Как дышать в аквариуме (?)

Подступила толпа гостей, все по очереди стали фотографироваться с молодоженами. Валя стоял как вкопанный, ощущая себя деревянной чуркой.

Подскочили визжащие одногруппницы. Его трясли, обнимали, толкали, просили подвинуться и чмокали в щеку, а он искоса наблюдал за трясущейся в декольте желейной Настиной грудью.

Следом подошла, прихрамывая, Алинина бабушка. Валя вообще не знал, что она поехала с ними.

– Теперь у меня и внук, и внучка, – она с нежностью взглянула на Валю. – Все я в жизни видала, уж помирать не страшно.

– Да вы что, Ирина Павловна, – прохрипел курящий неподалеку тамада. – Вы еще на свадьбе правнуков спляшете, скажите?

– О-хо-хо, эк куда загнули! Правнуки!

– Да будет вам, конечно спляшете! А ну, теперь и меня, с моими родными! – тряс их обоих в объятиях Богдан. – Алинк, как я за вас рад! Дай расцеловкаю!

– Позвольте и нам на память! – подошел Игорь Яковлевич с женой – полноватой рыжей женщиной.

Краем глаза Валя заметил, как поджались губы Алины, как только крепкая ладонь легла на ее талию.

– Стой, Гогочка, у тебя тут все съехало, сейчас-сейчас, – ворковала жена, поправляя Игорю Яковлевичу галстук.

– Зин, не мельтеши так, вон уже фотографируют.

Хилый Валин тезка, перед тем как занять между молодыми место, сначала долго и с ухмылкой глядел на жениха и только затем, сведя плечи, втиснулся в середину. Он хотел было приобнять Валю, но тот сбросил его теплую руку, словно почувствовав змею, извивающуюся на лопатках.

– Я Лешу не вижу, – не глядя на него, шепнула Алина. – Может, отправить кого узнать?

– А теперь только мужчины с женихом! – раздавала команды фотограф.

– Я схожу, – тотчас ответил он, направляясь в сторону шоссе.

Вдогонку ему полетели оклики, но Валя не оглянулся.

Как он и предполагал, Леша сидел в машине. Заметив подошедшего жениха, друг уткнулся в телефон.

– Работает? – спросил Валя, открывая незапертую дверь и присаживаясь.

Леша невозмутимо продолжал листать экран телефона.

– Лех… – помедлил Валя. – Извини, что подскочил так. Да, не прав был, черт-те что в башке, я сам охереваю.

Леша молчал.

– И день этот долбаный все тянется и тянется, аж тошнит и кошмарит от такой праздности, даже закурить некогда. Ну а как только…

– Не, Валек, ты в натуре поехавший, – перебил его Леша, оторвавшись от телефона. – Это, видать, Алька мозги тебе затуманила, все берега попутал. Со свадьбы меня прогоняет, понимаешь!

– Да ничего я не попутал! Вот на хрена ты этому сказал, что я женюсь? Я же знаю, что, кроме тебя, некому больше.

Леша нервно защелкал кнопкой блокировки на мобильном.

– Слово даю – он сам все и так знал. Мы в магазе, на углу который, пересеклись как-то, ну, он стал про тебя спрашивать, мол, как ты, давно ли жениться решил, на ком, не нужна ли помощь… Но я сразу отказался, – поспешил добавить он. – Говорю: «Кость, все уже обмозговано, запилено, ничего не надо».

– Он один был?

– Один. Видать, из парка возвращался. Знаешь, он даже вроде лучше стал выглядеть. Зря ты, Валюх. Любит он тебя, а ты как…

– Как кто я? – резко перебил Валя. – М? Ну, чего молчишь опять? Конченый мракобес он. Кинуть больную жену ради соплячки – по-твоему, нормально, Лех? Да они когда познакомились, та младше меня была. Ух, чмошник!

– Из-за этого только? – помолчав, спросил Леша.

– Из-за всякого, – Вале вдруг очень захотелось прилечь, хоть ненадолго исчезнуть из сегодняшнего дня. – Кто же ему про свадьбу растрепать мог? Вот как он?.. И ведь с этой заразой явился, ничего не екнуло. Козлина.

– Слушай, ты мое мнение знаешь. И вот сейчас прям чем хочешь могу поклясться: ни душе про день свадьбы не сказал. В том числе и твоему отчиму.

Валя поднял голову. Стоит ли?.. Если уж он этому Сане отбитому доверился…

– Ты извини, еще раз. Лех, я, видимо, совсем двинулся.

– Да ладно, – Леша хлопнул Валю по спине. – Кстати, ты хоть и дрищ, но в бочину ты мне нехеровенько так прописал, до сих пор отдает.

– Слушай… – Валя колебался. – Короче…

– Да нормально все, ходить можно! Замяли, Валь.

– Нет, погоди…

Неожиданно в стекло со стороны Леши постучали.

– Парочка, вы чё там делаете? Вы от кого спрятались? – гоготнул Саня, пригубливая стаканчик с шампанским.

– Алё, народ! Там жениха фоткаться собрались, вообще-то! – кричала Настя.

– Скажите, что попозже подойдем, – ответил Валя, стараясь открыто не пялиться на грозно раскачивающуюся Настину грудь. Казалось, еще чуть-чуть, и она, как из авоськи, выпрыгнет на свободу.

– Ну уж нет, Валечка, не попозже. А ну, шагом марш с женой фотографироваться!

Вздохнув, Валя подождал Лешу, и вдвоем они направились к стеле. Гости его ждали, последовало еще больше вымученных шуток, кривых ухмылок, неуместных пожеланий, пустых тостов и раздражающего веселья. Валя с усилием сжимал челюсть, он предчувствовал: так пройдет весь оставшийся день. Быть гостем – одно, можно раствориться среди общей массы и даже получить от этого удовольствие, но оказаться в центре внимания для него означало выделиться, натянуть шутовской колпак с бубенчиками и плясать под чужие ожидания.

– Опять мой муж сбежал, да что ж это такое! – смеясь, обнимала его Алина.

Фотосессия заметно ее развеселила, казалось, она вовсе не помнила, что несколько минут назад ходила заплаканной.

– Валь, как лучше – вот так? Или, может, совсем без фаты, а?

В ответ он лишь кисло улыбался.

Организованно, как на школьной экскурсии, все вновь расселись по машинам и поехали на мост, где Валя с Алиной повесили замок с розовой растекшейся кляксой. Внизу шумело шоссе, дымили громыхающие фуры и дорога серым швом распарывала густое сосновое море. Перегнувшись через ограду, Валя наблюдал за машинами и думал, как хорошо людям, которые находятся в пути. Для них исчезали проблемы или заботы, все мысли теперь принадлежали расстоянию, а оно вместит в себя что угодно: разговоры, музыку, планы, мечты. Дорога дает временное освобождение, короткий перерыв между пребыванием в двух точках. И вдруг Валя почувствовал, что за этой общей мыслью, как в матрешке, спрятана еще одна, более простая и близкая ему, но добраться до нее никак не получалось.

Валя прыгал взглядом по ускользающим к горизонту машинам, пытаясь сосредоточиться, бормотал пришедшие на ум фразы, однако его сбил внезапный оклик:

– Ау, жених! Ты обожди сигать-то, ипотеку еще не взял!

Они спустились за фотографом в лес, гости ленивым хвостом волоклись следом. Валя держал Алину за руку, пытаясь мысленно вернуться к мосту, но ему мешал гул разговоров.

– Давайте тут еще, хороший вид очень. Под дупло встаньте, – суетилась фотограф. – Алинк, кольцо покажи. Вот так. А теперь с шишечками. Валь, возьми шишечку.

– Не буду, – отрезал Валя.

– Ну вот что ты… Обнимитесь хотя бы.

Зачем-то зажгли розовый дым, Саня с Лешей взяли по колбе и стали описывать круги вокруг закашлявшихся гостей. После все начали фотографироваться с пузырями фраз «Как же тебе повезло – моей невесте!», «А кормить будут?..» или «Фига се! Щас спою!».

– Ну-ка, смеемся все-е-е! А ну! А теперь подпрыгнем все на счет три! – заводила толпу фотограф своими криками. – Раз! Два! Три! Покричим, помашем ручками, не вижу руче-е-ек!

Когда подошло время банкета, свадьба засобиралась ехать дальше. Торжественный зал был арендован в областном кафе «Бугорок», которое подыскал Леша.

«Там из „Дюны“ кто-то день рождения отмечал, значит, по-любому все как надо», – уверял он Валю, показывая фотографии: полутемный зал с обоями под камень, небольшой деревянный помост сцены, красные кожаные диваны у столиков, солидная плазма.

Когда же они подъехали к кафе, то Валя увидел вытянутый деревянный шатер с черепичной крышей.

– Чё это за парник? – возмутился он. – Лех, ты вообще приехал?

– Валь! – одернула мужа сидящая рядом Алина.

– Ну ты сама глаза протри! Как здесь все поместятся?

– Да нормально все, чего истеришь раньше срока, – ободрял паркующийся друг. – Внутри еще не был, а уже погром готовит.

Шумно вздохнув, Валя потянул за ручку двери, но Леша его задержал:

– Еще рано.

– В смысле?

– Подождать сказали.

Простонав, Валя ударил себя ладонью по лбу.

– Валечка, милый, что ты, – замурлыкала Алина, поглаживая его плечи. – Ну ради меня, ничего же страшного, ну-у-у.

Так они и сидели в машине: Валя, прикрывший ладонью глаза, Алина рядом с ним и барабанящий пальцами по рулю Леша. Тело поблизости, мерный стук и духота убаюкивали – Валя сам не заметил, как задремал. Перед его глазами возникла дорога, но не шоссе, а уходящий к бесконечному небу рельсовый путь, и он, широко раскрыв рот, неспешно то ли шел, то ли катился по этим рельсам, вбирая их в себя, как безвкусную вермишель. Вдруг зазвонил мобильный. Дернувшись, Валя зашелся в кашле.

– Тсс! Алло? – раздался Лешин голос. – Да, давно уж. Да. Готовы? Все, идем тогда… Молодые, ваш выход!

Уже вылезая из машины, Алина поймала его за руку:

– Мы еще поговорить должны, ты помнишь?

Валя кивнул.

Выйдя с парковки, они увидели гостей, которые построились в живой коридор.

– По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! – разносилось дикое уханье по парковке.

Прохожие с любопытством озирались, высматривая новобрачных. Истошно засигналили машины.

Валя ощутил, как по спине будто проходятся теркой. Крепко стиснув Алинину руку, он направился мимо гостей, осыпаемый рисом, лепестками и выстрелами конфетти. Им невпопад аплодировали, лица вокруг кривились, точно в судорогах, рой криков стремился прорвать барабанные перепонки. Валя изо всех сил сжимал челюсти – аж скрипели зубы. Впереди уже можно было разглядеть распахнутые двери, но, как только они оказались перед входом, на пути возникло хлипкое тело тамады.

– А сейчас, – он обвел собравшихся радостным взглядом, его руки держали по голубой и розовой ленте, – молодых ожидает первый совместный обед. Но! Да, колечки-то вы надели, с одинокой жизнью оба простились, а обещанья не завязали. Вальк, бери, это твоя холостая жизнь.

Валя взял протянутую ленту и спрятал в карман.

– Да куда ты! – усмехнулся позади стоящий полноватый мужичок. – Узлом завязывай. Во городские, вам все спереть бы.

Валя достал ленту и завязал узел.

– Алиночка, подтяни тоже, подсоби женишку-то. Во-о-о, давай-давай! Отлично! И теперь холостяцкая жизнь никогда у него не развяжется. А знаете почему? Потому что теперь она у Ирины Павловны!

Толпа расхохоталась, тамада отдал голубую ленту стоящей среди гостей Алининой бабушке.

– Все, Алиночка, – улыбалась золотыми протезами старушка. – Я-то никогда не дам этому узелочку развязаться!

Валя сильно сжал ладонь Алины.

– А это, – тамада поднял розовую ленту, – женские капризы. Стоит ли с ними завязывать, м?

Повисшую тишину разорвал одинокий женский выкрик: «Нет!»

– Конечно нет! – торжественно прохрипел тамада. – Валь, держи на счастье.

– Вот тебе и талисманчик, – донесся еще один голос.

Настя с Олей откуда-то вынесли поднос с караваем и иконами, вручили его Алининой бабушке, после чего помогли ей выйти на середину.

– Что ж, товарищи гости, хлеб да соль молодым! – объявил тамада. – Но прежде нам бы хотелось, чтобы дети трижды поклонились: заботливой Ирине Павловне, Господу нашему и отчизне – России, которая вас воспитала.

– Любимые мои, – лепетала с придыханием бабушка, ее руки мелко тряслись, раскрытый образ дрожал на подносе. – Хорошие такие…

– Поддержим молодых!

Гости захлопали. Валю передернуло, как от озноба, он почувствовал, что вот-вот сорвется, но теплая рука Алины вовремя оплела его плечо.

– Давай, – расслышал он тихий голос.

Трижды кивнув головой, Валя быстро наклонился к караваю и отхватил огромный кусок хлебного мякиша. Алина, привстав на цыпочки, куснула верх пампушки.

– Глава семейства определился, поздравим! И напоследок, молодые, залейте ваши обиды. На-все-гда!

Им вручили шампанское, но не успел Валя допить остатки, как тамада выхватил из его рук хрустальный бокал.

– Значит, на территории стекло запрещено бить, – тихо пояснил он Вале. – Мы тогда все это дело в пакет спрячем, вы его… – он сделал резкий взмах, – и нормально.

Бокалы завязали в черный пакет, молодожены взялись за его ручки, постояли для фотографии и на счет три кинули о плитку. Гости захлопали.

– Совет да любовь вам, вот! – кряхтел неугомонный тамада, зачем-то указывая всем на пакет с битым стеклом. – К столу нас приведут новобрачные, прошу!

Валя с Алиной прошли в кафе. Зал выглядел просторным, чистым, вдоль украшенных воздушными шариками стен тянулись накрытые снежные столы с придвинутыми бордовыми стульями. Ковровая дорожка вела от входа к главному свадебному столу, над которым мигали сложенные из гирлянд заглавные буквы В и А. В противоположном конце зала виднелся небольшой деревянный помост с синтезатором и микрофоном. По телевизору у барной стойки без звука шел футбол.

– Очень даже неплохо, – с одобрением заметила Алина, пододвигая тарелку. – Молодец все-таки Лешка, правда?

Валя пролез за табличку «Место жениха» и, расстегнув пиджак, отер катящийся пот. Приглашенные медленно растеклись по местам, из двойных дверей выглядывали любопытные официантки. Тем временем тамада вскарабкался на ступеньку и, запойно обхватив микрофон, начал что-то в него ворчать. Никто не обратил внимания – кругом гудели смех и разговоры, скрипели стулья, лязгали приборы. Тамада громко откашлялся, его раскатистое першение перекрыло весь шум, и зал притих.

– Друзья! – гавкнул он. – Вот и настало время неофициальной, так сказать, части. День был долгий, вы все проголодались, так что ни в коем случае не стесняйтесь – ешьте, пейте, ведь за все уже заплачено, хе-хе. А уж как жених устал, ведь царевну он спасал, будут счастливы они на совместном их пути… С вашего позволения, товарищи, разрешите мне в числе первых поздравить нашу прекрасную пару музыкальным номером.

На синтезаторе заиграл проигрыш «Учат в школе», и, раскачиваясь из стороны в сторону, тамада надрывно захрипел:

– Вас хочу поздравить я, вы единая семья.

Поздравляем, поздравляем, поздравляем!

Будьте радостны вдвоем, счастья и богатства в дом.

Поздравляем, поздравляем, поздравляем!

Все подпевают!

Вместе вы теперь всегда, как кувшинка и река.

Поздравляем, поздравляем, поздравляем!

Настроенье – высший класс, мы все счастливы за вас

И детишек воспитать вам пожелаем!

– Положить? – услышал он голос Алины, и, не дождавшись ответа, та уронила на тарелку несколько густых ложек салата.

– …В руки рюмочки берем и за бабушку мы пьем, выпиваем, выпиваем, выпиваем! Все! – громко ухнув, закончил тамада свое выступление.

Стихла музыка, он жестом попросил смочить горло и затем, крякнув, продолжил:

– Что ж, выпьем за родных Валентина и Алины! За вас, Ирина Павловна! До дна!

Стараясь не глядеть в зал, Валя налил стопку, привстав, чокнулся с Алиной и уже хотел было выпить, как вдруг будто бы издалека услышал шум волн, сначала едва различимый, но все больше и больше нарастающий:

– Горько… Горько… Горько! ГО-О-ОР-Р-РЬ-КА!

Алина смущенно глядела то на Валю, то на гостей.

«Сейчас?» – прочитал он в выражении широко распахнутых глаз и рывком прижал ее к себе. Вздрогнув, она, как обычно бывало, испуганно сомкнула перед его языком губы.

– Один! Дыва!.. Ну-у-у, слабовато чего-то.

– Устали молодые, подкрепиться б.

– Да-а, силы к брачной ночи беречь нужно, хе-хе!

Вскоре тамада объявил перекур, гости нестройной змейкой устремились на воздух, кто-то пошел танцевать. Осушив стопку, Валя поднялся из-за стола.

– Валь, – попыталась задержать его Алина. – Ты же не… ничего…

– Все нормально, – бросил он и, пошатываясь, пролез к выходу.

Город медленно вываривался, прикрытый небом, как крышкой. Идущие по тротуарам сгорбленные люди несли на плечах жар полуденного солнца. Возле веранды толпились кучки гостей, пахло потом и одеколонами.

– …Такси поймаю, мне на вокзал еще надо. О-о-о, собственной персоной! – улыбаясь затянутыми в брекеты зубами, держащий стакан с газировкой Валин тезка первым полез обнимать жениха, но тот его оттолкнул.

– Без рук. Дай, – подошел он к Леше, достающему сигарету из пачки.

Вокруг открытой бутылки с коньяком курили ребята из группы.

– В народ вышел! – хлопнул по плечу Андрей подошедшего Валю. – Ну, герой, как оно?

– А то по нему не видно, – усмехнулся Саня. Он уже стоял с расстегнутой рубашкой, демонстрируя нательный крестик. – Лучше всех, конечно! Слух, а сфоткайте меня с женихом! У кого айфон? Братан, а ну!

Закурив, Валя мотнул головой и, шумно выдохнув дым, что-то промычал. Первая за день сигарета.

– Ну чего ты-ы-ы, – протянул недовольно Саня, пряча руки в карманах. – Ведет себя как топором ушибленный.

– Да оставь его, устал человек. Погодка-то не подвела, – сплюнул табак Леша. – Последний раз в области, кстати, пару недель назад был, но там жарища не такая стояла. Двадцатника не было, а сейчас прям распогодилось. Вешалки.

– Ага, ага, – мелко затряс головой зубастый Валентин. – У нас на песчановском мосту, где Советская, асфальт просел, хотя дороге и года нет. Даже, говорят, телевидение приезжало. Теперь только через свалку объезд, а там вонища-а-а-а…

– Да это фигня, – набрав что-то в телефоне, Руслан посветил вокруг дисплеем. – Вон вы гляньте… И это на выхах обещают, ага?

– Чего-чего? – приглядевшись, нахмурился Саня. – Да ну на фиг! Не, пацаны, таких приколов я еще не видел!

– Нужно будет на озеро поехать, – Леша пнул ногой пустую сигаретную пачку. – Там, правда, народу…

– На карьере, что ль?

– Если бы. На карьере не искупаешься, обмелело все, а в Лесном хорошо, я там с Галькой в начале лета плавал. Помнишь Гальку? Чернявая такая, с косой до зада. Правда, дно – одна глина, скользишь как корова по льду. Валь, ты поедешь?

– А чего этот только воду хлещет? – неожиданно обратился Валя к допившему кока-колу Валентину.

Ребята вопросительно посмотрели на Валентина, потом на Валю.

– Ты меня с женой совсем не уважаешь, да? Пожрать на халяву сюда приехал?

Замерев с пустым стаканчиком у рта, Валентин оторопело уставился на жениха. Компания затихла.

– Я… Я…

– Чё ты якаешь? Ты, вообще, откуда взялся?

Глаза Валентина заметались по сторонам.

– Я с Рязани сам. Вот, к Алинке…

Никто не шелохнулся.

– Валь… – прервал молчание Леша.

– А ну.

Валя взял из рук Валентина стакан, плеснул до середины коньяка из оставленной бутылки и протянул обратно:

– Залпом. Живо.

Валентин беспомощно оглядел молчавшую компанию.

Саня, гоготнув, приобнял его худые плечи:

– Да расслабься, малой, это он так шутит. Валь, хорош уже, а?

Валя впился взглядом в опущенные глаза Валентина. Оттопырив мизинец, тот двумя пальцами держал пластиковый стаканчик с налитым почти до половины коньяком.

– Мне что-то… как-то… не очень, – бормотал он едва слышно.

– Или пей, или за шиворот. Давай.

Не поднимая головы, Валентин пролепетал что-то еще и, зажмурившись, опрокинул стакан. На секунду он замер, а затем прыснул фонтаном на землю. Валя громко расхохотался, его друзья озадаченно переглянулись.

– Молоток, вот это другое дело! Уважуха! Твоя деревня тобой гордится!

Хлопнув по спине кашляющего Валентина, Валя, усмехаясь, пошел прогуляться.

Возвращаться к столу не хотелось. Повсюду, куда ни падал взгляд, разливалась серая нищета. Пыльные столбы деревьев, щербатые, покрытые кирпичной оспиной пятиэтажки, шрамированные дороги, стучащие корыта машин, убогие сарайчики магазинов и покосившиеся облупленные заборчики – все это вдруг выросло из-под земли, встряло в глазу гигантской соринкой. Тут же вспомнилась родная окраина города, затуманенная промзона, но даже там не было такой оголенной чахлой убогости.

Свернув за угол, Валя хотел пройтись вглубь дворов, но его заметили из распахнутых окон кафе.

– А вон он! Слышь, ты куда? Жених, эу! Тебя все ждем!

Пришлось вернуться.

Самым желанным гостем оказался алкоголь. Определить, что пьют много, можно было по перебивающим друг друга истеричным голосам и крикливому смеху. Колонки распирала громкая балаганная музыка, трудолюбивые, как муравьи, официанты сновали между столиками, тамада пытался прикрепить микрофон обратно к стойке. В Валю водка больше не лезла, а кучка салата на его тарелке так и осталась нетронутой. Он повернулся к Алине. Та настолько сосредоточенно чистила мандарин, что, казалось, забыла, где находится.

– …За всеми вами успел соскучиться…

Микрофон зафонил, кто-то из гостей зажал уши.

Извинившись, тамада продолжил вести вечер:

– Тэк-с… Раз, два… Вот так. Что ж, пришло время поздравлять наших дорогих молодоженов. Помощницы… Ау, где мои помощницы?

Откуда-то сбоку появились Настя с Олей, на подносе они вынесли сделанный из коробки сундук. Поклонившись, девушки поспешили сбежать.

– До укрытия дошел, там царевич клад нашел, – торжественно декламировал с хрипотой тамада. – Это вам приданое, будете богатые!

Гости с любопытством потянули шеи посмотреть разрисованный картонный сундук.

– Итак, внести деньги в общак… ой, простите, пополнить казну приглашается неповторимая Ирина Павловна!

Грузно поднявшись в другом конце зала, бабушка медленно, как черепаха, поползла через столы к помосту с микрофоном. Гости стали торопливо подниматься, задвигать стулья, кое-кто с другого края, поглядывая на неумолимо, как танк, продвигающуюся старушку, торопливо доедал свою порцию.

Взяв Ирину Павловну за руку, тамада помог ей вскарабкаться на сцену к стойке. Отдышавшись, та начала что-то сбивчиво говорить, но микрофон вновь судорожно засвистел, и ее совсем перестало быть слышно.

– Такой день… Мне… Дожить… Чтобы я… Счастье… – обрывками разносилось со сцены.

Закончив, она достала из-за пазухи целлофановый пакет с конвертом и опустила его на дно картонного сундука. Гости захлопали. Спустившись с помоста, бабушка тем же путем полезла обратно.

– Что ж, поблагодарим несравненную бабушку! – постучав по микрофону, объявил тамада. – Теперь радости в вашем доме станет гораздо больше. А дальше… Дальше будет только горько! Подходите к молодым, кто хочет чокнуться, пожелать им счастья. Ура! Горько!

Их неуверенные, безжизненные поцелуи чередовались такими же выступлениями гостей. Потеющий лысый мужчина, который то и дело вытирал лоб метровым платком, другой рукой держал открытку перед полноватой кудрявой женой, пока та, перекрывая звон микрофона, выкрикивала пожелания. Младший Алинин брат Коля, нервно дергаясь и извиваясь, исполнил что-то из своего рэпа. Коротко стриженная рыжая дама, напялив кокошник, спела частушки. Богдан подарил спиннинг. Аня с Вероникой вышли, держа по цветочному горшку, украшенному розовыми бантами, и в один голос пожелали расти их союзу, как эти бегонии.

– Ты бы поел хоть, – шепнула Алина, когда они под крики в очередной раз поднимались из-за стола. – Ну или выпил бы, что ли.

– Не хочу, – прижимая ее лицо к себе, ответил Валя.

– Так, все поздравили? А теперь танцы! Жених, невеста, просим!

Заиграла музыка, Алина потянула за собой Валю. Он выбрался за ней на середину зала и, сжав протянутую руку, терпеливо стал ждать, когда сияющая Алина наконец закончит кружиться.

– А ну, поддержим жениха-а-а!

Погас свет, вдоль стен заплясали разноцветные огоньки. Гости высыпали из-за столов, трясущиеся руки и животы обступили Валю с Алиной. «Американ бой, уеду с тобой…» – оглушающе гремело отовсюду. Все вертелось перед глазами в жаркой карусели из тел, засасывало в себя невыносимо тошнотворной воронкой, еще и еще, еще и еще, еще и еще. Валю замутило. Растолкав плечами студенистые потные комья, он еле протиснулся на свободу. Здесь шум скрадывался, в глубине прохладного коридора был слышен лишь глухой грохот басов.

Ударившись спиной о наличник, Валя шумно выдохнул. Судорожно сведенные пальцы не слушались, ноги дрожали, и тяжелый спертый воздух распирал грудную клетку.

– Блядь, блядь, блядь, – сжав зубы, бился он затылком о стену.

В проходе показались две тени, Валя тут же оттолкнулся от стенки и юркнул в уборную. Кто-то сюда шел. Повернув задвижку, он прислушался. Знакомый Санин голос отзывался на чьи-то расспросы, но речи не было слышно – все портила громкая музыка. В какой-то момент показалось, что они минули дверь, но вдруг ручка резко затряслась. Валя отскочил как ужаленный. Голос снаружи что-то пробубнил, изрек «пардоньте», и разговаривающие тени прошаркали дальше.

Отерев мокрый лоб, Валя сполоснул лицо под гудящим, как африканский слон, краном. В треснутом заплеванном стекле он рассмотрел разбитое на осколки лицо, бледное, с взъерошенной копной волос, черным замутненным взглядом. Безымянный палец жгло кольцо. Кусок его прошлой жизни можно целиком вырезать, будто запись с неудачными дублями из кинофильма, и только сегодня он увидел, на что станет похожа картина семейной идиллии. В ней не будет спокойствия, оно навсегда ушло в тот момент, как он решился сделать предложение, не будет страсти и чего-то такого яркого, что совсем немного успело без огня поискриться в начале их отношений. Он больше не свободен, теперь все в городе будут знать, куда он ходил и во сколько вернулся, с кем общался и что говорил, какой он в постели и сколько зарабатывает. А эти новые родственники… Живущий почти на окраине, но в черте города, он ненавидел деревню и этих «селян», пахнущих грязной одеждой. В Алине не было ничего из уездного мира, казалось, она попала туда случайно, и эта «городская» выдержка придавала ей в Валиных глазах особую исключительность. Так… в чем же именно она состояла? Как вообще все зашло настолько далеко? Что такого особенного было в этой кроткой, почти бесцветной…