- -
- 100%
- +
— Мазать будем. Начинаем процедуру глубокого детокса и регенерации.
Следующий час в избе напоминал подпольную алхимическую лабораторию. Маманя сидела на лавке, подперев щеку рукой, и с видом глубокого траура наблюдала, как я руковожу процессом. Настя, под моим чутким контролем, толкла овсяные хлопья в ступке, смешивала их с густой простоквашей и добавляла туда капельку меда (выпрошенного у Мамани под предлогом «для пользы дела»).
— Настя, теперь бери мочалку из лыка. Самую мягкую. Сначала распариваем кожу над паром от картошки… — я указала на кипящий чугунок. — Только без фанатизма, мне нужно раскрыть поры, а не сварить лицо для холодца.
— Сестрица, — Настя робко коснулась пальцем смеси в плошке. — А можно и мне… чуть-чуть? У меня вот здесь, от мороза, кожа-то трескается…
Я посмотрела на сестру. Кожа у неё была тонкая, бледная, замученная холодом и отсутствием нормального ухода.
— Не «чуть-чуть», Настенька. А полную процедуру. Садись рядом. В нашем агрохолдинге все сотрудники должны иметь презентабельный вид. Если ты будешь выглядеть как пожухлая ботва, то какой из тебя менеджер по логистике?
— Менеджер… по ло-чего? — Настя послушно присела на край лавки.
— Просто сиди и впитывай полезные вещества, — я начала наносить густую овсяную массу на лицо Марфушиного тела.
Ощущение было… странным. Холодок простокваши приятно успокаивал воспаленную кожу. Я чувствовала, как «овсяные микросферы» (ну, или просто дробленые зерна) начинают вытягивать из пор многолетний слой сажи и свекольного консерванта.
— Значит так, Настя, пока лежим с масками — слушай внимательно, — я закрыла глаза. — Почему ты вечно горбишься? Почему глаза в пол? Ты что, дебиторская задолженность, чтоб тебя все скрывали?
— Так… матушка говорит… сиротка я… — послышалось шлепанье губ Насти под слоем простокваши.
— Матушка много чего говорит. А я говорю — расправь плечи. Ты — мой заместитель. Ты — человек, который будет контролировать потоки семян и урожая. Если ты сама себя считаешь ветошью, то и Морозко будет об тебя ноги вытирать. А нам с тобой нужно выглядеть на все сто процентов уставного капитала! — я назидательно подняла палец, стараясь не стряхнуть с него овсяную кашу. — И нам с тобой предстоит строить агроимперию, Настя. А в империи имидж — это половина успеха.
Настя замерла, боясь шевельнуться. Сквозь слой простокваши видны были только её испуганные, но любопытные глаза.
— Поняла, Марфушенька... — прошептала она. — Только... не будет ли это грехом? Матушка говорит, что красота — она от лукавого...
— Красота, Настенька, — это ликвидный актив, — отрезала я. — А лукавый тут ни при чем. Лукавство — это когда вместо качественного товара впаривают гниль под слоем свеклы. Мы же занимаемся предпродажной подготовкой.
Маманя в углу только горестно икнула. Для неё рушились основы мироздания. Её любимая доченька, которая раньше могла целый день пролежать на печи, выбирая самый крупный леденец, теперь рассуждала как налоговый инспектор на выездной проверке.
— Так, время экспозиции вышло, — скомандовала я, чувствуя, как маска начинает стягивать кожу. — Настя, тащи ковш. Будем проводить финишное ополаскивание. Но не просто водой, а той, что в сундуке Морозко за ночь подтаяла. Там ионы серебра и магический холод. Сузим поры до состояния «экстра».
Когда я плеснула себе в лицо ледяной, обжигающей свежестью водой, дух захватило. Кожа отозвалась покалыванием, словно тысячи маленьких иголочек принялись за дело. Овсяный скраб мягко отшелушил всё лишнее — и вековую пыль, и ту самую въедливую свеклу, и остатки сажи.
Я выпрямилась, вытираясь чистым льняным полотенцем, и посмотрела в медный таз.
— Ого, — вырвалось у меня.
Из полированной поверхности на меня глядела... женщина. Настоящая. Статная, с широкими скулами и ясным, волевым взглядом. Кожа стала ровной, матовой, с легким естественным румянцем — не тем ядреным, от которого хочется зажмуриться, а здоровым, как после долгой прогулки на лыжах. Даже Марфушины губы-вареники подтянулись и приобрели четкий контур.
— Батюшки-светы... — Маманя сползла с лавки на пол. — Это кто ж это? Настенька, гляди... Подменили! Точно подменили! Ведьмина это вода! Марфушенька, где ж ты?! Где ж кровинушка моя краснощекая?!
Матушка запричитала так, будто я как минимум потеряла конечность, а не слой грязи.
— Маманя, прекратите сеанс необоснованной паники! — я повернулась к ней. — Это и есть я. Только без спецэффектов. Посмотрите на Настю.
Настя стояла рядом, робко ощупывая свое лицо. Она тоже преобразилась — кожа засияла, глаза на чистом лице стали еще огромнее. Из затюканной замарашки она превратилась в нежную, хрупкую красавицу.
— Я... я словно заново родилась, сестрица, — прошептала она, глядя на свои руки. — Словно тяжесть какая с лица сошла.
— Это сошел слой некомпетентности, — я удовлетворенно кивнула. — Так, бьюти-реформа завершена. Переходим к этапу социализации. Нужно показать обновленный бренд целевой аудитории.
Я накинула тулуп — теперь он казался мне не таким уж тяжелым, скорее солидным, — повязала платок аккуратным узлом под подбородком, избегая пафосных нагромождений, и решительно шагнула к двери.
— Настя, за мной. Маманя — на хозяйство. И не вздумайте искать свеклу, я её перепрятала.
Мы вышли на крыльцо. Февральское солнце ослепительно сверкало на свежем снегу. Мороз бодрил, но уже не казался врагом — теперь мы были в одной команде.
У забора, как и ожидалось, ошивался Иван. Он подпирал плечом новую калитку, лениво покусывая травинку и поглядывая на окна в ожидании «представления». Рядом с ним пристроились две местные кумушки — тетка Дарья и молодуха Фекла, главные ретрансляторы деревенских сплетен. Они что-то оживленно обсуждали, периодически тыча пальцами в сторону нашего дома.
— Гляди, Ваня, — донесся до меня голос Дарьи. — Сейчас выплывет чудо-юдо свекольное. Ох и наградил её Дед в лесу, говорят, она теперь вовсе умом тронулась, калитки есть велит...
Иван хохотнул, поправляя шапку.
— Да ладно вам, бабы. Марфутка — она хоть и с прибабахом, зато приданое...
Он осекся.
Я медленно спустилась со ступенек, держа спину так, будто в неё вшили стальную рельсу. Настя следовала за мной, стараясь не отставать.
Тишина наступила такая, что было слышно, как в соседнем лесу падает иголка с ели.
Иван медленно выпрямился. Травинка выпала из его приоткрытого рта. Он смотрел на меня, и в его глазах медленно, как в замедленной съемке, прогружалось обновление системы.
— Марфуша?.. — выдавил он. — Ты чего... заболела? Бледная какая-то. И... это...
Он не мог подобрать слов. Его взгляд метался по моему лицу, не находя привычных ориентиров в виде угольных бровей и свекольных пятен. Вместо комичного персонажа перед ним стояла властная, красивая женщина с ледяным спокойствием в глазах.
— Доброе утро, подрядчик, — сказала я, останавливаясь в двух шагах от него. — Вижу, забор стоит. Это радует. Но почему ты простаиваешь? Время — деньги, Иван. А в нашем случае — время это риск заморозить посевную.
Кумушки за забором синхронно перекрестились.
— Чур меня! — прошептала Дарья. — Голос-то её, а рожа — не её! Обобрали девку лешие! Красу-то украли!
— Краса, Дарья, — я повернулась к соседке, и та непроизвольно вжала голову в плечи, — это не то, что нарисовано сажей. Это то, что приносит результат. А мой результат вы увидите очень скоро. Иван!
— А? — парень вздрогнул, преданно заглядывая мне в рот.
— Бери топор. Бери Микулу и его сыновей. Нам нужны бревна. Много бревен. И старые рамы от боярских теплиц, если сможешь достать. Начинаем проект «Зимняя сказка».
— Марфут... то есть, Мария Викторовна... — Иван запнулся, сам не понимая, почему назвал меня так официально. — Да какие теплицы? Мороз же! Снег по пояс! Люди засмеют...
— Люди смеются над теми, кто сидит без дела и ждет весны, — я подошла к нему вплотную, и Иван непроизвольно вытянулся во фрунт. — А мы весну сделаем сами. Прямо здесь, за этим забором. И если ты хочешь быть в доле, — я выразительно посмотрела на Настю, которая тут же покраснела, — то советую начать работать головой и руками одновременно.
Иван посмотрел на Настеньку — чистую, свежую, преображенную. Потом на меня — уверенную и пугающе рациональную. В его голове явно шел сложный процесс переоценки ценностей.
— Сделаю, — твердо сказал он, поправляя ленточку на шапке. — Коли ты так говоришь... сделаю. Бревна будут. И рамы найду. У купца Савельева на складе лежали, он их еще в прошлом году списать хотел.
— Отлично. Договорись о дисконте. Скажи — от Марфуши. Он поймет, — я кивнула и развернулась к дому. — Настя, идем. У нас чертежи не рисованны.
Я заходила в избу, чувствуя на спине десятки взглядов. Ребрендинг прошел успешно. Социальный капитал начал расти, а страх перед неизвестным превратился в уважение перед силой.
— Настя, — сказала я, когда мы закрыли дверь, — доставай уголь. Но не для бровей. Будем чертить схему отопления. Пора переходить от эстетики к инженерии.
Я бросила взгляд на сундук Морозко. Он мерцал, и мне показалось, что на его ледяной крышке на секунду проступил одобрительный смайлик. Ну или это просто была игра света. Но я знала одно: завтра здесь будет стоять первая в этой сказке теплица. И клубника — это только начало моей экспансии.
Глава 10
Проект «Зимняя сказка»: Теплица на курьих ножках
Я сделала глоток из тяжелой глиняной кружки. Травяной сбор, который Настенька ласково называла «утренним бодряком», на вкус напоминал заваренное сено с легким послевкусием экзистенциального кризиса. В моем прошлом мире за такой «крафтовый чай» в хипстерской кофейне содрали бы пятьсот рублей, но здесь это был суровый производственный напиток, призванный заставить мозг шевелиться в условиях хронического дефицита глюкозы.
Напротив меня сидела Маманя. Она всё еще периодически вздрагивала, когда мой взгляд падал на неё. Моё «новое» лицо — чистое, без капли свеклы и сажи — действовало на неё как святая вода на мелкого беса. Она то и дело порывалась перекреститься или спрятать под лавку тарелку с остатками заветренного сала.
— Маманя, прекратите вибрировать, вы нарушаете мою концентрацию, — я поставила кружку на выскобленный до белизны стол. — Нам нужно обсудить бюджетную политику на текущий квартал.
— Чего обсудить, ягодка? — пискнула матушка, осторожно отодвигая от себя ломоть хлеба. — Какую такую политику? Мы ж… это… щи доели, кашу доварили. Батюшка твой на заработки уехал, вернется — привезет копейку.
— Копейка — это не прибыль, это погрешность, — я сложила руки на груди. — Анализ складских остатков показал, что мы находимся в глубоком операционном пике. Картошка вялая, мука с сомнительными добавками в виде долгоносиков, а Зорька дает молока меньше, чем я выдаю дельных советов за час. Если мы продолжим просто «проедать» ресурсы, к марту нам придется закладывать дом или переходить на питание корой.
— Ой, батюшки! — Маманя всё-таки перекрестилась. — Да как же так? Всю жизнь так жили!
— И это была деструктивная модель поведения, — отрезала я. — Чтобы выйти в плюс, нам нужен высокомаржинальный продукт. Эксклюзив. То, чего нет ни у кого в радиусе ста верст. Нам нужна теплица.
Маманя замерла с открытым ртом. Из её рук выпала ложка и с сухим стуком покатилась по полу.
— Теп… чего? Доченька, ты опять словами заморскими кидаешься? Опять тебя в лесу Морозко покусал?
— Теплица, маманя. Крытый огород с подогревом. Место, где лето будет круглый год, несмотря на то, что за окном февраль и волки воют от досады. Мы будем выращивать зелень, лук, а если повезет — и кое-что подороже.
Я встала и подошла к сундуку. Он стоял в углу, окутанный легким маревом холода. Достала один из осколков «Вечного льда» — небольшой прозрачный ромб, который пульсировал мягким лазурным светом.
— Настя! — позвала я. — Тащи свечу. И поближе к печке подходи.
Настенька, которая до этого момента тихо протирала полки, бочком подобралась к нам. В её глазах читался интерес, смешанный с готовностью в любую секунду нырнуть под лавку.
Я поднесла осколок льда к открытой дверце печи, где догорали угли.
— Смотрите внимательно. Это — основы магической термодинамики.
Маманя и Настя вытянули шеи. По логике вещей, лед должен был превратиться в лужицу за считанные секунды. Но Морозко не был бы волшебным, если бы его подарки работали по школьному учебнику физики.
Как только жар от углей коснулся грани кристалла, лед не растаял. Он начал... светиться ярче. Голубое сияние сменилось теплым, золотистым оттенком. Но самое поразительное началось через мгновение: кристалл стал поглощать жар из печи, как мощный пылесос, и тут же начал переизлучать его через свои боковые грани. Только это был не просто жар, а мягкое, обволакивающее инфракрасное излучение, от которого по коже побежали приятные мурашки. Воздух в радиусе метра мгновенно прогрелся до состояния курортного Сочи в разгар сезона.
— Ой, тепло-то какое… — выдохнула Настя, протягивая руки к камню. — Словно солнышко в ладошке.
— Это не солнышко, Настя. Это инновационный обогреватель с КПД выше трехсот процентов, — я довольно хмыкнула. — Этот лед работает по принципу инверсии. Он всасывает огонь и выдает мягкое тепло, при этом сам не разрушается. У нас есть бесконечный источник энергии. Теперь нам нужен корпус. Цех. Помещение.
Я развернулась к стене. Вчера мы её так старательно отмывали, что теперь она сияла свежим деревом, как чистый лист ватмана. Моя рука сама собой потянулась к печи. Я выудила из золы крупный, еще теплый уголек.
— Марфушенька, ты чего это? — Маманя вскочила, прижимая руки к груди. — Стенку-то… стенку-то за что?! Мы ж её вчерась песком драли! Полгода чистоты не видели, а ты её пачкать?!
— Это не пачкотня, маманя. Это инженерная документация, — ответила я, проводя жирную черную черту по центру стены. — Проектирование Теплицы 1.0 объявляю открытым.
Маманя охнула и осела на лавку. Настя же подошла ближе, глядя, как уголь в моих руках вычерчивает странные, но удивительно логичные линии.
— Смотрите, — я вошла в раж. Рисование чертежей всегда успокаивало мои нервы. — Нам нельзя строить прямо на земле. Грунт промерз на два метра, он будет высасывать тепло, как кредиторы — последнюю копейку. Нам нужен свайный фундамент. Высокие сваи.
Я нарисовала основание на длинных, мощных столбах.
— Теплица на курьих ножках. Только без курьих ног, а на дубовых сваях. Под полом должен гулять ветер, чтобы холод от земли не касался настила.
— На ножках? — Настя хихикнула. — Прямо как у Яги?
— У Яги — устаревшая модель с плохой навигацией, — я продолжала чертить. — У нас будет стационарный объект. Крыша — под наклоном в сорок пять градусов к южной стороне. Нам нужно ловить каждый фотон скудного зимнего солнца. Стены — двойные, с воздушной прослойкой. Воздух — лучший теплоизолятор, если его правильно запереть.
Я рисовала схемы вентиляционных отверстий, систему зеркал из полированной меди (которую планировала вытребовать у Ивана или Мамани) и, конечно, «сердце» системы — пьедестал для Вечного Льда в самом центре.
Стена за пять минут превратилась в сложнейший чертеж. Со стороны это, наверное, выглядело как бред сумасшедшего или зловещее чернокнижие. Маманя уже не причитала — она просто молча крестилась на каждый мой зигзаг, закрыв глаза и шепча молитвы от сглаза.
— Настя, — я повернулась к сестре, оттирая пальцы от угольной пыли. — Ты теперь — начальник отдела снабжения. Твоя задача: найти в деревне всё, что может пропускать свет. Нам нужны старые оконные рамы. Много рам. Слюда, бычьи пузыри, если повезет — стекло из боярских запасов. Иван говорил, у купца Савельева на складе лежат списанные рамы. Твоя миссия — провести разведку. Узнай цену. Если будет ломить — скажи, что я приду сама и проведу аудит его личных грехов. Поняла?
Настя сглотнула, но кивнула.
— Поняла, сестрица. К Савельеву схожу. Он, правда, жадный, как сто чертей, но… я попробую.
— Не «попробую», а проведешь предварительные переговоры, — поправила я. — Скажи, что нам нужны неликвиды. Старье. То, что он всё равно выкинет. А мы ему за это… ну, придумаем, чем расплатиться. Рекламой на фасаде или скидкой на будущий урожай.
Я подошла к окну. Там, за чистым стеклом, белела бесконечная снежная пустыня. Она казалась мертвой, но я знала: там, под снегом, спит огромный потенциал. Нужно только дать ему толчок.
— Маманя, хватит изображать статую скорби, — я подошла к матери и легонько встряхнула её за плечо. — Мы не чертовщиной занимаемся. Мы занимаемся выходом на самоокупаемость. Через месяц у вас на столе будет свежий салат. А в кошельке — золото. Не от Морозко, а наше, заработанное.
— Салат? — Маманя открыла один глаз. — Это трава, что ль, зеленая? Коровья еда? Кто ж её зимой-то купит, Марфуш?
— Богатые купцы купят. Бояре, которым надоело жрать одну солонину и репу. Им не хватает витаминов, маманя. А витамины — это то, за что люди готовы платить тройную цену, когда у них начинается цинга. Мы будем торговать здоровьем.
Я снова посмотрела на свой чертеж. Он выглядел дерзко. Смело. Немного безумно.
Вечером, когда Настя ушла «в разведку», а Маманя уснула, уткнувшись носом в подушку (наверное, ей снились кошмары про теплицы-убийцы), я вышла во двор.
Мороз ударил в лицо ледяной ладонью. Тишина стояла такая, что было слышно, как лопаются от холода стволы деревьев в лесу — гулкие, далекие выстрелы зимней войны. Я дошла до середины двора, туда, где планировала вбить первый колышек.
Лес на горизонте казался черной, ощетинившейся стеной. Я знала, что где-то там, в ледяных чертогах, Велемир сейчас, возможно, смотрит на меня через свое зеркало.
— Ну что, Дед? — громко сказала я в пустоту. — Чертежи готовы. Команда сформирована. Инфраструктура в процессе закупки. Твои семена скоро пойдут в рост.
Я вдохнула колючий воздух.
— Знаешь, в моем мире говорили, что сельское хозяйство — это черная дыра для денег. Но они просто не пробовали работать с Вечным Льдом. Я выращу твою клубнику. И не потому, что ты так велел. А потому, что у меня план на три квартала вперед, и неустойка в него не входит.
Лес ответил коротким, резким порывом ветра, который швырнул мне в лицо горсть снега. Словно старик Морозко усмехнулся там, в своей чаще.
Я развернулась и пошла к дому. Мои валенки оставляли на снегу глубокие, уверенные следы. Завтра здесь застучат топоры. Завтра Иван почувствует, что такое настоящий трудовой договор. А Настя поймет, что снабжение — это искусство.
Я зашла в горницу, взглянула на угольные линии на стене. В лунном свете они казались живыми, пульсирующими.
«Завтра — первый колышек», — подумала я, забираясь на теплую печь. — «А в марте — первая прибыль. И пусть попробует хоть один сорняк вырасти без лицензии».
Сон пришел мгновенно. Мне снились бесконечные прозрачные стены, за которыми бушевало лето, и красные ягоды, светящиеся во тьме, как маленькие рубины. Сказка обретала четкие контуры бизнес-плана. И этот план был безупречен.
Глава 11
Трудотерапия для самовлюбленных
Я вышла на крыльцо, когда солнце только-только начало вылизывать острые верхушки елей на горизонте. Мороз за ночь окреп и теперь кусался с грацией голодного крокодила. Воздух был настолько сухим и колючим, что казалось, будто я вдыхаю мелко битое стекло. Пахло березовым дымом, замерзшим навозом и моим собственным решительным настроем.
Вчерашние чертежи на стене всё еще стояли перед глазами. В моем прошлом мире я бы наняла бригаду профессионалов с буровой установкой и забыла бы о проблеме, но здесь моим единственным «инструментом автоматизации» был Иван.
Сам «инструмент» уже ошивался у забора — вернее, у того художественного пролома, который оставила после себя Турбина. Иван выглядел как ожившая иллюстрация к сборнику «Как казаться крутым, не имея на то оснований». Тулуп нараспашку, шапка на одном ухе, в зубах — замерзшая соломинка. На его физиономии блуждала та самая ухмылка, которую я обычно лечила лишением премии в первый же день испытательного срока.
— Здорово, Марфут! — он картинно привалился к столбу, который жалобно заскрипел. — Чо, опять командовать вышла? Гляжу, личико-то отмыла, а гонору прибавилось. Соседи болтают, ты полстены углем измазала, бесов вызываешь?
Я медленно спустилась со ступенек. Снег под валенками не просто хрустел — он взвизгивал, словно я наступала на хвост очень маленькому и злобному демону.
— Иван, — я остановилась в трех шагах от него, заложив руки за спину. — Твой визуальный контент сегодня на высоте, а вот продуктивность вызывает вопросы. Ты стоишь здесь уже десять минут, и за это время КПД твоего присутствия равен нулю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.