биополимерных наклеек для аудиоканала и принтер линз — небольшое устройство, которое могло нанести нужную наносетку практически на любую, даже обыкновенную медицинскую линзу. Там же я с удивлением обнаружил небольшое кольцо, повторявшее стиль браслета комма.

Мне с детства повезло, что я, как и дед, левша, поэтому часы ношу на правой руке, а вот комм привык носить на левой, как и все, а то бы всё это многообразие гаджетов на мне не поместилось. Теперь одноразовый криптокошелёк надёжно скрылся под широкой полосой браслета комма, который, невзирая на внешний вид, оказался вовсе не из металла.

Не успел я наладить контакт с коммом, как меня попросили на выход. Я торопливо деактивировал и сдал голомаску, засунув потухший одноразовый коммуникатор в нагрудный карман плотной куртки. Перчинка собранно вцепилась мне в плечо и всем видом показывала, что готова к покорению просторов Китая.

Спустя полминуты мы стояли на просёлочной дороге, спускавшейся с горы, где за скалистым поворотом вверх по склону угадывались крыши небольшой деревушки, а флаер моих сопровождающих растворился в закатных лучах. Очень романтическая картинка получилась, но всё очарование нарушила Перчинка, неожиданно громко чихнув и выгнувшись дугой у меня на плече, отчего шёрстка на её спинке встала дыбом.

Я огляделся. Нас окружала уютная тишина, а окрестности поражали полным отсутствием людей, даже не верилось, что я нахожусь в стране с многомиллиардным населением. Внизу на полях копошились сельскохозяйственные роботы, с этого расстояния напоминавшие колорадских жуков, а на горизонте угадывался Лоян, судя по активному трафику в воздухе. Вдалеке за полями виднелась река, то ли Лохэ, то ли Ихэ — без комма я определить сразу не мог. И первоочередной задачей стало разобраться именно с ним.

Рядом с дорогой я приметил подходящий валун и только собирался присесть, как на дороге появился колёсный дрон, тащивший тележку вверх по склону, и что-то мне подсказало, что надо отсюда убираться: уж больно я тут странно выглядел. Я надвинул кепку и неспешной походкой направился в долину, справедливо полагая, что дорога выведет меня к трассе, на которой будет остановка общественного транспорта и какое-нибудь место, где можно будет присесть, не привлекая внимания, и разобраться с настройками комма.

Далеко я не ушёл, как в голове, где-то за ушами, раздался неприятный скрежещущий голос: «Срочно подключите периферию», — и казалось, все кости дребезжат. Я невольно поморщился, на ходу открыл бокс, нашёл там пластинки наушников и прикрепил их вплотную за ушами. Следом выудил и надел линзы, а на палец правой руки, немного подумав, нацепил неброское кольцо с матовым стальным отливом. В этот же момент браслет слегка одобрительно сжался, посылая мне что-то наподобие дружеского рукопожатия.

Перед глазами промелькнули строчки активации приложений и повис запрос: «В вашем багаже обнаружен накопитель данных. Желаете переместить данные в оперативную память комма? Да/Нет». Привычные жесты руками и пальцами не принесли ожидаемого результата.

Это было неожиданно и интересно. Раньше такого интерфейса у меня не было, и управление осуществлялось виртуальной клавиатурой, для чего использовались движения рук и кистей. Теперь же я интуитивно скосил глаза влево, на отметку «Да», и добавил слабый импульс концентрации биополя в том же направлении, как если бы хотел усилить туда энергетический щит БРПК. Сработало, и передо мной появилось сообщение: «Вы успешно провели активацию и сопряжение интерфейса с Вашей биоэнергетической матрицей».

Следующее сообщение и вовсе меня заинтриговало, поражая масштабом возможностей комма: «Обнаружена биоэнергетическая матрица хищного млекопитающего, предположительно относящегося к семейству куньих. Внимание! Гармонизация резонанса — 15%. Желаете включить в список авторизованных контактов? Да/Нет».

Да, желаю, а куда деваться? Причин для блокировки нет — пусть будет в контактах. Это что получается — есть список контактов по IP и ID, а есть по биоматрице? Надо будет покопаться…

Следующий вопрос опять заслонил весь обзор: «Желаете активировать личную матрицу помощника? Да/Нет». Желая побыстрее пройти настроечное меню и сориентироваться, куда убраться с дороги, я мотнул взглядом, сопроводив лёгким внутренним посылом, и подтвердил. Вывалилось меню выбора личностных матриц, где предлагалось настроить помощника индивидуально или воспользоваться предустановленной моделью.

Индивидуальная настройка открыла первый экран многостраничной формы с вопросами. В правом нижнем углу, «хвала разработчикам!», было честно указано: «1/87». Уже жалея, что вообще согласился на установку матрицы, я мысленно пожелал вернуться в предыдущее меню в надежде, что быстренько установлю что-то из предустановленного, хоть того же «Профессора-наставника» или «Инженера-компаньона», да хоть «Бухаря-собеседника», но ничего не произошло.

Метания взглядом по экрану, голосовые команды, в полголоса перемежаемые неуставными комментариями совсем не на китайском, попытки снять и надеть браслет, протирание линз, нажатия на кольцо ни к чему не привели. Как я ни крутился, а привычного интерфейса так и не было, и только перед глазами незыблемо висел первый экран со списком вопросов. Уже первый из десяти вопросов на этой вкладке обещал увлекательный процесс индивидуальной настройки, и меня, как бывшего курсанта, вообще поверг в шок: «Укажите время, во сколько вам комфортнее просыпаться».

Примечания