Протокол тишины

Глава 3

Крейсер «Гроза Безмолвия» пробил плотные слои атмосферы планеты «Объект 0—13». За толстым бронестеклом иллюминаторов простирались мёртвые ледяные пустоши и абсолютная чернота подлёдного океана, едва различимая сквозь многокилометровый замёрзший панцирь. Из серого марева снежной бури постепенно вынырнула станция «Ледяной покров» — огромный купол с укреплёнными техническими отсеками и тяжёлыми титановыми опорами, уходящими в Бездну.

Как только крейсер коснулся посадочной платформы, шлюзы станции тягуче, со скрипом промерзшего металла, раскрылись. В транзитной зоне команду Логинова встретили несколько человек в тяжёлых термокомбинезонах. На их лицах застыла серая усталость, кожа была болезненно бледной, а взгляды — тусклыми, как у людей, давно забывших, как выглядит настоящий солнечный свет.

— Добро пожаловать на «Ледяной покров», — произнёс старший из встречающих, мужчина с впалыми щеками и нервным тиком под левым глазом. — Старший инженер Михаил Беккер. В данный момент я исполняю обязанности начальника станции.

— Алексей Логинов. Капитан. — Он крепко пожал протянутую руку, отметив, что ладонь инженера влажная и холодная. — Рад знакомству.

Беккер коротко кивнул, бросив затравленный взгляд на вооружённых бойцов СПАРК позади капитана:

— Пойдёмте внутрь. Холод здесь пробирает до самых костей.

Они миновали дезинфекционный шлюз и вышли в центральный коридор. Тусклое освещение ламп придавало металлическим стенам болезненный желтоватый оттенок. Воздух казался спёртым, пропитанным запахом озона и застоявшейся воды. Команду проводили в просторный, но аскетичный командный отсек с гудящими серверами и тактическим проектором в центре.

Размяв руки, Логинов стянул тактические перчатки и бросил их на стол:

— Докладывайте. Как у вас обстановка?

— Напряжённая, — ответил Беккер, тяжело опускаясь в кресло за ближайшим терминалом. — Люди на пределе. Условия добычи здесь адские, а смена прибудет только через три месяца. Завтра ваше подразделение сможет приступить к разведке новых залежей. Наша бригада поможет подготовить оборудование…

Он замолчал. Логинов прищурился, уловив в голосе инженера фальшь.

— Но? — ледяным тоном спросил капитан.

Беккер опустил взгляд на свои сцепленные пальцы:

— У нас ЧП, капитан. Пятеро наших сотрудников ушли в подлёдную пещеру устанавливать навигационные маяки. Они должны были выйти на связь ещё двое суток назад.

Логинов выпрямился. Его лицо превратилось в каменную маску, и только пальцы правой руки едва заметно отбили короткий ритм по столешнице — верный признак того, что мозг капитана уже просчитывает наихудшие сценарии.

— Двое суток, — медленно повторил Логинов. — Почему не отправили спасательную группу? И почему не доложили на «Сатис» немедленно?

— Основной батискаф вышел из строя, полетела ходовая часть, — торопливо начал оправдываться Беккер. — А резервный аппарат слишком лёгкий, он не выдержит давления в тех глубинах. Если бы я объявил «красный код» на орбиту, нас бы закрыли на полный карантин, заморозив поставки провизии и кислорода. Я надеялся, что они просто потеряли связь… Мы пытались починить основной батискаф своими силами, чтобы…

— Чтобы скрыть свою халатность, — жёстко перебил его Логинов. — В условиях слепой зоны каждый час на счету, а вы потратили сорок восемь. Скидывайте координаты их маршрута. Живо.

Беккер с явным облегчением, смешанным со страхом, активировал передачу данных на планшет капитана:

— Спасибо. Мы надеемся, что они застряли и ждут помощи.

Логинов ничего не ответил. Он бегло изучил схему маршрута, развернулся на каблуках и бросил своей команде:

— Подготовить «Шторм». Срочно. Выступаем, как только завершим калибровку систем.

Через полчаса Логинов собрал в брифинговом отсеке четырёх человек. Разведчик Николай Галимов, медик Грета Каримова, ксенобиолог Виктор Ковальчук и пилот-инженер Тимур Комаров стояли у тактического стола, ожидая приказов. За их спинами станция потихоньку оживала: технические бригады с лязгом и шумом автоматических инструментов готовили батискаф к глубоководному погружению.

Капитан активировал планшет, и над столом вспыхнула трёхмерная голограмма пещерных ходов. Тонкие синие линии тянулись вглубь ледяного массива, резко обрываясь в одном из тёмных ответвлений.

— Маршрут пролегает по ветви «Волчий клык», — Логинов провёл пальцем по неровной дуге. — Маячная цепь там не завершена, сенсоры не подключены. По сканерам станции мы не сможем отследить вас. Вы идёте в абсолютную слепую зону.

Он перевёл взгляд на пилота:

— Тимур. Держишь курс строго по вектору, без самодеятельности. Любое ответвление или изменение глубины — только по моей прямой команде.

Затем капитан посмотрел на биолога:

— Ковальчук. Мы не знаем, какую флору или фауну скрывает эта планета. Если там под льдом есть нечто живое — ты первый, кто должен это зафиксировать и понять, с чем мы имеем дело.

Он нажал кнопку на интеркоме:

— Эмир. Ты остаёшься на станции. Проконтролируй ремонт их основного батискафа. Выжми из местных техников всё, но чтобы аппарат был на ходу. Он может понадобиться нам как резерв.

— Есть, товарищ капитан, — раздался в динамике чёткий голос старпома.

Логинов вновь посмотрел на голограмму, выискивая потенциальные аномалии: зоны нестабильного давления, подводные разломы или термальные выбросы. Всё выглядело обманчиво спокойно.

Наконец, он повернулся к бойцу СПАРК:

— Галимов. Надевай штурмовой костюм «Буревик». Бери кинетическую винтовку «Игла». Мы много повидали тварей в космосе, и этот ледяной шар вряд ли станет исключением. Будьте готовы ко всему.

— Принято, товарищ капитан, — уверенно, без единого колебания ответил Николай.

Николай Галимов был из тех людей, кто внушал уважение и трепет одним своим присутствием. Под два метра ростом, с телосложением закалённого гладиатора и пугающей, почти кошачьей пластичностью хищника. На шее виднелся старый шрам, тянущийся от ключицы к челюсти — молчаливое напоминание о прошлых стычках в глубоком космосе. Жёсткое, угловатое лицо, короткая армейская стрижка и внимательные, по-волчьи холодные серые глаза. Галимов редко открывал рот, но если говорил — слушали все. Он был лучшим разведчиком экспедиционного корпуса. Специалист по скрытному передвижению, выживанию и молниеносному тактическому анализу. На учениях Николай мог за считанные секунды просчитать геометрию любого ландшафта, организовать идеальную засаду — и исчезнуть без следа.

Но сейчас прятаться было негде. Их путь лежал во тьму, где вода сжимает сталь, а тишина сводит с ума. И Галимов это прекрасно понимал.

Глава 4

«Шторм» покоился в доке, словно угрюмый стальной левиафан, затаившийся перед броском в бездну. Его матовая, тёмно-серая обшивка, покрытая радиопоглощающим составом, напоминала шкуру глубоководного хищника. Вдоль корпуса тянулись массивные броневые рёбра, скрывающие под собой балластные цистерны, кабели высокого давления и дуги электромагнитной изоляции. Этот батискаф был значительно крупнее стандартных исследовательских аппаратов: спроектированный на десять человек, он предназначался для эвакуационных и спасательных миссий в условиях экстремального риска.

«Шторм» не просто нырял во тьму — он был создан, чтобы диктовать ей свои условия. В его обшивку была интегрирована система активной защиты: при приближении угрозы конденсаторы могли выдать мощный электромагнитный импульс, сжигающий нервную систему любого морского хищника. Боковые гидравлические манипуляторы с адаптивными захватами могли с ювелирной точностью поднять хрупкий образец грунта или с лёгкостью раздавить ледяную глыбу.

На носу, защищённые титановыми решётками, располагались мощные галогеновые прожекторы и сонары глубинного сканирования, позволяющие строить 3D-модель окружения в абсолютной темноте. Внутреннее пространство делилось на герметичные отсеки. Помимо капитанского мостика и шлюзовой камеры, здесь находилась автономная реанимационная станция. Экипаж безмерно доверял «Шторму». Там, где другие аппараты сплющивало давлением, этот продолжал путь.

Внутри кабины царил тяжёлый, гулкий полумрак. Панели приборов мягко подсвечивались аварийным янтарным светом — корабль находился в режиме предстартового ожидания. Инженер Тимур Комаров молча проверял жгуты кабелей, закреплял аварийные контейнеры и вбивал координаты в навигационный блок. Слева от него Грета Каримова методично фиксировала портативную аптечку и ампулы с регенераторами в нишах медблока. Ковальчук, нахмурившись, калибровал сенсорный модуль и пристёгивал герметичные контейнеры для биологических образцов.

— Давление в балластных системах в норме, — пробурчал Комаров, не отрываясь от монитора. — Расчётное время транзита до последней точки сигнала — тридцать две минуты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.