Между словом и молчанием: Заметки психоаналитика

© Никита Мышев, 2026

ISBN 978-5-0069-2071-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Во всём современном изобилии психотерапевтических подходов есть два нюанса. С одной стороны, людям стало проще найти то, что им подойдёт лучше. С другой – свобода выбора стала и ограничением, так как легко потеряться среди всего того, что существует на сегодняшний момент.

К 2025 году появилось множество способов помощи, которые человек выбирает в надежде на простое и быстрое решение – некую «волшебную таблетку», способную облегчить его состояние. С этим трудно не согласиться, поскольку краткосрочные методы психотерапии часто ориентированы на быстрые результаты и действенны при решении отдельных задач, однако они не подходят для комплексной работы с бессознательным.

И при наличии подобных подходов, где довольно просто и подробно могут рассказать о технике, которой нужно придерживаться клиенту для решения конкретных задач, психоанализ не может похвастаться тем же самым. Сам психоанализ является методом про отношения, внутри которых и активируется бессознательная часть. Именно внутри этих взаимоотношений можно проводить работу, облегчая или полностью устраняя различные симптомы. Об этом я пишу в своих статьях, которые удалось собрать в единый сборник – мою первую (возможно, не последнюю) книгу о психоанализе.

Психоаналитическая техника настолько трудна в теоретическом освоении, что просто невозможно без пятичасовой лекции ответить на вопрос: «А как же работает психоанализ?». Пускай специалист и понимает, как он работает, тем не менее это не объяснить в двух словах, хоть можно и попытаться.

В данной книге я не отвечаю на этот вопрос. А если бы отвечал, то боюсь, что стал бы употреблять слишком много психоаналитических терминов, которые для людей, не знакомых с теорией, будут звучать как птичий язык. Но так или иначе я попытался приблизить читателя к пониманию психоаналитической мысли и показать, что за словами и действиями есть нечто большее – то самое бессознательное, с которым сталкиваются специалист и клиент в кабинете. Это то, о чём может думать психоаналитик на самом приёме. Буду надеяться, что у меня это получилось достаточно хорошо.

Боюсь, что в статьях мне не удалось охватить и одного процента от того, что вбирает в себя психоанализ, а также привести множество интереснейших примеров из моей частной практики, так как это было бы для меня этическим нарушением. Тем не менее, статьи успели собрать положительные отзывы как среди просто читателей, так и моих клиентов, и даже набрали (возможно, для кого-то скромные) 250 000 прочтений. Хотелось бы, чтобы и эта книга стала вспомогательной помощью в охватывании ещё большей аудитории и популяризации психоанализа как метода, о котором, как мне думается, так мало пишут простым и понятным для всех языком.

Дополнительно сделаю акцент для специалистов, которые также могут заинтересоваться (или уже интересуются) моими статьями. Я использую слово «психоаналитик», независимо от того, как человек себя называет. Будь он психоаналитический психотерапевт, психолог психоаналитической направленности или кто ещё. Я не придерживаюсь устоев, что психоаналитиком может быть только член Международной психоаналитической ассоциации (IPA). Считаю, что в той же России уже давно есть хорошо сложившиеся школы, которые готовят кандидатов в психоаналитики не хуже зарубежных коллег. Но подготовка важна, и главное, чтобы начинающий специалист относился к ней со всей серьёзностью.

27 декабря 2025 г.

Никита Мышев, психолог-психоаналитик

1

В статье «Психоанализ жизни» мне хочется затронуть сразу несколько аспектов того, что может происходить в кабинете психоаналитика. Чем мы занимаемся в кабинете? Может прозвучать банально и даже излишне упрощённо, но мы анализируем то, что говорит клиент. То есть мы анализируем его жизнь, изучаем его бессознательное.

Но что же подпадает под анализ? Что именно? Правильнее всего можно ответить так: «Мы анализируем всё: слова, поведение, изменение интонации, мимику. Всё что мы видим и слышим». Знаменитый психоаналитик Р. Гринсон однажды написал, что специалист должен обладать музыкальным слухом. И в этом я с ним полностью согласен. Потому что даже самые «обычные» слова, не относящиеся к основной теме повествования, могут прозвучать как-то иначе. Интонация может измениться совсем слегка, а за этим будет стоять какое-то переживание, незаметное для остальных людей. Наверное, в этом и заключается мастерство психоаналитика.

Так на какие моменты может быть обращено внимание специалиста во время сессии? Не всё, конечно, может озвучиваться сразу психоаналитиком, но тем не менее это будет взято на заметку.

Допустим, что клиент всегда приходит на сессию и начинает говорить о себе (в психоанализе первым начинает говорить клиент). Так происходит каждую встречу, из раза в раз. Но вот однажды клиент приходит и интересуется тем, как дела у психоаналитика. Почти любой человек сможет заметить, что ситуация изменилась. Почему-то клиент сделал то, чего не делал раньше. Конечно, нам следует учитывать и принцип реальности. Например, клиент знает, что в городе, где живёт психоаналитик (если они работают онлайн) или в их городе (при очной встрече) что-то произошло. Допустим, теракт или что-нибудь ещё. Тогда клиент может переживать за психоаналитика, не затронула ли трагедия его самого или его близких. Но допустим, что всего этого нет. Тогда в чём же причина? Почему клиент решил вдруг спросить «как дела»?

Таким образом клиент может отгородиться от своих собственных переживаниях. Возможно, есть материал, который хочется рассказать психоаналитику, но это вызывает страх, тревогу, стыд или другие чувства. Клиент как бы сообщает: «Давайте поговорим о вас, а не обо мне».

Или вот такой вариант: клиент интересуется состоянием психоаналитика, чтобы узнать, что его состояние достаточно устойчивое, чтобы встретиться с каким-то «неприятным» для самого клиента материалом. Возможно, это страх загрузить психоаналитика чем-то страшным, тревожным. То есть тем, что он может не выдержать. Отсюда вытекают вопросы: кто был тем объектом в жизни клиента, кто не выдерживал эмоции, переживания клиента? Может быть, их игнорировали? Или эти объекты (чаще всего родители или опекуны) сами поддавались панике? Не могли обработать полученные эмоции от ребёнка, тем самым погружая ребёнка в ещё большую тревогу? Это мы и будем анализировать.

2

В психоанализе особое место уделяется анализу сновидений. Это «королевская дорога в бессознательное», как говорил дедушка Фрейд. Сразу хочется оговориться, что анализ сновидений очень сильно отличается от того, что можно увидеть в каких-нибудь популярных журналах или сайтах, где в основном используются сонники. Они скорее похожи на инструкцию, где указано, что рыба снится к тому-то и тому-то, а дерево – совсем про другое.

В психоанализе сновидение рассматривается как некоторый набор символов, говорящий о чём-то как клиенту, так и психоаналитику. Вначале работы человек может ожидать, что у психоаналитика есть на всё готовые ответы, мол, сновидение может быть сразу объяснено специалистом, но на самом деле не всё так радужно. Для того, чтобы понимать, о чём говорит сновидение, сначала нужно хорошо узнать самого человека, узнать побольше о его жизни, а тогда уже и можно будет предполагать, что за символы оказались в его сновидении.

Но есть и одно очень важное правило – клиент, как правило, сам лучше знает, что именно хочет сказать его бессознательное. Но не всегда это можно понять сразу. А некоторые сновидение, некоторые образы, символы имеют тенденцию к эволюционированию, а поэтому их нужно будет рассматривать в совокупности, а не по отдельности.

Но как же клиент может лучше знать о своём сне? Очень просто – у человека могут появляться различные ассоциации и предположения, о чём говорит тот или иной символ в сновидении. Например, человек приходит на сессию и говорит, что ему снилось, как кто-то ломится к нему в дом. Скажу сразу, что сны с преследующим объектом (маньяки, природные явления и пр.) не такое уж и редкое явление. Тогда здесь можно рассмотреть, что происходит. Что это за дом? Кто является тем преследующим объектом? Видно ли его или какие-то его детали (одежда, волосы и пр.)? Что делает человек во сне? Получается ли у него защититься? Дать отпор? Возможно, что преследует его во сне и сам психоаналитик (клиент может видеть психоаналитика во сне или узнать его по каким-то очертаниям). Тогда о чём это может говорить? Возможно, какие-то слова на прошлой встрече или вопрос оказался для клиента чем-то страшным, тревожным, садистическим. Тогда важно прояснять, что именно вызвало у клиента такую тревогу. Почему психоаналитик оказался этим самым вторгающимся, садистическим объектом? Как влияет этот страх на клиента? Возможно, он зажимается, боится, меньше говорит на сессии? Боится поднять какие-то темы, которые его волнуют? Всё это проясняется не так быстро, но подобные аспекты в работе очень важны.

3

В психоанализе одним из ключевых аспектов является интерпретация психоаналитика. Стоит сразу оговориться, что в отдельных школах психоанализа интерпретация не является чем-то сакральным и единственным решением всех проблем.

Психоаналитик может дать абсолютно разную интерпретацию, пытающуюся объяснить то, что происходит в жизни клиента. Возможно, интерпретация будет направлена на сновидение клиента, чтобы прояснить его содержание.

Тем не менее «правильность» самой интерпретации будет определена клиентом, а точнее его реакцией на эту интерпретацию. Но какая же реакция может быть у клиента?

Например, клиент может достаточно хладнокровно отреагировать, сказать, что ему не отзывается то, что сказал психоаналитик. Вероятно, это действительно так, и интерпретация была неточной. Может быть и такое, что после подобной реакции клиент выдаст какой-то свой вариант видения ситуации.

А вот если клиент отреагировал очень сильной агрессией? Начинает орать, что всё сказанное психоаналитиком вообще не про него? Может быть и такое, но подобный случай нужно анализировать очень внимательно. Что именно побудило клиента отреагировать таким образом? Почему предположение психоаналитика вызвало столь бурную реакцию и категорический отказ обдумывать некоторую идею? Такая бурная агрессивная реакция может сигнализировать о правильности интерпретации. Агрессия в таком случае будет защитой от некой истины, которую раскрыл специалист.

Хорошо, а что если клиент согласился с интерпретацией, сказав что-нибудь вроде «да, вероятно это про меня, вы всё верно сказали». Этот случай будет анализироваться психоаналитиком и дальше, ведь перед ним может сидеть человек с развитым мазохизмом. Тогда такое согласие с интерпретацией (или постоянно согласие со всеми произнесёнными словами специалиста) будет лишь мазохистическим подчинением. Таким образом клиент подчиняется всему, что исходит от психоаналитика, занимая мазохистическую позицию. А психоаналитик получает садистическую роль в таком случае. И эта садо-мазо игра может разыгрываться долгое время на протяжении всех встреч. Подмечание этих моментов, а также других факторов, указывающих на мазохизм человека, может привести к новым открытиям, которые в свою очередь приведут к серьёзным изменениям в психике клиента, а также избавят его от необходимости соглашаться, «подчиняться» психоаналитику.

4

Психоанализ – это отношения. Не только они, но во время встречи выстраиваются очень важные отношения между психоаналитиком и клиентом. И именно внутри этих отношений возможны качественные изменения, способные привести человека к новой жизни и новым ощущением себя и мира.

И вот внутри подобных отношений неизбежно возникают различные чувства. Люди, хоть немного знакомые с психоанализом, наверняка слышали о различных переносах, но пока не будем разбирать этот широкий по смыслу термин, а поговорим лишь о том, что чувствам будет место.

А какие это могут быть чувства? Да любые: доверие, признательность, симпатия, любовь, зависть, ненависть, сексуальное влечение. И тема чувств на встрече с психоаналитиком так или иначе может подниматься, особенно если человек не боится этого сделать (а порой это крайне трудно).

Но допустим, что человек говорит следующее: «Я ничего не испытываю». И что же тогда? Возможен ли вообще такой вариант? Здесь нам следует вернуться к очень простому тезису: отсутствие реакции – это тоже реакция. Возможно, клиент тем самым от чего-то защищается? Делает так, чтобы никаких чувств не возникло?

Иногда клиент напрямую может сообщить о том, что воспринимает психоаналитика как специалиста, а не человека. Такое «обесчеловечивание» как раз и может выступать механизмом защиты, который поможет уберечь человека от чувств. Позволив себе увидеть в психоаналитике человека, клиент может испытать страх или сильную тревогу.

Вероятно, что психоаналитик – самый настоящий опасный садист? Сатана во плоти? Тогда анализируем и это. Кто в жизни клиента был тем самым сатаной? Почему нужно защищать себя от любых чувств, которые так или иначе могут появиться в отношении психоаналитика? Анализируем и это.

Или вот ещё. Клиент говорит нам о чём-то, что кажется на первый взгляд отдалённым от психоаналитика. Например, клиент заходит в кабинет и начинает критиковать обои, мебель или что-то ещё (или задний фон, если созваниваются онлайн). К этому моменту тоже стоит отнестись внимательно. Возможно, это лишь проявления агрессии, с которыми пришёл человек изначально. Но есть большая вероятность того, что за этим скрыты чувства к психоаналитику. Клиент таким образом злится на специалиста, но запрет на это заставляет его ругать мебель и т. д. Ведь обстановка в кабинете в первую очередь может ассоциироваться с психоаналитиком. Хотя вероятны и другие варианты. В анализе будет крайне важно отследить и эти моменты.

5

Мне нравятся онлайн встречи с клиентами из-за одной важной для меня особенности – это позволение курить (неважно, что это будет – сигареты, сигары или вейп) во время созвона. Это было бы недопустимо во время очной встречи в кабинете.

Конечно, в других аспектах есть ограничения: клиент не должен приходить пьяным, употреблять алкоголь во время встречи. Или, конечно же, употреблять наркотические средства.

Но вдруг человеку захотелось курить во время сессии? Это довольно интересный материал для анализа, который в дальнейшем может пригодиться. Клиент по какой-то причине не выдерживает время встречи (50 минут) и начинает курить, не дождавшись окончания сессии. Что ж, психоанализ – дело не самое легкое для людей, ведь приходится копаться в себе, затрагивать очень болезненные темы. И многие могут воскликнуть, что сигарета в такой момент просто необходима, чтобы немного себя успокоить.

Что же клиент может сказать нам таким поведением? Можно обратить внимание в какой именно момент человек начинает курить. Возможно, таким образом клиент передаёт нам информацию, что то, о чём мы говорим, в какой-то степени невыносимо для него? Что эмоции от какой-то темы слишком чрезмерны для него? Тогда клиент попытается «закурить» эти эмоции, подавить их. А это уже второй важный аспект анализа. Почему он хочет подавить их? Опасается, что сам их не сможет выдержать? Или что его эмоции неважны или будут осуждаться психоаналитиком?

Есть и вариант сильного стыда за эмоции. Тогда таким образом человек хочет скрыть эмоции в дыму. Как бы устраивая такую дымовую завесу, где лица не будет видно. Хотя это скорее лишь метафорическое представление завесы, нежели реальная возможность окутать себя настолько плотным дымом. Но если и так, то почему клиенту стыдно за эмоции? Скорее всего, он получал порцию стыда от значимых взрослых в своём детстве, что и побудило клиента скрывать свои эмоции. Возможно даже любые.

При постоянном курении на сессиях важно будет отследить и темы разговоры (или сопутствующие эмоции), когда человек начинает курить. В них может быть обнаружена общая тенденция – то есть одна и та же эмоция или одна и та же тема разговора.

6

Итак, в психоанализе может наступить момент, когда психоаналитик начинает чем-то раздражать, бесить. Конечно, важно понимать, чтобы это не были объективные причины. Например, постоянные опоздания на встречу со стороны специалиста, вечные переносы встречи или забывания о встрече.

Но вот что-то другое может злить или даже бесить, гневать клиента. Но порой сказать об этих чувствах крайне сложно. Тогда здесь может сработать механизм отыгрывания. Но что же это такое? Если совсем кратко, то отыгрывания – это когда клиент вместо того, чтобы о чём-то рассказать, начинает что-то делать.

Допустим вполне себе спокойный человек, который выражает это спокойствие и на встречах, рассказывает психоаналитику, что сегодня, неожиданно и для него самого, разозлил его коллега. И буквально за час до встречи клиент наорал на коллегу.

Конечно, не стоит сразу предполагать какие-то отыгрывания у клиента, но эту идею можно держать в голове. Вероятно, что есть причина, по которой коллега разозлил клиента. Но история может повторяться. Тогда можно задаться вопросом: «Не к психоаналитику ли на самом деле относится этот гнев?» Возможно, вместо того, чтобы показать эту злость специалисту, клиент начинает срываться на всех подряд.

Почему он так делает? Возможно, таким образом клиент пытается отгородить от своей злости психоаналитика, так как сам психоаналитик хоть и злит, но выступает объектом добрым, принимающим, помогающим. То есть тем, кто не заслуживает подобной злости.

Стоит упомянуть, что отыгрывание – это действия, заменяющие воспоминания. То есть клиент может бессознательно повторять своё поведение из прошлого. И вместо того, чтобы припомнить это воспоминание, он пытается нам его показать. В случае с примером выше, хоть он мне и кажется несколько примитивным, важен аспект, что психоаналитик (вероятный родитель в психике клиента) ограждается от злости. Можно предположить, что именно кого-то из родителей клиент оберегал от своей злости. Такой некий запрет злиться на близкого человека (а психоаналитик становится достаточно близким).

Тогда важно анализировать и это. Чего боится клиент? О чём говорит его запрет на злость? Он боится навредить? Ему стыдно за свои чувства? Важно это всё проговаривать.

7

Каждый человек сам выбирает как ему разговаривать, а поэтому к нецензурной лексике психоаналитик относится совершенно спокойно. Ведь в первую очередь мат – это про агрессию, которую выплёскивает человек.

И нет, мне не хочется оправдывать матерные слова тем, что они придают больший эмоциональный окрас и всё такое. Не вижу никакого смысла в пропаганде мата, его и так достаточно много в нашей жизни.

Но допустим, что клиент как-то выражает свою злость по отношению к кому-либо или чему-либо. Как он это делает? Может быть и такое, что клиент это делает без мата. И это вполне нормально, если человек вообще не использует его в своей жизни. Но вот на одной из встреч клиент может ненароком сказать: «Я часто матерюсь в жизни».

И тут стоит начать анализировать. Был ли вообще мат на вашей встрече? Позволяет ли клиент материться, учитывая то, что для него это довольно привычный формат общения (или привычно использовать мат при сильных эмоциях, например при злости).

Бывает и такое, что такой клиент не произнесёт ни единого матерного слова в кабинете за всё время. Какая же у этого причина? Конечно, с одной стороны, можно сказать, что человек воспитан и не позволит себе ничего лишнего со специалистом. Но стоит учитывать, что мы говорим про психоанализ. В рамках самого метода позволительно говорить всё, что приходит в голову.

Порой даже после того, как клиент уточнил, можно ли материться на сессиях, он всё равно продолжает воздерживаться от него. Тогда мы можем анализировать эту ситуацию: вероятно, что у человека сильный стыд за использование матерных слов. А это тоже может быть частью сдерживаемых эмоций на встрече.

По похожему принципу клиенту может быть неудобно и за слова, связанные с сексуальной сферой. Здесь мы можем наблюдать этакий стыд за сексуальность. Например, вместо простого слова «член» клиент начнёт придумывать что угодно, лишь бы избежать его. Это может быть как что-то официальное вроде «мой половой орган», так и совсем метафорические сравнения вроде «нефритовый жезл».

Также клиент может испытывать серьёзный страх за использование мата. Это история не совсем про стыд, а скорее про наказание за бранные слова. Наказание ожидалось клиентом со стороны значимых взрослых в детстве.

Всё это важно будет проанализировать для того, что избавить клиента от мучительного стыда или страха за проявление агрессии в виде мата (если мат человек использует), а также от стыда за сексуальность во множестве её проявлений.

8

В психоанализе довольно много внимания уделяется сопротивлению клиента. Но зачем клиенту вообще чему-то сопротивляться? На самом деле сопротивление – это обычное явление для психотерапии в целом. Как бы нам не хотелось помочь самим себе в решении психологических проблем, наша психика может протестовать против этого.

Это происходит по разным причинам, которые можно объединить в одну – мы не хотим погружаться в ту боль, которая есть в нашей психике, а также мы привыкли к тому, что уже есть. Как бы это странно не прозвучало, но мы действительно привыкаем к тому стрессу, в котором мы живём, и любые изменения для психики – это лишь дополнительный стресс, который в том числе можно избежать.

Стоит задаться вопросом о том, а как же сопротивление может проявляться в психоанализе? Клиент может «случайно» забыть про встречу. Конечно, мы не исключаем какие-либо форс-мажоры, а поэтому сначала стоит прояснить, почему клиент не пришёл на встречу и всё ли с ним хорошо. Но вот именно случайные забывания нас заинтересуют в первую очередь. Таким образом клиент может сообщать нам, что встреча для него настолько трудна, что лучше психике вообще забыть про неё, чтобы лишний раз не сталкиваться со своим внутренним миром.

Или клиент может говорить о чём-то важном, а потом резко менять тему разговора на какие-то, казалось бы, незначительные моменты. Здесь стоит сделать оговорку, что клиент практически всегда говорит о том, что ему на самом деле важно, о том, что его волнует, а поэтому к смене темы разговора нужно скорее относиться хорошо, ведь это может быть маркером того, что клиент говорит о всём подряд, то есть доверяет своему психоаналитику. Гораздо важнее заметить то, в какой момент клиент меняет тему. Если это сопровождается сильным эмоциональным всплеском, то есть вероятность того, что человек попросту пытается снизить уровень своих эмоций таким образом. А возможно он утаивает свои эмоции от психоаналитика. Опять же кто-то из значимых взрослых детства клиента так делал. С кем-то было невозможно поделиться своими чувствами, а возможно за них стыдили.

Может быть ещё множество моментов, указывающих на сопротивление, но важно отметить тот факт, что не нужно сразу всё списывать на счёт этого самого сопротивления, как делают некоторые специалисты. Если человек забыл про встречу, то это не говорит сразу о сопротивлении. У этого может быть множество причин и скорее только начинающий психоаналитик сразу и без разбора начнёт всё называть сопротивлением. Важно дождаться череду таких моментов на встрече, которые можно будет объединить в одну тему. А затем уже аккуратно поговорить об этом с клиентом, предположив, что тот может испытывать некоторые трудности на встречах. Иначе получатся беспочвенные обвинения со стороны психоаналитика в том, чего клиент на самом деле не делал.

Анализ сопротивления может стать важной точкой развития в психоанализе.

9

Некоторые клиенты задаются вопросом, что же им нужно делать на встрече с психоаналитиком? Ответ довольно простой – говорить. Но подвох заключается в том, что порой это очень сложно сделать.

Бывают и такие ситуации, когда человек вроде бы говорит (и может говорить очень много), но то, как он это делает, даст нам большой пласт материала для анализа. И возможны разные ситуации.

Допустим, клиент приходит на встречу и говорит как-то очень структурировано, поэтапно, не переключается с темы на тему, а порой не делает пауз, словно это заученный текст его доклада. В данном случае имеет место быть вопрос о том, как клиент готовится к встрече (и готовится ли вообще). Ощущение, что текст заучен наизусть, не приходит просто так. Вероятно, что клиент тщательно готовил свою речь перед встречей (или перед каждой встречей). Тогда это может говорить о его сильной тревожности. Возможно, он вообще не способен испытывать расслабленность в своей импровизации, в свободном полёте мысли. Опять же, тут может скрываться страх наказания со стороны психоаналитика. Возможно, будучи ребёнком, его заставляли говорить «только по делу», а его свободные размышления подавлялись, обесценивались либо вообще игнорировались значимыми взрослыми.