Приключения Николаса Крылатого

Глава 1. До того, как нашего героя позвали на Олимп

Ник Крылатый – полубог по факту, подросток по настроению и ходячая неприятность для всех, кто любит спокойную жизнь. Если коротко: у него было обычное детство – если считать «обычным» визиты богов, аллергии странного уровня и драки в детсаду, где уровень сложности явно был выше его роста.

Кто его небесный родитель? Доподлинно неизвестно, но есть две гипотезы по поводу кандидатов: Арес, бог стратегии и боя (он же «вечно-собранный-воин»), и Дионис, бог праздников и хаотичных идей (он же «спонтанно-весёлый наставник»). Оба были дружны с его мамой и время от времени заглядывали в гости. Оба относились к нему, как к своему отпрыску и вносили посильный вклад в воспитание.

Его мама – бизнес-вумен: вечные созвоны, дедлайны и кофе без перерыва на вздох. Она всегда много работала, надеясь, что личный примером добьётся в воспитании больше, чем скучными нотациями. Ник занимал себя сам: то сражался пластиковыми динозаврами, то тренировался с игрушечными мечами, то зависал в компьютерных играх (позже у него появились приставки). Типичный путь героя: от динозавра к геймпаду.

Про молоко. Это важно. В младенчестве Ник однажды приложился к коровьему молоку – и его организм сказал: «Нет, спасибо». С тех пор молочное – мимо. Мама смело перешла на операцию «Без лактозы, зато с любовью». Спойлер: вырастить полубога без йогуртов реально.

Мир Ника до Олимпа – посёлок под Питером. Речка, лес, чистый воздух. Нормальный такой тренировочный лагерь: бегай по тропам, слушай птиц, думай о вечном. Иногда – о том, почему у него нет крыльев, если фамилия Крылатый. Пока крылья не выдавали, ему приходилось импровизировать.

Детский сад: первая арена

В три года Ника отправили в детский сад. Туда, где клей ПВА пахнет бессмертием, а пластилин – надеждой на перемирие. В первый день было пустовато. Он скучал, просился домой, но воспитательница сказала, что «пока нельзя». На второй день пришла девочка, на третий – целая группа ребят. И понеслось.

Там был один парень, которого Ник называет Бондаренко. Тот любил проверять на прочность всё и всех. Часто налетал на Ника без предупреждения, а Ник чаще побеждал – не потому, что сильнее, а потому, что несправедливость всегда вызывала у него аллергию.

Бабушки (у него их две – Рая и Алиса) говорили: «Мама твоя дружила с его мамой. Дружите и вы». Ник объяснял, что желание дружить и желание устраивать налёты – разные желания. Как-то раз Бондаренко размахнулся и угодил ему по голове доской. Ник ответил, но голова потом гудела ещё долго. В итоге того перевели к ребятам постарше. Там он тоже пытался бодаться, и для него всё стало… учебно-познавательно. Короче, там его быстро утихомирили. Правда, пришлось походить к психологу.

Но Бондаренко был не единственным любителем приключений. Были ещё двое, которых автор называет Пешка и Рохля. Пешка любил подначить, а когда получал сдачу, обещал «позвать старших». На что Ник вежливо интересовался: «И что ты им скажешь? Что вы первый начали?» Рохля действовал исподтишка. Как-то на рисовании сидел позади Ника и булавкой в спину – тык, тык. Сначала Ник терпел, просил остановиться. Не сработало. Развернулся и дал понять, что так общаться не стоит. Учительница, к сожалению, видела только финал. Спорить бесполезно, когда ты в титрах значишься как «главный нарушитель дисциплины».

Однажды Рохля заявил: «Мне не бывает больно, я как Терминатор!» Ник ответил: «Отлично, а я – Геракл». И аккуратно уложил его на землю. Не грубо, просто убедительно. Тот немного удивился силе гравитации.

Справедливость – вещь сложная. Ника часто дразнили и убегали. Ну а пешком догонять велосипед – тот ещё квест.

Когда стало совсем невмоготу, Ник попросил маму забрать его из сада и… ну, возможно, отправить на войну с чудищами. Это тогда казалось проще. Мама объяснила: «Сад нужен, чтобы учиться общаться». Логика – железная. На практике – разговоров было мало, зато экшена – сверх всякой меры.

Самое громкое столкновение случилось, когда Рохля настроил против него ребят сразу из двух детсадовских групп. Да, Ника окружили. Он отбивался изо всех сил – полубог внутри него сказал: «Мы справимся». Но даже герой в одиночку толпу не перетанцует. Повезло, что воспитательница подоспела и их разняли. После Ник долго думал: почему взрослые вообще позволили этому случиться? На заднем плане у них была детсадовская кухня и повариха, которая однажды выдала не самый добрый комментарий вроде «пусть его ещё раз проучат». Она не знала всей истории, просто услышала, что Ник кому-то на эмоциях обещал «дать по заслугам». Да, эмоции – штука громкая. Но честно – никто никому не желает плохого. Они просто учатся быть людьми. Или полулюдьми.

Домашний фронт

Дома было по-своему весело. Дед – человек прямой, с характером и громким голосом. Раньше работал на заводе, из-за шума стал хуже слышать, потом трудился во вневедомственной охране на железной дороге. Любил детективы и «Поле чудес». Они с Ником играли в «Чапаева», в карты и шахматы. В картах Нику везло, в шахматах – не всегда, в «Чапаева» – почти магия, он всегда выигрывал.

Иногда они ссорились. Дед вспыльчивый, Ник принципиальный – идеальный рецепт для громких диалогов. Мама говорила, что у деда здоровье шалит, от этого характер не всегда ровный. Они всё равно любили друг друга, просто делали это шумно.

Однажды, когда на Ника в саду накинулись сразу несколько детей, дед видел это из окна, но не вмешался: мол, сам разбирайся. Бабушка ему потом устроила лекцию века. Ник часть ребят оттолкнул, но в какой-то момент помощь взрослого нужна каждому герою. Ну, чтобы без лишних приключений.

Дед курил много лет, а Ник, вдохновившись старшими (и немного одноклассниками), с шестого по девятый класс тоже пробовал. Потом бросил. Совет от него: если ты любишь свои лёгкие и вообще приключения без больниц, даже не начинай.

Бабушки – это отдельная сага. Сначала они с Ником были лучшими друзьями: конфеты, секретики, никаких доносов маме. Потом, когда ему стукнуло шестнадцать, они стали строже. Взрослая жизнь подкрадывается незаметно, как контрольная по алгебре.

Когда Ник не отрабатывал детсадовские квесты, он просто жил, просто взрослел. Компьютерные игры были его порталом в лучший мир – пока он не узнал про другой портал, на Олимп. Полубоги растут в мире людей, и только к подростковому возрасту начинают попадать в мир богов. Иногда боги зовут их на задания. Иногда – приходят сами, как будто соседка за солью. А ещё… их создания иногда заглядывают к ним. Тут важно держаться уверенно и помнить, где у монстра слабое место. Подсказка: часто это гордыня. Или хвост. Хвост – вообще классика.

Его небесный родитель так и не признался официально, но стиль выдает с головой. Когда Ника тянет в драку – это наследие Ареса. Когда в драке он ухитряется пошутить – привет, Дионис. Короче, он – дипломатический компромисс.

И да, если кто-то спросит, как вообще ужиться с миром, где на героя иногда охотятся не только одноклассники, но и мифологические ребята… Ответ простой: юмор, кроссовки с хорошим сцеплением и мама, которая верит в него. Даже если занята. Даже если устала. Она всегда рядом – иногда взглядом, иногда по мессенджеру (жалко, что теперь у них связь без видео… эх).

И всё же, честно: детский сад Ника многому научил. Не бросаться первым. Не молчать, когда несправедливо. И всегда держать кепку крепче, чтобы не выхватили.

Конец пролога. Дальше будет Олимп, задания, новые друзья и те, кто совсем не друзья. Но сначала – ещё немного школы. Потому что даже полубогам надо сдавать контрольные.

Как вырасти на мифах и не заскучать в реальной жизни

С детства у Ника было одно чёткое правило: если в комнате есть древнегреческий миф, он его читает или слушает. Потом подтянулись египетские и скандинавские истории – достойные ребята, спору нет, но сердце героя всё равно оставалось на стороне Олимпа. Любимчики? Геракл, Персей, Ахиллес и Одиссей. Вся компания тех, кто умеет воевать, побеждать чудищ и при этом не забывает делать эффектные выходы. Сказки он тоже уважал. Например, «Красная Шапочка». Каждый раз он мечтал, чтобы волк наконец занялся настоящим делом – утилизировал парочку школьных пакостников – и пожалуйста, без спасательных операций.

Из любимых мультов – он вырос на «Винни-Пухе», «Балто», «Короле Льве» и «Земле до начала времён». Особый любимчик из числа динозавров – Ти-рекс. Если есть король динозавров, то пусть будет с короной, которую видно издалека, и рёвом на весь район.

Игры? О да. Его старт – гонки «Need for speed» и «Дальнобойщики». Подсказка профи от героя: если в настройках убрать виртуальную полицию, можно разносить трассы без угрозы виртуального штрафа. Но настоящую любовь он нашёл в игре «Paraworld» – стратегии про мир динозавров.

Там были трое героев – Энтони Коул, Белла Андреас Бенедек и Стина Холмланд. Они открыли дверь в параллельный мир – страну динозавров – и сперва попросили помощи у важной шишки по имени Джарвис Баббит. Тот отправил их в тренировочный парк викингов – местный учебный лагерь. А потом, кхм, резко передумал помогать и попытался их устранить. Ребята не растерялись: подружились с тремя фракциями – Северянами, Пустынниками и Кланом Дракона – и вместе отгоняли браконьеров, пиратов и прочих захватчиков. Враги там были суровые и многочисленные, с планами порабощения целых миров. Классика жанра.

По пути попадались Архидруид, Никола Тесла (да, тот самый, только со сверхзадачей) и Джеймс Варден – все они спасались от преследователей. Геймплей – конфетка: строишь базы, прокачиваешь лагерь, нанимаешь динозавров как юнитов (да-да, бронтозавр – это танк мечты героя). Титаны – тираннозавр, трицератопс и сейсмозавр. А у Энтони Коула был легендарный поединок с тираннозавром-альбиносом и битва с губернатором Священного города. Самая потная миссия – разобрать сразу несколько крупных вражеских армий и батарей, а потом одолеть Девида Лейтона. Финал? Сошедшего с тормозов босса побеждают, домой возвращаются, но динозавры – привет! – просачиваются вслед. И это было прекрасно. Часы детского счастья героя тикали громко.

Подрос – и его затянул «God of War», тот самый жанр «Руби-режь». Оригинальная серия – огонь. Спартанец Кратос однажды попросил помощи у Ареса, получил Клинки Хаоса и, к несчастью, полную стоимость в комплекте. Когда понял, что его руками совершили страшное, разорвал клятву и пошёл собственной дорогой – с Гидрой, Минотаврами, Циклопами и всей классикой мифологического монстрятника. Герой освоил лайфхак: чтобы добить Гидру, кладёшь геймпад на колени и быстро-быстро жмёшь на «круг». Работает лучше всяких талисманов.

Дальше были Медузы, Церберы, лабиринт, Ящик Пандоры, божественные способности, поход в царство мёртвых и финальный ба-бах, после которого Кратос – новый бог войны. А потом – снова битвы, хитрости Олимпа, мечи, громы и молнии. Перезапуск 2018-го герою зашёл не так сильно – вкусы у всех разные – а классика до сих пор в его сердце.

Ещё он оценил игры «Воины. Легенды Трои», «Dante’s Inferno», «Проклятый крестовый поход», «Conan». В «Легендах Трои» можно поиграть за Ахиллеса, Гектора, Одиссея, Патрокла, Париса или Аякса, посмотреть на историю с разных сторон и подраться не только с бойцами, но и с циклопом, грифоном и статуей Аполлона. Есть отсылки к фильму «Троя», и герои похожи на актёров – приятно и глазу, и джойстику героя.

А ещё он был фанатом Рика Риордана и героя его книг Перси Джексона – сына Посейдона, который уделал титанов и гигантов. Но в тех краях, в отличие от Америки, лагеря полубогов не наблюдалось. Только обычные, где распорядок плотный, а выбор развлечений – как у одинокого кактуса. Герою идея не зашла. Он выбирал отпуск с мамой, и это был его личный лагерь приключений.

Они с мамой успели побывать на Крите, Кипре, в Тунисе, Египте, в Белоруссии, в Геленджике, в Калейдоскопии (небольшая страна в Восточной Европе) и в Крыму – в Судаке и Евпатории. На Крите и Кипре – море, деревья, потрясающие виды. Экскурсии по масляным фабрикам и монастырям его не вдохновили, зато лабиринты Минотавра и дом Тесея – прямое попадание в сердце фаната мифов. К пещере Зевса герой с мамой поднимались по жаре, по крутой тропе. Мама говорила: «Если беременная Рея дошла до пещеры, то мы налегке уж точно дойдём». Они и дошли. Пещера потрясающая, конечно. А у скалы Афродиты не обошлось без приключений – у него волной унесло сандалии. Он тогда подумал: «Жертва богине. Значит, ещё вернусь сюда».

Калейдоскопия – любовь с первого взгляда. Горы и луга с бархатистой травой, озёра – чистые, как слеза, цветы и фрукты – как в раю.

В Тунисе герой с мамой катались на квадроциклах по пустыне, фотографировались у заброшенной военной техники. Он однажды сел верхом на дуло танка (у самого основания) – получилось очень эпично. Финал заезда – кульбит в огромный овраг. Герой – минус левая рука, мама – минус правая. Шли потом по отелю в гипсовых повязках, как пара синхронистов. Гости отеля улыбались, шутили, все были на позитиве. Они им отвечали: «Too active rest!». Получился «активный отдых» уровня «боги, зачтите».

Египет – это про рыбок. Герой с мамой плавали с масками, любовались кораллами. Пару раз издалека видели акул. Они их – вряд ли, но герои на всякий случай ускорились. Однажды летели туда же рядом с шумной компанией. Стюарды бегали, старались всех утихомирить – они даже лица их запомнили. Спустя годы мама призналась: тот экипаж на обратном пути попал в авиакатастрофу. Она тогда скрыла от него эти новости, чтобы он не переживал – спрятала пульт от телевизора, чтобы случайно не увидел. На обратном пути они попали в грозовой фронт, их трясло, по салону ходили слухи про неисправность шасси, кондиционер работал так лениво, что одна дама даже упала в обморок, двигатели на взлёте скрипели, как будто кто-то изо всех сил царапал железом о стекло. Мама надела солнечные очки – спрятать тревогу и слёзы. Старательно играла во «всё нормально». И действительно – всё тогда обошлось. Скажем так: после этого Ник ещё больше ценит тихую посадку.

В Судаке и Евпатории он обожал карусели и аквапарки. Вечером они любили гулять по набережной втроём: он, мама и дед. В памяти до сих пор офигенные тортики, выставленные на табуретках перед калитками – домашние, вкусные, и никаких последствий от их поедания, кроме счастья.

В Белоруссии – леса высотой с небо, озеро у санаторского корпуса и хороводы лягушек. Он решил, что лягушек там столько же, сколько воробьёв: звучат отовсюду и будто невидимы.

Процедуры в санатории были… своеобразные. Ароматерапию вела очень нервная тётенька, дети бесились, он пытался медитировать. Соответствие «тихий-умиротворённый» и «реальность» – на нуле.

Однажды они застряли на Кипре на две недели – авиакомпания обанкротилась. Героя с мамой развернули прямо у стойки регистрации, поселили в гостиницу, и у них внезапно образовались дополнительные каникулы: днём пляж, вечером прогулки. В аэропорту на обратном пути они познакомились с одной бабулей и её тремя внучками. Разгадывали вместе кроссворды, играли в пятнашки, смеялись. Пока взрослые нервничали, дети устроили свой маленький лагерь хорошего настроения у выхода на посадку.

И да, если спросить, чему его всё это научило – мифы, игры, поездки, случайные штормы и гипсы – ответ такой:

• держаться рядом с теми, кто в тебя верит;

• глядя на чудовище, всегда думать, где у него кнопка «выкл»;

• всегда крепко завязывать шнурки – особенно у Скалы Афродиты.

Дальше будет больше: Олимпийские намёки и приключения, которые чреваты неожиданными поворотами. Но сперва – школа. Ему надо сделать домашку, прежде чем начнётся следующее задание судьбы.

Школа

В школе у него был особый талант: он умудрялся

быть «невидимкой» и одновременно привлекать к

себе всех любителей доказать, что они главные.

Спойлер: это не суперсила. Полубоги внешне ничем

не отличаются от обычных ребят, но некоторые,

кажется, носами чуяли, что он «не как все». И прямо-

таки ломились проверять эту гипотезу.

Первый квест: подружиться со Степаном

Магазычем. Они сошлись на играх. В «Paraworld» он

проводил его по миссиям, как экскурсовод по

Эрмитажу. Потом Степан заявляет: вышла вторая

часть, и он её уже прошёл. Он – вежливо-злой

журналист: «И о чем там? Какие динозавры?

Диплодоки? Тирексы? Анкилозавры? Майазавры?»

Степан – молчание. Тайна века раскрыта: второй части не существует. А жаль, он бы поиграл.

Дальше была игра «Диабло 2». Он помог ему

уложить Мефисто, Диабло, а до Баала не дотянули за

один вечер. И вот тут случился сюжетный твист:

вместо «спасибо» он услышал, что, оказывается,

«ничем не помог» и «вообще он справился бы лучше

без него». Он выдохнул в стиле мудрой золотой рыбки:

«Ладно. Не хочешь – не надо». Они на пару месяцев

превратились в айсберги, которые иногда

сталкивались на переменах.

К концу лета айсберги оттаяли, но мир получился

хрупкий, как экран без защитного стекла. Они то

помогали друг другу, то спорили каждые три дня. Он

сильнее в английском и ИЗО, Степан – в математике и физике. Обмен знаниями работал, пока Степан не

решил открыть банк: «сто рублей за каждую

контрольную». Сегодня сто, завтра – больше. Когда

Степан попросил списать английский, он зеркально

предложил прайс-лист на свои услуги. Степан вспыхнул.

Потом и вовсе объявил, что за свои ответы на

контрольных он задолжал ему… миллион. Он прикинул в голове курс дружбы к «фэнтези-рублям», не сошлось. Предложил встречный счёт за все выходные у него дома и за то, как их холодильник героически переживал его набеги. Диалог зашёл в тупик.

Степан любил стратегию «настрою всех против

него», особенно любил приурочивать её

использование к контрольным. Как -то перед важной

проверочной Степан заявил, что теперь ему «не разрешает дружить с ним» некий школьный авторитет по прозвищу Анк Смертя. На вопрос, можно ли ему со

ним дружить, т от философски пожал плечами: «Как

хочешь». Степан выбрал «не хочу» – до звонка.

После контрольной пришёл мириться, чтобы снова

заглянуть к нему на выходных. Он вежливо напомнил:

«Ты же сам меня отправил в пешую прогулку. Давай

без сценариев, где виноваты случайные третьи лица».

Про характеры. Ник – интроверт, долго

притирается, но слов на ветер не бросает. Степан —

общительный, любит покрасоваться, иногда

перегибает, особенно когда дома сложны й период. В

классе у него была какая-то загадочная «карма

лидера». И вот они не сошлись стилями: он за

равноправие, Степан – за «я тут капитан». Иногда доходило до драк. Однажды Толик

Мышкин поставил Степану фингал. Они потом

помирились, но на секунду у Степана возникла

светлая идея свалить синяк на него – уже перед

классной. Были у него и срывы: его даже забирали на

обследование, когда он слишком бурно реагировал на

всё подряд.

Его круг поддержки выглядел так: Анк Смертя и

Саша Баран – временами на его стороне,

временами нет. У Анка любимой игрой был

«Сталкер» – он её пробовал, но ему показалось

слишком мрачно и неудобно в управлении. Вкусами

не сошлись, зато в один момент Анк остался с ним,

когда Баран шагнул в лагерь Степана.

Домашний совет мудрецов представляла его

бабушка. Она хотела их помирить, цитировала стихи

про друзей, которые поссорились и потом снова

помирились. Он возмущался: стихи хорошие, но в

реальности всё сложнее. Они спорили о том, зачем

делать добро и что получаешь взамен. Бабушка

привела пару историй из своей жизни. Он слушал – и

понимал: иногда и взрослым не мешало бы поучиться

не меньше, чем им.

С учителями у него тоже приключения. С

классной, Ниной Ивановной Кудрявцевой

(преподавала им физику), у них был шаткий паритет:

то защищала, то вспоминала старые грехи голосом, от

которого хотелось спрятаться в шкаф для её

физических приборов. Любила ссылаться на «мнение

большинства», а он-то уже знал: часто большинство —

это просто хор, который поёт мимо нот. Они даже фильмы обсуждали. Её любимое «Чучело» – про

девочку, которую травили, и которая решилась на

отчаянный поступок. Он же сравнивал с

«Телекинезом» по Кингу: мощная история про

границы и ответственность. Да, финал там тяжёлый,

но он уважал, что героиня пыталась защищать себя и

при этом могла пожалеть тех, кто был к ней добр.

А теперь – физкультура, урок с дракой. Началось

всё с того, что Баран на перемене дерзил, а одна

одноклассница пыталась его вытолкнуть с матов,

приправляя это весьма громкими командам и. Он

попросил не командовать. Она толкнула ещё раз – он

отмахнулся, стараясь не перейти черту. Тут в него

прилетает мяч от Барана. Он сорвался, они сцепились.

Физрук Максим Николаевич разнимал их – и,

конечно, получил случайный удар. Их повели к

завучам. Ба ран сказал, что защищал девочку.

Некоторые взрослые моментально ему поверили. К

счастью, другая завуч, Артемчук, разобралась

детальнее и поняла, что искры полетели не с его

стороны. Баран сам себя и выдал: проболтался, что

обзывал его ещё до конфликта на матах.

Его первая учительница, Нина Петровна,

выслушала его спокойно и сказала, что он прав по

факту, но драться – всё равно плохая идея. Мудрость

простая, как знак «выход»: иногда лучший поступок

– это шаг в сторону. Часто он думал, что было бы

просто классно, чтобы все от него отстали. Но, увы,

не отставали, а чтобы потом нормально работать и

жить, надо было как-то закончить школу. Учился он средне. Некоторые говорили, что при

другой атмосфере тянул бы лучше. Нина Ивановна

вспоминала ему старые истории, как случайно

разбитый в прошлом году прибор. Он шутил, что скоро

она дойдёт до прегрешений времён его учёбы в

первом классе. Нина Ивановна пыталась посадить его на первую парту и продавливать для всего класса

программу с математическим уклоном. Его мама

была против – и придирок к нему стало больше.

Нина Ивановна любила пример с Пушкиным: мол,

был троечником, но программа у него была, как у

всех. Он тихо подозревал, что Александр Сергеевич

тоже иногда мечтал, чтобы перемена длилась

подольше.

Итог серии:

• Дружба – это не бартер и не прайс-лист.

• «Большинство» не всегда прав о, иногда это

просто то, что громко звучит.

• Драки ничего не решают, кроме вопроса: кому

идти к завучу первым.

• И да, если уж зовёшь кого -то в «Диабло», будь

готов сражаться с Баалом вместе – или честно

сказать «нам не по пути».

Троянские кони и физика без магии

Честно сказать, он был уверен: учителя сейчас играют в “сделай вид, что это мотивация”. Ставят оценки ниже, чем заслужил, чтобы они, якобы, больше старались. На деле это как лечить дракона валерьянкой – пахнет жутко, работает редко. Слишком легко промахнуться: вместо вдохновения – желание спрятаться под парту и стать пылью.

Про Пушкина у них любили рассуждать: мол, был бы он отличником, если бы учился в их время, или нет. Кто проверял? Никто. Да и не проверишь. Ник же думал, что раньше учителя смотрели, у кого к чему талант. Сейчас же… ну, скажем так: если он любит историю и живопись, математик не спросит, как ему тема, а просто скажет: “А ну-ка, интеграл на доску!” Программа иногда кажется специально прокачанной на режим “Только для избранных”. Остальные – в режим выживания.

Классная у них была то как Афина в будни, то как Горгона до утренней чашки кофе. Иногда защищала, иногда превращала день в кладбище из его планов. Однажды он на уроке переписывался с Мышкиным и написал шуточную записку по-английски. Его поймали. Классная отдала записку их англичанке (с которой у него, кстати, отношения были норм), потом протянула ему конверт и велела: “Передай отцу. Сам не открывай.”