- -
- 100%
- +
Виктор видел, как протокол уже строит будущую задержку. Если авария произойдёт быстро, они потратят время на формулировки, согласие и поиск человека, не вовлечённого в контакт. Но противоположный порядок он уже видел у Севера: сначала полезное решение, потом проверка цены.
Второй пункт отделял место от похожего места. Третий запрещал считать человека опознанным по одежде, положению тела или чужой эмоциональной реакции. Четвёртый требовал минимум двух независимых совпадений, не полученных из одного файла или воспоминания.
Пятый оказался труднее.
– Предположим, мы нашли перекрёсток, сказала Ася. – Можно проверить светофор без упоминания аварии. Обычная заявка на диагностику.
– Это уже вмешательство, сказал Виктор.
– Конечно. Мы ради него собрались.
– Но тогда событие может измениться.
– Хорошо.
– И мы не узнаем, было ли воспоминание точным.
Дарья посмотрела на него поверх очков.
– Что важнее?
Он хотел сказать, что вопрос поставлен неправильно. Если они не узнают точность, следующий фрагмент не поможет никому. Если узнают ценой травмы, знание будет бесполезным. Оба ответа существовали только вместе.
– Предотвращение проверяемого риска, сказал Виктор. – Но вмешательство должно быть минимальным и обычным.
Так записали: если опасность можно снизить стандартной процедурой, не раскрывать источник и не создавать исключительных действий.
Ася добавила шестой пункт: ничего не публиковать, не передавать журналистам и не собирать персональные данные возможных участников до события.
– Марк обидится, сказал Виктор.
– Марк обидится после того, как прочитает чужую переписку, которую мы ему не показывали.
Седьмой пункт запрещал использовать Соню, Нину и других близких как проверочный материал без их прямого согласия.
Виктор перечитал строку.
– Почему Нина отдельно?
– Потому что Север тоже любит решать, какой риск полезный, сказала Ася. – И потому что она единственная на его стороне, кто знает достаточно, чтобы сказать нет.
Дарья предложила отправить формулировку Северу при следующем плановом сеансе. Не весь документ, только последовательность из семи коротких условий. Виктор сразу представил, как упаковать их в образы: фонарик, два стула, карта, две фотографии, гаечный ключ, закрытая камера, пустая чашка.
– Ты уже переводишь, сказала Дарья.
– Нам понадобится.
– Сначала закончим на нашем языке.
К полудню четыре точки сократились до двух. На одном перекрёстке аптека сменила вывеску неделю назад, но старые фотографии всё ещё показывали табло. На другом белые маршрутки проходили каждые шесть минут, а трамвай поворачивал так, что удар мог развернуть машину к бордюру.
Ася не открывала записи камер и не искала водителей. Вместо этого создала две обычные заявки на проверку фаз светофора от имени жителей района. Перед отправкой повернула ноутбук к Виктору.
– Минимальное вмешательство. Без аварии, даты и людей.
– С двух разных адресов это выглядит как организованная жалоба.
– Тогда одну.
– Почему именно туда?
– Потому что на втором месте есть жалобы за прошлый месяц.
Она показала открытый городской форум. Три человека писали, что сигнал для машин иногда включается раньше пешеходного. Ни трамвая, ни маршрутки в сообщениях не было.
Дарья прочитала жалобы и сказала:
– Это независимое основание.
Виктор нажал отправить.
Заявка получила номер 614.
Никто не прокомментировал число. Поезд с таким номером существовал в их старых записях, но совпадение не добавляло заявке достоверности. Ася закрыла страницу и внесла номер в протокол как обычный административный идентификатор.
– Теперь ждём ответ службы, сказала она.
– И проверяем второе место.
– По открытым данным. Да.
Виктор хотел предложить пройти мимо пешком. Не наблюдать специально, просто совместить дорогу до студии с маршрутом. Фраза была готова и звучала разумно. Он не произнёс её.
После обеда Дарья забрала бумажный протокол к себе. Электронная копия осталась у Аси без имён Сони и Нины. Виктор получил только фотографию первой страницы.
– Почему оригинал у тебя? – спросил он.
– Потому что у тебя семь журналов.
– Это не ответ.
– Потому что ты сегодня спал четыре часа и уже отправил одну заявку о событии, которого здесь не было.
– Совместно отправил.
– Оригинал всё равно у меня.
Они не спорили дальше. Виктор понимал её решение и раздражался именно поэтому.
Соня приехала в студию около трёх. Дарья должна была вернуться в клинику, а художественное занятие отменили из-за заболевшего преподавателя. Соня вошла с тубусом для рисунков и сразу заметила карту на большом экране.
– Вы опять искали место?
– Проверяли транспортные схемы, сказал Виктор.
– Это называется искать место.
Ася свернула окно с картой.
– Мы закончили.
– Тогда почему точки остались?
– Чтобы помнить, что именно закончили.
Соня поставила тубус у стены. На прозрачном пластике была наклейка с нарисованным трамваем.
Виктор спросил:
– У вас из студии какой автобус идёт к старому рынку?
Соня посмотрела сначала на него, потом на погасший экран.
– Ты спрашиваешь меня или проверяешь карту?
– Спрашиваю маршрут.
– Зачем?
Он мог сказать, что собирается однажды забрать её оттуда. Мог сослаться на работу. Оба объяснения были бы возможны и неполны.
– Одна из точек возле старого рынка, сказал Виктор. – Я хотел понять, знаешь ли ты это место.
– То есть проверяешь.
– Да.
Соня расстегнула тубус и вынула два рисунка. Один положила на стол, второй оставила внутри.
– Ты обещал про меня спрашивать меня.
– Я спросил.
– После того как уже решил, какой ответ тебе нужен.
Виктор посмотрел на записку, которую утром достал из папки. Про меня спрашивать меня. Он сохранил слова, но снова превратил их в процедуру, которую можно выполнить формально.
– Ты права, сказал он.
Соня ждала продолжения.
– Мне не нужно было спрашивать твой маршрут. Он ничего не доказывает и втягивает тебя в проверку.
– Автобус номер девять, сказала она. – Но я отвечаю, потому что сама решила.
– Хорошо.
– И не записывай.
Виктор убрал руку от журнала. Он ещё не успел его открыть, но Соня знала последовательность.
Ася встала из-за стола.
– Мне нужно забрать еду. Кто хочет лапшу?
– Это уход от разговора? – спросила Соня.
– Да. Но с ужином.
Соня выбрала острый соус, который Дарья ей не разрешала, потом сама заменила его на обычный. Виктор не участвовал. Пока Ася оформляла заказ, он показал Соне новый протокол и прочитал только седьмой пункт.
– Там написано про близких, сказала Соня. – Это все или только те, кого вы знаете?
– Все, кого можем затронуть.
– В маршрутке тоже близкие кому-то.
– Да.
– Их спросить вы не можете.
– Поэтому пытаемся сделать только обычную проверку светофора.
Соня подумала.
– А если из-за проверки всё будет по-другому?
– Мы пока не знаем.
– Тогда ваш лист не знает больше вас.
Она сказала это без насмешки и вернулась к рисунку. Виктор не стал превращать фразу в вывод. Протокол не должен был знать больше. Его задача была удержать их от действия, которое кажется правильным только потому, что они уже хотят его совершить.
Марк пришёл через двадцать минут, хотя обещал после обеда и считал четыре часа допустимой точностью. Принёс коробку кабелей, две пачки кофе и чужой зонт, который взял в кафе прошлой осенью и до сих пор собирался вернуть.
– У меня новость, сказал он. – На этот раз одна и почти хорошая.
Полина высунулась из соседней комнаты.
– Если заказчик снова перенёс оплату, новость не считается новой.
– Заказчик согласовал первую часть. Деньги в понедельник.
– Сегодня воскресенье.
– Поэтому ждать недолго.
Марк поставил кофе на стол и увидел угол транспортной карты на экране Аси. Окно было свёрнуто не полностью. Внизу оставалась строка с названиями двух остановок.
– Что случилось на старом рынке?
– Пока ничего, ответила Ася.
– Хуже. Когда вы говорите “пока”, у меня через неделю появляются неоплачиваемые рабочие часы.
Он сел на место Виктора и развернул монитор. Ася закрыла вкладку раньше, чем открылась карта.
– Частный заказ, сказала она.
– Чей?
– Частный.
– Вы оба сидите в моей студии, пользуетесь моим интернетом и скрываете городской транспорт. Я не требую деталей. Мне нужна только вся история.
Соня засмеялась. Марк заметил её тубус и спросил, почему она не на занятии. Она ответила, что преподаватель заболел.
– Вот видите, сказал Марк. – Один прямой вопрос, один прямой ответ. Учитесь.
– Ты хочешь спросить прямо? – сказала Соня.
Марк повернулся к Виктору.
– Хочу. Что вы нашли?
Новый протокол лежал на столе ещё не сложенным. Шестой пункт запрещал передавать сведения журналистам до события. Марк мог не считать себя журналистом внутри собственной студии, но это не меняло назначения пункта.
– Я получил фрагмент Севера, сказал Виктор. – Возможное дорожное происшествие. Место и время не подтверждены. Мы отправили обычную заявку на проверку светофора.
Марк перестал улыбаться.
– Пострадавшие?
– Неизвестны.
– Когда?
– Не подтверждено.
– Где?
– Две возможные точки.
– Покажи.
– Нет.
Ответ прозвучал жёстче, чем Виктор собирался. Марк посмотрел на Дарью, потом на Асю, проверяя, кто из них принял решение за Виктора.
– Я в прошлый раз отказался от материала про Соню, сказал он.
– Да.
– Удалил копию.
– Да.
– И теперь вы решили, что я побегу с камерой на ещё не случившуюся аварию.
Ася открыла шестой пункт и повернула лист к нему.
– Мы решили, что никто не получает персональные данные и не публикует информацию до проверки. Ты входишь в “никто” на общих основаниях.
– Очень удобно составлять общие основания без человека, которого они ограничивают.
– Пассажиров маршрутки тоже не было на совещании, сказала Соня.
Марк прочитал строку ещё раз. Потом спросил, кто придумал запрет. Виктор ответил, что все трое.
– А Соня?
– Я придумала другой запрет, сказала она. – Но он похожий.
Марк встал из кресла. Несколько секунд перебирал пачки кофе, словно проверял, не принёс ли неправильную. Одну отдал Полине, вторую убрал в шкаф.
– Хорошо. До проверки я не знаю место, дату и людей.
– И не ищешь по открытым данным, добавила Ася.
– Открытые данные называются открытыми не потому, что ты разрешаешь.
– Но вопрос получил от нас.
Марк посмотрел на Виктора.
– Ты ей позволишь решать, что я могу искать?
– Нет, сказал Виктор. – Я сам прошу тебя не искать.
– Это просьба или правило?
– Просьба. Правило действует для тех, кто его принял.
Марк кивнул. Такая формулировка оставляла ему возможность отказать, а значит, согласие чего-то стоило.
– До какого времени?
– До полудня завтра пересмотрим данные. Если появится подтверждение риска, решим вместе, кому сообщать.
– Мне сообщите до того, как понадобится записывать последствия.
– Если ты согласишься с ограничениями.
– Я уже согласился не искать. Не пытайся продать мне подписку подороже.
Он ушёл в соседнюю комнату слушать интервью. Через стекло было видно, как Марк надел наушники, остановил запись и вернулся к началу. Телефон он оставил экраном вверх возле кофе.
Ася дождалась, пока закроется дверь.
– Он проверит историю заявок.
– Нет, сказал Виктор.
– Ты ему веришь?
– В этом случае да.
– На основании чего?
– Он оставил телефон.
Ася посмотрела на аппарат за стеклом.
– Это ужасное основание.
– Неполное.
Соня провела пальцем по седьмому пункту.
– Если он всё-таки посмотрит, вы напишете восьмой?
– Нет, сказал Виктор. – Сначала поговорим с ним.
– Тогда лист иногда меняется после людей.
– Должен.
Она положила протокол обратно. На бумаге остался серый след от её пальца. Виктор не вытер его.
В пять вечера городской портал прислал ответ. Заявка 614 принята. Проверка светофорного объекта назначена до 28 июля.
До даты на табло оставалось десять дней.
Виктор распечатал протокол. Лист вышел тёплым и слегка выгнулся. Он сложил его пополам, затем ещё раз, чтобы убрать в карман.
На четвёртом сгибе слова условие проверки оказались снаружи.
Глава 4. Другой пострадавший
Двадцать четвёртого июля заявка 614 сменила статус на исполняется.
Ася увидела это в 16:58 и позвонила Виктору. Он работал в студии над записью круглого стола, где четыре человека перебивали друг друга и каждый требовал оставить только собственные перебивки.
– Бригада на месте, сказала Ася. – Семнадцать тридцать, старый рынок.
– Откуда время?
– Портал показывает прибытие исполнителя.
– Это одна из двух точек.
– Я знаю. Я составляла таблицу.
– До даты ещё неделя.
– Тоже знаю.
Виктор остановил запись. На экране один из участников открыл рот, готовый возразить человеку, которого уже не было слышно.
– Ты хочешь поехать? – спросил он.
– Я уже возле “Литейной”. У меня встреча в юридической фирме через два часа.
– Случайно.
– Нет. Я перенесла встречу в филиал на северном берегу.
– Это нарушает протокол.
– В протоколе запрещено собирать персональные данные и вмешиваться без основания. Смотреть на исполнение собственной заявки не запрещено.
– Потому что мы не вписали очевидное.
– Значит, после проверки появится восьмой пункт.
Виктор посмотрел через перегородку. Марк разговаривал с Полиной, размахивая карандашом. Он выполнил просьбу и четыре дня не спрашивал о перекрёстках. Виктор не собирался превращать это в награду за хорошее поведение и всё равно не хотел сообщать ему место.
– Я позвоню Дарье, сказал он.
– Позвони. Я пока куплю воду и постою на остановке, не совершая преступлений против причинности.
Дарья ответила после третьего гудка. В клинике у неё кто-то говорил о свободной палате, затем закрылась дверь.
– Телесные симптомы? – спросила она.
– Нет.
– Новые фрагменты?
– Нет. На месте проводят стандартную проверку.
– И Ася случайно рядом.
– Не случайно.
– Хотя бы не врёт.
Виктор дождался, пока она сама сформулирует условие. Дарья попросила не подходить к техникам, не фотографировать людей и уйти до половины шестого, если ничего не произойдёт. Наблюдать должна только Ася. Второй человек, получивший фрагмент, оставался вне места.
– Почему только она?
– Потому что ты узнаешь совпадение раньше, чем проверишь.
– Я могу отличить сцену от вывода.
– В кабинете ты добавил аптечное табло к дороге, по которой его нет.
– Потом исправил.
– После вопроса врача.
Виктор посмотрел на замершие лица участников круглого стола. До старого рынка от студии было двенадцать минут пешком и ещё две остановки на трамвае. Если выйти сейчас, он окажется там раньше половины шестого.
– Хорошо, сказал он. – Я остаюсь.
Дарья попросила передать телефон Асе. Виктор объяснил, что они не рядом.
– Тогда пусть позвонит сама.
Ася перезвонила через минуту. Виктор слушал только её ответы.
– Да. Нет. С другой стороны улицы. Нет, закрытые камеры я не открывала. Потому что у меня нет доступа. Это не принципиальное признание, просто факт. Хорошо.
Разговор закончился.
– Она согласилась? – спросил Виктор.
– Она перечислила условия. Я сказала, что выполню.
– Это не тот же ответ.
– Учусь у семьи Карелиных.
В 17:22 Ася прислала фотографию без людей. На ней был перекрёсток у старого рынка, трамвайные пути и аптека с красным табло над дверью. Белой маршрутки не было. Техник стоял у шкафа управления за границей кадра; виднелась только оранжевая стойка ограждения.
Виктор не увеличивал снимок. Поставил телефон экраном вниз и включил запись.
Через три минуты он снова посмотрел на время.
Полина заметила.
– Ты ждёшь оплату?
– Проверку светофора.
Она подождала продолжения. Виктор не добавил.
– Это теперь отдельная профессия?
– Пока нет.
– Хорошо. Тогда верни мне третий микрофон. Там человек кашляет в чужую паузу.
Виктор надел наушники. В левом канале женщина объясняла правила благоустройства, в правом мужчина пытался перебить её словом однако. Третий участник кашлял на середине каждого второго ответа. Виктор поставил метки, не вырезая звук.
В 17:31 Ася написала: Техник открыл шкаф. Диагностика идёт.
В 17:36: Нарушений пока нет.
В 17:39: Подъехала белая 23. Обычный маршрут.
Виктор перестал слышать круглый стол.
Он снял наушники и подошёл к окну. Отсюда было видно трамвайную линию возле типографии, но не рынок. По рельсам медленно прошёл пустой вагон.
В 17:41 телефон зазвонил.
Ася не сказала ни слова. В трубке был транспортный шум, затем короткий визг тормозов и чей-то крик.
– Ася?
– Маршрутка на путях. Трамвай остановился.
– Столкновение?
– Не вижу. Люди выбегают.
– Женщина у окна?
– Виктор, я не подхожу.
Он уже взял куртку.
– Стой снаружи. Я буду через десять минут.
– Нет. Ты остаёшься.
В трубке снова закричали. Ася выругалась и отключилась.
Виктор вышел из студии. Марк окликнул его из соседней комнаты. Он ответил, что скоро вернётся, и не остановился у лифта.
На улице жара стояла между домами неподвижным слоем. Виктор побежал к трамвайной остановке, увидел приближающийся вагон и понял, что тот не дойдёт до рынка из-за перекрытых путей. Пришлось идти пешком вдоль линии.
Ася позвонила ещё раз.
– Не едь.
– Уже иду.
– Трамвай не ударил маршрутку. Она заглохла на рельсах, водитель откатил её к бордюру. Упал велосипедист.
– Мужчина в клетчатой рубашке?
– Нет. Подросток. Его осматривают.
– Белая маршрутка?
– Белая. Номер двадцать три.
– Аптека?
– На месте, Виктор. Весь город не перестроился.
– Красный сигнал?
– Работает.
Он продолжал идти. Десять минут превратились в семь, потому что бежал на переходах и срезал через двор. По дороге позвонила Дарья. Виктор не ответил.
У старого рынка уже стояла машина дорожной службы и одна скорая. Белая маршрутка находилась у бордюра, задняя часть выступала на рельсы. Трамвай остановился в двадцати метрах. Перед ним лежал велосипед, переднее колесо было согнуто.
Подросток сидел на асфальте. Фельдшер держал его за плечи и просил не вставать. Парень отвечал, что с ним всё нормально и велосипед принадлежит брату.
Ася стояла у аптечной стены с бутылкой воды. Увидев Виктора, не пошла навстречу.
– Я сказала не ехать.
– Где водитель?
– Возле шкафа. Техник считает, что двигатель заглох из-за перегрева.
– Кто был у заднего колеса?
– Никто.
В маршрутке оставались три пассажира. Пожилая женщина сидела у окна, закрыв лицо ладонями. Стекло было целым. Мужчина в светлой футболке снимал происходящее. Девочка лет пяти плакала возле двери, рядом с ней присела мать.
Виктор увидел, как девочка выскользнула из рук женщины и побежала к дороге. Мать потянулась следом, но зацепилась сумкой за поручень.
Со стороны рынка выезжал грузовой фургон.
Виктор оказался у девочки раньше, чем успел назвать действие. Схватил за плечи и отступил к маршрутке. Фургон прошёл мимо в полутора метрах. Водитель ударил по клаксону.
Девочка закричала уже от него.
Мать спрыгнула со ступеньки, вырвала ребёнка и толкнула Виктора в грудь.
– Вы кто?
– Она выбежала на дорогу.
– Не трогайте её.
– Я убрал её от машины.
– Я видела.
Она прижала девочку к себе. Та плакала, не отрывая глаз от Виктора. Он поднял руки, показывая, что больше не подойдёт.
К месту подъехала вторая скорая. Из неё вышли двое медиков. Один направился к подростку, другая женщина поднялась в маршрутку. Виктор увидел клетчатую рубашку у заднего колеса.
Мужчина лежал на боку, почти скрытый кузовом. Правая туфля находилась возле рельса.
Сцена совпала так быстро, что всё остальное стало фоном.
Виктор опустился рядом.
– Не поднимайте его, сказал он людям у двери.
Мужчина открыл глаза.
– Я и не просил.
На его виске блестел пот. Виктор спросил, где болит. Мужчина ответил, что в груди, и попытался сесть.
– Лежите. Сейчас подойдут.
Он удержал его за плечо.
Фельдшер из второй бригады крикнул, чтобы Виктор отошёл. Он не сразу отпустил мужчину.
– Возможна травма после столкновения, сказал Виктор.
– Какого столкновения?
– Маршрутка.
– Она никого не ударила. Уберите руку.
Виктор отступил. Фельдшер сел на его место, задал мужчине несколько вопросов и попросил напарницу принести дефибриллятор.
– Что с ним? – спросил Виктор.
– Выйдите за ограждение.
– Он был возле колеса.
– Он подошёл помочь толкать машину и пожаловался на боль. Теперь отойдите.
Виктор оказался между фельдшером и открытой медицинской сумкой. Напарница не могла подать кабель. Он шагнул вправо, туда же двинулась она. Потом влево. Потеряли несколько секунд.
– За ленту, сказала она. – Сейчас.
Ася взяла Виктора за локоть и отвела к аптеке. Он не сопротивлялся.
Мужчина в клетчатой рубашке оказался главным пострадавшим, но не из-за удара. Позже Круглова сообщила, что у него подозревали острый коронарный синдром. Он увидел заглохшую маршрутку, помогал сдвинуть её с путей и почувствовал боль в груди. Туфля слетела, когда его укладывали на асфальт.
Подросток упал с велосипеда, потому что резко затормозил перед людьми на дороге. У него была ссадина и ушиб локтя. Женщина у окна не пострадала. Стекло не разбилось. Трамвай не коснулся маршрутки.
Совпадали место, белая машина, рельсы, клетчатая рубашка, туфля и положение мужчины.
Не совпадало событие.
– Ты спас девочку от фургона, сказала Ася.
Они стояли у закрытого киоска, пока медики работали. Мать с ребёнком ушла к остановке, не назвав имени.
– Она побежала из-за крика, ответил Виктор.