Нейросимбиоз. Погоня

Глава 4

Мисаки Юдзу. Свободные Земли, центральные регионы Африки, город Приска, 27 января 2012.

Треск дерева. Щепки летят, отскочив от стены. Стул разбит вдребезги.

Мисаки держала в руках ножку, на которой свисала сидушка, готовая вот-вот сорваться. Перекошенное от ярости лицо скрывало какую-то более сложную эмоцию.

Кайдзи наблюдал как девушка молча громила квартиру. С каждым моментом, под её руку попадались новые предметы и тут же разрушались.

После очередного удара о стену ножкой, стул окончательно развалился. Следующим в ход пошел прикроватный комод. С силой, Мисаки выдернула пустой верхний ящик, а тот отлетел к противоположной стене, но остался целым.

«Алекс ушел из-под носа! Эти австралийские кошелки помешали! Да чтоб их!» – подумала девушка, швырнув второй ящик.

Наблюдатель от Сацукуро вздохнул.

«Еще этот Кайдзи молча стоит и ждет, когда моя истерика закончится. Ненавижу их всех!» – Мисаки тяжело задышала. – «Да что же такое! Провал за провалом! Неправильно схватила и заперла Алекса! Ошиблась с закрытием границ в Кокуё! Не смогла догнать и захватить здесь. Да что я за бездарность такая!»

Девушка ударила кулаком по стенке – кусочек бежевой краски отлетел, оголив серую шпаклевку. Костяшки покраснели.

«Каждый мой п-провал ведет к… Расправе надо мной. Каждое поражение – это плевок в сторону Главы. Да что же такое творится! Ещё этот человек Романова объявился из ниоткуда, словно на горяченькое. А потом он еще и поблагодарил всех! И ушел! Этим австралийкам тоже предложили что-то сделать с Алексом!» – Мисаки до зубовного скрежета сжала челюсти.

В комнате появился новый звук. Стандартная мелодия ксилофона из четырех нот. На секунду тело Мисаки окаменело. Перебирая негнущимися ногами, она быстро дошла до сумочки и взяла тот самый телефон.

На третьей ноте она подняла трубку.

– Юный цветок, ты продолжаешь разочаровывать, – сказала женщина с жесткой властной интонацией.

Мисаки, как деревянная кукла с пустыми глазами, повернулась в сторону Кайдзи, шаря по нему взглядом. Но тот не смог выдержать и секунды прямого контакта, отвернулся.

– Ничтожество, ты заслуживаешь кары только за своё существование, за то, что ты из раза в раз упускаешь Нагорных, – женщина словно говорила сквозь зубы. – Помни, что тебе дозволено заниматься заданием, пока Глава благоволит тебе. Всё-таки твоя выходка с ядом в императорском дворце его знатно удивила. А пока подумай хорошенько – сколько у тебя осталось времени, прежде чем глава сменит мнение?

В трубке послышались гудки. Прошло три интервала и только после них, «деревянной» рукой девушка отодрала от уха телефон. «Абонент Госпожа Йоко, вызов завершён.» – гласила надпись на экране.

Мисаки швырнула трубку на кровать. Из уголков глаз потекли мелким ручейком слёзы.

Кайдзи нахмурился, выдохнул и вышел из квартиры.

Как только захлопнулась дверь, девушка заорала. Надрывно, надсадно, до боли в горле. Заливаясь слезами и соплями, она села на кровать, спиной к входу.

«Сука! Опять эта старая мразь! Да что за день такой! Почему я такая немощь?!» – подумала Мисаки, подобрав коленки к груди. – «Я хожу по грани катаны босиком. Каждый раз новые раны, каждый раз чуть не срываясь. Почему я так боюсь её? В какой момент глава передумает? Сколько раз я уже задавала этот вопрос, после таких вот звонков?»

Девушка покачивалась, изредка всхлипывая, и вытирая слезы об коленки. В комнате становилось темнее.

«Я так больше не могу. Может просто сбежать? А куда? Если Госпожа Йоко дотянулась до Приски, то что ей мешает найти меня где-нибудь в другом месте? Ей же кто-то рассказал про мою неудачу, и это было точно не Кайдзи – он всегда у меня на виду» – подумала Мисаки, всхлипнув.

Щелчок дверной ручки. В квартиру кто-то зашел.

«Судя по шагам – Кайдзи» – девушка даже не обернулась.

Шелестя пакетом, он вытащил что-то пластиковое. Щелчок кнопки питания на чайнике – зашуршала вода, от резкой подачи энергии в спираль.

Что-то мягко лопнуло, как нежная кожура переспелого помидора. Мисаки старалась всхлипывать тихо, как можно незаметнее.

«Тупик, который превратился в ленту Мёбиуса – я то выхожу на внешнюю поверхность, где на кураже гоняюсь за Алексом, то перехожу на внутреннюю часть этой бесконечной восьмёрки, впадаю в тьму и безнадёгу от каждого звонка Госпожи Йоко» – подумала Мисаки, вытерев тыльной стороной ладони слёзы.

Девушка посмотрела на маникюр – обгрызенные ногти больших и указательных пальцев уродливо отличались на фоне соседних аккуратных нетронутых.

Покопавшись в сумочке, шмыгнув носом, Мисаки вытащила пилку для ногтей.

Щелкнул ещё раз чайник: бурлящая вода внутри кипела, издавала шипящие звуки когда касалась нагретых стенок, лилась куда-то.

Девушка методично выправляла свои косяки на ногтях, погрузившись в некий транс, отрешившись от реальности.

«Ладно. Пока что стоит забыть слова этой сучки и действовать дальше. Все равно она либо найдет и убьёт меня, либо опять скажет что-то в таком же духе. Я и так всю жизнь на грани между этими двумя состояниями. А если она или господин решаться меня убить? Так, стоп. Не надо дальше заходить, а то я уже накручиваю себя» – подумала Мисаки, протяжно всхлипнув.

Кореянка посмотрела на ровные ногти, удовлетворенно кивнула и закинула пилку в сумочку, вынув следом зеркальце и ватный тампон.

«Словно зареванная малолетка после расставания с парнем» – подумала девушка, приводя лицо в порядок.

– Ты закончила? – мягко спросил Кайдзи. – Быстрый ужин готов.

– Да, – решительно ответила Мисаки, захлопнув карманное зеркальце и кинув его на постель рядом.

Девушка повернулась и увидела на столе несколько пластиковых тарелок, от которых вздымался пар. Рядом с её порцией лежали одноразовые палочки, сервировка практически как в ресторане.

– Спасибо, – тихо сказала Мисаки, сев за стол.

Раскрыв палочки, она было принялась за еду, но опомнившись отложила обратно. Хлопнув ладонями в молитвенном жесте, она сказала:

– Итадакимас! – и после этого она приступила к еде.

– Итадакимас! – Кайдзи отзеркалил жест девушки.

Ароматная лапша рамен, словно только что приготовленная в маленьком ресторанчике, разлилась во рту у Мисаки тысячью оттенками вкусов: насыщенный говяжий бульон из жидкого концентрата, конечно, проигрывал настоящему, но сейчас казался чем-то необыкновенным; сушеный обжаренный лук нежно похрустывал на зубах; кусочки говядины, перемешивались с сублимированными овощами.

На долгие пять минут девушка отключилась от реальности, оставшись полностью во власти рамена быстрого приготовления.

– Что делаем дальше? – спросил Кайдзи, отставив в сторону пустую пластиковую тарелку.

– У нас только одна цель: найти Алекса. А уже потом схватить, сковать, спеленать, или что у нас получится – Мисаки, скрестила руки под грудью. – Вопрос только как мы это сделаем?

– А ты вообще уверена, что это будем «мы»? – спросил Кайдзи, приподняв бровь.

– Если не мы, то это будут австралийцы или кто-то другой. – пожала плечами девушка. – Куда Алекс мог добраться?

– Эх… – японец выдохнул.

Наклонившись, он пошуршал полиэтиленовым пакетом и достал оттуда прямоугольник бумаги. Положил на стол и развернул – это оказалась карта восточного полушария.

– Паром переправил его в Чад, на территорию Европейского Союза Государств. А вот оттуда он уже может куда угодно податься, – Кайдзи на секунду задумался и продолжил. – Кроме Исламских Эмиратов, у них все строго, какая-то муть религиозная, а цель ну уж точно не мусульманин. Остаются только Индия, Союз Пяти Племен. Это если в северной части Африки.

– А почему ты думаешь, что он не в южную часть собрался? – спросила Мисаки.

– Слишком большой крюк выходит. Выйти в северные части Свободных Земель, пересечь границу государства – ради того чтобы потом полететь в Австралийскую Республику или к индейцам? Дорогой маневр получается, – Кайдзи развел руками.

– Тем более, что от австралийцев он как раз и бежал из Сунаджи. Смысла подаваться к ним нет. И ты правильно заметил, что манёвр стоит больших денег, а они имеют свойство заканчиваться, – подметила Мисаки. – Еще появление ЧВК «Романов» тоже надо как-то уложить в общую картину. Но эта сторона конфликта скорее наблюдатель.

– Возможно, – кивнул Кайдзи.

– Я бы на месте Алекса рванула куда-нибудь на самолёте. Что по «птичкам» у нас? – спросила Мисаки.

– Нам повезло. Хотя бы здесь, – Кайдзи поставил палец над северной частью озера Чад, на карте. – Из города Чад только внутриконтинентальные перелеты осуществляются. В пять или семь точек на северной части материка.

– Мы можем связаться с местной наблюдательской сетью?

– Знаешь, я Наблюдатель Сунаджи, а не разведчик или шпион. Мне кажется что это твоя прерогатива. Уж постарайся, – прямо сказал Кайдзи.

Мисаки сжала зубы, дернулась, словно хотела ударить его, но остановилась.

– Твоя правда, сладенький, – сквозь зубы сказала девушка. – Ладно, прежде всего отправимся в Чад и узнаем куда дальше рванул Алекс. Как туда быстрее добраться? Самолётом, паромом или чем-то ещё?

– Самолётом и паромом будет одинаково. Пока пройдешь все процедуры в самолете, пока будешь ожидать взлета, то пройдет примерно столько же времени, сколько идёт паром. Причем, как я помню, утренние паром и самолет приходят практически в одно время.

– Хорошо. Тогда доставай билеты на паром. Я более чем уверена, что эти австралийки полетят, – сказала Мисаки откинувшись на спинку стула. – Ты поедешь со мной?

Кайдзи пожал плечами.

– Я все-таки Наблюдатель Сунаджи. Сейчас несколько далеко от места работы. Надо думать, – японец скрестил руки на груди. – Очередной раз вляпаться в дерьмо…

Мисаки вскочила со стула, заставив паркет заскрипеть.

– Проветрюсь, – сказала кореянка.

Нацепив поверх цветочного платья легкую джинсовую куртку, она надела туфли-лодочки и вышла из квартиры. Темная лестничная площадка освещалась вспышками неисправной лампочки. На каждый миг на противоположной стене появлялась тень Мисаки: жуткая, искривлённая, словно только что пронзенная ножом или побывавшая под ударом молнии.

На улице вечерело. Дома-колодцы притягивали к себе шпану, людей под алкоголем и не только. Внутри дворика Мисаки отметила сразу несколько алкашей и бездомных на детской площадке, которые весело неразборчиво гоготали. Перемежались крики на разных языках, но это не мешало компании веселиться.

По широким улицам, вне крепостных стен домов, было поспокойней. Но Мисаки быстро шагала, так, словно она продолжала бежать. Ей на встречу чинно шли местные жители: несколько парочек, погруженных в свои отношения; достаточно шумные выпивохи, идущих в следующий бар, но не такие буйных, как те, что в дворах-колодцах.

Закатное небо. Солнце практически скрылось за горизонтом – остались последние малиновые лучи, пробивающиеся из-за кривизны Земли.

Мимо проносились машины, ввозимые из Союза Пяти Племен – в основном, серые, коричневые «Чероки», которые казались Мисаки зловещими в малиновых тонах заката.

Кореянка засунула руки в карманы джинсовой куртки и крепко сжала кулаки.

«Этот закат будет последним? Или ещё нет? Сколько я еще увижу закатов, прекрасных, ужасных или может, обычных? Не знаю. Я ничего не знаю» – подумала Мисаки, напрягая шею.

Пройдя пару кварталов, она остановилась на перекрестке. Вспыхнули фонари, немного разбавляя окружающий сумрак, добавляя рельефности окружению.

На улице напротив, с домов серыми кляксами проступала шпаклёвка, вокруг которых вспучивалась краска, словно мертвая кожа вокруг гнойников. Из-под засветившихся фонарей разбегались люди, в благодатный сумрак козырьков домов-колодцев.

Иногда, чисто по привычке, Мисаки крутила головой по сторонам, цепляясь взглядом за случайных прохожих, удерживая внимание несколько мгновений, оценивая.

«Надо было попросить Кайдзи, чтобы копнул под этих австралиек. Время, вроде как, есть. Стоп. Время?» – Мисаки встала, заставив шедшего сзади мужчину совершить резкий поворот на нетрезвом автопилоте. – «А есть ли у меня вообще это самое “время”? Вдруг в очередном здании сидит снайпер, который так и ждет меня на перекрестье прицела и звонка от Госпожи? И ведь она может такое провернуть. И делала подобное лично на моих глазах, не раз.»

Поглубже засунув кулаки в карманы джинсовой куртки, она пошла дальше. Толпа становилась все больше и больше, словно весь городок решил выйти на улицу и отпраздновать ведомый только местным праздник.

«Вот она, мечта всех работяг в Империи – дух Свободных Земель. Вот только никто им не говорил, что к это самой свободе нужно еще приложить усилия. А сколько мне надо страдать, изнывать, чтобы заполучить такие же безмятежно-пустые лица?» – подумала девушка, опустив голову.

Одна за другой вспыхивали яркие ночные вывески, зазывающие на ночное рандеву.

Мисаки в очередной раз обернулась и увидела, как за ней на достаточном отдалении идет мужчина.

«Выше среднего роста. Кожа не черная. Вроде бы европеоид. Пристально наблюдает за мной. Интересно, от кого он? Госпожа? Австралия? Романов? Или кто там еще хочет меня использовать втёмную…» – подумала девушка, вклиниваясь в плотный людской поток на перекрестке. – «Джинсы висят на черных подтяжках. Сквозь дырки на коленках видна светлая кожа»

Мускус, перегар, мертвая рыба, глина и много каких еще запахов несла вокруг себя толпа.

«Фу, ну и дрянной город. Неужто свобода пахнет вот так? Да не, бред какой-то» – Мисаки повернула на хорошо освещенную улицу, вырываясь из вонючего плена.

Ароматы жареного мяса, хороших кальянов, нажористых бульонов и одуряющих жаренных на гриле овощей витали в воздухе и сводили с ума рецепторы.

«Ну хоть где-то здесь приличное место есть. Лучше не пить алкоголь пока не найду Алекса. Угрозы от Госпожи всё чаще, а значит серьезней» – подумала Мисаки, остановившись напротив окошка с быстрой едой.

Выдохнув, подняв голову, она посмотрела на меню: хот-доги, корн-доги и бургеры. За прилавком стоял пожилой индеец – смуглокожий, сморщенный как сухофрукт, но с живым, цепким взглядом.

– У вас что-то случилось, девушка? – спросил индеец на беглом японском, слегка наклонившись вперед.

Мисаки удивленно приподняла брови и сказала:

– Для этой части Свободных Земель у вас хороший язык, – медленно проговорила девушка.

– О нет, что Вы! – Старик продолжил говорить на японском. – У меня жена имперка, тут это возможно. Когда любишь – и не такое сделаешь, чтобы понять своего человека.

– Кхм. Можно мне корн-дог, пожалуйста, – заказала еду девушка. – Не уверена, что понимаю о чем вы говорите, хотя слова знакомы и говорите Вы чисто.

Индеец лишь улыбнулся, увеличивая количество морщин. Затем он что-то крикнул в глубину кухни, на протяжном, звонком, с обилием согласных звуков, языке.

Мисаки посмотрела вбок: среди прохожих скрылся тот самый мужчина с подтяжками, который за ней идет уже два квартала.

– Не отчаивайтесь. У вас впереди еще много времени, – сказал индеец, пригладив седые длинные волосы собранные в хвост. – Слушайте сердце, думайте головой и все будет в порядке.

– Уж думать я умею, но вот тут давно уголек, – Мисаки прижала ладонь в груди.

Из глубин кухни вышла старая женщина с гордой осанкой. На мгновение тень от холодильника накрыла кимоно, оставив на свету только бледное лицо. У Мисаки на секунду перехватило дыхания, она отшатнулась.

«Как же она сейчас была похожа на Госпожу Йоко» – подумала девушка, пытаясь скрыть то, как хаотично забилось сердце.

– Вот ваш корн-дог, девушка, – сказала старушка, достав на свет палочку с нанизанной на неё сосиской в панировке. – Вы еще молодая, чтобы грустить. Пустое оно.

Индеец приобнял жену за пояс, а та легко улыбнулась.

– Удачного вам дня и пусть предки направят вас, – сказал старик, слегка поклонившись.

Мисаки кивнула и пошла дальше по приятной улочке с ресторанами.

«Знали бы они мои поводы для грусти, не были бы так расслаблены» – подумала девушка, свернув в переулок между домами-колодцами.

Пройдя чуть вглубь, Мисаки обернулась и увидела, как за ней идет мужик с подтяжками.

«Ну вот и как тут успокоится, если за обычной девушкой всякие нехорошие люди с плохими намерениями увязываются?» – подумала Мисаки, откусив кончик корн-дога.

– А я давно тебя заприметил, – басовито сказал мужик. – Не хочешь украсить мой праздник?

«Эх, прошлый такой заход был три недели назад, в Токио. Этот, наверное, на сиськи клюнул. Ну ничего, сам напросился» – подумала Мисаки, поправив движением плеч куртку, чтобы не мешалась.

– И какой у тебя праздник? – сказала девушка, еще откусив немного корн-дога.

– День сталевара, – сказал мужчина, рванув в сторону кореянки.

«Хоть пар выпущу» – отметила про себя Мисаки.

Она слегка сместила центр тяжести вбок и развернула корпус, пропуская мимо себя мужика в подтяжках, как матадор обманывает быка тряпкой. Тот, запинаясь, по инерции бежал вперед.

Мисаки в одно движение доела корн-дог и у неё в руках осталась длинная заостренная палочка, похожая на иголку.

Мужик развернулся и ринулся на кореянку. Его лицо искажено гневом, губы широко расправлены, превращаясь в оскал, с уголка рта капала слюна.

«Под наркотой что ли. Фи, даже желание пропало ему устроить хорошую взбучку» – подумала Мисаки и откинула в сторону деревянную палочку.

Девушка легко уклонилась от очередного безумного выпада мужика, поставила подножку и тот рухнул мордой в асфальт. Затем она поставила на его поясницу ногу, давя всем телом.

– Кажется, что сегодня день придурка, – сказала Мисаки, схватив за сальные волосы мужика.

Она потянула на себя, заставив мужика вскрикнуть от боли, после чего резким сильным ударом впечатала в асфальт. Тот дернулся разок и обмяк. Мисаки, не убирая ноги с поясницы, нащупала рукой сонную артерию на шее. Колотится.

«Фух, полегчало» – подумала девушка, развернувшись в сторону улицы, с которой пришла. – «Еще не хватало мне тут оставлять трупы. Хватит с меня пока что. Завтра будет новый день. Новый этап поисков Алекса».

Мисаки посмотрела на темное ночное небо, полное тусклых звезд. В спину подул прохладный ветер, растрёпывая волосы.

«Надеюсь, Кайдзи со всеми договорился. Он очень хорошо меня выручает, взяв организацию логистики на себя. Надо ему спасибо сказать, что ли…» – подумала Мисаки, засунув руки в карманы куртки.

Глава 5

Алекс Нагорных. Территория Союза Европейских Государств, северо-восток Африки, город Каир, 28 января 2012.

Вокруг было очень шумно. Крича рекламные лозунги, продавцы старались всячески завлечь будущего покупателя к себе. Причем одних неоновых вывесок им было недостаточно, потому как несмотря на обилие всевозможных рекламных плакатов и экранов, они продолжали громко зазывать к себе. От непривычки немного болела голова. Хоть китайцы в моем родном мире вели себя несколько схоже, отличия все же были. Они не хватают тебя за руки, пытаясь затащить в свою лавку. Ну вот, опять. Я раздраженно стряхнул с себя чужую волосатую руку. Мужчина не обиделся и продолжил что-то кричать на арабском. Си даже не стала это переводить— так часто меня хватали в попытке увлечь за собой. Несмотря на то, что территория много лет назад отошла европейцам, местные много веков были под Исламскими Эмиратами, что, естественно, наложило свой отпечаток.

– Так, я насмотрелся на этот базар. Идем обратно, – не выдержал я и, развернувшись, пошел обратно.

– А как же пирамиды? – заканючила Си. – Хочу посмотреть пирамиды.

– К черту пирамиды, – отрезал я. – Пока мы доберемся хотя бы до верблюдов, на нас не оставят и нитки. Плюс нам сегодня вечером аэропорт.

– Ну бли-и-ин. Хочу на пирамиды, — расстроилась ИИ. – Но ты прав… – тут она вздохнула. – Несмотря на то, что я вовремя все замечаю, воришек, норовящих полакомиться твоим рюкзаком, слишком много.

– Да уж, — проворчал я. – Мы уже троим по рукам надавали. Причем местные вообще не торопятся их ловить. Ощущение будто приехал в Барселону. И то – там меня не пытались так часто обокрасть. А ведь она считается столицей карманников.

Девушка почесала голову, явно пытаясь разрешить возникшую проблему. Тут она внезапно воскликнула:

– О! А давай поедем на такси до пирамид. Так никто нас не обворует. И на рейс до Праги успеем.

– Но у нас денег не то чтобы прям много, – напомнил я. – Зарплаты-то у меня сейчас нет.

– Тут ехать всего полчаса, – Си включила «режим кота из Шрека». – Ну пожалуйста.

– Ладно, – вздохнув я сдался под напором своей виртуальной спутницы.

– Еееей! – ее фигурка радостно заплясала и завертелась в воздухе. – Стоянка там! – указала она рукой дальше вдоль рядов. И откуда узнала…

Стоянка действительно оказалась в конце рядов. Благо рынок больше был в ширину, нежели в длину. Поэтому путь занял немного времени. Сама стоянка выглядела точь-в-точь как та в Чаде, азве что тут машины скрывались в тени деревьев. Разумно, кому хочется стоять под палящим солнцем? Хотя, в Чаде парковка была на открытом пространстве…