Начало всех Начал
- -
- 100%
- +
Это существо по Его задумке должно обладать тем, что отличает от всех животных, – свободой воли. Ангелам понять такое трудно, они сами не обладают такой свободой. И потому их попросту ужасает, что кто-то может не подчиниться Творцу, думать и поступать не так, как тот задумал.
Мысли выглядели дикими и пресными в сравнении с тем взлетом, что Он испытывал при акте творения Вселенной, Он отмахивался, это же понятно, что недостает именно завершающего акта, ради которого все и делалось, но… Он сам ощутил страх, что задуманное может не получиться, ибо слишком невесома грань, по которой надо пройти…
– Что нужно еще? – спрашивал Он себя, стараясь не выпустить ту сверхценную мысль, что возникла, дразнит и вот-вот исчезнет. – Так… реальная плоть этого мира…
Моментально перед ним собрался из множества пылинок плотный ком, травинки прогнулись под ним, насекомые прыснули в стороны.
– Да будет… человек!
Ком превратился в фигуру животного, подобных Он творил великое множество, затем поднялся и побрел в заросли сада. Двигался он на четвереньках, как и все животные, но Творец строго взглянул ему вслед, человек поднялся на задние лапы, пошатнулся, но дальше пошел уже на задних конечностях.
– Да будет его имя… – проговорил Он задумчиво. Ликующая мысль еще плясала и ликовала, что все получилось, это Его высший миг взлета, как все удачно, но другая мысль тревожно кричала, что радоваться еще рано, слишком дерзкая идея подвигла на такое и невероятная задумка может провалиться. – Нет, пусть сам себя назовет. И да опустится на его плечи вся тяжесть Великой Задачи, и да пройдет он в одиночку к Великой Цели…
Один из ангелов спросил удивленно:
– Только один человек? В то время как других существ ты творил тысячами и миллионами? Господь, только повели, мы наготовим целую гору глины! И лепить будем, уже понятно, как надо.
Он покачал головой.
– Одного довольно.
– Да это нетрудно, – сказал ангел убеждающе. – Мы можем сделать еще хоть сотню!
Он кивнул.
– Да, когда уже сделано, всяк видит, что это легко. Я же говорю, делать легко, трудно придумать… Нет, пусть останется один. Это да послужит указанием, что всякий, кто губит хотя бы одного человека, разрушает целый мир. А кто спасает одного, спасает целый мир. Не может один человек возгордиться перед другим человеком, говоря: мой род знатнее твоего рода! Каждому человеку следует помнить, что для него и под его ответственность сотворен мир.
Ангел сказал с почтительным ужасом:
– Как Ты заглядываешь далеко!
Ангел, самый блистающий из всех, опустился с Творцом рядом, он постоянно менял форму, завороженный возможностями этого странного материального мира, не в состоянии выбрать лучшее, уменьшался и увеличивался, превращаясь из огненного шара в деревья, животных и даже насекомых.
Творец посматривал с улыбкой, ангелы в замешательстве, перебирают все варианты, это и есть лучшая похвала Его задумке, хотя никто из них не знает всей ее глубины.
– Неисповедимы пути Твои, Творец, – сказал ангел с жаром, это он тоже взял из материального мира, и хотя говорил с Творцом, привычно сливаясь с Ним, но теперь одновременно звучали голоса и этого мира, – и да будет на все воля Твоя!
– Осваиваешься?
– Да, этот мир изумительный!
– Да, этот получился.
Ангел спросил быстро:
– Были и другие?
Он отстранился, приняв облик могучего быка из чистого золота. На миг выросли крылья, огромные, похожие на стрекозьи, потом поменял на птичьи, тоже из золота, сверкающие и сияющие неземным блеском, и сложил на спине, успев полюбоваться их совершенством.
Творец не стал поправлять, что если уж крылья такому существу, то лучше взять за пример летучую мышь или дракона, вон один пролетел в небе, но смолчал, Он и раньше редко поправлял свои неточные мысли, предпочитая создавать новые, более совершенные и точные.
– Были, – ответил Он без охоты. – Шедевры так просто не создаются… Шедевр всегда лишь верхний камень на вершине пирамиды, погребенной в песке…
Ангел помолчал, трудно представить, сколько миров Творец создал и разрушил, пока не сказал:
– Хорошо! – затем заметил осторожно: – Мир великолепен, мы все в восторге, только я заметил, что Ты над созданием этого… гм… человека потрудился почти столько, сколько над созданием всех живых существ в этом мире, вместе взятых!
– Верно заметил, – сказал Творец одобрительно.
– Это не случайно? Или Ты устал?
– И устал, – признался Творец. – Но Я успел создать его до того, как вдохновение иссякло.
– Но это… получилось?
– Это, – ответил Творец, – получилось.
– Таким, – настаивал Люцифер, – каким задумано?
– Да, – подтвердил Творец, – именно таким. Ну, почти таким.
Огненный бык неспешно перетек в форму человека, только все так же сверкающего золотом и с крыльями, затем Творец с усмешкой заметил, как ангел к двум понравившимся крыльям добавил еще пару, сверкающих золотом и отражающих свет.
– Чтобы нам лучше понимать замыслы Твои, – произнес он почтительно, – скажи, каким Ты его задумал и что от него ждешь?
– Я его создал, – ответил Творец медленно и задумчиво, – по Своему образу и подобию.
Ангел с сомнением взглянул на Творца.
– По образу и подобию?
– Да.
– Господи, прости, но Ты… разве таков? Даже мы, Твои мысли, не знаем, каков Ты!
– Я не таков, – отрубил Творец нетерпеливо, – но он будет таков. По Своему образу и подобию, это иносказательно, если тебе понятно такое слово. Но этот… человек, да зовется он отныне так, такой же, как и Я… там, глубоко внутри!
Ангел посмотрел в сторону сада. Деревья стали прозрачными под его взором, он увидел, как и Творец, который всегда и все видит, как человек бродит между деревьями и срывает с них ягоды. Спелые отправляет в рот, незрелые выбрасывает. Через некоторое время незрелые перестал срывать вовсе, а из зрелых выбирал самые крупные и сочные.
– Он такой, – переспросил ангел с сомнением, – как и Ты?
– Еще нет, – ответил Творец, – но будет…
Глава 2
Он лежал на земле неподвижный, не выпуская из ладоней собранных ягод, и чувствовал, как в нем бушует ураган из нахлынувших странных видений. Их были мириады мириад, он разом все видел, все понимал, душа трепетала и вопила в ужасе, что не вместит все, а потом зрение разом очистилось, и он увидел потрясшую его картину возделанных полей, виноградников с крупными гроздьями, за всем ухаживает множество людей, красивых и мудрых, величественных и гордых, неведомый громкий Голос начал называть имена появлявшихся перед его взором людей, объясняя, что это все его потомки, всем им суждено сыграть свою роль…
Сердце его дрогнуло, когда увидел смеющегося счастливого младенца, которому, как сказал Голос, суждено прожить всего три дня и умереть. Он напряг все свои силы и спросил беззвучно, как зовут этого ребенка. «Давид, – ответил Голос, – он мог бы стать царем большого и сильного государства…»
Он взмолился всем своим существом:
– А не могу ли я отдать ему часть своей жизни?
После паузы донесся огромный и величественный Голос, заполнивший собой Вселенную и уходящий далеко за ее пределы:
– Сейчас нет.
– Почему? – спросил он жалко.
– Потому, – ответил могучий Голос, и снова ощутилось, что с ним говорит Вселенная на всех языках, доступных скалам, ветру, водам, деревьям и всему живому, – что ты вечен. Бессмертен.
– Господи, ну сделай так, чтобы я мог поделиться с ним своей жизнью!
Голос ответил уже тише, в нем почудилось горечь:
– Боюсь, что у тебя такая возможность будет.
Когда голова начала кружиться от множества лиц, имен и судеб, он взмолился снова:
– Но зачем мне все это явлено? Все внутри у меня теперь трепещет!
– Это хорошо, – ответил могучий Голос. – Потому что от тебя зависит, что с ними будет. Как бы ты ни поступал, ты будешь менять жизнь всех бесчисленных поколений! Помни об этом и поступай достойно. Живи правильно.
– Что значит… живи?
– Сейчас узнаешь.
Ангелы видели, как Творец нагнулся и слегка дунул в ноздри лежащей на земле глиняной кукле. Существо вздрогнуло, зашевелилось, очень медленно подняло набрякшие толстые веки. Глаза взглянули с недоумением. Ангелы переглянулись, сразу поняв, что это существо, названное Творцом человеком, уже забыло, что и зачем ему показано и явлено.
Человек вздрогнул, ягоды выпали из его ладоней, он растерянно огляделся по сторонам. Вид у него был самый ошарашенный, словно внезапно перенесли из ночи на яркий свет дня да еще из пустыни – в дивный сад.
– Что Ты с ним сделал? – спросил Люцифер шепотом.
– Одушевил, – ответил Творец тихо.
Люцифер протянул с напускным смирением:
– А-а-а, ну, если так… хотя ничего не понял… Куда нам, простым мыслям, нам не дано понимать Тебя… всего.
– Всего Себя даже Я не понимаю, – отрубил Творец. – Вас – всех, ибо вы – Мои мысли, Мои чувства, понимаю, как и весь этот мир! Он создан Мною, по Моему плану, по Моим чувствам и мыслям. Понимаю всякую тварь… Вернее, понимал всякую…
Люцифер насторожился:
– Всевышний… Твои слова странные тревожат меня. Значит ли это, что Ты с сегодняшнего дня чего-то недопонимаешь?
– Да.
Люцифер отшатнулся.
– Кого?
Творец указал на человека. Тот с лицом тупого животного сидел на глине, из которой был создан, ковырялся в носу с таким глубокомысленным видом, словно тоже творил мир. Рожа сладострастно перекашивалась, палец вытаскивал медленно и бережливо, зеленую каплю рассматривал с непередаваемым восторгом.
Рябь пробежала по сверкающему телу Люцифера. Он на какое-то время растекся в приземистое животное, чем-то похожее на черепаху, разве что крылья сохранил, даже потускнел и пошел неопрятной чешуей, а восстановился снова в облике могучего и красивого быка с двумя парами крыльев.
– Всевышний, – проговорил он смятенно, – Твои слова странные…
– Я вдохнул в него душу, – прервал Творец.
– Что?
– Душу, – повторил Творец. – Так Я назвал этот акт.
Люцифер посмотрел по сторонам, оглянулся за спину, снова обратил вопрошающий взор на Творца.
– А что это?
– Часть Себя, – объяснил Творец. – да, Я никогда этого не делал, но… для великой Цели нужны и непростые решения.
– Ты что-то задумал еще?
– Я это «еще» уже начал, – ответил Творец. – Отныне поступки человека непредсказуемы и неясны. Для всех, даже для Меня! Я берусь помогать ему идти по жизни, но он волен поступать по своим прихотям, а Я не волен заглянуть к нему вовнутрь. Я волен его уничтожить, но не волен заставить жить так, как правильным считаю Я.
Люцифер взглянул на Творца с величайшим изумлением.
– Да, это Ты говорил… Но, Господи… зачем Тебе это надо?
– Я же сказал, – ответил Творец, – для великой Цели нужны и нетривиальные решения… Если удастся пройти по тонкой нити, не свалившись в бездну… вернее, провести это существо, то это решит… очень многое решит.
– Мы тоже Твои создания, – напомнил Люцифер.
– Но Я создал вас, когда был моложе. Во второй день творения.
Люцифер вскинул брови:
– Разве для Творца бывает возраст?
– Ну, пусть не моложе, а… силы во Мне было больше, чем мудрости. Силы и сейчас не убавилось, но пришли колебания, сомнения, пришло знание, а с ним и разочарования. Нет, Я не то что разочарован в вас, ангелах… совсем нет, однако пробую и другие пути. Пусть они выглядят нелепыми, как создание человека из праха этого мира…
– Да уж, – сказал Люцифер, – куда больше…
Творец сдержанно улыбнулся.
– Это хорошо, – произнес Он, – только очень нелепые решения, нелепые на первый взгляд… да и на второй, могут привести к Цели.
– Почему так?
– Все лепые перепробованы.
Люцифер унесся смотреть мир, а Он некоторое время размышлял. Когда-то, вспомнил, это будет называться «собраться с мыслями». И сейчас, по мысленному усилию, к нему слетелись мириады мириад огненных ангелов, крупных и мелких, тихих и громогласных, покорных и назойливых, послушных и тех, кто стремился перечить и указывать на Его ошибки.
Врываясь в материальный мир, все становились зримыми, большинство остались бессловесными и безгласными исполнителями, но некоторые, самые противоречивые, вместе с вещественным обликом, пусть и нематериальным, обретали еще большую несговорчивость и упрямство.
Он оглядел разом всех, снова удивился, что за мир Он создал, сказал громко:
– Вы все видели, что Я создал… Нет-нет, хватит похвал, Я сам знаю, какой Я замечательный. Я созвал вас для того, чтобы указать на завершающий штрих в создании мира. Человек – самое лучшее, что Я создал! Он и будет венцом творения и властелином всего созданного Мной материального мира, который простирается, как вы знаете, далеко за пределы этой тверди, именуемой землей.
Он ощутил, как ошарашило это ангелов, уже успевших осмотреть мир, побывавших в глубинах горных пород, рек, океанов и даже внутри живых существ, таких удивительных и сложных для причудливого материального мира.
Многие переглядывались, переняв эту привычку у живых существ, кое-кто поспешно принимал форму человека, стремясь угодить Творцу, раз уж Он считает это существо самым прекрасным, но все молчали, слишком ошеломленные, и тогда заговорил Люцифер:
– Всевышний, позволь слово молвить…
Творец отмахнулся:
– А когда Я запрещал? Или земной мир подействовал?..
Люцифер признался:
– Да, здесь иерархия в стаях, молодой волк всегда ждет позволения старшего… безумно интересный мир! Мы все ошеломлены Твоим размахом и умением… однако…
– Что?
Люцифер воскликнул громко:
– Этот мир слишком прекрасен!
Множество голосов поддержало Люцифера, все больше ангелов принимало человеческую форму, хотя многие предпочитали гигантские размеры, только часть остались по старинке незримыми.
– Спасибо, – ответил Творец. – Рад, что это заметно.
– Однако, – продолжал Люцифер, – я еще понял бы, если бы Ты отдал его нам, ангелам, чистым, прекрасным и беспорочным. Но… человеку?
Ангелы снова зашумели, это было похоже на шум прибоя, потому что ангелов собралось побольше, чем волн во всех морях. Он покачал головой, все утихли, а Он сказал ясным и строгим голосом:
– Этот мир создан не ради прихоти или любования красотами. Этот райский сад – не сад, а мастерская! Здесь попробую выковать нечто новое и очень нужное. Очень!.. И человек здесь – то зерно, которым я хочу… впрочем, это слишком сложно, чтоб понять… И слишком далеко, чтобы заглядывать даже Мне в самый конец… Я лишь знаю, каким должен быть результат, и к нему буду стремиться. Чтобы все упорядочить и двигаться дальше, нужно… что нужно?.. Ах да, вы сейчас признаете его хозяином этого мира… владыкой всех гор, лесов, рек и живых существ… а потом продумаем, что делать дальше…
Человек, о котором говорил Творец, находился от них далеко, но для ангелов расстояний не существуют, как и материальных преград, они рассматривали странное существо кто с любопытством, кто доброжелательно, кто с недоверием, а кто и с затаенным недовольством. От него издали веяло сыростью и непрочностью этого мира. Двуногий, даже держится на задних конечностях совсем не так устойчиво, как большинство животных, двигается, будто вот-вот упадет, оглядывается по сторонам глупо и растерянно.
Высокий крупный ангел, который, глядя на прекрасных птиц, созданных Творцом, принял облик человека с множеством красивых крыльев за спиной, во мгновение ока перенесся к Адаму и, встав перед ним, с достоинством поклонился.
– Приветствую тебя, владыка земной тверди! – проговорил он звучным сильным голосом, какой слышал у самого человека, только громче и с множеством оттенков. – Царь зверей и птиц, царь земной природы!
Второй ангел, такой же крупный и величественный и тоже с таким же количеством крыльев, перенесся и встал рядом с первым.
– Приветствую тебя, – сказал он торжественно, – властелин всего материального мира!
Да будет имя первого Михаил, сказал Творец мысленно, а второго – Уриил. Мне всех стоит назвать их по именам, все-таки они разные. А назвать человеку придется всех существ на земле, такая демонстрация мощи необходима… даже самому человеку.
От этой мысли ему стало весело. Он дал имена всем мириадам мириад ангелов раньше, чем третий встал перед Адамом и принес ему формулу покорности и признания его царем и властелином этого мира. По мысленному приказу они все разом, чтобы не затягивать, поклонились человеку, признавая именно его хозяином этого мира, только Люцифер остался в задумчивости, скрестив на груди красиво вылепленные из огня и света мускулистые руки и еще обхватив себя гигантскими крыльями.
– Что случилось? – спросил Творец настороженно.
Люцифер медленно улыбнулся, сам наслаждаясь движениями своих лицевых мускулов, своих губ, даже блеснул красиво расположенными зубами из белого пламени.
– Ты ведь знаешь… Ну как я могу ему поклониться?
– Что тебе мешает?
– Ты.
– Поясни, – потребовал Творец.
Люцифер снова улыбнулся, Творцу все ясно, но хочет услышать это облеченное в слова, чтобы точнее реагировать, точнее взвесить доводы «за» и «против», и он ответил спокойно и веско:
– Я понимаю Твою влюбленность в свою работу. Но не уходи от реальности! Я, как и остальные, из огненной породы, если говорить категориями этого мира. А он из простой глины. Как я могу ему поклониться и назвать властелином? Это нарушит Тобой же установленный порядок вещей.
Гробовое молчание повисло, тяжелое, как преступление. Творец заговорил раздраженно:
– Никакой порядок не может оставаться неизменным. Когда можно улучшить, надо улучшать. Даже если придется изменить какие-то законы мироздания.
Люцифер развел крыльями, голос его прозвучал спокойно и мудро, потому что это был голос самого Творца:
– Разве это улучшение?
– Да, – бросил Творец резко. – Не в мощи дело… Я в этом творении создал нечто, нечто… пока не могу выразить словами, но Я вкладываю много надежд в это творение.
Люцифер вперил огненный взор в слабое создание, и голос огненного ангела был холодным, как космос:
– Да, ему потребуется много надежд. Пока что ничего другого я не зрю. Но кланяться я ему не стану.
Творец вскипел:
– Это Я велю!
Люцифер выпрямился:
– Ты мне дал еще и достоинство. Или я сам получил его в этом мире? Да, верно, сам. Ты ведь сделал так, что Тебя в этом мире ничтожно мало, и теперь здесь все может совершаться без Твоей прямой воли! Я чувствую, что могу Тебе перечить, потому что не считаю Тебя правым. Ты создал меня лучшим, чем это существо!.. Но я не требую, чтобы он мне кланялся. Сильному лесть не нужна. Если этот человек, как Ты его называешь, чего-то стоит, пусть он это сперва докажет. А червяку меня кланяться не заставишь!
Творец кивнул, сам наслаждаясь тем, что сумел создать мир, где даже Его мысли овеществились и противоречат Ему так явно. Правда, противоречивые мысли возникали и раньше, они возникают всегда, но в этом мире это особенно зримо и ярко.
– Вам нужны доказательства, – проговорил Он, – так?
– Да, – ответил Люцифер твердо.
Остальные трусливо переглядывались, но было заметно, что Люцифера поддерживают практически все.
– Хорошо, – сказал Творец, – вон Я сотворил тварей всяких… много, правда?
– Истинно, Создатель!
– Дайте им имена, – велел Он, – а то надо же их как-то различать…
Ангелы зашумели, Он видел, как все тужатся, стараются, прилагают усилия, которых хватило бы, чтобы вскипятить океан, однако новые слова никак не идут, не получаются, у каждого разум прямолинеен и бесхитростен, каждый ангел знает только о своих свойствах, да и то не обо всех…
– Человек, – позвал Творец, – подойди к нам.
Ангелы с неудовольствием и сдерживаемым презрением смотрели, как это существо, созданное из грязи, что не умеет даже летать, как никчемные, но красивые птицы, медленно приблизилось и вошло к ним в круг ослепительно-радостного света.
– Человек, – сказал Творец, – на земле обитают созданные Мною звери, птицы, рыбы и насекомые… Дай им всем названия, ибо мир нужно упорядочивать, а назвать – это уже упорядочивание.
Все внимание ангелов было на человеке, многие даже зависли в воздухе прямо над его головой, хотя могли бы так же точно наблюдать за ним с другого конца света, однако в этим мире быстро приобретали и его привычки.
Творец с интересом смотрел на ангелов, на их растущую растерянность: созданный из глины человек тут же, озирая животных, быстро давал им всем имена, моментально сообразуясь с их внешним обликом, так что само имя «лев» означало «царь зверей», «верблюд» – «горбатый», а «кузнечик» – «стрекочущий в траве»…
Когда он закончил, Творец покосился на притихших ангелов, спросил у человека довольно:
– Прекрасно, а какое имя у тебя самого?
Тот переспросил с удивлением:
– Разве не Ты дашь мне имя?
– Назови себя сам, – разрешил Всевышний великодушно.
Ангелы оживились, ожидая, что существо из глины придумает себе самое великое и звучное имя, чтобы поскорее забылось его самое что ни на есть низменное происхождение, однако человек задумался ненадолго и сказал:
– Я буду зваться Адам, что значит – землянин. Я ведь из земли…
Ангелы примолкли, Творец сказал довольно:
– Прекрасное имя. Тебе и многим здесь кажется, что оно мало и уничижительно, на самом деле в нем великий и пока еще скрытый смысл. А Мое имя?
– Господь, – ответил Адам без раздумий, – так как Ты господин над всеми созданиями. Если позволишь, я так и буду к Тебе обращаться. А также Творец, Создатель, Всевышний…
– Хорошо.
Адам тут же добавил:
– Ты велел мне назвать всех животных по имени, хотя я так и не понял, зачем это. Много Ты натворил, я потрясен! Но для Тебя это, наверное, раз плюнуть. Только каких бы животных я ни рассматривал, ни одно мне как-то не приглянулось…
– В каком смысле?
– В пару, – объяснил Адам. – В смысле там самцы и самки. Господь, все звери пришли парами. Я даже знаю, что они выполняют Твой завет насчет плодиться и размножаться. А как буду плодиться и размножаться я? Или мне это пока рано?
– Нет-нет, – ответил Творец, – как-то Я планировал для тебя иной вариант…
Адам удивился:
– Но если я самец, а я вроде он самый, то где самка? Всевышний, я не увидел среди всех созданных Тобой тварей подобной мне. Или я, как царь всех живущих, летающих и ползающих, могу брать себе для совокупления их всех?
Всевышний сказал поспешно:
– Нет-нет!.. Мы этим путем не пойдем. Ты получишь свою пару. А пока иди играйся. Нет, играйся – неправильно, иди играй!
Адам спросил заинтересованно:
– А что такое правильно, а что неправильно?
– Это то, – ответил Всевышний, – что отличает тебя от всех животных, птиц, рыб и насекомых.
– Что?
– У них нет разницы между «правильно» и «неправильно». У тебя – есть.
Адам вздохнул.
– Значит, мне жить труднее?
– Да, – ответил Всевышний уже нетерпеливо. – Царская ноша тяжела. Зато царь может сделать много…
– А…
– Иди! – прервал Всевышний строго.
В голосе прогремел гром. Адам видел, как задумался Творец, даже обратился в огненное облако, скрывшее Его лик.
– Пойду, – ответил Адам послушно.
Из огненного облака прозвучало:
– Я собирался вести тебя одного… однако, как теперь вижу, зов земли слишком силен. Ему противиться можно, но усилий на это потребуется столько, гм, что, возможно, проще поддаться искушению, чем бороться с ним ежеминутно… Ладно, иди! Я подумаю, как решить твою проблему. Скорее всего, Я создам для тебя подругу. Не сейчас. А теперь обойди хорошенько сад, рассмотри все. Там много для тебя интересного.
Ангелы зашумели сильнее, начали прикидывать вслух, какая же подруга будет у человека. У всех зверей они разные, олень, к примеру, носит ветвистые рога, а самка оленя всегда безрогая, у пауков самка в десять раз больше самца, петух красивее куриц…
Адам опустил голову и наконец, исчерпав все уловки остаться, пошел прочь. Люцифер кивнул ему вслед:
– Надоест он тебе вечными «почему».
Всевышний пробормотал:
– Это сейчас. Потом буду отучать его от Своего присутствия. Он должен действовать и принимать решения сам.
Ангелы толпились, шумели, стараясь предугадать ответ, посыпались предположения, часто совсем уж дикие. Творец слушал, иногда улыбался, иногда хмурился, наконец сердито цыкнул:
– Тихо!.. Все не то. Несмотря на то что Адам сам попросил дать ему жену, он не будет рад ее созданию. Поняли?
Ангелы затихли, но Люцифер, самый умный, сказал пораженно:
– Та-ак… недовольство Адама было бы в сто раз больше, если бы Ты сотворил ее сразу, без предварительной просьбы?
Творец кивнул.
– Ну да. А так пусть на себя пеняет.
Глава 3
Адам, ошалелый и растерянный, забрел в сад подальше, там огляделся и сел на красивый удобный валун. Сердце колотится, он чувствовал себя совсем не так уверенно, как старался показать. Ангелы остались далеко за спиной, но не покидает ощущение их могущественного присутствия, не сравнимой ни с чем силы и мощи. Камень под ним тут же принял удобную ему форму, Адам перестал ерзать, устраивая задницу, сердце колотится, дыхание спирает в зобу.