Роботы России

1.11.3. Сервис и ремонт

Система сервисного обслуживания роботов в СССР практически отсутствовала. Не было авторизованных сервисных центров, не было обученного персонала, не было запасных частей в достаточном количестве. Даже крупные заводы, такие как ЗИЛ или ВАЗ, имели лишь небольшие ремонтные бригады, которые едва справлялись с текущим обслуживанием.

В типичной ситуации, когда робот выходил из строя, его либо оставляли в цехе как «металлолом», либо пытались чинить силами местных кулибиных — вытачивая на станках детали вместо поршней, перематывая обмотки электродвигателей, изготавливая наждаком контакты для реле. Такие ремонты могли продолжаться неделями, а надежность отремонтированного робота была минимальной.

По оценкам специалистов, в конце 1980-х годов средний коэффициент технической готовности советских роботов не превышал 60-65%. Это означало, что треть времени машины простаивали в ремонте.

1.12. Экономические расчеты: почему роботы были убыточны

1.12.1. Стоимость производства и цена для потребителя

В 1985 году средняя стоимость промышленного робота в СССР составляла 50-70 тысяч рублей (по курсу того времени — примерно 80-110 тысяч долларов). Для сравнения: японский аналог аналогичного класса стоил на мировом рынке 20-30 тысяч долларов. Отечественный робот был в 3-4 раза дороже зарубежного при худших характеристиках.

Цена для потребителя формировалась с учетом оптовых надбавок, транспортных расходов и прочих накруток. В итоге завод-покупатель платил за робота 80-100 тысяч рублей. При средней зарплате промышленного рабочего в 240 рублей в месяц (2880 рублей в год) стоимость робота равнялась 30-35 годовым зарплатам.

1.12.2. Затраты на эксплуатацию

Эксплуатационные затраты добавляли к стоимости еще 15-20% ежегодно. Электроэнергия для гидравлических роботов требовалась в больших объемах — насосы мощностью 20-30 кВт работали непрерывно, даже когда робот не совершал движений. Масло для гидросистемы было дорогим и часто дефицитным — в год робот потреблял до 500 литров.

Ремонт был особенно затратным. Дефицитные комплектующие стоили баснословных денег на черном рынке: скажем, гидрораспределитель, стоивший по «нормальной» цене 500 рублей, перепродавался за 2000-3000 рублей. А если учесть, что для ремонта не хватало квалифицированных кадров, расходы росли еще сильнее — за месяц простоя одного робота завод терял продукции на 50-100 тысяч рублей.

1.12.3. Реальные экономические эффекты

Расчеты экономической эффективности, которые представляли в Госплан разработчики, были далеки от реальности. В них закладывалась загрузка робота 16 часов в сутки при 365 днях работы — недостижимая цифра в условиях советского производства. Реальная же загрузка составляла 2-3 часа в день, а с учетом ремонтов — и того меньше.

По оценкам ряда экономистов, работавших в отраслевых НИИ, реальная производительность советского робота в пересчете на смену оказывалась ниже производительности рабочего-станочника. Прибавляя к этому высокую стоимость и частые простои, экономисты приходили к выводу: советские промышленные роботы в массе своей не окупались даже за 10 лет эксплуатации.

1.13. Международные сравнения

1.13.1. Япония: культ роботов

В Японии роботизация производства была возведена в ранг национальной политики. Уже в 1978 году правительство приняло закон о развитии робототехники, предоставлявший налоговые льготы предприятиям, внедряющим роботов. К середине 1980-х годов в Японии работало более 100 000 промышленных роботов — в 7 раз больше, чем в СССР.

Японские роботы были электрическими, управлялись микропроцессорами, программировались с помощью персональных компьютеров. Точность позиционирования составляла 0,1-0,2 мм, скорость была в 2-3 раза выше советской. И главное — японские роботы окупались за 1-2 года, тогда как советские не окупались в принципе.

Компания Fanuc, основанная в 1972 году, к 1980 году стала мировым лидером по производству промышленных роботов, выпуская до 5000 машин в год. В 1985 году Fanuc открыла в Японии первый завод, полностью управляемый роботами, — зрелище, которое советские инженеры могли только представлять.

1.13.2. США: военный заказ

В США робототехника развивалась прежде всего в интересах военно-промышленного комплекса. Lockheed, Boeing, General Dynamics — крупнейшие оборонные корпорации активно применяли роботов для производства истребителей, ракет, спутников. В гражданской промышленности лидером была автомобильная отрасль — GM, Ford, Chrysler активно внедряли роботов для сварки и окраски.

Американские роботы были более дорогими, чем японские, но превосходили советские по всем параметрам — точности, скорости, надежности. Они активно экспортировались в союзные страны, но для советского блока действовали ограничения КОКОМ, не позволявшие приобретать эти технологии.

1.13.3. Западная Европа: собственные гиганты

Европа имела своих гигантов робототехники — шведскую ABB (тогда ASEA), западногерманскую Kuka, французскую Renault Automation. Эти компании активно конкурировали с японцами и американцами на мировом рынке, создавая инновационные решения: ABB разработала систему автоматической смены инструмента, Kuka — роботов с двумя и более манипуляторами.

К 1985 году суммарное число роботов в Западной Европе составляло около 60 000 — почти в 4 раза больше, чем в СССР. Качество европейских машин было сравнимо с японским, хотя цены были выше из-за дорогой рабочей силы в Европе.

1.14. Политические решения и программы развития

1.14.1. Постановления ЦК КПСС о роботизации

Первым серьезным документом, положившим начало системной роботизации в СССР, было постановление ЦК КПСС и Совета Министров от 1974 года «О мерах по ускорению развития работ по созданию и внедрению промышленных роботов в народное хозяйство». Документ предписывал создать комплексную программу роботизации на 1975-1980 годы и выделить на это значительные ресурсы.

Второй этап наступил в 1981 году, когда было принято постановление «О дальнейшем развитии робототехники». Программа ставила амбициозную цель — довести число роботов в промышленности до 70 000 к 1990 году. Для этого планировалось в 1981-1985 годах произвести и внедрить 15 000 роботов, а в 1986-1990 годах — 55 000.

Однако эти планы были обречены с самого начала. Ни финансирования, ни кадров, ни технологической базы для такого рывка не было. Заводы не успевали осваивать новые модели, конструкторские бюро работали с перегрузкой, а качество продукции падало.

1.14.2. Роль Госплана и отраслевых министерств

Госплан выполнял роль дирижера всей программы роботизации. Он определял объемы производства, распределял их по отраслям, контролировал выполнение планов. Однако Госплан действовал на основе статистических данных, далеких от реальности. Заводы завышали отчетность, скрывали простои оборудования, приукрашивали успехи.

Отраслевые министерства — Минстанкопром, Минэлектронпром, Минхимпром — были заняты межведомственными склоками. Каждое из них тянуло одеяло на себя, требуя увеличения доли ресурсов и, одновременно, перекладывая ответственность на смежников. В результате межведомственное взаимодействие было минимальным, а кооперация — практически отсутствовала.

1.15. Наследие советской робототехники: что осталось

1.15.1. Кадры и научные школы

Главным наследием советской робототехники стали кадры — инженеры, конструкторы, исследователи, получившие образование в лучших технических вузах страны. Ленинградский политех, МГТУ имени Баумана, Свердловский политехнический институт выпускали специалистов, способных создавать и обслуживать сложные системы автоматизации.

Эти специалисты в 1990-е годы разошлись по разным направлениям: одни уехали за рубеж, где их знания были востребованы в высокотехнологичных компаниях; другие ушли в бизнес, создав в России первые частные инжиниринговые фирмы; третьи остались в НИИ и КБ, где продолжили разработки, но уже при сокращенном финансировании.

Сегодня, спустя три десятилетия, ветераны советской робототехники — последние хранители знания о создании роботов «с нуля». Их опыт, уникальная инженерная школа, умение создавать машины в условиях дефицита ресурсов — все это может быть востребовано в новой программе роботизации.

1.15.2. Оборудование и инфраструктура

Значительная часть советского роботостроительного оборудования была утрачена в 1990-е годы. Заводы-изготовители закрылись или перепрофилировались, КБ сократились до минимума, стендовое и испытательное оборудование было распродано как металлолом.

Однако кое-что сохранилось. Уральский завод тяжелого машиностроения сохранил часть конструкторской документации и станков. ЗИЛ, несмотря на все сложности, сумел сохранить лабораторию робототехники. Ленинградский политехнический институт (ныне СПбГПУ) — кафедру робототехники, где продолжают готовить специалистов.

Некоторые предприятия так и продолжают использовать советские роботы — например, на Уралмаше до сих пор работают гидравлические манипуляторы МП-40, которым уже более 30 лет. Они обслуживаются местными инженерами, поддерживаются в рабочем состоянии и выполняют те же задачи, что и 30 лет назад.

1.15.3. Конструкторская документация и архивы

Огромный архив советской конструкторской документации по робототехнике хранится в Российском государственном архиве научно-технической документации (РГАНТД) в Москве. Тысячи папок с чертежами, схемами, расчетами, техническими условиями — это гигантская база знаний, которая может быть оцифрована и использована при создании новых роботов.

Часть документации хранится на предприятиях, где разрабатывались роботы. В архивах ЗИЛа, «Гранита», «Ленробота» — сотни папок с технической документацией, которая ждет своего исследователя. К сожалению, большая часть этих архивов не систематизирована и находится под угрозой утраты из-за отсутствия средств на оцифровку и хранение.

1.16. Что пошло не так: системный анализ провала

Подводя итог советского опыта, можно выделить несколько системных причин провала программы роботизации.

Причина первая: постановочный характер. Роботизация была задана «сверху» как политическая задача, без учета реальной экономической целесообразности. Предприятия внедряли роботов не потому, что они нужны были производству, а потому, что этого требовал план.

Причина вторая: разрыв между разработкой и производством. Конструкторские бюро создавали роботы, не имея данных о реальных условиях эксплуатации. Заводы-изготовители выпускали их, не имея контактов с разработчиками. А заказчики получали то, что им присылали, не имея возможности повлиять на конструкцию.

Причина третья: межведомственная разобщенность. Министерства и ведомства работали изолированно, не координируя свои действия. Это порождало конфликты, дублирование работ и, самое главное, дефицит комплектующих — каждая отрасль «варилась в собственном соку».

Причина четвертая: кадровый голод. Некого было программировать роботов, некому было их обслуживать, некому было ремонтировать. При этом подготовка кадров велась без учета потребностей промышленности — учебные программы были оторваны от реальности.

Причина пятая: экономическая неэффек-тивность. Роботы не приносили прибыли, и ни на одном предприятии не было экономического обоснования их внедрения. Они были дорогими, ненадежными, трудоемкими в обслуживании — и все равно выполняли работы хуже, чем рабочие.

Причина шестая: отсутствие конкуренции. В монополии производителей не было стимула улучшать качество, снижать цену, учитывать пожелания заказчика. Роботы производились в рамках плана — и конкуренция не нужна была.

1.17. Актуальность советского опыта для современной России

Сегодня, когда Россия вновь ставит задачу вхождения в число роботизированных стран, советский опыт приобретает особую ценность. Ошибки прошлого могут быть использованы как уроки — и, если их учесть, можно избежать повторения провалов.