Башня Авалона
- -
- 100%
- +
Она заглядывает в пакет, ее губы кривятся.
– Но… зачем?
– Фейри-полукровка никогда не наденет крылья фейри, потому что это глупо. – Они выглядят дешево и нелепо, но являются идеальной маскировкой. – Я видела кучу гидов с такими крылышками. Многие здешние туристы ожидают увидеть такой реквизит, понимаете? Хотят почувствовать себя настоящими фейри. И если вы наденете это, то не будете выглядеть как настоящая фейри. С этими крыльями никто не подумает, что вы фейри. И вот еще корона с цветами…
– Ладно. Прекрасно. – Алеина выхватывает у меня пакет и вытаскивает блестящие розовые крылья с двумя заплечными ремешками. Когда она надевает их, я облегченно вздыхаю. Совсем другое дело. Странная одежда и заостренные уши Алеины теперь кажутся частью ее костюма.
– Замечательно, – хвалю я. – Подождем удобного момента. Пока начинайте изображать гида. А я отвлеку внимание. Идите, как только я начну.
Алеина заменяет меня в качестве гида, говоря на ломаном английском:
– Дамы и господа, это дом французского генерала. Он использовал смертоносное железное оружие. Он взорвал злобных фейри и разбросал их кровавые останки на дороге.
Худший гид на свете, но сойдет. Ее голос затихает, пока я спешу вниз по склону к причалам, где покачиваются на волнах парусники и яхты. Выжидаю несколько минут, пока полицейский не начинает спорить со старухой, забывшей документы. Его напарник остался один.
– Извините! – кричу я ему. – Изь-винь-ите!
Мусье? Common ça va?[10]
Я нещадно коверкаю французский, и полицейский явно морщится:
– Я говорю по-английски.
Мое первое инстинктивное желание – польстить:
– И вы очень хорошо на нем говорите! Mais je voudrais, uh… pratice mon français maintenant. Vous êtes très fashionable[11], – продолжаю я на ломаном французском.
Его взгляд становится жестким: значит, эта тактика на него не действует – только усиливает его подозрения. Европейцы ожидают, что американцы будут громкими и надоедливыми. Возможно, мне нужно усиленно изображать и то, и то…
– Я ищу что-нибудь… вы знаете, где… je voudrais[12] типа «Макдональдс» или еще что-то в этом роде?
– Нет, проходите, пожалуйста, – отмахивается он.
Но мне нельзя просто взять и уйти – от этого многое зависит. Нужно, чтобы он обратил на меня внимание. А что привлечет внимание человека лучше, чем ненависть?
– А в этой стране есть приличный шоколад? – интересуюсь я. – Во Франции его готовят совсем не так, как принято. Без обид, но я думала, что у вас хороший шоколад… Вы пробовали «Хершиз киссес»[13]? Они такие вкусные…
Полицейский багровеет и жестом указывает влево, чтобы я ушла.
– Прошу, – произносит он с сильным акцентом.
Краем глаза я вижу, как во главе группы мимо проходит гид Алеина, рассказывая о французском военно-морском флоте. Внимание полицейского на секунду переключается на них, и я машу рукой у него перед носом.
– Изь-винь-ите, garçon[14]… Вы знаете «Макдоналдс»? Он есть в этой стране? «МАКДОНАЛДС»! – ору я. – Я больше не могу выносить это ваше французское дерьмо.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд. Упс… Переборщила.
– Не здесь. – Он поджимает губы и тычет пальцем на запад. – В Марселе куча ресторанов получше. А американский шоколад по закону даже не является настоящим шоколадом.
Я скрещиваю руки на груди:
– Вы, наверное, шутите. Вы хотя бы пробовали настоящие блинчики? Не те странные тонюсенькие, которые готовят здесь, а большие воздушные настоящие блинчики? Потому что в Америке можно купить замороженные блинчики с сосиской и кленовым сиропом. Вы просто разогреваете их, и – бум! – завтрак готов. Именно благодаря таким новшествам Америка является величайшей нацией в мире. Это позволяет сэкономить дополнительное рабочее время. Потрясающе, да?
Когда полицейский бросает умоляющий взгляд на своего напарника, группа Алеины уже ушла.
– В любом случае, спасибо. – Я отворачиваюсь, радуясь, что могу прекратить это представление.
– Мадемуазель, можно взглянуть на ваш паспорт? – раздается голос у меня за спиной. Раздраженный голос.
Я поворачиваюсь и откашливаюсь:
– Конечно, офицер, какие-то проблемы?
– Нет. Обычная проверка.
К счастью, паспорт у меня с собой. Я лезу в сумку и достаю его. Полицейский разглядывает документ так долго, что у меня учащается сердцебиение.
– Ния Мелисенда? – спрашивает он.
– Я американка, – обнадеживающе отвечаю я.
Он пролистывает паспорт и, возвращая мне его, произносит скучающим тоном:
– Хорошего дня.
– Мерь-си бо-кью[15]. – Я направляюсь к причалам.
– Мадмуазель, рестораны в другой стороне!
– О, да, спасибо. Я просто хочу сфотографировать красивые французские лодочки. – Улыбаюсь ему и отворачиваюсь.
Убедившись, что полицейский больше не смотрит, бегом срываюсь с места. Сандалии скрипят по доскам.
У меня уходит несколько минут, чтобы найти Алеину и остальную группу. Полуфейри столпились возле большого клипера[16]. Алеина разговаривает с мужчиной на палубе – тоже полуфейри. Его заостренные уши торчат из-под волны темных волос, ниспадающей на острый подбородок. Рукава белой рубашки закатаны, открывая змеящиеся по мускулистым предплечьям татуировки. Я делаю шаг навстречу, и мое сердце замирает. Он бросает на меня пронзительный взгляд, и я узнаю2 эти жуткие серебристые глаза и прямые черные брови. Он возвышается над всеми остальными и выглядит в миллион раз огромнее; его плечи широки, как дверной проем.
Так вот каким стал Рафаэль Ланселот – прекрасный полуфейри, разбивший мне сердце…
Глава 4
Я смотрю на него с приоткрытым ртом. Я долго пыталась забыть о нем и о той ночи в Бордо, когда звезды сияли так ярко, а в воздухе стоял густой запах созревающего винограда. А теперь Рафаэль возвышается передо мной и выглядит как чертов полубог…
Мы встретились в замке во время летней поездки. И после того поцелуя он больше со мной не разговаривал. А еще я помню, как он обозвал меня отбросом, когда однажды вечером мама пьяная упала с лестницы.
На самом деле он в миллион раз прекраснее официанта Джулса, который просто бесит. Рафаэль ведет себя как тот, кто знает о своей красоте. Загорелая кожа, мускулистое тело, пронзительные серебристые глаза…
Ненавижу его.
С верхней ступеньки трапа Рафаэль бросает на меня короткий взгляд, но если и узнаёт, то не подает виду. Возле грот-мачты женщина в синем платье спрашивает имена беглецов. У нее нежно-розовая кожа, кудрявые светлые волосы собраны в небрежный пучок, в лучах заходящего солнца сверкают крупные бриллиантовые серьги. Эта женщина – само изящество, которое портит только меч в ножнах на поясе.
Мой взгляд скользит по палубе, на которой расположился целый арсенал копий и гарпунов. Может, это старинное рыбацкое судно? Запах моря смешивается с запахами корабельной древесины и смолы. Члены экипажа в синих куртках карабкаются по вантам, чтобы поднять паруса.
На палубе стоит еще одна – безоружная – женщина с мечтательным выражением лица в струящемся желтом платье.
Приблизившись, я слышу спор Рафаэля с Алеиной на языке фейри.
– Не понимаю, – отрывисто бросает он Алеине. – Где связной?
– Я же сказала: он так и не появился, – нетерпеливо отвечает та.
У Рафаэля ходят ходуном желваки:
– Что с ним?
– Без понятия. Нам пришлось добираться самим.
– Как вы вообще добрались в такую даль?
– Нам помогли, – сказала Алеина и показала на меня. – Вот эта туристка.
Рафаэль бросает на меня настороженный взгляд с высоты своего роста. Его неземные глаза прищуриваются, когда он рассматривает меня, но я не замечаю проблеска узнавания.
– Вы рассказали этой женщине про нас? – Рафаэль произносит эта женщина с таким презрением… Может, все-таки вспомнил меня? Он не произнес вслух слово «отброс», но подтекст явно такой.
– У нас не было особого выбора. – Алеина беспокойно оглядывается на полицейских у входа в порт. – Потом объясню. Нужно отправляться.
Блондинка подходит к Рафаэлю и трогает его за плечо:
– Мы не возьмем эту группу. Их нет в списке.
– Никого нет, Вивиан? – спрашивает он.
Я буравлю их взглядом. Они что, спятили?
– Некоторых нет, – уточняет Вивиан. – Пропали трое, которые должны быть здесь. И появились трое, которых здесь быть не должно. – Она указывает на маленького мальчика. – Он и те две рыжие дамы.
Вивиан кивает на двух девушек. Их обнимает женщина с такими же огненными волосами.
– Это мои дочери. Я не оставлю их на контролируемой фейри территории. Ни за что.
– Мы же вам говорили, – объясняет Вивиан. – Принимаем только тех, кого одобрили. Мы очень четко выразились. Вы здесь из-за информации, которой обладаете. Остальные нам не нужны.
Алеина поглаживает голову мальчика, пока тот плачет, уткнувшись ей в ногу. Слезы оставляют полосы на ее бледно-золотистом платье.
– Его родители погибли по дороге сюда. Ему всего четыре. У вас есть дети? Кто способен бросить четырехлетнего ребенка одного?
– Его родителей предупреждали. Мы не можем взять всех, – парирует Вивиан, бриллиантовые серьги сверкают в закатных лучах. – Мы проверяем каждого, кто приходит, наши ресурсы ограничены. А если узнают, что мы спасаем каждого полуфейри, который доберется до причала? Я скажу вам, что тогда произойдет. Мы проиграем войну.
А я-то думала, что война закончилась…
Алеина продолжает гладить мальчика по голове.
– Двое из тех, кто погиб по дороге сюда, были его родителями. Они есть в списке. Мы не можем его оставить. Его арестуют. Или…
Или убьют.
– Тогда оставайтесь и присмотрите за ним, – тихо предлагает Рафаэль. – Выбор за вами. Тысячи полуфейри и людей сейчас в бегах. Мы не можем забрать всех.
Малыш морщится, поворачивается к Алеине, уткнувшись ей в бедро, и продолжает плакать. Ее голос срывается:
– Прости меня, Мало…
У меня сжимается сердце, пока Алеина поднимается по сходням на палубу. Я тянусь к маленькой ручонке Мало. Рядом со мной, незнакомым человеком, он пытается сдержать слезы. Он явно напуган.
Я понимаю, нельзя взять всех. Но можно же сделать исключение для малыша, который только что пережил смерть родителей? Похоже, Рафаэль такой же урод, как и раньше…
Рафаэль ловит мой взгляд и проводит рукой по волосам:
– Послушайте, у нас ограниченные финансы и места. Каждый из списка отобран сопротивлением. Если делать исключения из-за сентиментальных соображений, начнется анархия, которая приведет нас к краху. У нас нет мест для остальных и нет средств, чтобы помочь им. Мы боремся за свои жизни.
– Как и этот малыш, – отвечаю я.
– Некогда спорить, – ставит точку Вивиан. – Эти трое остаются.
Полуфейри будут убивать на улицах. Они, как и Вена, погибнут, истекая кровью на булыжной мостовой. Пощадят ли маленького мальчика? Сомневаюсь.
Хотя Вивиан это вряд ли волнует…
– Я не уеду без дочерей. – По крайней мере, рыжеволосая женщина сохранила здравый смысл. Она скрещивает руки на груди, глядя на парусник.
Мы впятером стоим на старом причале. Рафаэль кивает Вивиан:
– Ладно. Нам пора.
– Вы должны забрать их, пожалуйста. Прошу… – В моем голосе звучит отчаяние. Мало цепляется за мою руку.
Рафаэль качает головой:
– Сопротивление делает все возможное, чтобы помочь беглецам, но мы должны расставить приоритеты. Мы придерживаемся плана. Тех, кто в списках, нужно забрать в первую очередь. И при всем уважении, вы понятия не имеете, о чем, черт возьми, говорите.
– Я понимаю, что вы бросаете ребенка, который только что видел смерть родителей! – рявкаю я.
Рафаэль стискивает зубы:
– Я не обязан отчитываться перед какой-то американской малявкой-принцессой пикси[17] в увеселительном отпуске…
– Ты сейчас сказал принцесса пикси?
– …Но эти люди могут помочь нам в борьбе с Обероном. У них есть информация и знания, необходимые для победы. И именно поэтому мы их возьмем. Мы – армия, а не благотворительная организация. А теперь почему бы тебе не вернуться к распитию шампанского на пляже и погоне за богатенькими мужчинками?
Мои щеки вспыхивают. Что ж, отлично. Очевидно, он вспомнил мою маму. Гоняться за богатенькими мужчинками – ее любимое хобби, именно поэтому мы проводили лето в замке.
У меня спиной всхлипывают две девушки. Но, в отличие от Мало, у них есть мама. У него же осталась только я.
Я стискиваю ручонку мальчика. Теперь он снова плачет, прижавшись к моей ноге.
Я в отчаянии. Нужно найти способ задержать отплытие. К сожалению, конфронтация – не мой конек. Я вообще предпочитаю нравиться людям. И все же Рафаэль реально разжигает во мне искру ярости.
Один из членов команды уже начинает отдавать швартовы. Паника сдавливает грудь. Откашлявшись, я решаюсь:
– Что ж, очень надеюсь, что французская полиция об этом не узнает. Они предпочитают сотрудничать с армией фейри, чтобы сохранить мир. Что они сделают, если кто-то их предупредит?
– Стоп! – Рафаэль взмахивает рукой, не давая команде отвязать судно. Его тело напрягается от гнева. Я почти чувствую исходящую от него холодную ярость. – Это угроза?
Конечно, я никогда не стану рисковать жизнями беглецов и доносить властям. Но так я хотя бы привлекла внимание Рафаэля.
Выдерживаю его взгляд:
– Просто мысли вслух. Они вообще позволили бы вашему кораблю покинуть порт? Они реально боятся, что Оберон захватит всю Францию.
Вивиан спрыгивает на причал, мокрые доски скрипят под ногами. В следующую секунду ее клинок оказывается у моего горла. Морской бриз треплет ее белокурые локоны.
– Я забираю ее с собой.
Я замираю, не в силах дышать. Мне никогда раньше не угрожали оружием. Голова кружится, колени подкашиваются, но я заставляю себя встретиться с ней взглядом.
– Нет! – кричит Алеина.
– Не надо, Вивиан, – рявкает Рафаэль. – Слишком много хлопот.
Он тоже спрыгивает на причал и приближается. В угасающем солнечном свете его светлые глаза пронзают меня насквозь.
Надо отступить. Повернуться и уйти. Но почему-то я стою на своем. И смотрю на Рафаэля.
– Это всего трое лишних. Мальчик почти не занимает места.
Подбоченившись, Рафаэль смотрит на причал.
– Ладно. Вивиан, опусти меч. Все на борт. У меня нет времени.
Я облегченно вздыхаю. Через несколько секунд Вивиан опускает меч. Огненноволосая женщина смотрит на меня со слезами на глазах.
– Спасибо, – шепчет она. – За всё.
Я с трудом перевожу дух:
– Конечно. Рада, что смогла помочь.
Одна из рыжих девушек подхватывает Мало на руки и несет вверх по трапу.
Рафаэль поворачивает голову и пристально на что-то смотрит. Я тоже поворачиваюсь, чтобы узнать, куда он смотрит, и сердце мое замирает. Один из полицейских бежит к нам, громко топоча по деревянному настилу.
– Ния Мелисенда! – вопит он издалека.
– Откуда он знает твое имя? – ледяным тоном интересуется Рафаэль.
– Он проверял мой паспорт.
Рафаэль нахлобучивает кепку, прикрывая загнутые кончики ушей, и плавно спрыгивает ко мне на причал. К моему удивлению, он обнимает меня за плечи, разворачивает лицом в другую сторону и указывает на море, словно демонстрируя закат.
– Слушай меня и подыгрывай. Расслабься. Успокойся.
Дыхание замедляется, мысли сосредотачиваются на тепле его руки, обнимающей мои плечи. Странно, но я действительно спокойна, как будто его слова – это приказ, который нельзя не выполнить. Мужской запах пробуждает давно забытые воспоминания. Хотя когда я видела Рафаэля в последний раз, он и близко не был таким мускулистым.
– Ния Мелисенда! – снова зовет полицейский за спиной.
Рафаэль, по-прежнему обнимая меня, поворачивается с безмятежной улыбкой и поднимает брови:
– Ищете мою жену?.. Боюсь, она не очень хорошо себя чувствует.
Вместе мы смотримся несуразно: я чертовски маленького роста, Рафаэль возвышается надо мной.
Полицейский всё еще переводит дыхание, прижимая руку к груди.
– Мой коллега сказал, – запыхавшись, он делает глубокий вдох, – что с вами были и другие. Не стоящие на учете. – Он машет рукой в сторону клипера. – Вон те. Мы так и не проверили их документы.
Рафаэль хмурится:
– А, нет, всё в порядке. У них уже проверяли пропуска. – Он сбрасывает руку с моего плеча и кашляет, уткнувшись в локоть. – Черт побери, Ния, я же говорил, что из-за тебя у меня поднимется температура… У тебя уже прошли волдыри?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Приятного аппетита (фр.). – Здесь и далее прим. пер.
2
Это восхитительно (фр.).
3
Всем привет! (фр.)
4
Можем начинать тур. Добро пожаловать в волшебный приграничный городок! (фр.)
5
Броселианд – сказочный лес, известный как место действия легенд о короле Артуре. Прототипом стал самый большой лесной массив Бретани – Пемпонский лес.
6
Кто-нибудь говорит по-французски? (фр.)
7
Я хочу знать, кто здесь главный фейри?
8
Где Вена? Она что, потерялась?
9
Замок фейри (фр.).
10
Как дела? (фр.)
11
Мне хотелось бы, э… попрактиковаться сейчас во французском. Вы такой стильный (фр.).
12
Я хотела бы (фр.).
13
«Хершиз киссес» (Hershey's Kisses) – шоколадные конфеты, впервые произведенные компанией «Херши» в 1907 г.
14
Молодой человек (фр.).
15
Искаженное «мерси боку» – «большое спасибо» на французском.
16
Парусное судно.
17
Пикси – так фейри называют полукровок: наполовину фейри, наполовину людей.