Фейри-профайлер
- -
- 100%
- +
– Да. Между одиннадцатью и одиннадцатью двадцатью.
– То есть он нашел ее всего через несколько минут после убийства?
– Да.
Я нахмурилась.
– Не может быть… Кто-то убил ее и полностью выпотрошил. Это требует времени. Как ему удалось все сделать незаметно? Наверняка люди должны среза́ть здесь путь, чтобы добраться до баров и ресторанов, которые я видела в Бишопсгейте…
– Без прожекторов здесь довольно темно. А те, кто в такое время болтается по Сити, обычно пьяны в хлам.
Я огляделась по сторонам. Тело лежало так, что его было не видно с ближайшей улицы. Но присмотрись кто-нибудь повнимательнее, наверняка бы заметил.
– Должно быть, он действовал бесшумно. И хладнокровно. Это… очень необычно.
– Согласен. Никогда не видел ничего подобного.
– У тела не хватает каких-нибудь внутренних органов? – поинтересовалась я, вспоминания предыдущие преступления.
– Как минимум сердца, но, возможно, чего-то еще. Завтра будет предварительный отчет о вскрытии.
– Вы провели подомовой обход? Может, соседи что-то слышали?
– Мы же только что нашли ее, – возразил детектив. – И рядом никто не живет. Если не углубляться дальше на восток, все банки и офисы в такое время уже закрыты.
Я уставилась на женщину.
– Личность установлена?
– Кэтрин Тейлор, – ответил Габриэль. – Девятнадцать лет. Водительские права лежали в сумочке рядом с телом. Мы пока не знаем, совпадение ли это.
– Совпадение?
Детектив Стюарт вздохнул.
– В свое время Джек-потрошитель убил на Митр-сквер женщину по имени Кэтрин Эддоус.
У меня перехватило дыхание. Вот дерьмо… Неужели преступник начал подражать настоящему Потрошителю?
– Но другие жертвы убиты не в тех местах, где действовал Потрошитель.
– Это первое совпадение.
– И имена других жертв не совпадают с именами жертв изначального Потрошителя?
– Нет. Видимо, он меняет почерк на ходу. Хотя я не психолог, так что самые сложные вопросы оставлю вам.
Я прищурилась. У некоторых британцев сложилось впечатление, что американцы не понимают сарказм. Наверное, мне стоит просто подыграть.
– Конечно. Лучше доверить всё экспертам.
Габриэль секунду пристально смотрел на меня, но тут его окликнул криминалист:
– Детектив, можете взглянуть?
Габриэль подошел к телу. Пока они тихо переговаривались, я снова уставилась в глаза Кэтрин. Что промелькнуло у нее в голове в последние мгновения жизни? Думала ли она о тех, кого любила, или чувствовала только боль?
Пальцы сами сжались в кулаки. Может, дело в том, что в памяти всплыло собственное прошлое, как иногда случается в такие моменты, – но у меня вдруг возникло непреодолимое желание поймать убийцу и выбить из него все дерьмо до того, как упечь за решетку.
Габриэль опустился на колени рядом с Кэтрин, рассматривая ее губы. Я наклонилась, чтобы тоже получше разглядеть.
– Что такое?
– Там что-то есть. Застряло у нее в горле. Подождите…
Мужчина, склонившийся над телом, протянул Габриэлю пару медицинских щипчиков. Габриэль аккуратно вставил их в рот жертвы, поморщившись, когда металл лязгнул о зубы. После недолгих усилий он извлек окровавленный листок бумаги.
– Что за чертовщина? – пробормотал детектив и осторожно развернул. Я заглянула ему через плечо.
Это была записка, написанная причудливым почерком.
Король червей Рвет разум в хлам Под толщей вод. Агнцов забей; Их дом – Бедлам, И смерть – исход.На секунду я услышала шум бурлящей реки, а потом он исчез.
Я выбросила эту галлюцинацию из головы.
Габриэль поднялся, нахмурившись.
– Что у него за игры? – Детектив обращался больше к самому себе, чем к кому-нибудь еще.
Встревоженная, я с трудом сглотнула ком в горле:
– Джек-потрошитель ведь тоже оставлял записки?
– Каракули на стене… Какой-то бред про евреев… Ничего похожего на это.
– Наш Потрошитель в первый раз оставил записку?
Детектив все еще не сводил глаз с листка.
– В первый.
– Что ж, если хотите знать мое мнение… – Я тут же резко замолчала. Не стоит изображать всезнайку, иначе я сразу настрою Габриэля против себя. – Можно обсудить это завтра утром. Я обдумаю несколько версий, и мне интересны ваши соображения.
Он кивнул.
– Хорошо. У вас нет предварительной оценки?
– Я бы предпочла сначала провести небольшое исследование. Но записка и демонстрация всех этих ужасов указывают на то, что убийце, похоже, нравится ощущать себя новым Потрошителем. Возможно, стать звездой для журналистов и полиции – одна из его фантазий. Заголовки таблоидов могут усилить его манию. И, вероятно, он захочет поближе взглянуть, как мы распутываем дело.
Я внимательно наблюдала за детективом: понял ли он намек? Габриэль долго смотрел на меня, потом взглянул через мое плечо на толпу за лентой и повернулся к женщине-фотографу средних лет с очень дорогой на вид камерой.
– Мне нужны детальные снимки толпы. – Он понизил голос: – Не направляйте объектив прямо на них. Не хочу, чтобы кто-то отвернулся.
Фотограф, кивнув, сфокусировала камеру на кровавых брызгах вокруг тела. Потом медленно наклонилась, поднимая объектив все выше, чтобы в кадр попали люди за лентой, и сделала несколько снимков, проведя камерой влево-вправо. Да, она знала свою работу. И детектив тоже.
Я уже запомнила большинство лиц в толпе: двух мужчин с пивными животиками в дешевых костюмах – видимо, мелких клерков в одном из ближайших банков; мужчину в белой кепке со следами уколов на руке; стайку подростков, которые уговаривали кого-то угостить их пивом – по крайней мере, одного из них больше интересовал секс, чем происходившее здесь. Но эти снимки позже помогут другим полицейским рассмотреть толпу как следует.
С противоположного угла площади к нам подошел мужчина в сером костюме с серьезным лицом.
– Детектив Стюарт. – Он кивнул Габриэлю.
На вид ему было около пятидесяти, волосы отливали серебристой сединой. Весьма недурен собой, словно огромный Джордж Клуни, – ростом точно не ниже Габриэля и к тому же крепко сложен. Рядом с ними я почувствовала себя малюткой. Что, все британцы такие великаны?
– Шеф, – Габриэль кивнул ему и указал на меня. – Это агент Лидделл из ФБР. Агент, это старший детектив-инспектор Стив Вуд.
– Ах да, – произнес старший инспектор Вуд раскатистым басом. – Профайлер…
Кажется, он тоже не в восторге. Мне стало ясно, что, обратившись в ФБР, высшее начальство перешло все границы. Тем не менее Вуд протянул мне руку, и я пожала ее.
– Итак, какие предварительные выводы? – поинтересовался он.
На секунду показалось, что он обращается ко мне, но Габриэль опередил меня:
– Это убийство немного отличается от остальных. Более жестокое. Более… демонстративное. И преступник оставил записку, засунутую в горло жертвы.
– Мы уверены, что это тот самый убийца? – уточнил старший инспектор Вуд. – МО [9] здесь другой…
– МО такой же, – перебила я. – А вот подпись отличается.
Черт побери… Веду себя как типичная американка.
Шеф взглянул на меня:
– Правда?
– Ну, м-м, возможно… – Я закипела. Да пошло оно всё. – МО – это метод, используемый для совершения преступления. В данном случае МО – перерезать горло молодой женщине ножом. Так преступник убил всех жертв. Подпись – это то, что он сделал потом, чтобы удовлетворить эмоциональные потребности. Посмертные увечья – его фирменная подпись. Но теперь он оставил записку. Подпись изменилась.
– Понимаю, – Вуд медленно кивнул. – И на что указывает изменившаяся подпись?
Вполне логичный вопрос, но задан он был таким тоном, что стало ясно: инспектор считает меня треплом.
– Серийные убийцы постоянно меняют подписи, – объяснила я. – И сами меняются после каждого убийства. В смене подписи нет ничего странного, но она свидетельствует, что эмоциональные потребности преступника изменились.
Инспектор посмотрел на Габриэля:
– Ваше мнение, детектив?
Тот пожал плечами:
– Пока я согласен с ней.
Техники-криминалисты оборачивали руки трупа бумажными пакетами, кто-то катил носилки. Сколько нужно времени, чтобы все убрать? Уже завтра банкиры будут шествовать мимо большого пятна на булыжной мостовой и понятия не иметь, откуда оно там взялось…
Когда старший инспектор Вуд отошел, я кивнула в сторону толпы:
– Как лондонцы реагируют на преступления?
Габриэль нахмурился.
– Со страхом и гневом одновременно. Они считают, что это разновидность терроризма.
Во мне вспыхнуло раздражение:
– Это совсем не так.
– Сейчас Вуд держит журналистов в неведении, поэтому они придумывают свои версии. Что это дело рук иностранцев. Вот такая легенда.
Я медленно выдохнула. Если Вуд будет продолжать в том же духе, могут пострадать невинные люди.
Габриэль уставился на тело, и я услышала, как он вполголоса произнес:
– Человек всегда останется дикарем.
Я удивленно повернулась к нему:
– Это же Торо [10]. Мой земляк.
Стюарт с минуту рассматривал меня, как будто я пробудила в нем любопытство. Затем произнес:
– Где вы остановились? Могу проводить вас до отеля.
– Не стоит. Он всего в пяти или десяти минутах отсюда – возле станции «Ливерпуль-стрит». И вряд ли наш убийца совершит новое преступление в следующие пятнадцать минут.
– Вы уверены?
– Габриэль, я агент ФБР и могу о себе позаботиться, – заверила я.
Глава 3
Пока я петляла по извилистым улочкам Сити, в кармане пискнул телефон. На экране высветилось сообщение от Скарлетт:
В Туманном Альбионе все ОК?
Она обожала архаичные словечки.
Да, не считая всяких серийных убийц, – напечатала я.
Тебе нужны серийные убийцы, – написала она в ответ. – Без них ты останешься без работы.
Странные словечки и черный юмор – фишка лучшей подруги.
Мрачновато, Скарлетт.
Через минуту на экране снова появилось зеленое облачко сообщения:
Кстати, о мрачном. Пожалуйста, побывай в моих любимых местах Лондона: место казни Анны Болейн [11], место казни Уильяма Уоллеса [12], чумные ямы [13] и «Жареный цыпленок Кеннси», который вызывает у пьяных пугающую зависимость. ХО [14].
Скарлетт постоянно разрушала мои стереотипы об агентах ЦРУ. Им не пристало шататься по чужим городам пьяными и пожирать жареную курицу, но, похоже, ей все сходило с рук.
Я не стала спорить, что я здесь по работе, а не в отпуске: ей все равно не понять.
Оторвавшись от телефона, я огляделась по сторонам. Как и уверяла Габриэля, я не заблужусь. Я прекрасно ориентируюсь, хотя, похоже, слегка сбилась с пути.
Улицы старого Сити были своего рода запутанными памятниками тем временам, когда не существовало привычной нам математики и прямых линий, а прихоти пекарей и мясников брали верх над здравым смыслом. Похоже, здесь легко промахнуться на один-два квартала.
Прохладный ночной ветерок пощипывал кожу сквозь мериносовый свитер. Я слушала, как чемодан скребет по тротуару, и старалась не думать о Кэтрин Тейлор и выражении ужаса на ее лице.
Переулок сузился, и здания внезапно нависли прямо надо мной. Я задрожала и замедлила шаг. И нахмурилась: мне надо двигаться навстречу огням и потоку машин, а не наоборот. Достав телефон, я поняла, что отклонилась от маршрута – к счастью, ненамного: в предыдущем квартале свернула не туда и теперь нахожусь в одной улице от нужного места. Вообще-то можно пройти переулком до главной улицы…
Но что-то здесь не так. Я снова сверилась с картой. Название – переулок Колеса Кэтрин [15] – не внушало доверия. Это средневековое орудие пыток? К тому же имя Кэтрин в названии вызвало в воображении картины, которые лучше представлять в теплом безопасном номере отеля.
Сзади послышались шаги, эхом отражающиеся от стен. «Черт возьми, я не хочу никого встретить в такой час…» Я поспешила вперед, но из темноты передо мной вырос мужчина, перегородив узкий переулок. На нем были джинсы и серая толстовка с капюшоном, руки сжаты в кулаки. Он напрягся, словно готовясь напасть.
– Всё в порядке, детка? – поинтересовался он.
Повернувшись, я бросилась обратно к Миддлсекс-стрит. Эхо шагов сливалось с грохотом катящегося чемодана.
Ко мне, как призрак, скользнул еще один мужчина – это его шаги я услышала сначала. Сердце забилось.
– Ты куда это намылилась, красотка? – спросил он. Я едва разглядела его ярко-голубые глаза и копну светлых волос.
Моя рука дернулась к кобуре – точнее, к тому месту, где должна быть кобура, находись я в Штатах. Любимый «Глок» не смог сопровождать меня в поездке.
Мужчины подступили ближе. Блондин ухмыльнулся, оглядев меня с головы до ног:
– Ты разве не знаешь, что в Сити разгуливает убийца? Не хотелось бы, чтобы он выпотрошил твое прелестное маленькое тельце… Это было бы ужасно.
– Позволь нам позаботиться о тебе, – сказал мужчина за спиной. – Для начала просто будь с нами поласковее. Ты ведь умеешь хорошо себя вести, правда?
Мои губы искривила мрачная улыбка. На тренировках мне приходилось сдерживаться, чтобы не сделать больно мужчинам в два раза крупнее меня. Вряд ли эти двое имеют хорошую подготовку. Я не причиню им вреда без необходимости, но готова, если придется. Я мысленно повторила свой девиз: «Будь вежлива и будь готова убить каждого встречного».
Блондин схватился за пах, демонстрируя тошнотворное возбуждение:
– А что у тебя под этим маленьким тесным свитерком?
Ладно. Похоже, вежливости надолго не хватит. Мой взгляд метнулся за спину блондина – туда, где переулок делал резкий поворот. Можно нырнуть за угол. Они бросятся вперед, поддавшись инстинкту хищника, а я выскочу и застану их врасплох.
– Простите, – я натянуто улыбнулась. Всегда позволяй противнику недооценивать тебя.
Я ослабила хватку на ручке чемодана: если на то пошло, вернусь за ним позже.
– Простите, – повторила я, протискиваясь мимо блондина. Если они отпустят меня целой и невредимой, на том и закончим.
Но блондин стоял так близко, что мне пришлось потереться об него, проходя мимо. Он издал одобрительный возглас и схватил меня за задницу. Я едва подавила отвращение и бросилась бежать, создавая впечатление испуганной женщины – жертвы. Я тяжело дышала, и это было уже не притворством. Добежав до угла, нырнула за него, прислушиваясь к приближающимся шагам. Когда блондин завернул за угол, я бросилась вперед, опустив плечо, и ударила его в живот. Всё вышло как надо – он рухнул навзничь, хотя оказался намного тяжелее, чем я ожидала: как кирпичная стена.
Но, что оказалось хуже, он мгновенно вскочил на ноги неожиданным кошачьим движением. Его скорость встревожила: слишком быстро для нетренированного отморозка.
Его подельник бросился на меня, и я инстинктивно заехала ему кулаком в нос. Звук хрустнувшей кости эхом отразился от стен, нападающий с воплем отшатнулся.
Я повернулась к блондину. Теперь я между двух огней, бежать некуда. Переулок такой узкий, что любой может полностью перегородить его.
Лицо блондина исказила гримаса ярости.
– Сейчас я оседлаю тебя, сучка, и тогда повеселимся, – прорычал он. Его голос напоминал скрежет наждачной бумаги по дереву. – И когда ты попадешь на мой фитиль, я не стану нежничать.
Он сделал выпад, пытаясь схватить меня. Я отступила на шаг и двинула ему коленом в пах. Он сложился пополам, что-то бормоча на непонятном языке. И все же от этих странных звуков волосы у меня на затылке встали дыбом. Мужик поднял лицо, наши взгляды встретились. Его глаза мерцали в темноте кроваво-красными кругами. Я оцепенела от такого зрелища и почувствовала, как меня обхватили чьи-то руки. Его дружок напал сзади. Его хриплый шепот слюнявил мне ухо:
– Попалась, детка…
Он держал меня в тисках, прижимаясь бедрами. Несмотря на сломанный нос, этот тип явно испытывал наслаждение. Я мигом запаниковала. Обычно я не проигрываю в драке. Что такое с этими парнями? Какой-то допинг?
Я попыталась ударить его локтем в живот, но не смогла сдвинуть руку дальше, чем на несколько дюймов. Всхлипнув, услышала его смех – и опустила голову.
А потом откинула ее назад, ударив мужчину по лицу.
Сломанный нос сам по себе – страшная боль. Но какой бы ни был твой болевой порог, если кто-то ударит тебя по уже сломанному носу, ты упадешь. И мужик упал, заорав и схватившись за лицо. Его вопли звучали музыкой.
Но не успела я порадоваться победе, как блондин изо всех сил заехал мне в живот, выбив из меня воздух. Я отшатнулась, он шагнул вперед. При лунном свете в руке блеснуло лезвие.
Я прижалась спиной к стене, сползая на тротуар. Страх подступил к горлу, диафрагма сжалась, легкие боролись с болью.
Что-то сильно ударило меня в левое ухо, и череп словно взорвался от боли. Парень со сломанным носом двинул меня ногой по голове. Боль разорвала мозг на части, в глазах помутилось. Я отшатнулась и рухнула на землю.
Мир погружался в темноту. Сквозь пелену растерянности в голове зазвенело давно похороненное воспоминание. Женский крик. Гораций, не надо!
Внутри все сжалось. Нет, не сейчас… Усилием воли я сосредоточилась, цепляясь за сознание, – и снова оказалась в переулке. Голова болезненно пульсировала и кружилась.
Блондин шагнул вперед. Его красные глаза сверкнули, а голова странно дернулась, как у делающей выпад рептилии, и он плюнул в меня. Я инстинктивно откатилась в сторону, и плевок пролетел в нескольких дюймах. Раздался странный шипящий звук, я взглянула на тротуар. В том месте, куда попал плевок, асфальт шипел и плавился. Какого хрена?
По земле клубился туман, его серое покрывало делало асфальт почти невидимым.
Температура словно упала градусов на десять – конечно, это последствия сотрясения мозга. Тело горело странной энергией, хотя голова по-прежнему кружилась от удара.
Человек с ножом угрожающе оскалился и шагнул в мою сторону. Но не успел он что-то сделать, как его вдруг отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу.
Мозг напряженно пытался понять, что происходит.
В том месте, где только что стоял нападавший, виднелся темный силуэт. Кто-то третий. Такой высокий, что на секунду я решила, что это Габриэль. Но мужчина оказался еще выше него – как минимум шесть футов пять дюймов [16]. Широкие плечи закрывали ночное небо, за спиной развевался плащ цвета мха с медной застежкой спереди в форме головы оленя.
Сквозь пелену я разглядела его густые золотистые волосы. Изумрудно-зеленые глаза пронзали туман, и в этом сверкающем взгляде было что-то хищное. По спине у меня пробежала дрожь. Это не человек…
Я схожу с ума. Значит, здорово мне дали по голове…
Парень со сломанным носом зарычал, бросившись на нас с ножом в руке. Новоприбывший двигался размытым зеленым пятном – так стремительно, что я не могла уследить за ним и только услышала треск.
Нападавший застонал и выронил нож.
Ухватившись за стену, я попыталась встать; в голове еще туманилось после удара.
Гигант боролся со вторым нападавшим сверхъестественно плавными движениями. Отморозок пролетел футов шесть и рухнул, ударившись головой о тротуар, – на этот раз без эффектного внезапного вскакивания.
Наконец оба нападавших поднялись на ноги, намереваясь сбежать. Я бросилась за ними, но гигант вцепился мне в руку железной хваткой.
– Оставь их, – прорычал он.
От его хватки по всему моему телу неожиданно пробежал электрический разряд. Мне жутко захотелось еще разок пнуть этих отморозков в рожу – или вызвать полицию. Но прикосновение незнакомца остановило меня. От него исходила какая-то неестественная сила, приковавшая меня к месту.
Я медленно повернулась к нему – и, когда наши взгляды встретились, оцепенела.
Его зеленые глаза впились в меня, пальцы всё еще крепко сжимали мою руку. У меня возникло ощущение, что он сдерживается. И что он гораздо опаснее тех двоих, которых сейчас прогнал. От него исходила явная угроза, словно тугая смертоносная спираль.
И все же его странная хищная красота гипнотизировала, а взгляд прекрасных глаз что-то пробудил в моем мозгу – грезы и шепот о лесных свиданиях на постелях из мха, когда пальцы дико и самозабвенно впиваются в землю…
Несмотря на грубую мужественность, его губы казались очень чувственными. Зеленые глаза в обрамлении черных ресниц были прикованы ко мне – видимо, он был очарован так же сильно, как и я.
Я уставилась на точеные черты его лица, потом перевела взгляд на тело. Под зеленым плащом мощную мускулистую грудь облегал серый свитер, с виду чертовски дорогой. Мое сердце непроизвольно заколотилось.
От него пахло мхом и дубом. Казалось, какая-то сила наэлектризовала воздух между нами.
Я поняла, что не могу пошевелиться. Виной тому был то ли мой страх, то ли чувственный взгляд незнакомца… Никто и никогда раньше не смотрел на меня так. Я почувствовала, как все мое тело откликается на этот взгляд и по нему разливается жар.
Незнакомец заворчал, скользя по мне взглядом, осматривая разорванную одежду, задерживаясь на моих изгибах. У меня возникло странное ощущение, что он видит меня сквозь одежду в мельчайших подробностях – вплоть до вытатуированного под правой грудью латинского изречения. Гигант снова поднял глаза, задержавшись на моих губах. Его темные брови зачарованно нахмурились. Не знаю, что на меня нашло, но я облизала губы, и его тело напряглось. Он зарычал – по-настоящему зарычал – и переместил свою руку с моей руки мне на затылок.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Фейри – волшебный народец, живущий в параллельном мире. Часто под фейри подразумеваются феи – человекоподобные существа прекрасной наружности, умеющие колдовать и не всегда благосклонные к людям. – Здесь и далее прим. пер.
2
Пистолет австрийского производства.
3
Смитфилд – район в центре Лондона, традиционное место казней.
4
Профайлер – криминальный психолог-аналитик, способный по незначительным разрозненным деталям воссоздать облик и образ действий преступника.
5
«Черный кэб» – единственное лондонское такси, обладающее исключительной привилегией подбирать пассажиров на улице.
6
Бишопсгейт – округ лондонского Сити.
7
Прозвище лондонского Сити.
8
Куантико – город в шт. Вирджиния, где расположены Академия и Лаборатория ФБР.
9
Modus operandi (M.O.) – в переводе с латыни – «образ действия»; используется в криминалистике для указания на типичный способ совершения преступлений данным преступником.
10
Генри Торо (1817–1862) – американский писатель, поэт, философ, публицист, натуралист.
11
Вторая супруга короля Англии Генриха VIII.
12
Шотландский рыцарь, один из военачальников в войне за независимость от Англии 1296–1328 гг.
13
Места массовых захоронений жертв чумы.
14
Графическое изображение смайлика поцелуя.
15
Орудие пытки, названное, по легенде, в честь святой Екатерины Александрийской.
16
Ок. 196 см.