Ты не верь слезам
- -
- 100%
- +
– Я в караоке-бар устроилась. Вернусь утром, не теряйте.
– Утром? – выпучивает она глаза. – С ума сошла?
– Коменда не спалит, я валик из одеяла сделала, типа сплю. Не полезет ведь ко мне.
– Смотри, с огнем играешь. Вчера поздно пришла, сегодня вообще не ночуешь.
– Я и завтра не приду, тоже работаю.
– Ой, Светик, отчаянная. Ладно, прикрою тебя.
– Спасибо, Катя. Я там творог купила, угощайтесь с девочками.
– Хорошо, удачи тебе! Завтра расскажешь подробности?
– Обязательно!
На работу добираюсь довольно быстро, захожу со стороны черного входа.
– Всем привет, – весело здороваюсь я с ребятами, которые курят на улице.
– Привет, Лана! – тепло улыбается бармен Демид. – Кто вчера не работал – это наша новая звезда!
– Даже отнекиваться не буду!
Прохожу в персоналку, раздеваюсь. До открытия еще порядка получаса, не знаю, как у них принято – иду в зал, возможно, с Лехой пообщаюсь, сегодня тоже его смена.
Народу сегодня гораздо больше, чем вчера. Особое испытание для моего абсолютного музыкально слуха – это большое количество плохо поющих людей. Я как могу, помогаю. К концу вечера просто выбиваюсь из сил, теперь понятно, почему здесь столько платят, но я не боюсь трудностей!
Плюс, ближе к ночи, я ощущаю повышенный интерес к моей персоне от лиц противоположного пола.
– Привет, красавица! – подваливает ко мне выпивший мужичок, – что делаешь после работы?
– Добрый вечер! После работы я еду домой, спать.
– Может, продолжим знакомство? Я тебя отвезу куда надо?
Я осматриваю его в свете софитов, он реально еле держится на ногах.
– Извините, но нет.
– Ну, нет так нет. Если передумаешь, мы за седьмым столиком. Кстати, поешь охуенно! И сама из себя – соска.
– Спасибо!
Вот это комплименты, конечно. В обычной жизни, я бы послала его куда подальше, но на работе нужно быть доброжелательной, это очень важно.
– Че, клеится к тебе? – перекрикивает «Угонщицу» Аллегровой, Леха.
– Типа того! Перепил немного!
– У нас тут есть охрана, если что. Бывает такое, не переживай, в обиду не дадут!
– Да я и сама себя в обиду не дам! – хохочу я, но решаю одеваться менее откровенно на будущее. Ну его на фиг, такие приключения.
К четырем утра народ расходится, я уже еле держусь. В ушах гудит, голова тяжелая, я почти сутки на ногах. Днем поспать совершенно некогда было, я выпила, наверное, литр кофе, от которого постоянно хочется в туалет. Это тоже минус.
– Устала? – спрашивает Леха.
– Есть немного. В четверг было гораздо проще!
– Это с непривычки, ничего – втянешься!
– Лех, а есть в этой работе еще какие-то нюансы, которых я не знаю?
– Ну, в целом, только работа с пьяными, кто-то со сцены обязательно упадет, микрофон уронит, драки очень редко бывают, у нас приличное заведение. Но высокого статуса люди особенного отношения к себе требуют, ты их сразу увидишь.
– Ты мне подсказывай, чтоб не тупила, – прошу я. С ним очень комфортно работать, он какой-то уютный, как старший брат.
– На тебя Демид глаз положил, – кивает он в сторону бара. – Очень ему понравилась. Но сразу предупреждаю, никаких романов на рабочем месте. Артур узнает, очень будет злиться. Знаешь, сколько раз он заставал парочки по подсобкам, и в туалетах? Жесть! Сначала штрафы ввели, а потом сразу увольнение.
Демид, кстати, мне не нравится как мужчина. Обычный парень, даже довольно симпатичный. Я ловила его взгляды в течение вечера, но думала, просто слушает меня.
– Спасибо тебе, Леха! За все!
– Не за что! Лана, хотел спросить, а ты песни пишешь? Или только исполняешь?
– Я пишу, конечно! У меня целая тетрадка и аудиозаписей дополна! А что?
– Да, у нас с парнями группа музыкальная, играем для себя, выступаем иногда. Есть подвязки с музыкальной студией. Смотри, могли бы замутить совместное что-то. Твой голос – это нечто, до мурашек пробирает.
– О! – выдаю я. Раньше мы записывали с группой бэк-вокал и фонограммы для использования на городских праздниках, например, на Масленицу. В основном, всегда пели живьем. – Слушай, классная идея. Я могу скинуть тебе парочку наработок, на диктофон записывала под свою игру на пианино.
– Давай! Очень интересно!
– Ну все, договорились. Завтра ночью тоже ты?
– Не, вечером Олежек будет. Но вы сработаетесь, хоть он и не особо разговорчивый, как я! – хохочет парень.
– Спасибо, что предупредил!
Глава 11. Света
Соседки дают мне поспать буквально три часа, я проснулась от пиликанья на скрипочке.
– Даша, блин! – стону я, засовывая голову под подушку. – Ну, почему ты не выбрала себе гитару? Это ж сдохнуть можно, какая тягомотина!
– Ой, что ты понимаешь в высоком искусстве музыки, Света? А песни орать в микрофон, это искусство, по-твоему? А у меня скрипка начала двадцатого века! – обижается соседка. Она из Новосибирска, и относится к нам свысока, я, Катя и Таня из глубокой провинции, а она из миллионника.
– Конечно искусство. И у тебя – искусство, но уж очень печальное. Аж зубы сводит. Сыграй что-нибудь повеселее!
– Что тебе повеселее? «Руки вверх»? Даже пачкать не буду смычок об эту «недомузыку».
– Ой, все. Дай поспать!
– Это общежитие, Светка! И на часах уже одиннадцать, хочешь тишины – сними себе квартиру!
– Спасибо за совет, Дашечка! Паганини – привет!
Сил с ней ругаться нет, и я снова проваливаюсь в дремоту.
Дашка неплохая, но как многие творческие люди, не очень хорошо относится к современной музыке. Особенно она терпеть не может эстрадное пение. По ее мнению, все певицы стремятся надеть трусы, расшитые бисером и скакать по сцене с голым задом, раскрывая рот под фонограмму. Первое время я пыталась с ней спорить, но потом бросила. Хочет пиликать на скрипочке и мечтать о славе Ванессы Мэй? Пожалуйста! Каждому – свое.
Кое-как провалявшись до часу, я встаю. В глаза как песка насыпали. Делаю домашку и иду в коридор отрабатывать сценическое мастерство, благо там есть большое зеркало. Я подготовила басню, получается неплохо.
На обед у меня пельмени, которые я щедро сдабриваю сметаной и сливочным маслом. Пока проблем с лишним весом нет, но в будущем нужно будет держать себя в форме. Марьяша, например, с десятого класса ходит в зал и тренируется, я пока выезжаю на природных данных.
После обеда созваниваемся с ней.
– Привет, звезда! Как ты? – спрашивает она меня, потягиваясь в своей кровати.
– Я норм. А ты как, звезда?
– Ой, только проснулась.
– Вернулась поздно?
– Ага, – хихикает, – точнее рано. Шесть утра на часах вроде было, плохо помню.
– Куда ходили?
– В «Желтую канарейку», с Яной и Ангелиной.
– О, класс! Как погуляли?
– Да вообще супер! Ты знаешь, с парнями там познакомились. Они, правда, староваты уже, лет по двадцать пять им. Но тусили как молодые!
– Марь, – хохочу я, прихлебывая растворимый кофе. – Ну, какая же это старость? Им всего двадцать пять!
– Ну пусть так. Зато с деньгами. Мы с Маратом потом кататься поехали по ночной Москве, у него Ауди ТТ, впервые на такой гоняла.
– Москвич?
– Не, лимитчик из Таганрога, но красивый. Номерами обменялись, вечером позвал сходить куда-нибудь.
– Очень рада за тебя!
– А ты чего? Работала?
– Ага, – вздыхаю. – Еле встала. Дашка на скрипке своей пиликала, аж голова разболелась!
– Бедняга. Сегодня опять работаешь?
– Да, до пяти.
– В гости пригоняй, мама грушевый пирог испечет, твой любимый.
– Спасибо, Марь. Но не успею, в семь уже на месте надо быть, подготовиться, микрофоны настроить. Кстати, я с звукарем договорилась, песню записать свою.
– Ого, у него что, студия своя?
– Не, у него группа. А студия по знакомству у кого-то.
– Круто! Ну ладно, вставать надо, мама уже раза три заглядывала.
– Маме привет! Целую тебя!
– И я тебя!
Марьяха. Я честно не знаю, зачем она поступила в Гнес. Учиться ей не нравится, пары прогуливает, в конкурсах не участвует. Когда ей было лет двенадцать, родители даже клип ей снимали, запускали на ютубе канал с ее участием, но прорыва не случилось. Как она мне рассказывала, мама с самого детства прививала ей любовь к музыке, папа – геолог, вечно в разъездах. Сама же Марьяша мечтала стать стилистом, любила шить и рисовать, но мама и слышать ничего не хотела. Голос у нее, конечно, есть, поэтому решено было идти на эстрадно -джазовое отделение.
Сегодня я решаю одеться не так броско, как вчера. Белая футболка и джинсы с кедами вполне уместно будут смотреться, сверху накидываю жакет, оценивая себя в маленьком зеркале. Отлично! Дашка, сменив гнев на милость, даже заплетает мне две косички, хоть и ворчит периодически.
– Ты сегодня опять до утра? – интересуется Таня.
– Ага. И на выходные. Выспаться надо.
– Честно, я бы тоже работать пошла, но, боюсь, с народным пением для меня ничего нет.
– Ага, «Валенки» уже не в тренде, – кивает Катя, что-то записывая в тетрадку.
Вообще, для меня это колоссальный опыт жить всем вместе в одном пространстве. Сестер и братьев у меня нет, приходится мириться со всеми недостатками соседок, подстраиваться под их ритм и настроение. Разумеется, это сложно. Мы ругаемся, конечно, но не часто. В основном, если кто-то громко собирается на учебу, когда другие спят, или когда съели чужое. Конфеты и колбаса, например, у нас долго не хранятся. Плюс постоянно из соседних комнат что-то попрошайничают, общежитие – одним словом.
В семь вечера я уже на работе. Знакомлюсь с Олегом. Он оказывается полной противоположностью Лехи. Высокий, худой как палка и молчаливый.
Смена идет своим чередом, гостей много, играет музыка, все веселятся. Ближе к часу ночи я вижу, как за центральный столик усаживается небольшая компания из шести человек. Среди них замечаю белокурую голову Милены, которая что-то усердно пытается доказать Маше, нашей официантке. Маша как героиня тургеневских романов, светлая и чистая девушка с длинной русой косой. Она тоже студентка, днем учится, по ночам работает, чтоб обеспечивать младшего брата, мать у нее в очередном запое. Я не знаю, когда официантка спит, потому что работает она без выходных совершенно. По ее лицу замечаю, что она растеряна, но Милена что-то продолжает вдалбливать. Просканировав компанию, узнаю среди молодых людей Александра, который залипает в телефоне и совершенно не участвует в диалоге.
– Знаешь ее? – киваю на Милену, привлекая внимание Олега.
– Милену? Конечно! – буркает он, и утыкается в пульт, подкручивая басы. На сцене отрываются, как в последний раз, молодые мамочки под песню «Мама Люба».
– Что она из себя представляет? – не сдаюсь я.
– Ой, мажорка типичная. Вечно до Машки докапывается, то ей коктейль разбавили, то Цезарь не так приготовили. Живет на деньги родителей, нигде не работает. Не знаю только, что Александр в ней нашел. Такой интеллигентный молодой человек. Кроме Маши с ней никто работать не может, любого доведет.
– А, ясно.
Краем глаза замечаю, как Маша убегает в сторону кухни, вытирая слезы ладошками.
Девчонки на сцене заканчивают петь, выхожу я. В свете софитов встаю ровно напротив Саши.
– Доброй ночи, дорогие друзья! – мягко говорю я в микрофон. – Приветствуем компанию, которая присоединилась к нам совсем недавно. Вы уже решили, что будете исполнять?
– Мы пропустим круг! – кричит парень с огненно-рыжей бородой.
– Ваше право! – улыбаюсь я. – Напоминаю, меня зовут Лана, эту ночь мы проведем вместе.
– Я бы провел с тобой ночь, Лана! – слышу из зала мужской голос, но пропускаю мимо ушей.
– Музыка делает нас более чистыми, светлыми, через нее мы очищаем свою душу и раскрываем самое тайное. Она идет от сердца к сердцу. Музыка – прекрасный способ стирания мыслей, плохих и не очень. Самый лучший и самый давний. Я хотела бы исполнить для вас песню «Ты не верь слезам!»
Двигаясь в такт музыке, наблюдаю за происходящим за центральным столиком. Помимо Саши и Милены там еще две пары, они пьют алкоголь и смеются. Милена же сидит, надув губы, Саша что-то ей сердито шепчет. Из-за соседних столов подтягиваются люди, которые танцуют у сцены, меня снимают на телефоны, кто-то просто слушает. Увлекшись, я отдаюсь песне до конца. Замечаю, как разъяренная девушка бросает со стола стакан и пулей вылетает из зала, Саша остается на месте и, наконец, смотрит на меня.
Глава 12. Света
Не знаю почему, но мне безумно приятно. Он сегодня без галстука, но снова в белой рубашке, которая очень ему идет. Наклонившись к приятелю, что-то отвечает и указывает в мою сторону, затем машет рукой в знак приветствия. Я слегка киваю и заканчиваю исполнение.
У меня небольшой перерыв, следующая компания оплатила три песни подряд. Есть минут десять.
– Я в туалет, глотну кофе, и вернусь! – сообщаю Олегу.
Срываюсь с места и спешу в сторону уборной. До туалета персонала идти дальше, поэтому направляюсь в гостевой. Делаю свои дела, и мою руки. Из закрытой кабинки до меня доносятся женские всхлипывания.
– Эй, – стучу я. – У тебя все в порядке?
– Отвали!
– Я хочу тебе помочь!
– Не нужна мне ничья помощь! – срывается на фальцет женский голос.
– У тебя истерика. Умойся, я могу принести воды.
Защелка на двери открывается, и выходит Милена. Выглядит она ужасно. Тушь размазалась, черные подтеки смешаны с тональником, нос распух.
– Не смотри на меня, – предостерегающе шипит девушка.
– Я уже все увидела! Выглядишь херово.
– Я так и думала! – вздыхает она, уставляясь на себя в зеркало. – Да уж, пиздец!
– Вытрись, будет получше! – протягиваю ей бумажную салфетку.
– Спасибо!
– Что случилось?
– Ты реально хочешь знать?
– Не хочешь, можешь не говорить.
– Сколько тебе лет? – неожиданно спрашивает Милена.
– Восемнадцать, а что?
– Выглядишь моложе. Учишься?
– Да, в Гнесинке. На эстрадно-джазовом.
– Певицей хочешь стать?
– Да, очень.
– Классно! Мне вот двадцать пять, а я до сих пор ничего не хочу. Даже подруг настоящих не обрела. Вот, сколько одна в туалете просидела, никто и внимания не обратил, кроме тебя. Парень на мне не женится, что мне еще остается? Пить, гулять и развлекаться!
– Ну, возможно, в себе что-то нужно поменять, нет? Это ведь явно не первая твоя истерика.
Милена поворачивает голову и смотрит удивленным взглядом.
– Во мне поменять? Ты серьезно?
– Ну да, – улыбаюсь я. – Идеальных людей не существует. А твои истерики – это защита и манипуляция, которая не работает.
– Хм, – задумывается она. – Интересное мнение. С самого детства я слышала, что я самая красивая и замечательная.
– Одна в семье?
– Ага. Родители мне даже собаку отказывались покупать.
– А чего ревешь-то?
– Саша, блин, достал. Вечно на меня сердится и замечания делает, как же я задолбалась! То не то, это не так! Отчитал меня за то, что я официантку до слез довела. А я виновата, что она такая ранимая? Уж и слова сказать нельзя. Сказал, чтобы я извинилась, представляешь? Перед какой-то носильщицей подносов!
– Она – человек, прежде всего. И у нее есть чувства.
– У меня тоже они есть. Если не любит меня, пусть бросит, если я ему только для секса нужна. У тебя есть парень?
– Нет.
– И не надо. Одной лучше, поверь мне, Лана! Сама себе хозяйка!
– Спасибо за совет! Что думаешь делать? До закрытия в туалете сидеть? – спрашиваю я.
– Да хер знает. Думала, он придет за мной, или позвонит хотя бы. Но нет. Девчонки тоже не хватились. Домой поеду, такси вызову.
– Может, извинишься, все-таки? Маша расплакалась.
– Не, извиняться точно не буду. Еще чего!
– Ладно, Милена, твое дело. Я пойду, мне работать надо.
– Ага, спасибо, что поговорила со мной. Кстати, ты очень классно поешь!
– Спасибо! – вежливо улыбаюсь на прощание.
Пока иду по коридору, перевариваю услышанное. Удивительно, какие упоротые люди бывают, которые не могут переступить через себя из-за гордыни. Надеюсь, никогда такой не стану!
Остаток ночи проходит относительно спокойно, но часа в четыре снова начинает жестко рубить в сон, сказывается усталость и бессонная ночь накануне. Я периодически поглядываю в сторону центрального столика, Саша напряжен, алкоголь не пьет, перед ним стоит стакан воды с лимоном. Его друзья веселятся, танцуют, поют. Милена так и не вернулась. Пока он залипает в телефоне, с удовольствием его рассматриваю. Сканирую мужественные подбородок, прямой нос, чувственные губы, широкие плечи, замечаю, как перекатываются мышцы под белоснежной рубашкой. Он гораздо старше меня, не знаю точно, сколько ему лет, наверное, больше двадцати пяти. Почувствовав мой взгляд, Саша внезапно смотрит мне прямо в глаза. Я не успеваю отвести взгляд и улыбаюсь. Молодой человек хмурится, и поднимается с места, двигаясь в направлении выхода. Мое сердце начинает учащенно биться, глаза автоматически опускаются к крепкой подтянутой заднице, обтянутой брюками песочного цвета. Наваждение какое-то! Я никогда в жизни так не залипала на мужскую фигуру.
– Света, Свет! – доносится со стороны.
– А, что? – с трудом отлепив взгляд, отзываюсь я.
– Там песня закончилась, твой выход!
– А, спасибо, Олежка. Задумалась.
– Ну-ну!
Я исполняю заключительную песню на сегодня, прощаюсь с гостями и, наконец, спешу в подсобку. Безумно хочу спать, просто мечтаю добраться до своей кровати с неудобным матрасом.
У заветной двери комнаты персонала мне неожиданно преграждает путь парень. Он всю ночь просидел за столиком с компанией, не пел и совершенно не участвовал в веселье.
– Разрешите пройти, пожалуйста! – вежливо говорю я, пытаясь обойти мужскую фигуру.
– Нет, – нагло заявляет он.
– Здесь служебное помещение, Вы не можете здесь находиться!
– Ну, нахожусь же, значит – могу.
– Мне нужно пройти, пожалуйста.
– Номер дай свой, Лана. Пропущу.
– Извините, но нет.
Этого еще не хватало! Он вообще не в моем вкусе!
– Ты не поняла, наверное? Я всегда получаю, что хочу! По-хорошему не хочешь, значит, будет по-плохому!
С этими словами он прижимает меня к стене, наваливаясь всем телом. От него просто разит алкоголем, и он явно не в себе.
– Отвали, придурок! – шиплю я, пытаясь оттолкнуть его от себя.
– Что ты мне сделаешь, птичка? Кричать будешь?
– Я тебе не птичка, козлина! – кричу я, выворачиваясь и пиная его коленом между ног. Выходит смазанно, но цели достигаю.
Парень сгибается вдвое, одной рукой держась за стену и хрипит.
– Что у вас здесь происходит? – слышу мужской голос.
– Да вот, молодой человек перебрал немного, заблудился, – выпаливаю, оборачиваясь на звук.
– Проводить? – участливо интересуется Александр у парня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.