Говорила мама…

Беспокойный друг

Вечером пришёл к Грише его дружок, сорокалетний холостяк Валерка.

– Вот, – подаёт Грише газетную вырезку. – Ты всё толкуешь о выборе себе невесты… Ответственное предприятие. Переживаю я за тебя. Не нарвись на какаси.[30] Читай внимательно. Пособие для холостяков. Выбирай себе качалку по груди… Тут всё оюшки ладно расписано. Главное – читай внимательно…

– Давай сюда твоё ненаглядное пособие.

Гриша берёт вырезку и читает…

Впервые гадать по форме женской груди начали в Испании в XVIII веке. С тех пор появилась целая наука – стерномантия. Ученые-стерноманты несколько столетий занимались изучением предмета, и вот что им удалось выяснить.

Оказывается, характер женщины можно определить по форме ее груди, а зная характер, не составит труда предположить, как сложится судьба женщины в дальнейшем.

Лисьи носики

Такая грудь по форме напоминает лисичку, которая подняла острый носик вверх и что-то вынюхивает. Обладательница «лисьих носиков» легка на подъем, весела, сексуальна, но немного ленива.

Яблоки

Считается, что среди женщин, чья грудь по форме напоминает яблоко, чаще встречаются фригидные. В то же время это очень верные женщины, которые не любят менять партнеров и становятся хорошими хозяйками.

Груши

Грушевидная форма груди выдает страстную любительницу секса. Она ветрена, легкомысленна, хотя может быть хитрой и коварной, если захочет.

Баклажаны

У самых артистичных женщин грудь похожа на баклажан, они непредсказуемы и сведут с ума любого, кто встретится им на пути.

Арбузы

Властные натуры обладают массивной грудью, напоминающей зрелые арбузы. Они напористо идут к своей цели, не сворачивая с пути.

Укусы пчелы

Противоположный «арбузам» тип женщин.

Они приятны в общении, игривы и легки на подъем. Часто у них много друзей-мужчин.

Не менее красноречиво говорить о характере женщины могут и соски. Если большую часть времени соски торчат так, что ими можно резать стекло, то их обладательница, скорее всего, отличается добротой, щедростью и великодушием. Слабо выраженные соски выдают скрытный характер. Темные соски свидетельствуют о любви к риску, с такой женщиной точно не соскучишься: авантюра – ее второе имя. А вот розовые соски чаще всего встречаются у девушек тонкой душевной организации, они нежные, и легко чувствуют перемены в настроении своих мужчин.

Прочитал Гриша и вздохнул:

– Остановлюсь я, наверное, на баклажанах… Или на лисьих носиках… Окончательно пока не решил…

– Я вижу твоё смятение. И я тебя понимают как никто. Зима. Все литавры[31] сократы одеждой. Как узнать? Как играть? И на этот случай выдаю второй вариант, доступный во все времена года. Воть этот…

Глаза – это основное оружие женщины. Их обаяние и притягательность, стальной блеск и упрямство – заставляют мужчин покоряться, и делать все, чтобы добиться ответного блеска глаз любимой. Но мужчина, как известно, в глаза женщине смотрит редко – эта «деталь» волнует его меньше всего. И зря! Потому как заглянув в них, можно узнать кое-что интересное не только о характере женщины, но и о ее темпераменте.

Японские физиогномисты считают, что в глазах человека написан не только его характер, но и его прошлое, будущее и настоящее. Так что если мужчина вознамерился выбрать себе подругу жизни, прежде чем сделать свой окончательный выбор – необходимо внимательно всмотреться в глаза избранницы. Существует одно интересное старинное японское наблюдение, говорящее о том, что если у женщины радужка глаза не достигает нижнего века, то такие дамы, как правило, отличаются высокой выносливостью, агрессивностью и вспыльчивостью. Удлиненные глаза с широким веком, как бы чуть-чуть вытянутые к вискам, присущи женщинам, которые в будущем будут обладать хорошим материальным положением. Такая форма глаз гарантирует здоровую и счастливую старость. Маленькие глазки, с редкими белыми ресничками, свидетельствуют о скупости, хитрости и очень большой бережливости своей обладательницы.

Такие женщины не глупы и весьма своеобразны. Но они живут себе на уме. И японцы считают, что при встрече с такими барышнями нужно проявлять особую осторожность. Девушки с большими, ближе к круглым, глазами, ясными и горящими – это счастливицы, которых ожидает удивительная жизнь полная событий. Перед ними будет открываться будущее, и они будут видеть перед собою только прекрасные перспективы. В жизни таким дамам все будет даваться легко.

Голубые глаза. Эта милая крошка только внешне кажется такой беззащитной и податливой. На самом деле она четко придерживается принципа «если кошка голубоглаза, ей не будет ни в чем отказа», поэтому парой поцелуев мужчина не отделается – ублажать девушку придется по полной программе. А вот получит ли мужчина то же самое взамен – это зависит от ее настроения. (Пример: Николь Кидман).

Серые. Она на редкость работоспособна, но подвигов в постели от нее не приходится ждать – это, пожалуй, единственная сфера в жизни, где она совершенно не заботится о результативности. Впрочем, если мужчина отдает преимущество качеству, а не количеству, такой вариант его вполне может устроить. (Пример: Шарлиз Терон).

Коричневые. Зажечь в ней огонь желания – дело не хитрое, но вот поддерживать его намного сложнее. Она очень чувственна, но ленива. Зато и от мужчины многого не потребует. Так что если в отведенное для обеденного перерыва время у мужчины осталось немного свободных минут, то он может смело предаться страсти. (Пример: Бритни Спирс).

Зеленые. В метро она этого делать не станет. Но если мужчина остался с ней вдвоем, то она поможет воплотить в жизнь любую эротическую фантазию – для нее не существует табу. Своими ласками она способна довести мужчину до безумия. Но когда придет время заняться, собственно говоря, делом, мужчина будет несколько разочарован ее индифферентностью. Зеленоглазую партнершу больше интересует собственно любовная прелюдия, нежели секс. (Пример: Линда Евангелиста).

Серо-голубые/зеленые. Чтобы растопить эту ледышку, придется попотеть. Заранее предупреждаем: душевная теплота в этом случае стоит не на последнем месте. Зато если уж получится, то этому счастливцу можно будет только позавидовать: у нее нет комплексов. К тому же она чрезвычайно романтична, нежна и темпераментна. (Пример: Мадонна).

Темно-карие. Ее импульсивность и раздражительность – ничто по сравнению с темпераментом. Даже если мужчина немного не в форме, откладывать свидание не стоит. Во-первых, сама она заводится с полоборота. Во-вторых, готова экспериментировать до утра, использует все свое богатое воображение и всю нежность, дабы мужчина смог почувствовать себя настоящим мужчиной. (Пример: Салма Хайек).

Взгляни на меня, люби меня!

Мимика, жесты чаще говорят намного больше, нежели простые слова. А глаза женщины – это вообще открытая книга! Необходимо только знать, как правильно ее читать. Глядя в пару бездонных, можно запросто определить, что именно чувствует женщина в момент общения. Так если девушка постоянно отводит глаза в сторону, но при этом все равно старается проследить за взглядом мужчины – то подобное явно свидетельствует о том, что собеседник ей небезразличен. Если же девушка во время общения смотрит себе под ноги или же водит глазами по сторонам, фиксируя взгляд на посторонних предметах – то интереса у нее к собеседнику не больше, нежели к лавочке стоящей рядом. Если женщина в общении с мужчиной загадочно подымает глаза в небо и чаще смотрит поверх собеседника, нежели на него самого, не стоит обольщаться – романтических чувств дама не испытывает, а, скорее всего, думает о том, как лучше использовать подвернувшегося ей под руку кавалера.

Часто в самом невинном женском взгляде можно почувствовать небывалую силу и энергию. Это пробивающее током чувство невозможно описать, ибо действие подобных флюидов ощущается исключительно на душевном уровне и, собственно, более чем красноречиво говорят о личной заинтересованности женщины в мужчине.

Путёвка

– Хлопцы! Я выписую соби путёвку за хлебом сходить… Плохое мне счастье уродилось. У других сыны поженились. Невестки приносять хлеб, по магазинах бигають. А мне ну нипочём нэма ниоткуда помочи. Встала и бегом у кажинный след сама. Я сказала:

«Гриша! Женись. Помогала б…»

А Гриша: «Поможет! То обстируешь одного. А то будешь обстирывать двоих. Да ещё не угодишь!»

Не було у собаки хаты, не будэ и довеку. Если б кто усчитал, по скилько километрив у день я вытопываю… На один низ за день рейсов десять сгоняй. А там ще и постоять треба. В магайзине часто и густо мнётся стилько народу… Руку не сунешь! Это время. И стоишь… Ноги-то одни. С устали не молчат. Ноют-гудят… Да по другим маршрутам скачешь раз по разу. Раз по разу. Скилько цэ в километрах? Десять?.. Не сбрешу, самэ лучше. Учора бигала, бигала… Ноги по коленки оттоптала… Насилу уморилась…

8 мая 1979

Бусы из дождя

Всю ночь ко мне в сон лезли кошмары.

Я вскочил затемно. Тихонько оделся и мышкой, чтоб никого из своих не разбудить, нырь во двор и подрал на переговорку.

Шёл дождь.

Я бежал в глубоких маминых калошах и прикрывал голову от дождя газетой.

– Девушка! Москву по адресу можно заказать? Мне надо сегодня!

– На сегодня нужно было заказывать вчера. А телефона дома нет?

– Нет… Тогда я приду часа через три.

Когда я вышел из почты, дождя уже не было.

Под первыми лучами солнца празднично сверкали на проводах капли. Бусы из дождя.

У колонки Гриша набирал второе ведро.

Мы взяли по ведру и домой.

– А мы думали, – усмехнулся он, – ты убежал. Где был?

– На телеграфе.

– Заказал?

– Нет. Часа через три позвоню на работу. А то ещё отравится… С месяц назад я был в Новосибирске у профессора-травника Крылова. Собираюсь писать про него. На время, пока буду писать, он дал мне свою книгу о травах. У меня такое жестокое предчувствие, что я не верну ему эту книжку. Самому нужна!

– Это воровство.

– Книга, пожалуй, единственная вещь, умыкание которой благородно… Я думаю, он со мной согласится. Он дал мне Марьина корня от Галинкиных болячек. Я оставил ей корень, наказал, что и как делать. Да делает ли по-моему? Надо позвонить. Всё расспросить. А то перехлебнёт… Может и отравиться… Ну, это в сторону пока… Какой мне на сегодня наряд? Помидоры посадили… Мама говорила, и на нашу долю. Огородчик вскопали… Воду выливать из погреба будем?

– Не каждый день погребу Пасха. Вчера выливал ты. Сегодня пропускаем денёк.

Входим в хату.

Мама уже наворочала целый сугорок блинцов.

– Толька! Та ты дэ був?

– Нигде…

– А чего портфель на веранде ночевал?

– А это Вы у гулёны портфеля спросите.

– А я думала у тебя спросить. А то мы просыпаемось – нэма Толеньки! Думаем, потеряли тебя. Пропал наш Толька.

Гриша:

– Ты как Лев Толстой. Ночью ушёл.

– Так я вернулся. К блинцам. Был вкусный стимул… Ма! Как Вы так печёте? Все они у Вас в дырочках мелких. Не блин, а тёплое духовитое решето.

– Сынок!.. Толенька!.. Будет свободная минута, повсегдашно наезжай. Днём… В ночь-полночь… Привсегда встретим тёплыми руками… Мы люди маленькие. У нас в кармане машина не пипикает. То и богатствия – одна во дворе верёвка бельё повесить. А на хлеб и к хлебу привсегда сыночку снайдём. Садись поближче к блинцам. Пока тёплые. Бери сметанку… Начинай…

– Тут нас упрашивать не надо.

9 мая 1979

Будь борщом!

– Сынок, я вспомнила… Тут у нас, в Гусёвке, померла у одного жинка. Остался он один. А готовить не умел. Сразу клал в холодную воду мясо, картошку, капусту, свеклу, приправу. Перекрестит всё то и велит:

– Будь борщом, пожалуйста! Христом-Богом прошу!

5 июня 1980

Боюсь…

– Я смерти не боюсь, сынок. А боюсь… Как зачнут кидать комки земли на гроб. Бум-бум-бум глудки по крышке… Пробьют крышку и мне достанется… Попаду щэ под горячу раздачу… Боюсь…

– Тогда Вы ничего не услышите уже…

– Услышу, Толюшка… Як же? Слышала всю жизню. А тута не услышу? Не можэ того буты… Не глухая… Боюсь, як с кладбища все пидуть по домам и спокинут на ночь меня одну в земле…

Концертик

– Сегодня, – рассказывает Гриша, – Сяглов, – это наш нижнедевицкий Брежнёв, первый секретарь рейхстага,[32] – собирал у себя на совещание профсоюзных дельцов райцентра.

Сяглов страшно любит рулить…

У этого Сяглика посток с вершок, а спеси на целого генсека…

Ну, напихалось человек сорок в его яму.[33]

Благоговейно ждут выхода нижнедевицкого солнца.

Вдруг по рядам шу-шу-шу!

Сам Сяглов идёт! Член КПСС с тыща девятьсот затёртого года!

Все приветственно вскочили.

А я так лениво и основательно долго пытаюсь встать.

Кормчий сразу горячей рысцой ко мне:

– Откуда?

– Маслозавод.

– Кем работаешь?

– Машинист холодильной установки.

– Общественная работа?

– Председатель завкома.

– Коммунист?

– Нет.

– Вы свободны!

– Совсем свободен?

– Совсем! Совсем!! Совсем!!!

И я торжественно взял к двери.

Кто-то вдогонки в страхе прошептал мне:

– Ну по седой бородище вылитый Маркс!

И Сяглов подхватил:

– Похож! Похож! Лучше б не позорил всем нам дорогого товарища Маркса. Сбрил бы бороду!

Я обернулся и говорю:

– Бороду-то я сбрею. А умище куда дену?

– Родная партия в твоём умище не нуждается!

И Сяглов брезгливо чиркнул ладошкой по ладошке.

Стряхнул остатки моего праха на пол.

Где мы живём? Мы что, какая-то Шурунди-Бурунди или Муркина Фасоль, где засиделись разомлевшие от счастья гЫспода партайгеноссе на пальмах? Лень спуститься на землю… Всем прислуживай…

Оказывается, надо как ванька-встанька вскакивать при виде бугра в овраге.[34] А мы к такому не обучены. Ха! Сяглик-Зяблик – верхушка-макушка! Пупкарь! Квакозябр! Тоже мне начальство. Мы сами начальство! Эх, шпын голова, поезжай по дрова! Всё летит в щепы да в дрова. Не тужи, голова! Мы и там служить будем на бар. Они будут в котле кипеть, а мы станем дрова подкладывать!

Вот такой сегодня был концертик в нижнедевицком рейхстаге…

9 августа 1981

По грибы

Трудно входит мама с полной сумкой.

– Ну, хлопцы! Прибежала я снизу с раздобытком. – Крюковатым пальцем спихнула зернистый пот со лба. – Насилу уморилась… Пешеходного[35] сыру взяла, ситра взяла. И к ситру…

– И что ж Вы пристегнули к ситру? – интересуюсь я.

– Да двадцать семь пачек хлебной соды! Она бывает… Раз в сто лет выкинут… И ходить туда радости скупо. Продавцы до того вознаглели… Шо ни спроси, як рявкнут рявком! Всю взяла, шо приудобилась в магайзине на прилавочке. Вот так я!

– И зачем Вам столько?

– Чтобушки потом не бегать. Я буду или нет, а сода в доме будет!

– А мы, ма, – хвалюсь я, – уцелились с Галей по грибы.

– Детки! И я с вами! Я давно рисовала себя на это дело. Для памяти. Это сейчас так… Ничего… Черты потом останутся.

– Ну, разве что для памяти…

Мама кидается мыть яблоки.

Уже через минуту докладывает:

– Я накупала яблок цилу шайку! Пирожков щэ визьмэм, яець…

И навертелось снеди с половину соломенной кошёлки.

По обычаю, мы идём к Чуракову рву за шампиньонами-чемпионами. Вспоминаем, как много их было в прошлом году. Набрали тогда две корзины. Хотели оставить на ночь под навесом во дворе.

А мама:

– У нас двор прохожалый. Унесуть. Одно место останется.

Мама идёт, улыбкою цветёт.

– Иду с вами по грибы. Есть такая путёвка…

– Есть! Есть! – подтверждаю я.

– Галя! – улыбается мама. – А ты по курам тосковать не будешь, как уедешь? Ты их любишь. Заглядываешь к ним частенько в кабинет…

– На приём к ним прошусь. Хочу погладить. А они разбегаются от меня по всему сараю с насестами… Выпирают меня из своего кабинета ласково. С шёлком…

Побродили мы по рву, побродили…

Ни один грибок нам не усмехнулся.

Мама:

– В прошло лето Чураков ров був всплошной чемпион! А в этом году грибов… Нэма и знаку!

Мы сели на бугре и как-то нечаянно духом опорожнили кошёлку.

– Вот так мы! Вот так мы, стахановцы! – восклицает мама. – Это надо! Грибов нэма и званья! Ни одного чемпиона не отыскали. А кошёлку харчей ляпнули! Мы ж какого заквасу? Нам абы елось да пилось, да работа на ум не шла. На воздухе хороше всё идёт. Мы с Гришей часто и густо тоже вот так ходим по грибы. Найдём не найдём… Зато на бугру в охотку поедим. На воздухе!

Помолчала и продолжала уже с грустинкой:

– Грозами слился июль. Говорили, в августе зальют дожди. А засыпала жара. Сушь хватила. Всё поспекло… Лето, считай, уже пробежало… Опять формируемся к зиме. Вы уедете… Следы застынут… Все раскочились, разлетелись… Как дробью разбило… Зачнут купать дожди. Холодюга… Ночь-год… Я буду сидеть под окном и споминать, как мы ходили по грибы. Добро добром воспоминается…

13 августа 1981

Ни конь ни собака

– Хлопцы! Я паспорт не меняла. Шо мне будэ? Нэма у мэнэ пути… Не знаю, в какую жилетку и поплакаться… Гриша говорит, могут забрать. Только ты, Пелагия Михална, говорит, сильно не горюй. Я тебе, говорит, передачи буду вёдрами носить… Это ж надо фотографироваться… В чью сторону будешь похожа? Ни конь ни собака… Приходила из сельсовета Шурка. Я ей и говорю, Шурушка, я уже стара, скоро отойду в Божьи покои… Что мне менять? Ну что? Посадять?.. Шурушка поулыбалась и ушла. Гриша говорит, с пензии спихнут. Вчистую отхапають. Пускай… Останусь без копейки… Гриша говорит, если ты останешься без копейки и на кусок хлеба при нас, при трёх сынах-бугаях, нас надо сжечь живьяком! Ну, сжигать никого не треба…Житуха вас и так вчерняк попекла… Вы и так… Вас трое. Кажный по десятке кинет, и весёлая тридцаточка уже у меня в гостях улыбается.

– Зачем Вам гостевая тридцатка, когда уже бегают к Вам постоянные пятьдесят шесть? – недоумеваю я.

– Не хочу фотографироваться. На кого похожа? Если б ну пятьдесят… А то ну восьмой десяток! Молоди года промелькнули, як молонья. Убежали. Спокинули на старые… Крива… Такая жись кого хочешь нагнёт. Лицо страшнэ! Тилько волосы гарни. У мене смолоду волосу меньче було. Зараз в две косы плету. Прожито много… Восьмой десяток… Это уже путём.

– С нового года, – подливаю я страху, – старые паспорта теряют силу. По ним даже нельзя будет получить пенсию.

– Не дадуть пензию… Значит, мы того заслужили.

– Вам только сняться. А я б отнёс в сельсовет. Читал, две тыщи Вас таких в районе.

– Слава Богу! А я думала, я одна. Если таким дуракам пензию не дадуть, государство будет бога-ацкое. Шо будет, то будет… Два разы не помирать. А раз не миновать. От смерти не убежишь… Как ни мудруй, помирать всё одно ж когда-то надо. Тоже боевая задача… Перекинусь… Отнесут под Три Тополя… Ото и отыгралась бабка.

– Ну при чём тут Тополя!?

– Всю жизнь с паспортом прожила? Прожила. Чего им щэ надо? Если им дуже трэба моих денег, хай не дають…

Дед и баба

– Вспомнила, сынок… Одна баба кажэ свому деду:

«Дедо, борщ недобрый получился».

А дед:

«Ничё, бабо. Не такый будэ, поедим. Ото и всэ ему будэ!»

13 августа 1981

Воскресенье

Мама:

– Толька! Сёдни не пыляйте дрова. Сёдни воскресенье. Грех… Да и жара…

– И что? Сидеть, наотмашку распахнув рты?

– Шо, нечем закрыть?

16 августа 1981

На рынке

– Ойко! Ну кто забыл купить у меня яблочки? Берите ж яблочки! Это ж не яблочки. Конфеты! Пробуйте… Попробуете… Нипочём не расстанетесь! Рупь – кучка, в кучке – штучка!

– Сверху хорошие…

– Все такие! С одного корня. Ну руб – ведро! Сама ж глазастей трёх рентгенов! Сама видишь красоту такую!

– Ну ты оха и растратчица чужих капиталов. Хвалишь хороше!

– А как жа иначко? Вон курица несё яйцо. Всему миру про то смертным криком докладае! А как утка несётся? Не гремит чевокалка крышкой… Чинно, молча несётся. Никто и не знай. И чьи яйца всегдашно нараздрай?[36] Куриные…

– Не спохвалить – с рук не свалить. Ну ты цыганка! Не надо, а беру.

И мама вернулась домой с яблоками.

Хотя свои пропадают на погребе.

Странница

Я гнусь над дневником.

Галя печёт сырники.

Гриша ест и, млея, ухваливает:

– Как дух, как пух, как милое счастье!.. Мягкие! Вкуснотенища!.. Толька, ешь сырники. А то на горизонте скоро дно блеснёт!

Его рука с сырником застывает над тарелкой.

А взгляд прилип к окну – показалась мама:

– О! Наша странница вернулась! Под сырники!

Мама и через порог ещё не ступила, Гриша шумит:

– Ну!? Как поход? Удачный?

– Очень. Народу наявилось… Як на Паску! Там молодёжи у церкви!..

– Что интересно, молодёжи от семидесяти до девяноста? – подкалывает Гриша.

– Молодьше. От тридцати до сорока.

Я:

– Мы не подходим. Гале ещё нет тридцати. Мне уже за сорок.

Гриша:

– Где кочемарили?[37]

– В караулке.

– Во сколько легли?

– Там часив нэма.

– А что ели?

– Хлеб с помидорами… А ты, Толенька, всё пишешь?.. Галя! Да не давай ты ему денег на тетрадки!

Я зову Галинку на пруд.

Мама возражает:

– Не ходите, Галя. Проезжала мимо… Там ни одной ляльки.

– Мы сами ляльки! – хвастливо пальнул я.

– И всё равно не ходите. Не надо, на ночь глядя. Сёгодни праздник. Годовой! Яблоки святять… Второй Спас…

– Мам, – с горчинкой в голосе роняет Гриша, – два дня впроголодь… На одном хлебе… Садитесь поешьте Галиных сырничков. Во рту тают. Как конфеты!

– Меня тут долго не надо упрашивать.

– А я Вас срочно прошу… – тянет Гриша. – Ну что Вы так… Вам не семнадцать. В церковь с ночёвкой в караулке! За сорок километров от своего дупла! В Ваши-то годы…