Наследие Цикла. Равновесие

Книга 2. Пролог. Двойная игра

Рассвет, словно пикинёр, острыми лучами проткнул полотно мрачной ночи, разрезав темноту. Свет начинал побеждать в извечном сражении, прекрасно зная, что к вечеру он будет повержен.

Чтобы утром воссиять снова.

Человек, сидевший на скрипучем стуле, явно нервничал. Он кусал губы и широкими росчерками рисовал каракули на одном из кипельно-белых листов, в изобилии раскиданных по столу. Его глаза бегали по небольшой комнате, в которой царил настоящий беспорядок. Он не мог заставить себя написать что-то осмысленное, хотя сизая голубка уже с полчаса ожидала его письма, сидя на пыльном подоконнике.

Ему нужно было сделать выбор.

Сейчас — или никогда.

То, что он узнал парой часов ранее, низвергло его в липкий, первобытный ужас.

Он полчаса простоял под почти ледяным душем, но это не помогало избавиться от налипшей на него грязи. Мужчина до крови тёр своё тело мочалкой, но всё равно не мог почувствовать себя чистым.

В последние годы он держался принципа, который впервые услышал от очень близкого человека.

«И нашим, и вашим».

Предавал ли он?

Нет. Сохранял равновесие.

Врал ли он?

Да. Сохранял равновесие.

Устал ли он?

Устал.

Но сохранил. Внёс свою бесценную лепту.

Ровно до того момента, пока не наступила сегодняшняя ночь.

Мужчина вздохнул, перестав беспорядочно тратить чернила, и закрыл глаза.

Справится ли он?

Сколько ещё он будет играть в двойного агента?

Какая из сторон первая вычислит его?

Какая из сторон первая убьёт его?

Он посмотрел на прорывающиеся сквозь лёгкие бежевые шторы солнечные лучи.

Уж скорее Свет, чем Тьма.

Это знак.

Круговорот.

Уроборос.

Запретные для человечества знания, покрытые пылью веков.

Всё всегда было на поверхности. Нужно было лишь посмотреть под другим углом.

Свет и Тьма. Вечная битва, без исхода. Война ради войны.

Зачем это всё?

Пора остановиться.

Пора показать этому миру, к чему может привести замалчивание проблемы.

Один не сможет противостоять силе миллиардов. Как ни крути.

А принципы

Глуп тот, кто не посеет зерно сомнений в минуты размышлений. Тот, кто не отступится от железных постулатов, когда они плавятся в пышущей всепожирающим жаром печи.

Тот, кто слепо идёт по узкой тропинке вдоль обрыва, не заметив рядом ровное шоссе.

Мужчина посмотрел на птицу, чьи перья переливались радугой.

Зачем ему голубь? Двадцать первый век только наступил, но телефонная связь прочно вошла в жизнь человечества. Лучше воспользоваться ею.

Быстрее и надёжнее.

Он взглянул на приклеенный к стене жёлтый листочек с цифрами номера, и набрал его.

Пять утра. Несмотря на ранний час, ему должны ответить. На том конце провода обязаны понимать, насколько важной информацией с ними готовы поделиться. За подобное платили миллионы, если бы

— Алло, — ответил мужчине заспанный женский голос. — Приёмная Первого Прибрежного.

— Доброе утро. — Человек старался быть вежливым, и не выпалить всё разом. — Могу я услышать — Он снова взглянул на листок. — Сьюзен?

В трубке послышалось шуршание.

— Госпожа Трикшот прибудет на работу к шести. А кто её спрашивает?

— Доброжелатель. Берите ручку и бумагу. И информация должна быть передана только ей.

— Позвоните ей лично.

— Но у меня нет номера.

— Поняла. Записываю, — со вздохом согласилась женщина.

Мужчина охнул. Сердце забилось чаще, сбиваясь с ритма, и его снова накрыл приступ одышки, которая начала мучить его в последний год.

Неудивительно.

Он перестал влезать в самые большие мантии, которые у него были, и твёрдо дал себе слово хотя бы месяц не заходить за пончиками в кафе на первом этаже.

— Алло, вы ещё тут?

— Тут. Минутку.

Левое предплечье неистово зазудело, и человек положил трубку на стол, зайдясь в приступе безудержной чесотки.

Это место всегда начинало зудеть, когда он нервничал.

Точно ли он всё делает правильно?

Ту ли чашу весов пытается уравновесить?

«Держи баланс. Изо всех сил. Чтобы нанести решающий удар».

Слова подруги молнией пронзили его начавшее воспаляться сознание.

Он согласился сам с собой.

Всё было правильно.

То, что задумано — произойдёт в любом случае.

Но мир должен знать.

А те, кто знают — заметят, когда можно будет нанести решающий, ответный удар.

Одна ошибка, одна зацепка — и всё закончится.

— Пишите, — справившись с одышкой, сказал мужчина. — В десять часов и пятнадцать минут направьте госпожу Сьюзен Трикшот в район Вестминстерского дворца. Её и только её. Пусть наблюдает издалека Но она должна оказаться на этом месте первой.

— Кто вы? — раздался вопрос, но человек уже отключился.

Он всё сделал правильно, и знал, что телевизионщики прибудут на это место.

Пути назад уже нет.

И никто не узнает.

Его сердце пропустило удар, переворачиваясь в грудной клетке, будто беспокойный младенец. Приступ одышки лавиной накрыл его, но быстро отступил.

Не нервничать. Успокоиться. Он сделал то, о чём его попросили.

Он посмотрел на голубя. Птица чем-то напомнила ему его давнюю подругу.

Грация. Красота. Сила.

— Сегодня отдохни, ладно? — он почесал ей горло, покрытое переливающимися перьями. Голубка благодарно заворковала. — Если всё пройдёт хорошо Я отправлю тебя в ещё одно место после обеда. Разомнёшься.

Мужчина выдохнул, глядя в окно на распаляющийся рассвет.

Он очень надеялся, что её тёзка указала на нужного человека.

Что Сьюзен Трикшот справится с той ношей, которую на неё взвалила Сьюзен Оуэн.

И Визерус МакТирни.

Тем более, что это была его идея.

Маг тяжело, прерывисто вздохнул. Всё-таки, придётся написать несколько писем.

Иначе все, кого он знал, умрут бесславной смертью.

Через десять минут с покрытого пыльными разводами подоконника сорвалась сизая голубка.

К её лапе было примотано четыре небольших свитка.

Отдых пришлось отложить.

Глава 1. Смерть, газета и чашка кофе

Резко поднявшийся ветер закружил мусор, подняв его с ещё влажного после ночного дождя асфальта. Седой человек в изрядно потёртом, ещё вчера новом чёрном фраке прихрамывал, уклоняясь от налетевших на него бумажек и закрывая ладонью плескавшийся в пластиковом стаканчике горячий кофе.

— Хороша погодка! — крякнул он, зажмуривая свой левый глаз от ласкового утреннего солнца на абсолютно безоблачном небе.

Ведь правого глаза не было вовсе.

Он поправил закрывавшую пустую глазницу повязку и, вытерев рукой капли с пошарпанной деревянной скамейки, с видимым удовольствием сел. Старик чувствовал боль в пояснице, вспоминая, как приложился ею о бревенчатую стену дома в далёкой датской деревне. Ощущал покалывание в колене, которое беспокоило его в последние годы. Голову давило, будто раскалённым обручем, а череп словно разрывало на куски, но на его лице сияла спокойная, почти безмятежная улыбка, расширившаяся после первого глотка американо.

Он с упоением слушал пение ранних птиц и наслаждался единением с природой, вдыхая запах свежей весенней земли после первого дождя. Утро было поистине волшебным: людей и машин почти не было, лишь ненавязчиво гудевшая неподалёку трансформаторная станция напоминала о том, что недавно наступил двадцать первый век.

Разбитый наручный хронометр показывал пять сорок пять утра. Он всегда вставал в половину шестого, принимал душ, причёсывался — особенно это касалось бороды, ведь та была длиннее волос на голове — и выходил на улицу за свежим номером газеты «Дейли Ньюс», которую ещё в пять часов привозил молодой широкоплечий доставщик в киоск на углу.

Мужчина любил читать обычные газеты. «Вестник Магии» ему никогда не нравился.

Но сегодня он был в гостях, и привычный распорядок дня оказался нарушен. Подняться с кровати пришлось в половину пятого, а затем отправиться бродить по району — и хвала небесам, что неподалёку от дома Арктуруса Рэндела оказался круглосуточный бар, в котором варили ароматный напиток из настоящих бразильских зёрен.

— Нет-нет, мне только кофе, — старик отказался от порции шотландского виски, который бармен плеснул ему за счёт заведения. — И вам не советую употреблять эту дрянь.

— Дед, да не учи меня жить, — беззаботно ответил ему человек за стойкой, поправляя чуть разлохматившийся за ночь ярко-зелёный ирокез. — Я тебе халяву предлагаю. Хлебни, как в молодости-то!

— Только кофе, — отрезал седовласый мужчина.

Кофе оказался изумительным.

А вот современная молодёжь — нет.

Пришлось слегка почистить бармену память, пока тот колдовал над навороченной кофемашиной.

Ничего страшного, зато больше не вспомнит, что такое алкоголь.

Старик потянулся, и суставы с гулким хрустом встали на место. Он был в розыске, но абсолютно не беспокоился. Что могут сделать эти дилетанты из Департамента магии? Да, он видел парочку агентов, которые ночью рыскали недалеко от участка, с самым идиотским выражением своих лиц. Они были совершенно сбиты с толку, потому что не могли найти нужный им адрес — как и пробиться сквозь барьер, который установил он сам.

Обнаружить их могла лишь глава Департамента, Сьюзен Оуэн.

Но она была осведомлена о планах этого импозантного мужчины в летах и обещала не мешать.

Всё ради Плана.

Всё ради Цикла.

— Наслаждаешься апрельским утром?

Раздавшийся слева свистящий, скрипучий голос заставил Келуса Стронгдора подскочить. Он повернул голову к собеседнику и, узнав его, похлопал по плечу, словно старого друга.

— Есть такое, есть... Я ценил ровно каждую секунду, пока ты не пришёл, — съязвил мужчина.

Вокруг не было ни души.

— Я всегда прихожу тогда, когда нужно, старик. Ты помнишь наш уговор?

Внутри у мага всё похолодело.

— Помню. А что с ним? — осторожно полюбопытствовал чародей. — Всё в порядке. Как договаривались. Один раз — и всё.

Собеседник покачал головой.

— Нет. Ты его нарушил.

— Каким образом?

— Подумай.

— И думать не буду, ты чего? Совсем с ума сошёл? — Стронгдор хотел резко встать, но рука с костлявыми пальцами настойчиво схватила его за плечо и посадила на место.

— У меня нет ума, мне не с чего сходить. И будь более уважителен, я сюда не спорить пришёл. — Чем дольше говорил собеседник, тем явственнее замерзал чародей. Кофе резко остыл. — Ты нарушил наш уговор, и у тебя больше нет ни единого шанса. Моё дело лишь уведомить тебя.

— Я понимаю, но хотя бы проясни...

— Я сюда не спорить пришёл, Келус, — повторил собеседник. Свист с примесью хрипоты раздавался прямо из-под скрытого чёрным капюшоном лица. — И не прояснять. Просто имей в виду. Чаша весов склонилась не в твою сторону.

Стронгдор поморщился.

Он и так прекрасно понимал, к чему всё идёт.

— Уведомил? Можешь идти, — холодно ответил маг. — Приму во внимание. У тебя своя игра, у меня — своя.

Собеседник усмехнулся — так, как мог.

— А ты игру, в которую ввязался, вытянешь? Правила здесь пишу я, не забывай.

Чародей хотел было что-то злобно возразить, но его лицо вдруг посветлело, будто он вспомнил что-то очень важное.

— Пиши-пиши, да не испишись. Гусь важный. До встречи на том свете, — Келус помахал рукой Стражу Цикла, словно издеваясь. — Я тебя услышал, спасибо, за сим изволь откланяться.

— Я тебя никогда не забуду, Стронгдор, — прошипела фигура, и латунные песочные часы на поясе звякнули цепью. — Если бы не мои правила, ты бы уже давно гнил в земле...

— Но ты не можешь, потому что у тебя связаны руки. — Келус улыбнулся. — Я помню все твои правила, иначе, как думаешь — был бы ты сам связан по рукам и ногам последние лет семьсот? Нет? Вот и я думаю, — веселился старик. — В следующий раз приходи только по нужде, хорошо?

Казалось, из-под капюшона на Стронгдора смотрят настолько испепеляюще, что он бы уже давно умер, если бы видел эти глаза.

— Повод будет, — ответил Страж. — Он доберётся до тебя раньше, чем ты думаешь. Только, — он щёлкнул пальцами с неприятным хрустом, — у тебя уже не будет возможности выжить.

— Посмотрим, — всё так же безмятежно ответил Стронгдор. — Не тебе решать.

— Я сделаю всё для этого. Мои правила — мне их и нарушать, — возразил ему холодный голос. — Всё изменилось, старик. И дверь закрывать уже буду я.

В паре кварталов отсюда громко лязгнул железными контейнерами утренний мусоровоз, и чародей оглянулся на неожиданный звук.

Когда Келус повернул голову обратно, Стража Цикла уже не было.

Воздух резко потеплел, а от кофе снова пошёл белый, наполненный терпким запахом пар.

— Иди-иди, — почти не нервничая, прокричал в пустоту маг, — не порти мне моё утро!

Хотя оно и так было испорчено, но Келус не подавал виду.

Старик задумчиво почесал свою длинную, до живота, бороду.

Догадается ли Страж о том, о чём догадался он сам?

О каком нарушении уговора он говорил?

Аксель убил себя сам. Это была случайность.

За усыпление Департамента он заплатил... Сполна. А что ещё? Спасение Рэндела? Это Страж уже засчитал.

Да и чёрт с ним. Не первый раз — иначе не протянул бы столько.

Всё-таки Келус был важен и нужен самой Силе.

И даже Смерть делала ему поблажки.

Пустые угрозы.

Послышалось шуршание колёс по асфальту, и Стронгдор увидел, как из-за поворота выехал молодой парень на велосипеде, везя утренний тираж газет в наплечной сумке.

Может, и не такое уж и плохое утро? Всё-таки, кофе и газета — его личный ритуал.

Ритуал.

Чародея передёрнуло от этого слова, а редкие бесцветные волосы на жилистых руках встали дыбом.

Он всё помнил.

Но хотел бы забыть.

— Юноша! — старый чародей окликнул доставщика газет. — Поделитесь с дедушкой свежим номером!

— Лови, дедуля, — бумажный свёрток, пролетев с десяток метров, шлёпнулся прямо на скамейку, — новости сегодня огонь!

— Спасибо! — крикнул в ответ Келус, раскрывая новый номер «Бигль Эвридей», ярко пахнущий свежей типографской краской.

О да.

Как раз то, что он и ожидал увидеть.

Верхнюю часть первой полосы занимало черно-белое фото, сделанное где-то в Восточной Европе. На полу кирпичной церкви лежали тела, одетые в чёрные балахоны. Лиц было не разглядеть, но это и не требовалось.

Потому что ниже шёл поясняющий текст, кричавший своей вульгарностью.

«21 СМЕРТЬ. КОГО НАШЛИ В МАКЕДОНСКОЙ ЦЕРКВИ?»

Газета едва заметно задрожала в его руках.

Келус понимал, о чём идёт речь, и не хотел переворачивать страницу.

Но хотел узнать подробности.

Сколько манускриптов он не желал читать?

И сколько раз... Приходилось?

Знать — быть готовым.

Страница из дешёвой бумаги с хрустом перевернулась, и Стронгдор начал читать заметку от пожелавшего остаться анонимным корреспондента.

«ШОКИРУЮЩЕЕ МАССОВОЕ УБИЙСТВО В МАКЕДОНСКОЙ ЦЕРКВИ НА БЕРЕГУ ОХРИДСКОГО ОЗЕРА.

Полиция обнаружила тела вчера вечером около девяти часов по местному времени. Ровно двадцать один человек — и у всех нашлись странные татуировки в виде Грааля, что даёт правоохранительным органам повод думать о какой-то сектантской деятельности.

— Я не знаю, что это могло бы быть, — поделился с нашей газетой своими соображениями настоятель церкви. — Такого здесь не было никогда. Фанатики? Не знаю. Допустим. Но зачем осквернять древнейший храм?

Наши контакты в местной полиции сообщили, что опознали как минимум половину тел. Среди них три американских миллиардера, пять видных политиков, приближённых к главам своих государств, и несколько видных руководителей глобальных финансовых организаций.

Все теряются в догадках, по какой причине произошло это жертвоприношение.

Мы будем следить за развитием событий. Новые подробности в завтрашнем утреннем выпуске.»

Стронгдор нервно хлебнул уже порядком остывший кофе.

Значит, Горат смог. Сила признала его.

Умный малый.

Почему Келус не почувствовал никаких возмущений в магии?

Почему вообще никто не почувствовал?

Келус вновь кинул взгляд на чёрные буквы.

«Татуировка в виде Грааля». Глупцы.

Мир уже знает о Рональде — пусть и косвенно. Это хорошо. На время успокоит его.

Мир ещё не знает, что Бэрри — кровожадный маньяк, который доберётся до своей цели во что бы то ни стало.

Это плохо.

А ещё хуже, что даже сам чародей не мог понять, силён ли тот, или нет. Судя по тому, что его защиту при их последней встрече пробил Лес Тёмных Стрел — силён. А вот тот факт, что Рон позволил проникнуть в собственный разум...

А силён ли сам старик? Способен ли сейчас противостоять Рональду? Сколько у того последователей? Насколько он готов добиться своей цели? Судя по смерти двадцати одного человека, он был настроен решительно.

Запустить Цикл. В одиночку. Глупец.

Или не такой уж и глупец.

Чародей вспомнил слова Сьюзен Оуэн. Её обеспокоенное лицо проявилось перед ним, а властный голос заполнил его слух.

— Ты душу свою снова разделил, ты это понимаешь?

«Понимаю», подумал Стронгдор.

Чего он не понимал — так это того, к чему это всё может привести. Будущее виделось туманным, словно в молочной дымке.

Главное — что он теперь не один.

Келус прикрыл глаза, наслаждаясь весенним солнцем, начинавшем греть его морщинистое лицо. Вчера он оповестил Хранителей Цикла, сборище пожилых маразматиков, которое сам же и создал, о пробуждении Посоха Душ. Шестерёнки, которых было несоизмеримо меньше, чем в ужасающей машине Департамента Магии и Магических Явлений, со скрипом проворачивались. Если бы он не был в розыске, то посетил бы своих старых друзей — и с удовольствием обсудил бы текущее положение дел. Как ни крути, придётся какое-то время скрываться.

Келус не хотел лишних жертв среди тех, кого отправят на его поиски.

С него хватит.

А Посох Душ...

На любое действие есть своё противодействие.

Всему своё время.

План прост. Найти что-то, что позволит нейтрализовать главную силу Рональда Бэрри.

А потом...

Он уже знает, что потом.

Он уже побеждал Тёмное Воплощение. Сможет и ещё раз.

А возраст? Ну что с того, сто тебе лет, или семьсот. В случае с Келусом — разница лишь в том, что после дождя начинают ныть колени.

Старый маг открыл глаза и перелистнул газету, допивая божественный напиток. Он всегда дочитывал до конца, стремясь найти хоть что-то любопытное. Новости спорта, очередной политический бред, прогноз погоды, полезные советы для домохозяек, лунный календарь для рассады... Ничего интересного.

Одна маленькая заметка привлекла его внимание.

Обрамлённое чёрной линией объявление в правом нижнем углу последней страницы.

«Сребробородый лис. 9 апреля жду тебя в семь утра в месте, где умерло Средиземье — и где ты целых шестьдесят лет бесил не одно молодое поколение».

Лицо Стронгдора озарила широкая улыбка.

Дурак. Неужели не мог просто позвонить? Наверное, опять подключил Кодена, чтобы тот разослал это объявление во все английские газеты.

«В место, где умерло Средиземье».

Чёртов любитель загадок.

Для профессора Аластора Фавро, чьим именем прикрывался Стронгдор за шесть десятилетий преподавания в Университете, это место стало почти родным.

Допив кофе, Келус выбросил его в ближайшую урну.

Покуда спят под защитой нескольких древних заклинаний его новые соратники, он может успеть повидаться со своим давним другом. Почти что братом.

Стронгдор с лёгким хлопком растворился в утренней тишине, оставив после себя лишь небольшое завихрение в воздухе.

У него в запасе был ещё почти час.

Глава 2. Тихая боль

Арктурус, широко зевая, с удовольствием потянулся. Свежий воздух с ароматом прошедшего ночного дождя врывался в открытое окно и бодрил, и мужчина быстро проснулся — солнце уже заливало спальню своим приглушённым светом, пробивавшимся сквозь бледно-зелёные гардины. Сесилия всё ещё безмятежно сопела рядом, рука с браслетом с крупными бусинами из аметиста лежала под щекой, а её светлые волосы разметались по подушке. Лёгкая улыбка говорила о том, что женщина была довольна — её муж наконец-то занял своё место на их супружеском ложе.

Настенные часы показывали ровно шесть утра.

Что ж, обычный понедельник.

За исключением того, что Рэнделу нельзя идти в Департамент Магии и Магических Явлений.

Первый раз за долгие годы он пропускал начало рабочей недели. Ничего страшного, Дариус его прикроет и выполнит нужную работу. Уж что-что, а за переработки платили исправно. Чародей вспомнил про пухлолицего кучера Бонса, который вчера дважды вёз его на повозке в Скиверен — и обратно.

Как хоббита.

«Надо было предложить ему работу в Департаменте. Там уже работали несколько десятков Пустых — в основном, в отделе Технического Обслуживания и на кухне. Маг дал себе слово, что если снова повстречает извозчика, то обязательно озаботится тем, чтобы помочь ему. Всё-таки, тот был неплохим человеком.

Обычным.

Имеющим право на то, чтобы его жизнь стала лучше.

«Эй, мужик, это самое...»

Предложить работу.

Только если он на ней останется, а не загремит снова в Бартандо на долгий десяток лет.

Он осторожно встал, аккуратно убрав руку жены со своего живота. Та, слегка причмокнув, заворочалась.

— Спи, родная, — Арктурус нежно поцеловал её в лоб, — ещё слишком рано.

— Ты не проспал? — полусонно промычала она.

— Нет, всё в порядке. Пойду собираться.

— Завтрак... В холодильнике, — зевнула Сесилия.

— Люблю тебя, — улыбнулся маг, выходя из комнаты.

Он всё ещё ничего не рассказал своей женщине.

Лишь то, что Агнессе и Келусу просто нужен ночлег. Она изумилась, но виду не подала.

Волшебная девушка. Идеальная жена. Прекрасный спутник жизни.

Ему так не хотелось портить праздник.

А правда может и подождать.

Арктурус на цыпочках прошёл мимо комнаты своей дочери и заглянул в детскую сквозь приоткрытую дверь. Белла спала, закутавшись в розовый пушистый плед с единорогами. Из комнаты вкусно пахло клубничным шампунем, а на столе стоял подарок от родителей — новенький ноутбук.

— Спасибо, мама, папа! — визжала вчера девочка, переполненная счастьем. — Лучший подарок в моей жизни!

— Наш лучший подарок — это ты, — улыбнулся ей в ответ счастливый отец.

Рэндел сам иногда хотел вернуться в детство. Не навсегда, конечно, а лишь в некоторые моменты. А иногда он мечтал о том, что изобретёт машину времени и переместится в прошлое — в самый нужный момент.

Чтобы его мама никогда не встретила папу.

Чтобы он сам никогда не родился.

Зато мама была бы жива и счастлива. Мама. Самый близкий и дорогой для него человек — чьего лица и голоса он теперь не помнил. Спасибо, Билли Кройц. Чтоб ты сдох.

Рэндел взглянул в пустоту, но быстро прогнал начавшие собираться в глазах слёзы.

А папа... Он просто такой.

Арктурус давным-давно простил его. Но не мог простить себя.

Он прошел мимо гостиной, в которой спала Агнесса, и прокрался в кухню.