Не мой выбор. Плен твоих глаз
- -
- 100%
- +
Что за игру он вёл?
Очень хотелось поверить в сказку для взрослых девочек. Принять кучу роялей, что вот-вот посыплются мне на голову, улыбнуться на двести двадцать вольт и зажить долго и счастливо, надеясь на хэппи-энд.
Мешала сущая мелочь: я видела его морду и вспоминала Веру.
— И всё же? — надавила я. — Что дальше?
Сэт выпрямился.
— Не переживайте. Вы ни в чём нуждаться не будете и всё время полёта проведёте со мной. За это время мы найдём правильное решение.
Ишь ты. Стоило задать неудобный вопрос, как маска участия чуть сползла.
То есть сейчас я — мышь-приживалка с неопределённым будущим. И всё благодаря этому зажравшемуся касатику. Ответственности — ноль, самоуверенности — море, а последствия мне разгребать.
Я сцепила зубы. Не ругаться. Мы всё-таки леди. Хотя леди, конечно, не пристало лелеять в груди такой комок ненависти и антипатии. Но что поделать, если внутренний сад давно зарос крапивой, а вместо бабочек там летали боевые топоры?
Иногда Сэт уходил. Иногда возвращался с едой. Иногда принюхивался к воздуху, отчего мне хотелось предложить ему освежитель и курс нормальных человеческих манер.
Порой я слышала, как за стеной кто-то проходит. Шаги — тяжёлые, уверенные, не похожие на человеческие. Голоса — глухие, резкие, на языке, в котором не было ни одной знакомой интонации. Ни одного слова, за которое можно было бы зацепиться.
Один раз стена открылась чуть быстрее, чем обычно, и я успела заметить в коридоре чью-то тень. Высокую. И... хвост. Самый настоящий. С тёмной стрелочкой на конце, как у разозлённого черта. Стена тут же закрылась.
А я осталась сидеть и пялиться в белую поверхность, пытаясь убедить себя, что мне показалось. Не показалось. Судя по всему, мой персональный желтоглазый нелюдь был здесь далеко не единственным представителем местного зоопарка.
Но в основном он сидел напротив и смотрел. В оглушающей тишине. Теперь я могла бы нарисовать его портрет с закрытыми глазами. Глубокой ночью. Левой пяткой. На спор.
Страх, кстати, куда-то спрятался. Наверное, от слишком долгого ожидания. Ему на смену пришло бешенство.
На второй день я не выдержала.
— Долго мы так будем молчать? Для чего это?
Сэт ответил спокойно:
— Для того, чтобы мы узнали друг друга.
Я несколько секунд молчала. Не потому, что прониклась глубиной фразы. Просто пыталась понять: это у них юмор такой или диагноз.
Мне нужна была информация. Любая. Хоть крупица, которая приблизит меня к цели. А для информации нужно общение. Только находиться с этим индивидом в одном помещении было невыносимо.
Если бы он сам попытался наладить контакт, я не уверена, что смогла бы говорить, не шипя ядовитой змеёй в ответ. Поэтому его молчаливое «узнавание» имело один плюс. Я успела остыть. И перешла в режим ожидания, заткнув подальше своё нетерпение и нервы.
Единственной отдушиной были его отлучки — то по «делам», то за очередным подносом с пищей. В эти моменты я действительно расслаблялась. Но вопрос про овуляцию не давал покоя. Он щедро кормил мою фантазию и подсовывал всё новые гипотезы о том, зачем я здесь нужна.
О нет. Я не была настолько наивной, чтобы купиться на его доброжелательность. Но расшевелить его всё же придётся. Как бы меня ни выворачивало от этой перспективы.
Да, я была готова воспользоваться его интересом к моему фертильному периоду, чтобы подобраться ближе. Чтобы понять и найти нужный момент, а затем, если понадобится, всадить нож в спину.
Главное — потом придумать, как самой после этого выжить.
Да-да, вот такая я противная и меркантильная особа. Но, девочки, вспомните: в любви и на войне все средства хороши. А мы сейчас на войне. Пусть и партизанской.
Я не успела даже приблизительно наметить план действий, как Сэт вернулся. Точнее, мужчина. Нужно было учиться думать о нём как о мужчине, а не как об инопланетной нечисти. Абстрагироваться. Снизить градус. Иначе я сорвусь раньше, чем пойму, где у него слабое место.
Он повторил уже знакомый ритуал: поставил поднос с едой на край лежака и снова сел напротив, сверля меня взглядом.
Так. Что мы имеем? Сиреневые шарики, по вкусу напоминающие мясо. Розовые стручки сладкой фасоли. Металлический стакан с чем-то вроде сухофруктов. А что делать? Если мы не разговариваем, я переименовываю всё по вкусовым рецепторам. Не густо, но сойдёт.
Я взяла сиреневую «тефтелю» и прокусила её. Сок потёк по подбородку. Специально. Да, мерзко, расчётливо, и я сама себе сейчас не нравилась. Но его взгляд тут же проследил за каплей.
Ага. Мужики и в космосе мужики. Он даже глаз не отвёл, когда я пальцами стёрла остатки с кожи и как бы невзначай провела рукой ниже, к вороту своей кофты.
Едва удержалась, чтобы не передёрнуть плечами. Тяжело будет изображать страсть. Очень тяжело.
В сказках, полных штампов и роялей, героиня обычно делает томный взгляд — и всё само складывается.
В реальности же, детка, тебе приходится сидеть напротив существа, которое может быть причастно к смерти твоей подруги, и думать, как бы сыграть заинтересованность, не выдав желания выцарапать ему глаза.
Деградация моральных устоев набирала ход.
— Возьмите.
Сэт протянул мне белоснежный платок. С опозданием, конечно. Но всё же. Неужели мы заговорили?
— Спасибо, — мягко сказала я.
И специально прикусила губу. Чуть-чуть, чтобы добить. Кадык у него дёрнулся. Хорошо. Внимание привлекла.
— Может, поговорим? — предложила я.
Сэт резко перевёл взгляд с моих губ на глаза. Я даже мысленно выдохнула. Значит, хотя бы пока он не собирался уделять пристальное внимание моему фертильному периоду. Или собирался, но ждал часа икс.
— Да, конечно, — ответил он. — Что вас интересует?
Вот так просто? Подозрительно.
— Вы можете рассказать о себе? И зачем пожаловали на Землю?
Голос не дрогнул, и на том спасибо. Я-то знала зачем. За сердцем моей подруги, ублю...
Улыбаемся, Машунь. Улыбаемся и машем.
— Если это не секрет? — добавила я почти кокетливо.
И даже мило улыбнулась, когда заметила, что он замялся. Сэт сжал тонкие губы. Потом ответил:
— Не секрет. Нам необходимо было новое сердце. Для астниеры моего друга.
Сказал так, будто сообщил, что они прилетели за редким лекарством или запчастью. А у меня внутри всё оборвалось.
Сердце. Новое сердце. Для астниеры его друга. Не знаю, чего мне стоило не сорваться. Но я заставила лицо изобразить сочувствие. Лёгкое неодобрение. Человеческую реакцию женщины, которая никак не относится к близким донора этого самого сердца.
— Понимаю, — сказала я тихо.
Нет, не понимаю. Никогда не пойму. Напрашивался только один вывод: я не единственная «счастливица», попавшая к ним.
А следом пришёл вопрос, от которого холод прошёл по спине: что они сделали с той женщиной, если им понадобилось новое сердце?
И что они собираются сделать со мной? Вся моя красивая уверенность, вся бравада, вся мысль: «Я умная, я храбрая, я всё стерплю» — резко потеряли цвет.
Потому что война войной. А страх тоже никто не отменял.
Глава 8. Продать себя подороже
Мне, безусловно, было жаль неведомую страдалицу, ради которой им понадобилось человеческое сердце. Но себя, Верунчика и Аньку мне было жальче.
Альтруист во мне умер давно. Если честно, он и при жизни особой активностью не отличался.
А когда Сэт сообщил, что познакомит меня с той, ради кого всё затевалось, — чтобы я, значит, не чувствовала себя одиноко, — я заранее возненавидела деву из темницы.
Ничего личного.
Просто у меня лимит на сочувствие закончился.
— А что до моего имени... — Сэт продолжил отвечать на мои вопросы, словно не замечая капли пота, медленно скользящей по моему лицу. — Доусэт ки Тииар, тьера. К сожалению, на вашей родине я не смог представиться как положено.
Сказав это, он поднялся, перетёк из положения сидя в положение стоя.
Плавно, бесшумно, как хищник, который случайно вспомнил о хороших манерах.
Потом галантно поклонился.
Да это был полный сюр.
Три дня молчать, находясь буквально нос к носу, а потом представиться и поклониться так, будто мы встретились на светском приёме.
Я не смогла скрыть скепсис.
— Что-то не так? — нахмурился он.
— Кхм... нет, что вы, — я постаралась подобрать слова без явной язвительности. — Просто для меня это довольно необычно. У нас представление и знакомство обычно происходят перед непосредственным общением, а не после.
Сэт задумался.
— Да, я помню эту деталь. А что не так? Мы ведь только сейчас начали разговаривать. Я в чём-то ошибся?
Он был искренне обеспокоен.
Словно студент на сессии, а я — декан, который сейчас поставит ему неуд за неправильное знакомство с похищенной землянкой.
Я только хлопнула глазами.
Вот он, языковой барьер и различие менталитетов во всей красе. Даже наличие переводчика у него не облегчало общение. Кто же настолько буквально всё воспринимает, не обращая внимания на нюансы?
— Ничего страшного, — беспечно махнула я рукой. — А слово «тьера», как я понимаю, уважительное обращение?
— Да.
Коротко. Я кивнула.
— А к вам как я должна обращаться?
Игра продолжается.
— К мужчинам самки обращаются по имени. Между самцами возможно обращение, исходящее из должности или родового имени.
Самки. Самцы. Вау. Прямо документальный фильм о дикой природе. Почему-то слово «самец» у меня всегда ассоциировалось с мачо.
А ещё его предыдущие вопросы.
— Простите, перебью, — сказала я. — А можно узнать, какой у вас общественный строй? Случайно не патриархат?
— Патриархат?
Ладно. Попроще. То ли переводчик у него плохой, то ли русский язык слишком могуч.
— Все вышестоящие должности занимают му... самцы. В том числе в правительстве.
Сэт чуть заметно оскалился. Не зло. Скорее его явно позабавила моя попытка исправиться.
— Да.
Ну конечно.
Боже, куда я попала?тТут, наверное, ещё и рабство где-нибудь рядышком процветает. Или гаремы. Или ошейники. Или всё сразу, чтобы два раза не вставать.
До меня начало доходить, с какими реалиями придётся столкнуться. Для женщины, прожившей всю сознательную жизнь в современном обществе, патриархальный уклад чужой цивилизации был не просто неприятен.
Он был чужероден. Отталкивающ. И очень опасен. Получается, даже если я каким-то чудом «вольюсь в общество», без покровительства мне не обойтись. А там, глядишь, и ошейник наденут — чисто для облегчения адаптации.
Ладно. Будем считать, что я попала не к космическим дикарям, а к БДСМщикам с собственным видением жизни.
Где только наши не пропадали. Осталось продать себя подороже.
— А что женщины? — спросила я.
— А что с ними? — Сэт будто искренне не понял вопроса. — Самки вполне довольны своим положением. Зачем им утруждать свои милые головки?
Вот тут он протянул руку и коснулся моих волос. С какого перепугу ему вздумалось перебирать мои нечёсаные локоны? Ещё и воздух начал пробовать интенсивнее.
Интересно, что он там в моём амбре распознать желает? Я все эти дни даже помыться нормально не могла, потому что опасалась, что он вернётся в самый неподходящий момент.
Сэт присел на край моей мини-кровати и с щепетильным интересом рассматривал структуру моих волос. Они явно сильно отличались от его гривы даже в таком запущенном виде. Зато мне представилась возможность рассмотреть его ближе. Сейчас его глаза были жёлтыми.
А в первый раз, на Земле, они отливали голубизной.
— Вы линзы надевали, когда были на Земле? — спросила я.
Да, умнее вопроса не придумала. Но надо было отвлечь его от моей персоны. Вдруг у них стоимость самки снижается, если ею уже кто-то попользовался?
Я когда-то читала нечто похожее в одной книге. Мол, с первого раза может «пометить», и потом другие уже не суются, потому что запах раздражает.
Вот до чего доводит чтение любовной фантастики без критического фильтра.
— А второе обличье у вас есть? — добавила я, делая глаза понаивнее.
Наивные вопросы, взмахи ресничками и немного восторженности привели к закономерной реакции. Сэт рассмеялся. Громко. От души. Показал ряд ровных белых зубов. Ну хоть кто-то здесь развлекается.
С другой стороны, мне действительно было интересно, кто он.
Оборотень? Метаморф? Инопланетный представитель тех самых рас, которые, если верить литературным просторам, с древности навещали Землю и пугали наших предков до появления мифов?
— Нет, второго облика у меня нет, — всё ещё посмеиваясь, ответил он. — Но если вас интересуют особенности моего вида, я готов их продемонстрировать.
Он вытянул руку и сжал пальцы в кулак. Я расширенными глазами наблюдала, как из костяшек у него выдвигаются тонкие острые лезвия.
Настоящие. Остренькие такие. Я даже поперхнулась. Ей-богу, Росомаха. А наши всё «Люди Икс», «мутанты»... Нет, дорогие мои, просто кто-то в Голливуде явно видел не того инопланетянина.
Сэт заметил мою реакцию и нахмурился. Ему явно что-то не понравилось.
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
— Ась?
Прикинуться глупышкой оказалось несложно. Я ещё не отошла от зрелища с мини-мачете. Особенно от того, как они втягивались обратно.
— У вас когда овуляция?
Да уж. Его с цели не собьёшь. Настырный тип.
— Не знаю.
Похоже, я его разозлила. Иначе как объяснить то, что он резко поднялся и начал метаться по каморке, ругаясь на своём языке?
Честно? Мне его не было жаль. Ни капельки. Даже наоборот, где-то внутри я порадовалась своему умению качественно выносить мозг. Не знаю как, но у меня всегда получалось на интуитивном уровне находить линию поведения, которая раздраконит оппонента.
Очевидно, это касалось не только земных мужчин.
— Kropar right tan, — наконец резко произнёс он.
Остановился напротив меня. И потянулся к носу.
Я настороженно следила, как он двумя пальцами вытаскивает из ноздрей тонкие полупрозрачные штуки. Фильтры? Серьёзно? После этого Сэт втянул воздух. Глубоко. Слишком глубоко. Как пылесос, который внезапно решил заняться психологией.
— Вы расстроены, — сказал он. — Очень сильно разгневаны. Ещё вы боитесь. И этот страх преобладает над всеми эмоциями.
Он снова вдохнул. Я застыла.
— Но вы старательно держите эмоции при себе, — добавил он. — Значит, что-то задумали.
Вот и всё. Приехали. Если они настолько точно определяют эмоции по запаху, а всё это время его фильтры только глушили восприятие, то как мне теперь выкручиваться?
А что отсюда пора уносить ноги, ясно демонстрировало его лицо. С каждым словом оно становилось всё мрачнее.
Писец пришёл к тебе, Марусик. О ножки потирается, значит, ластится.
Любимое выражение Анютки. Она часто повторяла его после очередного моего приключения, найденного моей пятой точкой.
Одно дело — ощущать эмоции. Другое — понимать, почему человек их подавляет. А этот, судя по всему, неплохо познакомился с психологией земных женщин. Или просто имел неприятно рабочий мозг.
В его тигровых глазах появились нехорошие искорки. Заподозрил, бедненький, меня во всех смертных грехах. Раскаиваться я даже не думала. По сути, ничего ведь ещё не сделано. Так… наметки. Мечты. Творческое планирование будущего убийства.
Ой. Он помрачнел ещё сильнее. Неужели унюхал мою досаду и разочарование от того, что меня раскусили? Ну и пусть. Жалеть мне было не о чем. И от своих планов я тоже отказываться не собиралась.
С другой стороны, это даже к лучшему. Теперь можно не играть простоту и наивность. Меня и так глодали сомнения, что я долго выдержу роль милой доверчивой дурочки. Слишком глубоко сидела неприязнь к этому нехристю.
Я больше не стала сдерживаться. Поднялась с лежанки и встала прямо напротив него. Нас разделяло сантиметров пятьдесят.
Я не была маленькой — сто семьдесят пять сантиметров роста всё-таки. Так что задирать голову пришлось не слишком сильно. В ушах шумело.
Загоните зверька в угол — и увидите, как он будет бороться до последнего вдоха. А я человек. И до последнего буду отстаивать то, во что верю.
А вера моя проста: око за око, зуб за зуб. Мы смотрели друг другу в глаза. Искры почти сыпались в воздух. В моих — ненависть. Боль. Отчаяние. Страх. Паника, тщательно придавленная злостью.
В его — недоумение. И зарождающееся презрение. Презрение? Он будет смотреть на меня с презрением? Он? Тот, у кого нет никаких моральных ценностей? Тот, кто отнимает жизнь у беспомощного человека, а потом рассуждает о положении “самок” и правильном решении?
От этой мысли меня понесло окончательно. Будущего могло уже и не быть. И, если честно, в тот момент я не была уверена, что хочу его растягивать.
Не знаю, что он прочитал в моих глазах. Может, понял, что я действительно готова кинуться ему в горло, даже если он разорвёт меня через секунду. Может, их вид с самками не воюет. Может, ему просто стало противно.
Сэт едва заметно тряхнул львиной гривой. Потом отступил. Развернулся. И чеканным шагом вышел из каюты.
Глава 9. Слабость — это тоже выбор
Следующий раз желтоглазый решил посетить мою обитель только через сутки. Где-то ближе к обеду я уже начала подозревать, что меня решили заморить голодом. Но нет. Стоило этой мысли проскользнуть в голове, как пол посреди комнатёнки зарябил, а затем из него бесшумно вырос круглый короб.
Крышка с шипением открылась. Я узрела свою трапезу. Если честно, теперь я была в замешательстве. Если у них есть подобные технологии, зачем он каждый раз лично бегал за едой?
Инопланетная логика. Лучше не трогать — ещё укусит.
К вечеру я успела снова пройти полный курс самобичевания, саможаления и тихого бешенства. А что ещё делать в замкнутом пространстве?
Я даже подошла к той стене, где предположительно была дверь, и провела по ней ладонью. Ни шва. Ни кнопки. Ни малюсенькой щёлочки. Хотелось сказать “Сим-сим, откройся”, но до той стадии плавления мозга я пока не дошла.
Пока. Сбегать я не собиралась. Некуда. Но само осознание, что меня заперли, выводило из себя не хуже того, кто замуровал. В общем, промаявшись от безделья почти сутки, я завалилась спать.
Сон, естественно, был таким же беспокойным. Мне снились последние дни на Земле. Анька. Вера. Белая простыня. Морг. И чувство, что я всё время куда-то бегу, но всё равно не успеваю.
Проснулась разбитая и поникшая. А что лучше всего нормализует душевное равновесие? Правильно. Огонь и вода. За неимением первого переключаемся на второе.
Водопада или шикарного озера поблизости не наблюдалось, зато санитарная комната имелась.
Душ, я иду.
Дальнейшие события просто кричали об избитости сюжета многих женских романов, которые я когда-то глотала пачками.
Я должна была предположить подобный исход. Но то ли не подумала, то ли наоборот — где-то на интуитивном уровне именно этого и ждала.
Совсем недавно ведь решила “продать себя подороже”. Значит, надо было показать товар лицом. И не только лицом. В общем, суть дела это не меняет.
Выхожу я такая вся распаренная, с влажными медовыми волосами — между прочим, свежевыкрашенными, буквально неделю назад в салон ходила перед встречей с мэром, — вытираю их полотенцем и лицезрею…
Ну, не трудно догадаться. Его. Доусэт стоял посреди комнаты, сложив руки за спиной. Судя по напряжённой позе, до моего появления он успел нехило находить круги. Ждал, бедненький. Настроение, едва приподнятое водными процедурами, снова рухнуло куда-то ниже плинтуса.
— Нам необходимо поговорить.
От этой фразы я едва не упала на пятую точку. Теперь я начинала понимать мужчин, которым жена серьёзным тоном сообщает: “Нам надо поговорить”. Видимо, именно в этот момент они осознают, что ничего хорошего лично для них дальше не будет.
Или, по крайней мере, приятного.
— Кхм… да, конечно, — сказала я, стараясь выглядеть достойно.
Получалось плохо. Мокрое полотенце в руках. Волосы тоже мокрые. Хорошо хоть одета была в свои вещи, а не стояла перед ним нагая, как иллюстрация к разделу “ну вот и началось”.
Я присела на краешек кушетки. Он остался стоять. Ну что же, мы люди не гордые. Только голову повыше задерём. Мол, стой, холоп, напротив барыни.
— Я вчера долго размышлял, — начал он.
Затем ицтек выдержал паузу и продолжил:
— И пришёл к выводу, что могу понять причину вашей злости и паники, тьера. Вас насильно оторвали от дома. Там, скорее всего, остались семья, близкие родственники, друзья. Вас не волнуют причины, ставшие тому виной. Главное — вы теперь здесь. Вам страшно. И вы боитесь. А страх вас злит.
Всё это было так. И даже мило, что он оказался столь проницательным. Но он не знал одного маленького нюанса. Совсем малюсенького.
Вот такую внутреннюю беседу я вела сама с собой, пока он говорил. Просто отмалчиваться было не в моей натуре. А если бы я открыла рот не вовремя, вместо слов из него могли посыпаться проклятья.
Доусэт тем временем продолжал:
— К сожалению, сейчас вернуть вас домой я не могу. И это не в моей компетенции. Но я уверен, что по прилёте на Аттеру вы сможете уговорить астниеру капитана вернуть вас, если вам у нас не понравится. Со своей стороны я гарантирую поддержку в вашем стремлении и компенсацию всех неудобств. Я могу быть вашим гидом. Рассматривайте эту ситуацию как увлекательное путешествие в другую галактику. Так вам будет легче.
Готовился долго. В другой ситуации я бы даже растрогалась. Галантный убийца мне попался. Хотя… Вот тут и началась опасная часть. Потому что он говорил спокойно. Уверенно. Почти мягко. А ещё в его словах было это проклятое: “не в моей компетенции”.
Внутренняя, нежная, всепрощающая Мария тут же вцепилась в эту фразу обеими руками и начала искать ему оправдания. Может, от него правда ничего не зависело? Может, решение принимал капитан? Может, он всего лишь исполнитель? Может, он не знал? Может, он не жестокий?
Намного легче было поверить, что у капитана свои причины. Что он спасал свою астниеру. Что у этого желтоглазого просто не было выбора.
Но легче — не значит честнее. Даже если он исполнитель, его руки всё равно были в крови.
— Вы думаете, это так легко? — спросила я.
Слёзы вызвать оказалось нетрудно. Слишком много всего скакало внутри. И слишком трудно постоянно напоминать себе, кто стоит перед тобой, когда этот ицтек рядом включает своё обаяние и магнетизм на полную катушку.
Он растерялся. Оказывается, женские слёзы обезоруживают не только наших мужиков. Желтоглазый едва не подавился воздухом, который так старательно фильтровал. Взгляд забегал по стенам. Рука нырнула в гриву. Он даже переступил с ноги на ногу.
Надо же. Космос, патриархат, когти из костяшек — а слёзы всё ещё работают.
— Давайте попытаемся? — мягко предложил он, присаживаясь рядом. — Я вам помогу. Хотите, расскажу о Союзе и о населяющих его расах? Уверен, вам это будет интересно и поможет отвлечься от тоски по родине.
Как легко было поддаться. Просто на секунду. Забыть обо всём. Позволить кому-то другому говорить спокойным голосом. Я ведь вовсе не женщина-вамп и не холодная расчётливая акула, в которую пыталась себя превратить.