- -
- 100%
- +
На конец, впереди забрезжил свет. Не холодное сияние кристалла и не пульсирующий
багрянец из недр земли, а обычный, тусклый дневной свет. Надежда вспыхнула в груди Кирилла с новой силой. Выдох!
Он выскочил наружу, жадно глотая ледяной воздух тундры. Зрение, привыкшее к темноте, резануло яркостью дня. Щурясь, он огляделся. Это было то же самое место, где стоял их лагерь… но лагеря больше не было. Палатки исчезли. Тяжёлая техника испарилась. Лишь огромный котлован зиял в склоне холма, словно открытая рана на теле земли. А рядом с краем раскопа стояла одинокая фигура.
— Сергей? — хрипло позвал Кирилл.
Фигура замерла. Затем очень медленно, механическими движениями повернула голову. У Кирилла перехватило дыхание. Глаза Сергея были абсолютно белыми, без зрачков и радужки. Они смотрели прямо на него, но взгляд был пустым, как у мёртвой рыбы.
Сергей растянул губы в улыбке, обнажая зубы, покрытые запёкшейся кровью. Он поднял нож, любуясь остротой клинка. — Острый, — проскрипел он голосом, похожим на звук трущихся друг о друга камней. — Нужно быть острым. Чтобы резать ткань реальности. Отец учил меня.
Кирилл попятился. Споткнувшись, он упал на спину. Бывший техник легко поднялся на ноги и сделал шаг к нему. Нож в его руке описывал ленивые круги в воздухе.
— Ты тоже пришёл домой? — спросил Сергей, приближаясь. — Хорошо. Мы будем ждать вместе. Ждать, пока звёзды не займут правильное положение. Р льех восстанет…
Внезапно за спиной Сергея из тени холма выступила ещё одна фигура. Это был профессор Громов. Или существо, носившее его облик. Оно двигалось бесшумно и плавно, словно перетекая из одной точки пространства в другую. Гуманоидная форма остановилась позади безумного техника.
Существо-Громов вытянуло вперёд свою длинную руку и положило её Сергею на плечо. Тот мгновенно затих, выронив нож. Его тело начало сотрясаться в беззвучных конвульсиях. Белый свет в глазах померк, сменяясь той же клубящейся чернотой, что жила внутри кристалла.
А затем начался процесс. Кожа на лице Сергея пошла волнами, натягиваясь и опадая. Череп начал менять форму, раздаваясь вширь. Из лопаток вырвались два костяных шипа, прорвав куртку. Трансформация была быстрой и жестокой. Когда всё закончилось, перед Кириллом стояло уже второе такое же гладкое, безликое существо.
Оба монстра синхронно повернули головы к Кириллу. Их объединяло нечто большее, чем просто внешний вид. Между ними установилась связь, ментальный канал, по которому текли мысли Древних. Кирилл чувствовал это давление на свой разум — холодное, оценивающее сканирование.
Последний, — прошелестело в его сознании сразу двумя голосами.
Существо, бывшее профессором, сделало плавный жест рукой в сторону Кирилла. Второй монстр, бывший Сергеем, повиновался. Он двинулся на аспиранта, шаркая ногами по мёрзлой земле. В его движениях не было ни злобы ни эмоций — лишь слепое выполнение приказа.
Кирилл вскочил на ноги и побежал прочь от холма, в бескрайнюю белую пустыню тундры.
Позади он слышал тяжёлые шаги преследователя. Он знал, что это бесполезно. Ему не обогнать того, кто не знает усталости. Но инстинкт самосохранения гнал его вперёд, подальше от этого проклятого места, от этих тварей и от пробудившегося ужаса.
Он бежал, проваливаясь по колено в снег, задыхаясь, чувствуя, как расстояние между ними и существом сокращается. Шаги за спиной становились громче, ближе. Кирилл обернулся на бегу и увидел, что оно всего в десяти метрах. Безликая голова, длинные руки…
И вдруг тварь остановилась. Она замерла на краю невидимой границы. Сделала шаг назад, потом ещё один. Существа у холма не собирались отпускать его, и не могли последовать за ним. Возможно, их власть ограничивалась радиусом древнего города. Или им просто не было дела до одного убегающего человека.
Монстр (бывший Сергей) постоял секунду, глядя вслед Кириллу своими пустыми провалами глаз, а затем развернулся и так же размеренно зашагал обратно к холму, чтобы присоединиться к своему собрату.
Кирилл бежал, пока не рухнул от изнеможения в сугроб. Он лежал, уткнувшись лицом в холодный снег, и рыдал. Он остался один посреди ледяной пустыни, без связи, еды и тёплой одежды. Но хуже физической смерти было другое, знание, которое вы жглось в его мозгу калёным железом.
Они здесь. Они проснулись. И скоро весь мир узнает, что значит настоящий холод.
Кирилл не знал, сколько он пролежал в снегу. Время потеряло всякий смысл, став такой же вязкой и непостижимой субстанцией, как геометрия подземных залов. Он очнулся от того, что холод перестал быть просто ощущением — он стал болью. Острой, всепроникающей болью, которая грызла его пальцы на руках и ногах, норовя превратить плоть в хрупкий лёд.
Он заставил себя подняться. Тундра вокруг была абсолютно безмолвной и белой до рези в глазах. Ни следа экспедиции, ни намёка на дорогу. Только одинокий холм Улахан Кюель чернел далеко позади, словно гнилой зуб в челюсти вечной мерзлоты. Кирилл отвернулся и побрёл наугад, молясь всем богам, чтобы компас в его голе указал верное направление.
Спустя вечность ходьбы, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая снег в кроваво-красный цвет, он увидел дым. Тонкая струйка поднималась над линией горизонта. Люди! Надежда придала ему сил, которых, казалось, уже не осталось. Это был небольшой посёлок оленеводов — несколько деревянных домиков, окружённых стадом северных оленей.
Его заметили. Навстречу выехал снегоход, который управлял пожилой якут с обветренным лицом и мудрыми, всё понимающими глазами. Он не задавал вопросов. Молча помог Кириллу забраться на сиденье, укутал его в старую оленью доху и погнал машину к посёлку.
В тепле маленького дома, хлебнув горячего, жирного бульона из оленины, Кирилл наконец смог говорить. Он рассказал всё. Про раскопки, про вибрацию, про чёрный город, про кристалл, сводящий с ума, и про то, во что превратились его друзья. Старик слушал молча, лишь время от времени тяжело вздыхая и подкладывая поленья в железную печку-буржуйку. Его лицо оставалось бесстрастным.
Когда Кирилл закончил, в доме повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием дров.
— Я говорил им, — наконец произнёс старик на ломаном русском. — Говорил: плохое место. Духи гневаются. Они смеялись. Учёные люди. Всё знают. — Вы должны предупредить власти! Нужно вызвать армию, учёных… кого угодно! Их нужно остановить! Старик посмотрел на него долгим взглядом. — Ты видел их. Древних. Спящих. Ты думаешь, ружья людей могут их ранить? Ты думаешь, Бомбы могут убить то, что старше самого времени? Кирилл осёкся. В словах старика была ужасающая логика. Что может сделать человек против сущности, для которой целые цивилизации — лишь мимолётная пыль под ногами? — Но мы не можем просто сидеть и ждать! — в отчаянии воскликнул он.
— Мы не будем ждать, — спокойно ответил якут. — Мы уйдём. Прямо сейчас. Собираем вещи, уводим оленей. Есть другие пастбища, дальше на север.
Там безопаснее. — А как же вы?! Оставите свои дома? — Это всего лишь дерево, — старик пожал плечами. — Дом можно построить новый. Жизнь — нет. Мой дед помнил песню о том, как небо однажды станет чёрным. Пришло время песни сбыться.
Они уходили ночью. Весь посёлок пришёл в движении. Женщины паковали скарб, мужчины запрягали нарты. Стадо оленей, почуяв перемену, волновались. Кирилл стоял на окраине поселка и смотрел назад. На Улахан Кюель.
И он увидел это.
Над вершиной холма больше не было обычного ночного неба. Оно пульсировало той самой глубокой, нездоровой чернотой, которую он видел перед тем, как потерять сознание в пещере. Чернота разрасталась, пожирая звёзды, словно клякса чернил на белом листе бумаги. А прямо из центра этой тьмы вниз бил столб мертвенно-белого света, упираясь точно в вершину холма. Земля вокруг светилась слабым фиолетовым сиянием, будто радиоактивная.
Затем земля содрогнулась. С вершины холма сорвался огромный пласт грунта и льда. И из образовавшегося провала медленно, неотвратимо начала подниматься Она.
Это была башня. Или колонна. Она не имела ничего общего с человеческой архитектурой. Её поверхность представляла собой хаотичное нагромождение угловатых сегментов, шипов и гладких, зеркальных граней. Башня росла вверх, пронзая небеса, становясь выше сопок, выше самых смелых фантазий конструкторов. Она казалась одновременно живой и мёртвой, органической и механической. От неё исходила волна ментального давления такой силы, что Кирилл упал на колени, схватившись за голову.
В его сознании снова зазвучал хор шепчущих голосов, но теперь они были громче, увереннее.
<<Йа! Йа! Шуб-Ниггурат! Козел с Тысячей Младых!>> <<Фхтагн Ктулху Р льех!>>
Башня перестала расти. Наступила жуткая тишина. А затем по её поверхности пробежала рябь. Из гладкой стены проступали детали. Сначала появились два огромных, горящих холодным огнём провала. Затем — ряды костяных выступов, похожих на жабры или хитиновые пластины. Башня изгибалась, менялась, принимая форму титанического существа.
Перед потрясённым Кириллом восстал исполинский монстр. Его тело напоминало чудовищную смесь краба и дракона, покрытую чешуёй из чёрного камня. Десятки щупалец-манипуляторов извивались у основания, круша остатки холма Голова венчалась чем-то вроде короны из постоянно движущихся острых шипов.
Существо издало звук, который не был звуком. Это был вопль чистого разума, от которого лопались стёкла в домах поселка и взрывались сосуды в мозгу. Это был крик рождения нового порядка.
Монстр медленно повернул свою циклопическую голову. Его взгляд — два колодца абсолютной пустоты — скользнули по тундре и остановился на горстке беглецов внизу. Он не видел их. Пока. Но он чувствовал жизнь. Тепло.
Старик-якут подошёл к Кириллу и положил руку ему на плечо. — Беги, учёный человек. Расскажи миру. Может, кто-то успеет спрятаться так глубоко, что даже Они не найдут. Уходи с нами.
Но Кирилл не мог бежать. Он был парализован ужасом и странным, болезненным любопытством. Он достал чудом уцелевший телефон. Связи не было. Тогда он включил камеру. Ему нужно было доказательство. Хоть какое-то.
Он навёл дрожащий объектив на гиганта. В видео на экране существо выглядело ещё более нереальным, искажённым линзой смартфона. Он нажал кнопку записи.
В этот момент одно из гигантских щупалец пришло в движение. Оно оторвалось от земли и начало медленно опускаться, указывая прямо на них. Не на весь поселок, а именно на ту точку, где стоял Кирилл. Щупальце было толщиной с железнодорожный вагон и длинной в километр.
— БЕГИ! — крикнул старик, толкая его в спину.
Кирилл развернулся и побежал вслед за караваном оленьих упряжек, растворяясь в ночной метели. Последним, что он услышал, был оглушительный треск льда и промерзшей почвы — звук шагов существа, которое сделало свой первый шаг по земле Сибири, направляясь на юг, к городам, полным тепла и жизни.
А в темноте экрана телефона продолжала записываться видео, запечатлевшая рождение кошмара, которому человечество не могло ничего противопоставить.
Кирилл бежал, не оглядываясь. Ветер хлестал по лицу ледяной крошкой, сбивая с ног, но страх перед тем, что двигалось позади, был сильнее стихии. Он слышал не шаги — земля содрогалась от тяжёлой, медлительной поступи, от которой в воздух поднимались облака пара. Это был звук неизбежности.
Он догнал караван оленьих упряжек уже на рассвете. Небо на юге, там, где остался холм, было чёрным как смоль, и эта чернота медленно расползалась, пожирая рассветные краски. Старик-якут молча указал ему место на одной из нарт, Кирилл рухнул на шкуры, дрожа всем телом.
Они ехали день и ночь, почти не останавливаясь. Олени чуяли беду и не требовали понуканий. Кирилл то проваливался в тяжёлое, лихорадочное забытье, то просыпался от очередного подземного толчка. С каждым часом тьма на севере становилась гуще, а ментальное давление — сильнее. Оно давило на виски, вызывая тупую головную боль и приступы тошноты. В короткие моменты бодрствования Кирилл проверял телефон. Связи не было.
На третьи сутки они достигли окраины небольшого северного города. Это был перевалочный пункт, где заканчивалась тундра и начиналась цивилизация. Городок казался вымершим. На улицах не было ни души, лишь ветер гонял по асфальту обрывки газет и пластиковый мусор.
Старик остановил упряжку. — Дальше я не поеду, — сказал он. — Мой путь лежит к морю. А твой — туда, — он кивнул в сторону единственной асфальтированной дороги, уходящей на юг.
— Что там? Спросил Кирилл, кивая на пустые улицы. — Они уже здесь, — просто ответил старик. — Не в плоти. Их шепот в головах. Люди сходят с ума или просто… Замирают.
Кирилл поблагодарил его и пошел к городу. Он надеялся найти машину, бензин, связь. Но то что он увидел на центральной площади, заставило его застыть на месте.
В центре площади стоял человек. Или то, что когда-то было человеком. Эта была точная копия профессора Громова: тот же рост, та же одежда. Но кожа существа была гладкой и серой, а вместо лица — ровная поверхность без глаз, носа и рта. Оно стояло абсолютно не подвижно, словно статуя.
Вокруг него кольцом стояли жители города. Десятки людей. Мужчины, женщины, дети. Они тоже не двигались. Их глаза были широко открыты и пусты. Они смотрели на безликого гуманоида с выражением абсолютного, безумного обожания.
Существо медленно повернуло голову в сторону Кирилла.
Ментальный удар был подобен удару кувалдой по лбу. В сознании Кирилла хлынул поток образов — ещё более мощный и ясный, чем в пещере. Он увидел Землю из космоса, но она была другой: континенты имели иные очертания, над океанами парили летающие города из черного базальта. Он увидел существ — хозяев этого мира — их мысли были холодными и логичными, как математика хаоса. Они не были злом в человеческом понимании. Зло подразумевает эмоцию. Они были просто другими. Их целью было не завоевание, а восстановление своего древнего порядка.
Кирилл закричал и упал на колени, зажимая уши руками, хотя звук был у него в голове. Боль была невыносимой. — Нет! — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.
Он собрал остатки воли и посмотрел прямо на существо-Громова. В его собственном разуме вспыхнул яростный протест. Он вспомнил всё: свою жизнь, науку, музыку, которую любил, вкус крепкого кофе по утрам… Всё то человеческое, что делало его им. Он собрал это в один сгусток ментальной энергии и швырнул его навстречу чужеродной воле.
Я НЕ ПРИМУ!
Это было похоже на попытку остановить цунами плевком. Давление усилилось до такой степени, что кровь пошла носом и ушами. Но на долю секунды ментальный барьер существа дрогнул.
Существо-Громов сделало шаг к нему.
В этот момент из-за угла здания выехал военный Урал. Кузов был полон солдат в зимнем камуфляже. Машина резко затормозила. — Всем лежать! Руки за голову! — прогремел голос из громкоговорителя.
Существо медленно повернуло голову к машине. МЯСНЫЕ — прозвучало в голове Кирилла насмешливое эхо чужой мысли.
Из кузова Урала выпрыгнули солдаты с автоматами наперевес. Они действовали четко, по уставу: заняли позиции, взяли существо на прицел. — На колени! Лицом вниз! Последнее предупреждение!
Существо не шевельнулось. Раздался треск автоматных очередей. Пули ударили в грудь гуманоида… и исчезли. Просто растворились в воздухе за миллиметр от его тела, словно наткнувшись на невидимое силовое поле.
А затем существо подняло руку. Оно даже не касалось машины. Урал просто начал сминаться сам по себе. Металл, скрежетал и рвался, как бумага под невидимым прессом. Кабину вдавило внутрь с влажным хрустом. Крики солдат оборвались через секунду. Через три секунды от боевой машины остался лишь бесформенный ком металла размером с чемодан.
Существо снова посмотрело на Кирилла. ТЫ СЛАБ, — констатировало оно и потеряло к нему интерес.
Гуманоид развернулся и зашагал прочь по улице в сторону шоссе, ведущего на юг — к большим городам, к миллионам людей. Жители города ожили и покорно последовали за ним живой процессией зомби.
Кирилл остался один посреди площади перед смятой грудой металла, которая ещё минуту назад была надеждой человечества на военное решение проблемы.
Он поднялся на ноги. Голова кружилась от кровопотери и ментального истощения. Он посмотрел на свой телефон в руке. Видеозапись всё еще шла.
Он знал что должен делать.
Это видео было единственным доказательством для тех, кто не попал под влияние шепота Древних или чей разум был достаточно силен, чтобы сопротивляться ему несколько минут дольше других. Он должен был доставить его туда, где еще остались люди со свободной волей.
Кирилл спрятал телефон во внутренний карман куртки и побежал к выезду из города — туда, где начинались дорога на юг. Он бежал на встречу тому ужасу, что надвигался из Сибири, чтобы предупредить мир о его приходе.
Позади него черное небо над тундрой исторгало из себя еще одну гигантскую фигуру — второе существо начало свой путь по земле вслед за первым.
Игра в прятки человечества со вселенной закончилась. Вселенная нашла их под кроватью.
Кирилл поймал попутку — старый, дребезжащий грузовик, водитель которого, пожилой дальнобойщик, выглядел на удивление нормальным. Он не застыл в трансе, как те люди в городе, и не бормотал о новом порядке. Он просто курил одну сигарету за другой и гнал машину на юг, матеря на чем свет стоит чертов метеозонд, из-за которого закрыли все аэропорты и пропала связь.
— В эфире полная тишина, — ворчал он, сплевывая в приоткрытое окно. — Только треск какой-то. Как будто помехи, но… с голосом. Шепчет что-то. Я радио выключил от греха подальше.
Кирилл молчал, вцепившись в сиденье. Он смотрел на дорогу через грязное лобовое стекло. Небо впереди было чистым, голубым. Но он знал, что это лишь иллюзия. Где-то там, за горизонтом, над Сибирью нависла непроницаемая черная пелена, пожирающая реальность. И два исполина шагали сквозь тундру и тайгу, оставляя за собой шлейф из покорных, безмолвных людей.
Они ехали несколько часов. Грузовик миновал несколько поселков. Везде была одна и та же картина: пустые улицы и редкие фигуры людей, стоящие неподвижно и смотрящие на юг. Это было похоже на массовый исход, развернутый вспять. Они не убегали от угрозы. Они шли к ней.
Связь так и не появилась. Телефон Кирилла показывал Нет сети.
Ближе к вечеру они наткнулись на блокпост. Но это были не военные. На обочине стоял черный внедорожник с тонированными стеклами, а дорогу перегораживала простая лента с красно-белыми флажками. Рядом стояли двое мужчин в строгих черных костюмах, совершенно неуместных в этой глуши. На лацканах пиджаков у них поблескивали странные значки — сложные геометрические символы из полированного металла.
Водитель ударил по тормозам. — А это ещё кто? ФСБ-шники, что ли? Чего им тут…
Один из людей в чёрном поднял руку и плавным, неестественно медленным жестом указал на грузовик. Водитель замер с открытым ртом. Его глаза потеряли фокус, уставившись в одну точку.
— Эй! Ты чего? — Кирилл толкнул его в плечо. Водитель не реагировал.
Дверь внедорожника открылась, и оттуда вышел третий. Этот отличался от остальных. Он был стар, очень стар, но двигался с пугающей легкостью. Его седые волосы были собраны в хвост, а лицо испещрено глубокими морщинами, но глаза… глаза были ясными и пронзительными, как у хищной птицы.
Он подошел к грузовику со стороны пассажирского сиденья и посмотрел прямо на Кирилла через стекло. Улыбнулся тонкими губами.
Кирилл почувствовал знакомое давление на разум. Но это было не грубое вторжение Древних. Это было… вежливое касание. Словно кто-то аккуратно просунул руку в его мысли и начал там рыться.
Старик постучал костяшками пальцев по стеклу. — Опусти окно, Кирилл Андреевич. Нам есть о чем поговорить.
Кирилл, сглотнул. Откуда он знает его имя? — Кто вы?
— Скажем так… мы те, кто давно ждали этого дня. Мы — Хранители Спящих. Мы следили за холмом веками, чтобы никто не потревожил их покой. К сожалению, мы опоздали. — Вы… вы знали об этом? И ничего не сделали?!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.