Живые консоли
- -
- 100%
- +
– Сэр, не мешайте нам отбыть к заказчику транспортировки, – проговорил один из бионов. Очевидно, он исполнял в бригаде функции старшего.
– Мальчик, спаси меня, – пробормотала девчонка. Она была симпатичной. Волосы ее были пострижены на так коротко, как у Тимы, к тому же в поперечную полоску. Одета она была в юбку и дутую майку с двумя фигурными дырами, затянутыми гибким пластиком. – Они хотят вырезать у меня яичники, а ведь мне нет еще четырнадцати! Это больно!
– Ложное утверждение, – сухо заметил второй бион. – Департамент здравоохранения никогда не ошибается. Это совсем не больно и притом гигиенично.
Тима пожал плечами и вдавил сенсор лифта, отступая вбок.
– А я тут прогуливался по дому и немного заплутал, – проговорил он, равнодушно рассматривая пленницу, пока бионы деликатно тащили ее под руки. – Покажите-ка мне путь наружу.
Эта реплика всех повергла в полный ступор. Девчонка забыла про свою беду и уставилась на Тиму с откровенным ужасом (и даже с благоговением), а на индифферентно-вежливых физиономиях бионов проступили смешанные чувства. Из-за этого «здравоохранники» стали выглядеть крайне нелепо.
– А где вы живете? – проговорил старший.
– Квартира минус 2261533, – сымпровизировал Тима, на всякий случай исказив данные. Его ответ успокаивающе подействовал на бионов, и они доброжелательно поманили мальчика за собой в кабинку лифта:
– Входите, сударь, мы доставим вас на нужный этаж.
– Домой я всегда успею. А разве за пределы здания попасть нельзя?
– Зачем это вам? Там нет ничего интересного, лучше бы вы вернулись домой. И одежда у вас неподходящая для прогулок.
– Я приказываю вам доставить меня на крышу!
Бионы переглянулись и синхронно пожали плечами.
– Ладно, но потом мы проводим вас к вашей квартире.
Внутренне сжавшись – ему еще не приходилось раскатывать на реальном, а не сетевом лифте – мальчик переступил порог кабины и пристроился сбоку. Пленница как-то обмякла и прикрыла глаза. Очевидно, она смирилась с неизбежным.
– Эх, моя бы воля, я бы из Сети только помочиться и выходил, – мечтательно высказался младший, однако его напарник строго взглянул на товарища, и тот вновь приобрел каменный вид.
Бион нажал на клавиатуре всего две кнопки: «Q «и «Г«. Пол мягко и при этом упруго надавил на Тимины подошвы. С нарастающим напряжением сил мальчик сопротивлялся росту тяготения – и вдруг он будто воспарил в воздухе, настолько легким показалось собственное тело. Тотчас двери механизма распахнулись.
Вслед за девчонкой и бионами Тима вышел из кабинки и разочарованно хмыкнул. Рядом все той же металлической гусеницей змеилась лестница. Однако они находились на ее конце – иными словами, выше этажей не было. Зато имелась еще одна, монументального вида дверь, с легкостью поддавшаяся пальцу биона. А за ней… Тима буквально зажмурился от света: такая резкая синь ударила по глазам, что он чуть не вскрикнул от неожиданности.
– Не бойтесь, господа, это всего лишь крыша вашего дома, – пояснил старший бион, нежно подталкивая обмякшую девочку в спину. Та глухо всхлипнула и плотно закрыла глаза. Двигалась она, словно старая электромеханическая кукла.
На крыше было уже интересней, чем внутри дома, хотя и не намного: покрытая чем-то вроде плотной резины поверхность простиралась на многие сотни метров (может быть, даже километры) влево и вправо от кубической конструкции, из которой и выбрались бионы в сопровождении Тимы и пленницы. На равном удалении друг от друга крышу бугрили такие же точно кубы-выходы, а рядом с ними в произвольном порядке стояли разноцветные флаеры.
– Вот и все, – обращаясь к Тиме, сказал старший. – Я думаю, вам следует вернуться в вашу квартиру, сударь. Сегодня прохладная погода, с утра шел снег, а вы довольно легко одеты. Уверяю вас, тут вы не найдете ничего интересного. Мой коллега проводит вас.
Действительно, дул ощутимый ветер, и кольцо на платье резко шлепало мальчика по икрам. Он еще никогда не ощущал такой сильный и свежий поток воздуха – имитатора у него, разумеется, не было, а на Домового рассчитывать не приходилось. Поэтому Тима дышал чуть неровно, с опаской прислушиваясь к собственным легким. Высоко в небе резко сияло Солнце, приятно обжигая обращенное к нему ухо (другое охлаждал ветер). По телу прокатилась волна мелкого озноба, породив на коже пупырчатую колкую сыпь.
– Это какая-то ошибка, – пролепетала вдруг девочка.
Она будто очнулась и вновь обратила на Тиму свои белесые, предельно распахнутые глаза, в которых колыхались прозрачные капли. Опытный мальчик мгновенно классифицировал их как слезы. Но что он мог поделать?
– А это точно не больно? – спросил он у старшего биона.
Тот уже откинул дверцу флаера и подталкивал «пленницу» внутрь, на заднее сиденье. Второй открыл переднюю дверцу и включил телевизионную панель, на которой замелькала реклама.
– Ничуть! Насколько я знаю, медики применяют общий наркоз. Пациент уже через три дня возвращается домой. А во время лечения ему предоставляется бесплатный вход в Сеть.
– Послушайте, а из какой квартиры вы достали ее? – зачем-то поинтересовался Тима.
Похоже, его беспрецедентное путешествие пробудило в нем что-то подспудно дремавшее, зажатое условностями поведения в Сети. Все встречные бионы выглядели настолько тупыми и простодушными, что он почти поверил в то, будто надуть их ничего не стоит.
Генетически привитые почтительность и любовь к человеку не позволили медикам прервать явно бесполезный, с их точки зрения, разговор.
– 1922 на минус 232-м, сэр, – сказал водитель. Он все еще стоял рядом с флаером и ждал, когда Тима соизволит наконец покинуть крышу. Второй бион в это время уже усадил пленницу и собирался занять место рядом с ней.
– Я поменял таблички на этом этаже, – выпалил Тима.
Бионы остолбенели и переглянулись. Девочка вскинула голову и с ужасом уставилась на Тиму. Затем она закрыла рот рукой и отпала на спинку сиденья.
22
Васил залихватски выкрутил руль и ринулся прямиком на рыхлое облако, словно собираясь проткнуть его насквозь. Статично клубящиеся завитки белого пара наползали на главный экран, обнаруживая более мелкие детали своей структуры.
– Разве полигон тут? – усомнилась Вероника. Перегрузка неприятно втиснула ее в кресло. – Или ты пытаешься силой затащить меня в цеппелин?
Но парень только ухмыльнулся и слегка вдавил штурвал. Нос флаера ушел вниз, увлекая за собой послушную, никогда не знавшую неисправностей машину. Белые, полупрозрачные клочки «водяной» ваты скользнули по пластиковой крыше механизма, и сразу вслед за этим Васил направил аппарат к земле, закрутив его в тугой штопор.
Сердце у девочки чуть не выпрыгнуло из горла, она вцепилась руками в подлокотники и сдавленно вскрикнула. Служебное строение лабиринта находилось прямо по курсу, и оно быстро приближалось.
– Привыкай, – сказал Васил и несколько раз дернул машину в разные стороны. – Смотри в одну точку, чтобы голова не закружилась.
Зеркальный куб общего входа на полигон стремительно рос, грозя поглотить флаер. Воздух очень правдоподобно свистел в полуоткрытом окне – программа Вероники отлично справлялась с передачей ощущений в мозг хозяйки.
– Выгонят, – пробормотала девочка. Она дрожала от незнакомого возбуждения и даже восторга, вызванного скоростью смены масштаба – почему она сама так не летала? – Кассий, тактильный фильтр на полную мощность.
Ее кожа тотчас потеряла всякую чувствительность.
Флаер с легким шипением погрузился в гигантский бок здания, при этом рассыпавшись на миллиарды цветных вокселей. «Тела» обоих летчиков, воспользовавшись временно возникшим провалом в целостной структуре стены, проникли сквозь нее и попали в пружинистое силовое поле. Веронику сжало со всех сторон, крутануло и плавно опустило на пол прямо перед прозрачной стеной. За ней обосновался местный бион-распорядитель.
– Ух! – не сдержав эмоций, выдохнула она и повисла на руке спутника. Ее карточка завибрировала, предупреждая о снятии со счета значительной суммы (за разрушение флаера и повреждение стены), но Васил небрежно бросил в лицо регистратору:
– На мой счет, приятель.
– Пара? – равнодушно кивнул тот.
– Не видишь, что ли? На танк хватает?
Регистратор сверился с центральным сервером узла и кивнул:
– Облегченный вариант – двадцать три минуты, с полным боекомплектом – семь.
– Вирус тебя побери! Давай облегченный, восемнадцать минут. Должен же я тебя чем-нибудь угостить после такой забавы? – повернувшись к спутнице, поинтересовался Васил. Он словно переродился, его бесцветные глаза поблескивали отраженным светом, а ладони дергались, будто сжимали невидимые рычаги бортовых орудий. – Готова?
23
В полумраке рассвета великий город, зажатый горами и с трех сторон подступающий к озеру, едва различим; и ждешь городского шума, который должен возникнуть, едва забрезжит день. Воздух в долине очень холодный. Светлеет, Амбер является взору, и путешественник понимает, что это город, который никогда не проснется.
Р. Киплинг. «Письма Марка»– Этого не может быть, – пробормотал в недоумении старший бион. – Их нельзя поменять.
– Точно-точно, – зачастил Тима, бросаясь в авантюру. Девчонка была слишком красива, чтобы оставить его равнодушным. Что еще, кроме отлучения от Сети, смогут придумать судьи? Да и где они сами? Здесь лишь он с пленницей, флаер, ледяной ветер и пара туповатых биоструктур: пусть попробуют вычислить его реальные имя и адрес! – Проверьте сами.
Бионы поменялись местами. Младший молча встал напротив второй дверцы, перекрыв отступление девочке, а старший скрылся на лестнице.
– Я пока погреюсь, – сказал Тима и занял место пилота. Он и в самом деле вздрагивал от холода – платье явно не годилось для прогулок на продуваемой крыше.
Правой рукой Тима незаметно тронул тумблер, включающий гравиполе, затем демонстративно клацнул зубами. К его удовлетворению, панель управления реального флаера ничем не отличалась от виртуальных аналогов. Корпоративные дизайнеры, очевидно, во всем старались копировать реальные прототипы. В самом деле, к чему лишний раз напрягаться?
– Зачем вы это сделали, сэр? – каркнул бион.
– Что? Заменил таблички с числами? Я ведь не знал, что они что-то означают.
«Чушь брякнул», – подумал мальчик. Где-то внутри здания звякнула ступенька металлической лестницы, и в ту же секунду, воспользовавшись тем, что сторож отвлекся, Тима щелкнул тумблером и вдавил кнопку турбонаддува. Флаер накренился на взлете – бион успел ухватиться за поднятую дверцу, но его пальцы скользнули по пластику, и автоматика тут же герметизировала щели. Тима бросил короткий взгляд на экран заднего обзора и заметил фигуру биона, который не устоял на ногах под тугим потоком воздуха, вырвавшимся из двигателя.
Спустя пару секунд перед носом машины выросла низкая стена, ограждавшая крышу, и Тима до предела вдавил штурвал. Флаер задергался на отраженных от покрытия гравиполях, но выровнял полет и в нескольких сантиметрах от бетонного края ввинтился в сияющее голубизной небо.
С заднего сиденья раздались сдавленные всхлипы. Тима доверил управление автопилоту и обернулся, чтобы похлопать девчонку по гладкому и холодному колену.
– Все нормально, – сказал он. – Они тебя не достанут.
Девчонка, кривясь, подняла на него исчерченное мокрыми дорожками лицо:
– Зачем ты это сделал?!
– Как? – опешил Тима. – Они же ошиблись, ты сама говорила.
– Дурак, – заревела она. – Какой же ты дурак!
Смущенный и изрядно ошалевший мальчик, не найдя слов, повернулся к штурвалу и в том же экране увидел, как с крыши покинутого ими дома поднимается еще один флаер. Очевидно, он управлялся одураченными бионами.
– Пристегнись! – крикнул Тима и бросил машину вниз.
Прямо перед носом флаера возникло бескрайнее пространство, поделенное на одинаковые по высоте дома и бездонные провалы между ними. Все-таки мир вовсе не так пуст, как твердил Чиппи! Кое-где (и даже не очень далеко) виднелись точки летательных аппаратов. Тима глянул на правый экран и с облегчением увидел хоть на какой-то ориентир – город упирался в берег озера, вытянутого поперек траектории полета. Поверхность его сверкала миллионами осколков-отражений.
Тима свернул вправо, и Солнце ослепило оптику – экраны помутнели, выравнивая освещенность изображения. Мальчик принялся резко менять направление полета, довольно отметив, что бестолковые бионы выполняют почти все его маневры. Однако отставать они не собирались, к тому же быстро набирались опыта. После пятого виража преследователи наловчились сглаживать собственную траекторию.
К этому моменту Тима «вспомнил», что он не в Сети – корпус потрепанного флаера негромко поскрипывал, к тому же собственное тело мальчика ощутимо сопротивлялось перегрузкам, – и несколько снизил углы маневрирования. Высота упала до нескольких сотен метров, и внизу, между громадами домов, он рассмотрел черные полосы-дороги.
Убегать над поверхностью воды не имело смысла: его машина отлично бы просматривалась на фоне блестящей глади. Наверняка бионы уже сообщили об инциденте в Департамент здравоохранения или в полицию (если она существует в реальности), и скоро вокруг беглецов должны были сгуститься флаеры преследователей. Этого мальчику вовсе не хотелось. Если обман и глумление над бионами можно было выдать за подростковое баловство, то водить за нос полицию не стоило. И завершить такое приключение ее серыми кабинетами, продлив и без того нескончаемый срок отлучения от Сети, было бы просто глупо.
Поэтому он снизился к самой поверхности стального цвета воды (на экране нижнего обзора замелькала слившаяся в мутную полосу рябь) и одновременно отключил турбонаддув и гравиполе. Механизм с глухим плеском обрушился в озеро, по инерции проехал с десяток метров на брюхе и стал быстро погружаться, ненадолго вызвав в водной среде быстро затухающие турбулентные вихри. Двигатель автоматически подстроился под плотность воды.
Через минуту, дав ему остыть и полностью очистить от воздушных пузырей всю систему, Тима на миллиметр передвинул рычаг. Корпус слабо завибрировал и заскользил в непроглядной мути, поднятой упавшим на плоское бетонное дно флаером. На всех экранах колыхалась одна и та же темно-серая пелена – мальчик заблаговременно отключил опцию ультразвукового сканирования «ландшафта», чтобы не светиться на радарах преследователей.
И тут запоздало пришел испуг. Тима, не сдержавшись, обхватил голову руками и замычал, забыв о присутствии спутницы. Все его мышцы, похоже, мгновенно утратили упругость, будто лишенная содержимого грелка.
– Эх, что уж теперь мучиться, – сказала девочка неожиданно спокойным голосом. – Мы все-таки не в Сети. Тут, может, и вовсе нет полифагов.
24
В подземном ангаре, освещенном яркими лампами и пропахшем порохом и машинным маслом (так важно разъяснил Вероникин спутник в ответ на ее «фу») вовсю кипела жизнь. Любители пострелять или проверяли перед заданием свои машины (кстати, здесь были представлены конструкции на любой вкус), или уже готовились покинуть полигон. Повсюду громоздились прожаренные в схватках «машины смерти», закрепленные за постоянными посетителями портала – асами. С легкой примесью уважения Васил сказал, что это те, кто в половине случаев выбирался с полигона живым. Сам он к таковым пока не относился…
У некоторых танков вонюче пыхтели двигатели и мелко содрогались стволы пушек. Как пояснил парень (без всякого вопроса со стороны Вероники), среди профессионалов гироскопы не пользуются уважением.
Повсюду сновали услужливые техники-бионы, однако к Василу никто не подошел. На нем в первую же секунду после оплаты возникла черная форма с множеством горизонтальных желтых планок на левой стороне груди. Поэтому техники благоразумно обходили стороной ветерана смертельных схваток с монстрами.
– Инструктор? – спросил кто-то из-за спины Вероники.
Та с любопытством и некоторой обидой ощупывала свой наряд (такой же точно, угольно-черный, но без всяких «наград»). Вероника обернулась и увидела девушку-биона, к лицу которой была приклеена вежливая улыбка.
– Я сам, – властно бросил Васил.
Инструктор, нейтрально улыбнувшись, без слов отошла в сторону. Желтые нашивки парня, видимо, внушили ей уважение.
Васил подставил девочке сцепленные руки, и та легко вскочила на броню облегченного танка. Наступать на непонятные выпуклости и блестящие заклепки она избегала.
Спутник взобрался вслед за ней и распахнул крышку люка, приложив для этого заметное мышечное усилие. К удивлению девочки, внутри оказалось вполне достаточно места. Всю переднюю стену покрывали разнообразные экраны, в которых матово отблескивала тусклая лампочка.
Васил занял место пилота и одним уверенным нажатием пальца вдохнул жизнь во все бесчисленные агрегаты мощной машины.
– Эх, развернемся! – воскликнул он и нетерпеливо щелкнул каблуками высоких черных сапог.
Вероника оправила свой мундир и уселась рядом. Она попыталась сообразить, что здесь можно трогать без нанесения танку или себе фатального ущерба, но безуспешно. На дисплеях сновали фигурки персонала и завзятых вояк (почти все – ребятня от восьми до пятнадцати).
– На какой курок давить? – осмотревшись и более-менее освоившись, полюбопытствовала Вероника.
– Вот твой основной инструмент, – сказал Васил, перегнувшись через нее, и ткнул в самый потертый рычаг с кнопкой на набалдашнике. – Что выбираешь – автоматическую наводку, автоматический выбор заряда или будешь все делать сама?
– Ты чего? Я же в первый раз!
– Тогда советую выбрать наводку. Расстреляем лазер, потом тяжелые снаряды, тут и время кончится. Только экономь заряды и следи за экранами. Согласна? – Девочка затравленно кивнула. – Вперед!
Он рубанул ладонью по тумблеру, на центральном дисплее возникла каменная физиономия диспетчера, который одним глазом следил за объемной картой лабиринта, а другим буравил пилота танка.
– Уровень?
– Ветеран.
– Плотность угрозы?
– Семьдесят.
– Степень разрушения корпуса?
– Сорок пять. – Парень покосился на спутницу, давая понять биону, что без нее он наверняка бы поднял эту цифру раза в два.
– Гравитация?
– Одна десятая.
Сила тяготения внезапно почти исчезла (реальный вектор гравитации практически не ощущался), пол под танком словно исчез, а внутри корпуса расплылась чернильная тьма, подсвеченная только обзорными экранами. «Граница полигона», – прошептал пилот.
Тела бойцов стиснули зажимы.
Тут ударила сила инерции, и танк рванулся вперед, в направлении бледно очерченного квадрата – единственного достойного ориентира.
– Жми!
– Где враги-то?
Вероника закрутила головой в поисках хоть малейшей опасности, и в следующую секунду Васил вывернул штурвал до отказа вправо. Мимо танка с треском пронеслась искрящаяся вытянутая капсула, едва не опалив зрачки – фильтры вовремя отсекли наиболее яркую часть спектра. Стреляли со стороны выхода, и тогда юная воительница в отчаянии вдавила большим пальцем гашетку, породив длинный шлейф голубого огня, с шипением устремившийся в черноту. Через пару секунд в нескольких десятках метров впереди (они почти догнали свой же выстрел) расцвел оранжевым пупырчатый, клубящийся взрыв. Облегченный танк ощутимо тряхнуло. По корпусу застучали обломки неведомого враждебного устройства.
– Сильная отдача, – восхитился Васил.
Он выровнял полет, а потом изогнул траекторию машины круто вверх.
– Почему я его не увидела? – обиделась Вероника.
– Это был «невидимка». Замечаешь только по красной точке снаряда. Давай!
Куда-то вниз протянулись желтые слепящие линии, но нашли они свою цель или нет, Вероника уже не увидела – несколько последовавших за выстрелом виражей напрочь лишили ее ориентиров. Казалось, все внутренние органы перемешались и танцуют что-то дикое. Еще несколько раз она выполняла команды пилота, пока ей не стало все это надоедать. Она просто не успевала вовремя заметить атакующего противника, а служить в качестве тупого исполнителя не привыкла.
Девочка уже собиралась высказать Василу свое недовольство и потребовать возвращения на базу, как вдруг впереди обозначился слепящий круг, в который и вывалился танк.
– Как тебе вид? – гордо спросил парень. Он обвел рукой величественную местность, будто был ее дизайнером. – Уверен, сейчас будет поинтересней. Я, правда, здесь еще ни разу не был…
Оптические фильтры отключились, и внешняя оболочка машины стала полностью прозрачной. Кресла обоих летчиков, все навигационные приборы (Васил на них ни разу и не посмотрел) и даже реактивный двигатель на ядерном топливе словно повисли в небе, ничем не поддерживаемые. И все это мчалось на дикой скорости. Ощущение ужаса усугублялось самыми нелепыми объектами, натыканными почти вплотную к траектории полета.
Вероника взвизгнула и прижала колени к груди, забыв о приевшейся гашетке. К счастью, ремни безопасности также остались на месте и крепко охватывали ее в двух местах. Стало слышно, как они поскрипывают на резких поворотах.
– Здесь стрелять не нужно, – утешил ее Васил, не отрывая взгляда от лобового «стекла».
Его руки напряглись и подрагивали. Танк между тем уверенно нырял в просветы между гигантскими, какими-то мохнатыми кусками гнусного мусора, находящегося в постоянном и хаотичном движении. И все же, как пилот ни маневрировал, несколько сгустков слизи вскоре угодило в аппарат и расползлось по нему мутными потеками. Танк стал подрагивать и с некоторым опозданием реагировать на команды.
– Стреляй, – хрипло приказал Васил. – Сволочи, в двигатель попали.
Вероника вдавила кнопку на джойстике и разослала по скоплениям макроводорослей ракеты с напалмом. Вокруг машины заметались клочья холодного огня вперемешку с отвратительными сгустками. Садистская автоматика отключила звуковые и воздушные фильтры, и в «салоне» танка стали слышны вопли горящей биомассы, стоны и визг рвущихся мембран и слизистых шаров. Не говоря уж о густом духе жареных ногтей и чего-то еще столь же неаппетитного.
– Шестнадцать минут, – произнес динамик в хвостовой части машины.
Скрючившись и зажмурив глаза, Вероника не отпускала гашетку, и очень скоро ракеты с напалмом закончились.
– Бит побери, сколько их?! – не выдержал пилот. Его растерянную физиономию озаряли всполохи смрадно горящего врага.
– Прекрасное развлечение, – скептически высказалась девочка.
Завихрения уничтожаемой биомассы перестали пугать ее, когда она сообразила, что вся эта гадость остается за пределами оболочки машины. Тут ей на глаза попалась панель с быстро сменяющимися числами – только что на ней сверкало число «43». Она вспомнила о «степени разрушения корпуса» и ткнула в панель пальцем:
– Посмотри-ка сюда.
Васил на секунду отвлекся от бесполезного, в общем, маневрирования и кинул взгляд на индикатор. Тотчас его глаза расширились до предела возможного, и он завопил в пространство:
– Аварийный выход!
– Нет доступа, – со злорадными, как показалось Веронике, интонациями отозвалась управляющая полетом процедура. – Дождитесь истечения времени или установленной степени разрушения корпуса.
– Ну, теперь держись! – зло бросил парень. – Гады, не могли предупредить, что для парных боев другие полигоны! Прячься за креслом!
Он дрожащими пальцами стал отстегивать ремни, и Вероника последовала его примеру. На индикаторе уже горело «44». Штурвал, заклиненный автопилотом, торчал как влитой, направляя болтающийся в месиве биомусора танк по замысловатой, ломаной траектории. Двигатель работал с такими перебоями, что мог заглохнуть в любой момент. Оба боковых экрана уже лопнули, и в них проникло все, что могло проникнуть – какие-то бурые, скользкие на вид щупальца, вцепившиеся в края дыр псевдокогтями и присосками, красноватые волосоподобные водоросли, от вида которых к горлу девочки подступала тошнота, и тому подобная омерзительная жуть. По салону готового рассыпаться танка метались зловонные вихри.
Вероника втиснулась в какую-то щель между спинкой и прозрачным полом, также облепленным разнообразной мерзостью. Она скукожилась там, с замиранием ожидая выхода из программы. Но случился он, увы, не раньше, чем ее образ был пронизан паутиной гибких «водорослей» и съеден хищной плесенью. Никакой боли при этом, разумеется, она не испытала. Достаточно было просто видеть то, как тебя, чавкая и стуча псевдо-зубами, поедает тупая биомасса.
25
О н а. Они посадят нас в тюрьму. Они меня убьют.
О н. Мы ничего не сделали.
О н а. Мы ничего не сделали.
Они меня убьют.
О н. Мы ничего не сделали.
О н а. Мы ничего не сделали.
О н. Потому и посадят.
О н а. Мы не вмешивались в их дела.