Игра о Пяти Тенях

Нулевая Глава

Ты проснулся —

Это значит, что в тебя ещё верят.

- Пора, начинаем. – раздался голос в тускло освещенном помещении, от которого у каждого присутствующего пробежала дрожь по позвоночнику. Голос был глубоким, сильным и властным, от него веяло авторитетом и решимостью. Фигура указала бледной рукой в сторону железных дверей, выпрямляя ладонь в указательном жесте.

– Атакуй с фланга! С левого, а не правого, дебил! – крикнул Орион измываясь над своим товарищем по команде.

– Сам разберусь как мне гадин на пику точёную сажать! – гаркнул Медея.

Через пару минут душной игры основанной на стратегии и боевых действиях Орион откинулся на спинку кресла, и словно после упорной работы принялся радостно хрустеть хрящиками пальцев.

– Вопросы будут? Не слышу. – Самодовольный голос Медеи раздался в наушниках.

– Ой, смотри не зазнайся, гений чёртов! – язвительно и насмешливо ответил Орион.

Оба парня рассмеялись и после небольшого диалога завершили сессию. Орион потянулся, и положил свою гарнитуру на стол, встал, взял пустую кружку, и пошёл к выходу из комнаты.

– Орион! – по дому разнёсся высокий женский голос.

Парнишка быстро спустился вниз на первый этаж дома, и подбежал к своей матери. Не дожидаясь слов сына, она быстро начала говорить.

– Давай, дуй в магазин, а то ни соли, ни молока, – затараторила мать, – всё на готовку ушло!

Даже не успев сказать и слова, Орион быстро поставил кружку на стол, накинул лёгкую куртку и вышел на вечерний воздух.

– Что может быть прекраснее тихого, вечернего города? Ни людей, ни шума, ни гула. Тишина… – он закрыл глаза, – совсем немного нужно для покоя..

Он захлопнул, и запер дверь. Вышел во двор и огляделся в поисках фар машин, поскольку их дом был расположен прямо у дороги. Тёмная, полая дорога, такие же тёмные занавешенные окна. Едва ли за тюлем в несколько слоёв можно что-то разглядеть. Может оно и к лучшему.

Орион сделал глубокий, затяжной вдох пред ночного воздуха, и поставил ногу на дорогу. Шаг по гладкому асфальту, второй. С каждым шагом парень всё больше погружался в себя. Ночь заставляет выдать все свои эмоции, заставляет открыться. Он принялся рыться в воспоминаниях, а точнее – в своих ошибках.

– Так много сделано ошибок, так мало сделано шагов. – он всё вспоминает: все свои просчёты, проступки, всё что свершилось, и всё, что не сбылось. – И всё-таки я хорошо отыграл! – Он усмехнулся самому себе и продолжил путь.

*ГУДОК, ГУДОК*

Орион подскочил на месте, отпрянул в сторону, и резко повернул голову по направлению к источнику звука, по проезжей части словно гепарды пронеслись…

– Раз… Два… Три… – Орион принялся считать по памяти те мимолётные автомобили. – Четыре… Пять. – Всего было пять машин: четыре чёрных, и одна белая. Пять машин одинаковой, и неизвестной ему модели, и марки… Не из их страны.

Не сказать, что он был начитанный знаток автомобилей, но он никогда не видел таких машин в их городе. Он принялся смотреть в одну точку куда-то под дорожный поребрик, и копаться в том моменте:

– Машины… Пять машин.., – рассуждает про себя Орион. – Четыре чёрных, и одна белая. Едут точно друг за другом… Две чёрные спереди… белая посередине… и последние тёмные машины – замыкают данный отряд..

Орион с раннего детства выделялся способностью быстро анализировать ситуацию, и выходить суше всех из воды. Порой буквально.

– Очень быстро… Семьдесят до восьмидесяти километров в час… И всё равно строгое соблюдение дистанции… Авторитеты, небось.

В течение минуты он пришёл к выводу, что там сидели какие-то знатные личности, и, судя по всему, куда-то опаздывали, раз так втопили по вечернему городу.

Он поднял свои глаза на окна соседних домов, оглядел их, и пришёл к своему обыденному состоянию. Парень вспомнил, что вообще забыл на улице, и побрёл в сторону ближайшего магазина. Орион был максимально доволен своим положением в данный момент: уединение со своим "я", тишина города, и даже городской живности. Будто всё живое застыло во мраке, и потерялось в глубинах своего же искушённого разума.

– Растянуть бы этот момент… – Орион улыбнулся сам себе, шмыгнул носом, и уже осматривал вход небольшого круглосуточного магазинчика, который располагался в метрах тридцати от него. Обычный, достаточно старенький магазинчик, который не относится к какой-либо сети магазинов страны. У этого продуктового магазина и названия как такового нет. Местные сдавна просто говорили "Подвал", поскольку магазин находился прямо в жилом здании, и уходил на метра два-три под землю. Молодой покупатель не знал управляющего этим местом, но точно знал, что оно там уже как второе поколение – минимум.

Спустя несколько минут парень начал подходить ко входу-спуску, в очередной раз заприметив тотальное отсутствие людей на улице. Будний день, да и вечер не самый поздний. Странно как-то это всё.

Дверь в "Подвал" была открыта на распашку, как и всегда. Юный покупатель подошёл ко входу, и сразу принялся аккуратно спускаться по деревянным ступенькам покрытыми тонкой серой резиной, зафиксированной алюминиевыми деталями не более толстого характера. Вся лестница выглядит хоть и надежно, но при контакте с ней раздаётся треск, а эхо такое громкое в "Подвале", что даже умелый вор не останется незамеченным. Вся эта бюджетная конструкция закреплена мелкими, и уже наверняка ржавыми гвоздиками, и упокой Господь тех, кто случайно зацепиться за какой-нибудь шальной гвоздик.

Парень прошёл этот "аттракцион" меньше чем за десять секунд, одарив пространство снизу предупредительными шагами, и хрустом древней лестницы. Он прошёл через дверной проём без двери, и спустился ещё на одну финальную ступеньку.

Орион поднял глаза с пола не боясь больше споткнуться, и принялся осматривать прилавок, витрины, и полки небольшого помещения. Продавца за кассой не было, но он обязательно слышал потенциального покупателя, ведь только глухой не услышит эти утробные деревянные звуки. Наверное, вечерний перерыв, и он сейчас в "служебном помещении".

Его тёмные глаза принялись осматривать товар, и на минуту остановились.

– Бл… походу забыл… – он снова зафиксировал внимание на одной точке, и принялся копаться в своей памяти, – Взял кружку, мать меня окликнула, я спустился…

Орион выдохнул, и слегка улыбнулся, поскольку вспомнил тот список из двух позиций.

– Соль, и молоко. Ну и отлично. – Он почти сразу нашёл нужный ему товар в виде свежего молока, и сразу стал готовить нужную сумму, но потом понял, что легче будет оплатить картой.

– Простите! Есть кто?! – негромкий крик ударился по стенам, и словно резиновый шарик отскочил от стены, и потом ещё раз, и ещё, и ещё, пока не проскочил каждый квадратный метр подземного продуктового магазина. Хоть помещение и было будто взаправду подвальным, или того лучше от какого-то бомбоубежища, но обстановка в нём была достаточно уютна, запах был приятным, или вовсе отсутствовал. Здесь не за что зацепиться, чтобы вызвать какую-то жуть, или брезгливость. Всё чисто, ухоженно, и аккуратно. Даже обои, пол, и потолок выглядят "по-домашнему". Тот, кто делал тут ремонт – постарался на славу, не жалея ни цента. Это уважительно, и Орион уверен, что не единственный, кто подметил такой обустрой магазина всея "странной" для его открытия зоне.

– Господин продавец, извольте вернуться на своё рабочее место, и обслужить новоприбывшего покупателя! – в меру язвительно прокричал Орион "слегка" показывая своё недовольство таким построением предложения, но после его выговора… Всё затихло… Буквально затихло. Он не сразу это заприметил: место, где должна кипеть жизнь, шуршать кошельки, и противно шелестеть пакеты, – мертвенно тихо. И тишина эта другая. Не такая, как в квартирах одинокий людей, и не такая, как на кладбище. Никому это не понять, пока не столкнёшься с этим сам. Это как лес без шелеста листвы, и без пения назойливых птиц, что уж говорить о насекомых. А тут, в этом хорошо освещённом, ухоженном, излюбленном местными, местом… Нету и намёка на жизнь.

– Изв…! – резко в проёме служебного помещения было замечено движение, от чего у Ориона на секунду похолодело в груди. Не успел он продолжить своё негодование, как послышались шаги, и из полутёмной служебной каморки неуверенно вышел невысокий мужчина восточной внешности. Тёмная щетина, тёмные глаза, и не менее тёмные волосы. Одет он был "по-домашнему": спортивная ветровка нараспашку, светлая футболка без какого-либо принта, чёрные спортивные штаны с белой раздвоенной полоской по шву, а так же сандали или тапки, и чёрные носки.

– Ну не кричи ты, тут я. – слегка зашуганно вполголоса сказал мужчина. – Ты чего тут забыл вообще в такое время? – не унимался тот.

– Блин, ну, наверное, за покупками пришёл? – слегка сужая глаза, и жестикулируя руками сказал Орион. – Мне, пожалуйста, вон то молоко. – указал парень пальцем на белую пластмассовую упаковку под холодильной витриной. – И соль, пожалуйста. Мелкую. – за всё время пребывания в этом месте он не увидел соль на каком-либо прилавке, но все в округе знали и покупали её тут.

– Хорошо, только беги поскорее домой. – быстро пролепетал черноволосый мужчина. Подойдя к витрине тот достал нужное молоко, поставил на столик с кассовым аппаратом, потом отошёл вправо, нагнулся, и достал упаковку нужной его маме соли с нижних полок. Он вернулся к кассе, положил соль к молоку, и протянул их в сторону покупателя.

– Позолотите ручку, юноша. – с искренней улыбкой дружелюбно сказал продавец.

– Конечно. По карте. – юный покупатель достал из своего кошелька банковскую карту, и приложил её к терминалу после того, как продавец ввёл на нём нужную сумму.

*дзынь*

– Оплата прошла успешно. Беги скорее домой. – так же ласково улыбнулся мужчина, и слегка потянулся.

– До свидания. – Орион взял свою покупку. Соль положил во внутренний карман, а молоко взял за ручку бутылки.

– Всего хорошего! – так же вполголоса сказал мужчина, и ушёл вновь в своё "личное помещение".

Высоко поднимая ноги Орион за несколько секунд поднялся по ступенькам, вокруг было темно и безветренно, но свет уличных фонарей успокаивал всяких никтофобов, но благо он им не являлся. Наоборот. Орион любил темноту, любил тишину, и уважал уединение.

Резко он снова зафиксировал внимание в одном положении, но продолжал свой обратный путь по направлению к своему дому.

– Это какое такое блюдо сочетает в себе молоко, и соль… Выпечка?.., – Идя по одинокой улице он обдумывал слова своей матери. Молоко, и соль. Всё ушло на готовку. – Какая такая готовка, если по дому не было и намёка на готовку… Ни запаха, ни пара на кухне… Лишь, вроде как, кастрюля, но горел ли огонь под ней.., – Орион точно не помнил подробности, и решил не забивать этим голову. Всё-таки мать была в перчатках для готовки, и в специальном фартуке в пёстрый цветочек. А её улыбка радовала глаз. После того как отца не стало несколько лет назад – мать не находила себе место. Около пяти месяцев она была подавлена, убита, и разбита. Это был ужасный период для их семьи, но слава Богу она смирилась, и принялась жить для себя, и для своего единственного сына. С того момента он ценил её улыбку дороже всяких сотен карат.

Орион ступил на асфальт у дороги, по которому он пришёл, и спокойным шагом направил свой курс на родную обитель, куда было велено принести продукты странного сочетания. Парень вновь стал размышлять, уже более интенсивно, но сохраняя умиротворённый шаг. – Почему именно молоко и соль? Неужели ни одно блюдо не может без этого обойтись? Для чего вечером что-то печь… – задумался Орион, но не хотел в лишний раз тревожить своими неуместными вопросами и без того натерпевшуюся мать. – Если ей захотелось что-то, то пускай готовит… Зачем я вообще об этом думаю… – спросил сам у себя Орион, и молча пошёл к дому. Его глаза упали на дорогу, именно в те места, где пронеслись необыкновенные автомобили: у них была прямая крыша, высокая подвеска, тонированные стёкла, и совсем не горели фары, края автомобилей были прямыми, и будто острыми. Эти машины были очень похожи на "Rolls Royce", но более строгие, и компактные.

Через минуту парень уже стоял на пороге своего дома. Свет горел в окне кухни, и его комнаты. Он взял канистроподобную ёмкость с молоком в подмышку, и шустро вставив ключи в замочную скважину двери, провернул два раза против часовой стрелки, и деревянная дверь открылась с лёгким скрипом. В доме витал обыкновенный воздух, без каких-либо примесей аромата готовки еды, или жара от рабочей плиты. Сделав пару шагов, Орион завернулся за угол в обширную кухню частного дома.

И правда. Кастрюля на плите, но огонь не горит. Духовка подсвечена изнутри, но жара в ней нет. Свет на кухне горит, но матери на кухне нету.

– Мам? – Орион почувствовал что-то в недрах груди. Будто через него прошёл лёгкий порыв ветра, насквозь его прошив. Он впервые видит, чтоб столько странных факторов одновременно присутствовали в одном вечере. Парень положил продукты на кухонный столик, и пошёл на второй этаж, где находятся их с мамой комнаты, туалет, и ванная. Поднявшись по лестнице, он настойчивым шагом пошёл к туалетной комнате, и почти сразу убедился что матери там нет, ведь свет не горел под мелкой щелью под и над дверью. Но всё же проверил, и убедился что никого там нет.

– Мама?, – развернувшись, он пошёл по коридору к материнской комнате. Представ перед порогом комнаты, он воспитано постучался, и аккуратно приоткрыл дверь. Свет в комнате горел, но зайдя внутрь, Орион не заметил никого, и ничего необычного. Лишь светлая комната пропитанная печалью женщины потерявшей мужа при загадочных обстоятельствах, и чуть не потерявшей сына. Знакомые их семьи видели её состояние: бледная, причёсанные грязные волосы, круги под глазами, и вечный взгляд сквозь человека. О её состоянии доложили службам боясь за их благополучие, и со временем она снова начала "жить". Всё благодаря её личному доктору.

– Вы потеряли мужа, Ваша боль понятна. Но Ваш разум может это понять, может это осознать, хоть и отвергает, – доктор узкого направления изменил интонацию на настойчивую, – Орион потерял отца. Подумайте: что творится в душе пятнадцатилетнего мальчика потерявшего отца, когда он видит, как теряет и мать? – едва успев договорить, доктор заметил острый взгляд в его собственные глаза, пропитанный эссенцией горя и осознания.

В последний момент Орион обратил внимание на рамку для фотографии лежащей на прикроватной тумбочке лицевой стороной. Он отвёл взгляд, и спокойно закрыл дверь. Парень окончательно понял что один в этом доме. Он спустился на кухню так же, как и поднялся на второй этаж. Подойдя к столу с молоком и солью, он отодвинул стул, и сел за него, став осматривать кухню: все приборы на местах, раковина суха без капель воды, и всё на привычных местах.

– Отвлекающий манёвр? – прошептал Орион. Из-за стресса во время игровых сессий, и в его жизни – выработалась привычка разговаривать сам с собой, он этого даже не замечает, если не зациклит на этом внимания.

– Но зачем? Подарок? Обычная же дата. Резко ушла в гости, или пошла к соседям одолжить соли и молока? Абсурд. Мы с соседями не заводили особых отношений, да и она бы уже давно вернулась, пока я здесь шастаю.

Орион посидел ещё минуту, потом нетерпеливо встал из-за стола, взял за ручку ёмкость с молоком, подошёл к холодильнику, и свободной рукой открыл его, положа молоко на нижнюю секцию. Парень, будто что-то подозревая, поспешно осмотрел содержимое холодильника на наличие другого молока, и не обнаружив того – закрыл дверцу. Подойдя к столу, он взял мешочек с мелкой поваренной солью, и сделал несколько шагов к кухонному шкафчику, где они хранят приправы, и мелкую посуду. Орион потянулся к верхнему отсеку шкафчика, потянул дверцу, и резко задёргался, пытаясь поймать то что выпало на него из щели шкафчика. Из-за мешка соли в руке, Орион не смог долго бороться с гравитацией, и через полторы секунды по кухне раздался чрезмерно звонкий и одновременно глухой звук бьющегося стекла. Парень подпрыгнул на месте, и застыл в одном положении осматривая осколки под ногами. У его всё ещё обутых ног лежали мелкие стёкла, словно механический хрусталь, а так же металлическая насадка для солечницы.

– М-м-м… – промычал Орион, – М-да… – с протяжным мычанием утвердительно произнёс Орион. Он положил мешок соли на кухонный гарнитур, и, встав на носочки, боясь разнести осколки, аккуратно пошёл к прихожей где покоится старый большой веник, и пластмассовый савок. Подойдя к "неожиданно необходимым инструментам" – его руки торопливо взяли их, а ноги, сделав поворот, так же аккуратно пошли обратно на место происшествия.

Словно гигантской кисточкой, Орион стал водить веником по полу рисуя очертания только ему понятных силуэтов, собирая при этом мелкие и крупные хрусталики в небольшую кучку. Слегка пригнувшись, его рука подпёрла совок под собранные остатки от солечницы, загрёб их веником, после чего успешно выкинул. Его взгляд сразу упал на кухонный пол, стараясь, разглядеть ещё нежеланные элементы в их быту. Не отрывая взгляда от пола, он пошёл медленным шагом в прихожую, убеждаясь что ничего не раскидал своими шагами по дому. Резко его взгляд привлёк светлый объект на придверной тумбе, которого на ней быть не должно. Его не было заметно, ибо тумба располагается строго слева от прихожей двери, куда и открывается сама дверь, что не позволяет видеть творящееся за ней.

На деревянной поверхности лежит квадратный листочек для заметок, а на нём – монета. Парень поставил уборочные принадлежности на место справа у двери не отрывая взгляда от бумажки. Подойдя к ней, он начал бегло читать глазами написанное:

"Орион, меня вызвали по делу, приду через час. Возьми, пожалуйста, монетку, и загадай желание вместо меня. Не забудь загадать его вслух, монетка должна его услышать", подпись – "Мама"

– Вы загадываете желание на День Рождения, или в Новый Год?, – нежной интонацией спросил психотерапевт, – Желание – это искренность, а искренность – лучшее проявление души. Необязательно ограничиваться только парой символических дней, – с дружелюбной ухмылкой произнёс док, и достал из переднего кармана рубашки мелкую монету серого оттенка, – Каждый раз когда почувствуете себя уязвимо – бросьте монету в фонтан, реку, или любой доступный водоём, предварительно прошептав ей о том, в чём нуждается ваша душа.

– Колодец?… – будто через силу спросила женщина, с поникшим, но живым взглядом.

– Или колодец, верно, – ответил доктор, удовлетворительно кивая, и кладя серую монету на столик между ними.

Орион перевёл взгляд с квадратного листка на монетку, лежащую на тумбе, и на него нахлынуло чувство печали. Он снова начал думать о всём горе что чуть не выело его семью, и его самого, изнутри. О матери, что словно призрак ходила по дому пытаясь хоть приближённо выглядеть как счастливая домохозяйка. О нём, постоянно сидевшем в своей комнате, прячась от постоянной жалости со стороны его знакомых, и друзей. Только его друг Медея отвлекал его от мира, что словно ополчился против него с матерью.

Орион взял монету в руку убедившись в её обыкновенности, и, вздохнув, осмотрел прихожую на осколки беглым взглядом, после чего достал свои ключи, и вставил в дверь. После неудачной попытки отпереть замок – парень понял, что она не заперта. Он не запирал её по приходу домой. С лёгким скрипом дверь прихожей открылась, и почти сразу же закрылась, когда он вышел. За их домом есть колодец. Их район был построен на месте старого поселения. Во дворах некоторых домов до сих пор отживают своё древние деревянные туалеты, а возле участка их дома неподалёку есть такой же древний колодец. Туда его мать и ходит бросать монеты, предварительно шепча, будто живому, слепку из металла, о желанном.

Парень обогнул дом по правой стороне, и пошёл в сторону колодца за их домом. Старый, каменный колодец с большой деревянной гнилой плитой закрывающей его от внешних факторов. Эта конструкция от прошлых поколений – является проводником между их домом, и густым лесом, располагаясь прямо между ними, деля реальность на две части. Подойдя к заросшему каменному кольцу, глаза Ориона окинули лес перед ним: густая, тёмно-зелёная листва грациозно колышется от слабого ветерка, напоминая старинные вечерние танцы, которые были обязательной частью большинства деревень, и сёл.

В груди проснулось странное чувство олицетворяющее тревогу перед чем-то важным и грандиозным. Ладони аккуратно обхватили монету создавая форму "ракушки", и поднеся её ко рту, Орион закрыл глаза, пытаясь, отдать всего себя следующим словам:

– Хочу чтобы всё стало хорошо, как раньше… – в полушёпоте произнёс мальчик, стараясь влить свою душу через слова и ладони в монету. После данного ритуала его глаза медленно раскрылись, и взяв монетку между большим и указательным пальцем – просунул её сквозь трещину в древесине старого люка закрывающего такой же старый колодец. Монета проскользнула сквозь узкое отверстие, и пропала в обволакивающей темноте внутренностей колодца.

Стука, звона, или всплеска воды – не последовало. Орион выдохнул, развернулся, и пошёл по прежнему пути обратно к дому. Чувство печали вновь начало пробирать его существо, хоть сейчас обстановка куда легче и лучше, нежели пару месяцев назад.

Через минуту, его ноги ступили на крыльцо. Его руки распахнули незапертую дверь прихожей, он зашёл, запер дверь изнутри, и принялся разуваться, поскольку земля от его похода до колодца осталась на обуви. Сняв кроссовки, он вновь пошёл на кухню, чтобы поставить чайник закипать. Сделав пару шагов к кухонному столу, Орион согнул ступню поставив её набок, и согнул колени, при этом шипя, стараясь не высказаться грубым словом.

– С-с-с-с… – он наклонился, аккуратно снял чёрный носок с правой ноги, и увидел небольшой окровавленный участок прямо посередине ступни. Спокойно ощупав пальцами рану на наличие инородного объекта, Орион ощупал и носок, убедившись в том что осколок, вероятно, от недавно разбитой солечницы остался в носке.

– Да к чёрту, – произнёс Орион, и начал ковылять к чайнику с носком в руке. Дойдя до него – щёлкнул по включателю, и следующим делом выкинул в урну дырявый носок вместе со стеклом. Недовольно бурча, парень сел на деревянный стул у кухонного круглого стола, при этом аккуратно положив ступню слегка набок. Вся эта вечерняя канитель так его вымотала, и он непроизвольно прикрыл глаза, слушая гул работы электронного чайника. Не сдержавши назойливого желания его тела и разума – Орион наклонился вперёд, лёг руками и головой на стол, создавая подобие подушки своим локтем, прислоняясь лобной костью к руке. Изначально его глаза нашли приют на соседней стене, пока веки не начали непроизвольно закрывать обзор, погружая молодого около раненого парня в тяжёлый, резкий сон.

…

– Как долго Вы спите?, – спросил психотерапевт, ложа ладони друг на друга на своих скрещенных ногах, – Сон – фактор, являющийся вторым языком у человека. Именно сон может сказать обо всём, что творится в Вашей жизни. Долго ли спите, мало ли, несколько раз в день, или один – всё это паутинки в огромной плети нашего разума, – доктор снял свои очки, дабы взглянуть на пациентку без стеклянной призмы, обнажая свои усталые глаза, – Плети, вытканной на наших резонах проснуться…

…проснуться! Ну же! Вот! Вот, – сквозь жуткую дезориентацию, и муть в голове, слышит Орион, неспособный даже частично открыть глаза. Жуткая усталость, и вялость пленила его тело, стоило ему только прийти в сознание. Спустя несколько секунд его веки стали тяжело подниматься, одаривая сетчатку сонного глаза и без того ослепительно ярким холодным светом.

– Очухался… А я подумал что у тебя мотор встал… – придя в чувства, Орион резко распахнул глаза, приподнялся, упираясь на руки, и полусжатыми глазами начал ошарашенно осматривать окружение. Первое, что он увидел – это белые стены, словно они в какой-то медицинской комнате, но помещение было слишком огромное, даже для самой роскошной палаты: чистейшие белые стены, высота потолка около трёх этажей, и масштаб помещения подобно площади у небольшого кинотеатра. Через пару мгновений, Орион слегка сужая глаза из-за света, обратил внимание на того, кто привёл его в чувство.

Рядом с ним на кровати сидел Медея, упираясь коленями в борты матраса, и держа руки над ним, будто в знак немой капитуляции. Кровать представляла собой обычную металлическую койку белого окраса, с белым бельём: одеяло, простынь, подушка. Комната квадратная, большая квадратная белая комната, на каждую её сторону приходилось по пять таких кроватей, как у Ориона: на каких-то лежали обездвиженные тела, на каких-то уже сидели, и ошарашенно осматривали окрестность. Ложе Ориона находилось вторым от левого угла, справа от него находилась голая не заправленная кровать со взбитым одеялом.