Контролер. Бригантины поднимают паруса

Как-то давно видел яркую картинку для слабопонимающих: там начертили циферблат часов, а на нем выделили сектор от Большого взрыва до появления первых звезд, это заняло три четверти циферблата, затем период на создание планет, на это ушла почти вся последняя четверть, и только самый крохотный участок, меньше процента, отвели на возникновение жизни и развитие ее до простейших амеб…

На отдельном циферблате взяли те же двенадцать часов, посвятив его теме жизни: там от простейших до динозавров путь снова на три четверти, на появление млекопитающих – оставшаяся четверть, и только на последней секунде появился человек…

Так что вся человеческая цивилизация на вселенских часах умещается в миллионные доли секунды. Не успеешь вообще заметить, как вдруг откуда-то возник человек и тут же исчез…

Эсфирь завозилась на соседнем сиденье, словно снизу вылезли шипы и царапают ей упругую задницу, бросила на меня сердитый взгляд.

– Не спишь?

– Работаю, – ответил я.

Она вскинула брови.

– Как? Не вижу, чтобы таскал камни.

– А я их таскаю, – заверил я. – Интересно… смотрю на тебя и… даже жалко, что в сингулярности не будет разделения на мужчин и женщин.

Она фыркнула.

– Никогда такого не будет!

– Понятие пола исчезнет, – заверил я. – Каждый сможет конструировать тело как хочет, а свойства в него будет вписывать сам. Либо какие изволит, либо какие в данный момент в тренде. Боюсь, все будут становиться очень уж… одинаковыми. Каждый захочет идеальную память, идеальное здоровье и защиту, быструю реакцию, постоянно работающий мощный мозг…

Она покачала головой.

– Даже и не знаю. Что-то хорошо, а остальное просто ужасно.

– Да, – согласился я, – особенно ужасно иметь мощный мозг… Главное, навыки секретного агента будут не нужны. Вся программа обучения впустую… Думаю, если бы знала о неизбежной сингулярности, выбрала бы другую работу. И вообще жила бы по-другому.

Она покачала головой, голос прозвучал с железной уверенностью:

– Нет!.. Если бы мне представилась возможность прожить жизнь снова, я прожила бы ее точно так же.

Я хмыкнул, но промолчал, спорить трудно не только с голой женщиной, но одетая такой же баран, с какой стороны ни зайди, везде рога.

Она посмотрела с подозрением.

– Чего? Я же вижу!.. И морда у тебя не молчальная. Говори!

– Не смею, – ответил я, – Феликс Эдмундович. Вам виднее, иначе пришлось бы застрелиться… Вообще-то, если честно, это одна из самых лживых фраз, которую любят напыщенно изрекать… альтернативно одаренные.

Она вскинулась:

– Ты чего?

– Возможно, – предположил я, – это вообще чемпион по лживости и дурости, можно в книгу рекордов Гиннесса. Мне кажется, на свете нет настолько полного идиота, который, зная, какие кризисы и упущенные возможности ждут его и страну впереди, не попытался бы при повторном варианте исправить какие-то ошибки в своей неидеальной жизни, а какие-то не допустить вовсе. Или такие извращенцы есть?

Она нахмурилась, опустила бинокль и посмотрела на меня злыми глазами.

– Считаешь, все, кто говорит это, а таких много, врут?

– Еще как, – подтвердил я. – И даже брешут. Думаю, это инстинктивная попытка защитить свою хиленькую жизненную позицию. Чаще всего абсолютно провальную. Железный Феликс столько крови пролил, что только вера в правоту дела революции спасала его от самоубийства. Вообще, человек очень даже не любит признаваться в ошибках и твердит, что вот его дорога и есть лучшая из лучших, он бы не хотел другого варианта своей жизни, вот честное слово не желал бы стать здоровым и богатым! Не-ет, лучше останется больным и бедным в непролазном говне, потому что так духовнее, он так видит, а все остальные просто не понимают в силу своей ограниченности…

Она надулась и отвернулась, долго рассматривала подходы к дому.

– Ничего не видишь?

– Не показывается, – ответил я.

– Может, у него дневной сон все так же в «комнате страха»?