Изнанка Рудогорска
- -
- 100%
- +
Я резко крутанулась на месте, готовая закричать.
Никого. Только какая-то груженная тяжёлыми пакетами женщина протиснулась мимо, едва не задев меня плечом, и наградила на редкость свирепым взглядом.
— Девушка, ну вы чего посреди дороги застыли? Дайте пройти!
Я ничего не ответила, язык словно прирос к нёбу. Опустив глаза, я снова посмотрела на воду. Отражение никуда не делось. Прохожая уже миновала меня, а тень в луже осталась. И теперь это существо медленно, ломаным, судорожным движением наклоняло голову набок. Точь-в-точь как та женщина в автобусе.
Внутри всё окончательно оборвалось. Я панически шагнула назад, подошва с плеском опустилась в воду, дробя картинку на тысячи осколков. Когда круги на воде улеглись, на дне лужи колыхалось лишь серое ноябрьское небо и раскачивающиеся ветки деревьев.
Всё. С меня хватит.
Я развернулась и почти бегом припустила к кофейне Евы. Сердце колотилось где-то в районе гортани, мешая делать вдохи. Я больше не пыталась уговорить себя, что мне показалось, или списать всё на банальный стресс. Потому что нормальным это не было. Никакой, даже самый жёсткий недосып не заставит лужи жить собственной жизнью.
Яркий, почти праздничный свет кофейни резанул по глазам до боли. Зато густой, обволакивающий запах свежемолотого зерна и сладкой выпечки сработал как резкий укол нашатыря, немного возвращая меня в реальность.
Ева стояла за кассовой стойкой и с привычным жаром что-то доказывала завсегдатаю в дутой куртке и смешной вязаной шапке.
— Нет, Никита, я серьёзно: если ты ещё раз закажешь большой латте с шестью порциями орехового сиропа, я прямо отсюда вызову тебе скорую.
— Это чистой воды дискриминация по вкусовому признаку! — притворно возмутился парень.
— Это жёсткая, но необходимая забота о твоей поджелудочной.
Я невольно издала слабый звук, похожий на смешок. Ева тут же вскинула голову, поймав мой взгляд, и дежурная улыбка моментально сползла с её лица. Она осеклась на полуслове.
— Ого…
— Что? — я постаралась придать голосу будничный тон, но он сорвался на сип.
— Ты выглядишь так, будто увидела призрака.
— Спасибо, обожаю твои комплименты.
— Кира, я не шучу.
Ева наскоро кивнула Никите, молниеносно вышла из-за стойки и в два шага оказалась рядом со мной. Ладонью я попыталась поправить мокрый капюшон и только в этот момент осознала, что мои пальцы мелко и неудержимо дрожат, как при лютом морозе. Подруга перехватила мою руку, её лоб прорезала глубокая складка.
— Да у тебя лед вместо кожи. Что стряслось?
Я открыла было рот, но тут же судорожно захлопнула его обратно. И что мне ей вывалить? «Привет, Ева, за мной по городу шастают безглазые монстры со слишком широкими улыбками, и они передают мне приветы через отражения в сточных водах»?
Восхитительный план. Самый быстрый способ получить бесплатную путёвку в загородную психиатрическую лечебницу.
— Просто… день выдался дерьмовым. Очень, — тихо выдавила я.
Ева смерила меня долгим, пронизывающим взглядом. Разумеется, ни в одно моё слово она не поверила, но развивать тему при посторонних не стала.
— Пошли.
Она требовательно мотнула головой в сторону двери с табличкой «Служебное помещение».
— Я заварю тебе двойной эспрессо. Или налью чего покрепче из заначки шефа. Смотря по шкале катастрофы.
— Давай сразу второе.
— Вот теперь узнаю подругу.
Спустя пару минут мы уже сидели в тесной полутемной подсобке, заставленной коробками с брендированными стаканчиками, бутылками сиропов и мешками с кофе. Ева вложила в мои руки огромную толстостенную кружку.
— Пей.
— А если ты туда подмешала яд? — попыталась сострить я, глядя на тёмную жидкость.
— Тогда ты наконец-то проспишь двенадцать часов подряд.
Я слабо фыркнула и сделала глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, приятно согревая онемевшие пальцы. Вот только липкая, удушливая тревога внутри никуда не делась. Наоборот, в замкнутом пространстве подсобки она словно сгустилась, давя на барабанные перепонки.
— Кира, ты опять караулила потолок всю ночь? — осторожно, сбавив тон, спросила Ева.
— Почти.
— Господи…
Я отвела взгляд, не выдержав жалости в её лице. Кончики пальцев снова закололо.
— Мне кажется… Ев, со мной реально что-то не так.
Слова вышли едва различимыми, почти шёпотом. Подруга тут же подобралась, маска лёгкой иронии окончательно слетела.
— В каком смысле?
Я замялась, глядя на колыхание тёмной жидкости в кружке. Стоит ли делиться? Нет, это чистой воды безумие. Ведь если облечь страх в слова, он обретёт вес и плоть, станет окончательно реальным.
— Я просто… начала замечать странные вещи. Вокруг.
— Например?
Я нервно, рвано усмехнулась и вскинула руки, очертив пальцами воздушные кавычки:
— Предупреждаю, сейчас прозвучит максимально «весело».
— Выкладывай. Меня тяжело удивить.
Помявшись еще пару секунд, я всё-таки выдохнула:
— Иногда мне кажется, что люди вокруг… выглядят как-то неправильно.
В подсобке повисла тишина. Короткая, звенящая пауза, которой, впрочем, хватило с лихвой, чтобы я успела трижды проклясть себя за длинный язык и почувствовать себя законченной сумасшедшей.
— Неправильно — это как, Кир? — мягко, чересчур бережно, словно с хрустальной, спросила Ева.
— Я не знаю, — я судорожно сдавила ладонями виски, где пульсировала тупая боль. — Словно… будто у них на долю секунды плывут и меняются лица. Будто человеческая кожа — это просто маска, которая сидит криво.
Ева молчала. Ну всё, приехали. Сейчас она аккуратно заберёт у меня кружку, выйдет и наберёт скорую психиатрическую.
Но подруга вместо этого как-то изломанно вздохнула и тихо спросила:
— Это началось после той аварии?
Я удивлённо вскинула на неё глаза.
— Что?
— Ну, когда ты сильно разбилась три года назад. Ты же тогда головой приложилась, сотрясение было тяжёлое. Может, это отголоски?
— Врачи сказали, что всё зажило без последствий… — пробормотала я, хотя внутри шевельнулось неприятное, колючее сомнение.
— Врачи много чего говорят.
Ева долго и как-то щемяще-грустно смотрела на меня. А потом добавила:
— Наверное, это действительно запредельный стресс и выгорание наложились на старую травму.
— Ага.
— Но… — она замялась.
— Что «но»?
— Ты сейчас бледная как мертвец. Тебя буквально трясёт.
Я уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы отшутиться в своём репертуаре, как вдруг в зале оглушительно, натянуто звякнул колокольчик входной двери. Ева заметно вздрогнула.
— Странно. Время почти десять, мы через пять минут закрываемся. Поздновато для случайных клиентов.
Она поднялась со стула. И в то же мгновение по подсобке прокатилась невидимая волна. Воздух вокруг меня мгновенно стал плотным, вязким, как остывающий клей. Стены словно сдвинулись. По шее, заставляя волоски встать дыбом, поползло то самое омерзительное, ледяное ощущение чужого взгляда.
Я резко выпрямилась. Из-за тонкой стены донеслись шаги. Медленные, тяжёлые, шаркающие. От этого звука у меня в груди все сковал первобытный ужас.
Ева недовольно нахмурилась и сделала шаг к выходу:
— Сейчас разверну полуночника и вернусь.
— Не надо! Подожди! — я рванулась вперед, перехватив её за локоть.
Она удивлённо обернулась:
— Ты чего?
Я сама не знала «чего». Но каждая клетка моего тела, каждый инстинкт дико, истошно орали: не смей открывать эту дверь, не выпускай её туда.
— Не ходи, — сорванным шёпотом попросила я.
Ева посмотрела на меня как на умалишённую, мягко, но уверенно высвободила руку:
— Кир, ну ты чего, это просто клиент. Я быстро.
Дверь за ней закрылась. Я осталась одна в четырех стенах подсобки. Окружающая тишина внезапно стала оглушительной, до звона в ушах. Я с пугающей чёткостью слышала натужный гул компрессора холодильника, завывание ветра в вентиляции и прерывистый свист собственного дыхания.
А затем прямо за дверью, на расстоянии полуметра от меня, раздался голос. Очень тихий, шелестящий, сотканный будто из нескольких хриплых голосов одновременно:
— Она здесь…
Всё внутри меня превратилось в кусок льда. На неслушающихся, ватных ногах я сделала шаг к двери, протягивая руку к ручке.
И в этот момент в основном зале кофейни с оглушительным, страшным грохотом что-то обрушилось — полетела посуда, зазвенело бьющееся стекло. А следом раздался полный чистой, неподдельной паники крик Евы. Он оборвался на самой высокой ноте.
Глава 4
Я вышибла дверь подсобки прежде, чем успела сообразить, что делаю. Сердце грохотало в груди так бешено, словно пыталось проломить ребра и вырваться наружу.
В зале кофейни царило мертвенное запустение. Никаких следов борьбы, кроме одной-единственной перевёрнутой керамической чашки у кассы — из неё на чистый пол лениво расползалось широкое, маслянистое тёмное пятно недопитого кофе.
— Ева?
Мой голос прозвучал на редкость хрипло и жалко. Ответа не последовало.
С улицы через панорамные окна тянулся мокрый, размытый свет редких фонарей. Внутри зала горела едва ли половина ламп, из-за чего уютное ещё десять минут назад помещение казалось склепом, полным давящих, неестественно длинных теней.
— Ева?! — выкрикнула я громче, делая шаг вглубь зала.
И тут же замерла. Из темноты дальнего угла донёсся тихий, отвратительный звук. Сухой, монотонный скрежет — словно кто-то медленно, с нажимом проводил отросшими когтями по декоративной штукатурке стены.
Во рту моментально пересохло, по затылку побежали ледяные иглы. Нет. Нет-нет-нет.
Я уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы позвать подругу снова, когда за барной стойкой что-то коротко, судорожно дёрнулось. Я резко развернулась всем телом. Никого не было видно, но я была готова поклясться на чем угодно — там, внизу, за перегородкой, было движение.
На цыпочках, стараясь не дышать, я подошла ближе. Половица под кроссовком предательски, оглушительно скрипнула.
— Ева, прекрати, это вообще не смешно, — позвала я, чувствуя, как голос даёт слабину.
В ответ — плотная тишина, разбавляемая лишь шорохом дождя, хлеставшего по стёклам. И снова этот скрежет. Теперь он шёл откуда-то снизу.
Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, заглянула за стойку. И едва не вскрикнула, вовремя зажав рот ладонью.
Ева сидела на полу, намертво прижавшись спиной к нижним шкафчикам кофемашины. Лицо у неё было белым, как овечья шерсть, а расширенные зрачки почти полностью затопили радужку. Вся её фигура мелко, неудержимо дрожала.
— Господи… — я мгновенно опустилась на колени рядом с ней. — Что случилось?! Где он?!
Она вцепилась в мои запястья с такой силой, что пальцы тут же онемели от боли. Её ногти буквально въелись в мою кожу.
— Там… там кто-то был… — судорожно, со свистом выдохнула она.
— Где? Кто?
Ева попыталась сглотнуть, её подбородок затрясся:
— Я думала, припозднившийся клиент. Колокольчик звякнул, дверь открылась… Я вышла к стойке, а там никого. Вообще никого, Кира, пустой зал! А потом…
Она осеклась, задыхаясь от нахлынувшего ужаса.
— Что «потом», Ева? Говори!
— Я услышала голос. Прямо над ухом. Будто кто-то стоял вплотную, со спины…
Внутри меня всё рухнуло в глухую, ледяную бездну.
— Что он сказал?
Ева медленно, словно через силу, подняла на меня полные слез глаза:
— Он спросил… Он спросил: «Она уже видит?»
Воздух за стойкой будто разом превратился в жидкий азот. Меня заколотило так, что зубы начали выбивать дробь. Нет. Этого просто не может быть. Кошмар прорывался наружу. Но ведь Ева — обычный человек, она не должна иметь к этому никакого отношения! Или должна?
— Кира… — её шепот сорвался на плач. — Что происходит? Что это такое?!
Я не знала, что отвечать. И эта беспомощность пугала сильнее любого монстра. Потому что происходящее больше не было моей личной галлюцинацией или следствием старой травмы. Оно стало осязаемым, опасным.
Сухой скрежет повторился, на этот раз прямо над нашими головами, по деревянной обшивке стойки.
Мы обе замерли, перестав дышать. Синхронно, сантиметр за сантиметром, мы подняли взгляды вверх. Напротив нас стояла кондитерская стеклянная витрина. И в её тёмной глянцевой поверхности, подсвеченной уличным фонарём, отчётливо отражалось то, что стояло прямо за нашими спинами.
Высокая, угольно-черная фигура. Неестественно длинные, изломанные в суставах руки-плети свисали почти до пола, а карикатурно вытянутое лицо плавало в полумраке.
Ева судорожно, со свистом втянула воздух сквозь зубы:
— Ты… ты тоже это видишь?…
Я не успела издать ни звука. Лампы над стойкой бешено мигнули раз, другой, затрещали — и в третью вспышку тьмы силуэт в отражении оказался на три шага ближе. Почти вплотную.
Ева истошно взвизгнула. Я на инстинктах крутанулась назад, закрывая её собой.
Пусто. Никого. Но воздух вокруг стал удушливым, наэлектризованным, и в нос ударил отчётливый, тошнотворный запах болотной сырости и гнилого мяса.
А в следующую секунду за нашей спиной — там, где была входная стеклянная дверь — раздался новый звук. Кто-то медленно, с жутким, скрипучим нажимом провёл когтями по панорамному стеклу. Протяжно, так, что заныли зубы.
Мы обе, не сговариваясь, повернули головы к выходу. На тёмной улице никого не было. Только стена дождя, туман и пустая дорога. Но прямо на наших глазах на толстом стекле изнутри или снаружи начали медленно, со скрежетом проступать глубокие белесые царапины. Они тянулись сами собой, будто их чертил невидимка.
Ева мёртвой хваткой вцепилась в рукав моей толстовки.
— Кира… Кирочка, пожалуйста…
Я молчала, потому что из горла не могло выйти ни звука. Прямо за стеклом двери, сквозь пелену тумана, начало формироваться лицо. Медленно, словно выдавливаясь из самой темноты ночи.
Сначала проступил мертвенно-серый лоб. Затем глубокие, абсолютно чёрные провалы глазниц без белков. А следом — пугающая, анатомически невозможная улыбка.
Я узнала её в ту же секунду. Та самая пепельная женщина из автобуса. Вот только теперь её маска окончательно сползла: рот растянулся до самых ушей, кожа на щеках натянулась до треска, а из-под синюшных губ тускло блеснули ряды мелких, острых, как у акулы, зубов.
Она смотрела прямо сквозь стекло. Смотрела на меня. И улыбалась.
Ева рядом со мной тихо, обречённо всхлипнула. А тварь за стеклом вдруг медленно, ломаным движением подняла руку с неестественно длинными пальцами и отчётливо постучала костяшкой ногтя по стеклу.
Тук.
Тук.
Тук.
Будто вежливо просила впустить её внутрь.
Глава 5
Мы замерли. Перестали дышать. В наступившей мёртвой тишине я слышала только прерывистый, сиплый выдох Евы прямо мне в ухо и оглушительные, тяжёлые удары собственного сердца.
Женщина за стеклом продолжала улыбаться. В тусклом свете её лицо казалось грубой, наспех натянутой маской — будто чужую кожу натянули на череп, который был гораздо шире и уродливее, и теперь этот суррогат вот-вот лопнет по швам.
Тук. Длинный, пожелтевший ноготь снова коснулся стекла. Тук. Тук.
Ева судорожно, до боли перехватила мою руку. Пальцы у неё были ледяными.
— Кира… Господи, кто это? — едва различимо прошептала она.
Я не ответила. Горло словно засыпало сухим песком. В этот момент пришло окончательное, трезвое и оттого самое жуткое понимание: это не галлюцинация, не плод моего уставшего разума. И если кошмар стал реальным для нас обеих, значит, прятаться больше не за чем.
Женщина за дверью вдруг перестала стучать. Её чудовищная улыбка медленно, плавно растаяла. А затем она открыла рот. Слишком широко. Анатомия нормального человека просто не позволила бы челюсти опуститься так низко, обнажая багровые десны.
— От-кро-й… — вытолкнула она из себя.
Звук прошёл по нервам, как ржавое лезвие. Голос был хриплым, шелестящим, будто под кожей этой женщины одновременно пытались заговорить несколько разных людей.
Ева тихо, обречённо всхлипнула. Паника, копившаяся внутри меня, наконец сорвала плотину. Надо бежать, звать на помощь, что-то делать! Телефон. Я лихорадочно хлопнула себя по карманам джинсов. Пусто. Твою мать, сотовый остался на столе в подсобке.
Существо за дверью уловило моё движение и чуть наклонило голову набок, словно прислушиваясь к шороху. В то же мгновение её глаза изменились — белки стремительно затопила густая, чернильная чернота, не оставив ни зрачков, ни бликов.
Ева подавила крик. И в эту секунду вся кофейня погрузилась во тьму. Электричество отрубило с сухим щелчком. За разбитым окном кто-то тихо, утробно засмеялся.
Я вслепую нащупала плечо подруги и дёрнула к себе:
— Не шевелись.
— Кира, мне страшно…
— Тихо ты!
Снаружи монотонно шуршал ноябрьский дождь. Ветер швырял капли в стекла, и сквозь этот шум пробился новый звук. Скрежет. Тварь медленно вела когтями по металлическому профилю двери, затем по стеклу… а потом звук пополз вверх. Набирая скорость, существо снаружи карабкалось по вертикальной стене кофейни.
Внутри у меня всё окончательно заледенело. Это бред. Этого не может быть.
Где-то под потолком с натужным писком сработал блок аварийного питания. Тусклый, грязновато-красный отблеск залил половину зала, выхватывая из темноты силуэты столов. И тут я увидела её.
Она висела с той стороны панорамного остекления, прямо на уровне наших лиц. Намертво присосавшись к стеклу, как гигантское, изломанное насекомое. Её длинные, сухие руки были неестественно вывернуты в суставах, пальцы цеплялись за стыки под немыслимыми углами.
А лицо… Человеческого в нем почти не осталось. Серая кожа ходила ходуном, лопаясь мелкими трещинами, будто под ней копошились черви. Огромный, растянутый рот замер в немом оскале, и вся эта гнилая масса смотрела сверху вниз. Прямо на меня. Ей была нужна только я.
Тварь резко, со всей силы впечатала ладонь в стекло. Ева истошно закричала, вжимаясь в меня. Я рванулась назад, увлекая её за собой по полу. Второй удар — и по прочному стеклу побежала тонкая, зловеще блеснувшая в красном свете паутина трещин.
— Кира… — голос Евы сорвался на сип. — Оно сейчас зайдёт…
— Отойдите от двери, — негромко и буднично произнёс кто-то за нашими спинами.
Мы обе резко обернулись, едва не столкнувшись лбами.
В паре шагов от стойки, прямо посреди тёмного зала, стоял мужчина. Высокий, в промокшей штормовке, с которой на пол стекали тяжёлые капли. Тёмные волосы облепили лоб. Я была готова поклясться, что колокольчик на входе не звенел, да и дверь была заперта — он возник из теней так, словно всегда там находился.
Его лицо выглядело на редкость уставшим и злым — так смотрит человек, которому в конце тяжёлой смены подкинули неоплачиваемую переработку.
— Кто… кто вы? — заикаясь, выдохнула я.
Он даже не посмотрел в мою сторону. Перевел холодный, равнодушный взгляд на беснующуюся за стеклом тварь и коротко, сквозь зубы выругался.
Женщина-насекомое снаружи вдруг замерла. Её шипение стало более тонким, прерывистым, в нем послышалась ярость напополам с удивлением.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.