Ректор по семейным обстоятельствам

Глава 2

Не все то мужик, что ректорствует

Прикидывая разные варианты, я и не заметила, как снова оказалась в ректорском кабинете. Очередной день прошел и ни на шаг не приблизил меня к решению моей проблемы. Я могу забить на ректорские традиции, вести себя как угодно «неправильно» и все равно останусь в этом кресле. Я могу поувольнять к ифитам половину преподавателей, но добьюсь лишь того, что сама буду читать нудные лекции вместо них. Да и не больно-то мне понравились взгляды, которые бросал на меня его величество. Слишком уж сильно злить царственного Па все-таки не стоит. Неужели все? Посадили Рагетту на ректорскую цепь, как дикого зверя?

Я злобно тряхнула головой: нет уж! Мы еще посмотрим, кто кого. Я обязательно придумаю, как сделать так, чтобы дражайшие родственнички сами попросили меня оставить Академию стихий в покое. Еще и десяток-другой лет свободы у них выторгую в обмен! Придумать бы теперь, как воплотить этот гениальный план в жизнь, цены бы мне не было…

Я рухнула в кресло и кисло посмотрела на сапоги. «Эх, сейчас бы на тракт, к костерку… И сапоги стаскивать не надо», – медленно проползла в голове тоскливая мысль, и тут из моей спальни донесся отчетливый шорох.

Мое высочество выбросило из уютного гнездышка, как ядро из пушки. Уж то, что в апартаменты ректора невозможно попасть в отсутствие хозяина, знали все, кто учился в Академии стихий хотя бы месяц. Прекрасно помню, как неделю ходила с огромным носом после того, как попыталась стащить отсюда отобранную дядюшкой книгу. А ведь я даже дверь вскрыть не успела… И тем не менее в ректорской, то есть теперь уже в моей, спальне кто-то был. И я его не приглашала! Вор? Наемный убийца? Отличненько. Мне как раз надо на ком-то сорвать свое плохое настроение.

Все эти размышления не помешали мне в одно мгновенье окутаться тусклым сиянием щита. Искра парализующего плетения замерла между пальцами. Парные мечи сорвались со стены, и секунду спустя ремни ножен захлестнулись крестом на груди. Ощутив за спиной привычную тяжесть, я сразу почувствовала себя увереннее. А что? На свете хватает монстров, которые неуязвимы для магии, лучше подстраховаться. Урок, преподанный василиском пару недель назад, еще не успел выветриться из моей головы.

– Любовь моя! – из-за приоткрытой двери донесся писклявый голосок с претензией на томность. – Иди же скорее ко мне!

– Чего? – опешила я, на остатках бдительности пинком распахивая дверь.

– Сенюшка! – В моей постели сидела тощая полуголая девица и протягивала вперед костлявые ручонки.

Впрочем, ждала она явно не меня. Узрев на пороге вместо любезного Сенюшки, знать бы еще, кто это такой, меня, девица запахнула на груди кружевную тряпку и злобно поинтересовалась:

– А ты кто еще?!

– Да так, мимо проходила, – хмыкнула я, прислонившись к косяку.

Вор? Убийца? Это я размечталась. В моей постели устроилась, судя по ауре, весьма посредственная магичка. Из ректорских апартаментов в отсутствие дядюшки уже успели устроить дом свиданий?

– Мимо проходила?! – взвизгнула незваная гостья. – Этот мерзавец жениться не успел, а уже полюбовницу завел?!

– Ну-ну, полегче, – я легко отвела простенький сглаз, которым пульнула в меня малолетняя истеричка.

– Сейчас потяжелее получишь, змея! – заорала она, выпутываясь из складок атласного покрывала. – Я тебе все космы повыдергаю! Глаза выцарапаю!

К собственной внешности я всегда относилась наплевательски, а вот глаза мне нужны. Слепых боевых магов я пока не встречала. Поэтому покрывало быстро спеленало девчонку, в разы поумерив ее активность. Не поскупилась я и на хитрое маленькое плетение из разряда запрещенных: Туман доверия. Ничего серьезного, просто вызывает постепенный прилив дружеских чувств к собеседнику. Проходит, кстати, бесследно для жертвы, в отличие от других запретных заклятий. Ну разве что девица потом удивится, с чего это вдруг разболталась.

– Давай рассказывай, болезная, что ты тут делаешь, – я присела на пуфик в углу. – Можешь начать с того, кто такой Сенюшка и почему ты решила подождать его здесь?

Студиоза, а сейчас я уже уверилась, что это именно студиоза, причем не из лучших, молча пыталась освободиться, метая в мою сторону злобные взгляды.

– Будешь молчать, вышвырну в коридор прямо так, – пригрозила я. – Посмотрим, кто тебя утром найдет, студиозы или уборщики.

Реакция оказалась вполне предсказуемой – девица разрыдалась. Однако, убедившись, что слезы на меня действуют так же плохо, как и угрозы, она быстро угомонилась и, шмыгнув покрасневшим носом, спросила:

– А ты точно не за Сенюшкой притащилась?

– Я даже не понимаю, о ком ты, – я пожала плечами. – Мужиками, чтоб поджидать их полуголой в постели, не интересуюсь.

– А… Так ты из этих, – с явным облегчением протянула она.

– Ну и что ты тут делаешь? – уточнять, из каких таких «этих», было лень.

– Распутай, – вместо ответа попросила девица.

Я щелкнула пальцами: никакой опасности девчонка не представляла. Сбросив скользкие складки покрывала, гостья вытащила из-под кровати серую мантию студиоза-целителя и натянула ее поверх кружевного пеньюара.

– Ты точно не к Сенюшке сюда явилась? – в очередной раз уточнила любвеобильная студиоза. Моей злобной гримасы в качестве ответа ей хватило, и она расслабленно развалилась на кровати. – Я сегодня слышала, как преподы про ректора говорили. Думала, Сенюшка вернулся. Хотела ему сюрприз сделать, а тут ты.

– Сенюшка… – протянула я, медленно соображая, кого так называет девчонка. – Так ты про бывшего ректора? Про д… кхм… Симеона?!

– Ну да. Я его Сенюшкой зову, ему нравится. Наедине, разумеется. На людях он такой бука. Говорит – конспирация, – девица захихикала. – Зачем она нужна? И так все знают, что мы вместе.

Только королевское воспитание помогло мне удержать на лице равнодушное выражение, а не разинуть рот, как последняя деревенская черначка. Дядюшка Симеон, ректор Академии стихий, связался вот с этим?! Этой…

– Сенюшка предупреждал, что его какое-то время не будет, а потом, когда принца отсюда выгонят, он вернется. Я думала, уже…

– Погоди, не так быстро, – я чувствовала, что стремительно теряю нить разговора. – Какого принца? Ты о чем вообще?

– А, – рассмеялась она. – Ишь как глазки засверкали. За принцем сюда явилась?

На этот раз мне не помогло и воспитание. Я тупо уставилась на студиозу, совершенно не понимая, что она несет. А девчонка, не обращая никакого внимания на мою офигевшую физиономию, поудобнее устроилась на кровати и продолжила:

– За принцем – это ты зря. Не получится ничего. Ты, кстати, с какого факультета? Что-то я тебя не помню. Первокурсница?

Девица окинула меня пристальным взглядом. Впечатление было такое, будто каждая вещь, начиная от оружия и заканчивая сапогами, вдруг заполучила ценник. Надо признать, что аристократку она распознала мгновенно, и узкое личико сразу расплылось в дружеской улыбке. Непонятно только, что послужило причиной: мое плетение или то, что за любой из моих мечей можно было купить небольшой замок в провинции. Однако, а девочка та еще щучка. Интересно, куда смотрел дядюшка, связавшись с этим костлявым казначеем?

– Понимаю! – воскликнула она, завершив осмотр. – На домашнем обучении была, а на экзаменационный год предки в Академию отправили?

– Ну что-то в этом роде, – ухмыльнулась я. Стало любопытно, какие еще выводы сделает малолетняя нахалка. Посмотрим, как вытянется твоя физиономия, когда я скажу, с кем ты так мило болтаешь.

– Значит, угадала! Да я бы и сразу догадалась, но темно тут. Для первокурсницы ты – старовата. Могу и остальное сама сказать, раз ты стесняешься. Учиться будешь, скорее всего, на боевом. Где еще дуру с мечами встретишь? Ты не обижайся, но кто же на свиданку с оружием прется? Мужчинки сильных девушек не любят. Надо быть слабой, нежной и томной. Вот тогда они в кисель растекаются! Кстати, меня Лайана зовут. Я тоже на выпускном потоке, а после дипломной за Сенюшку замуж выхожу! Слушай, а где ты порт-ключ в комнаты ректора взяла? Небось, предки купили? Слушай, а они тебя что, специально из-за принца сюда засунули? Тогда ты в обломе, девушка! Можешь мне поверить.

Она трещала без умолку, не давая мне вставить ни слова. Впрочем, я и не пыталась. Когда еще удастся выяснить столько интересного о внутренних делах академии? Ни ректору, ни тем более дочери правителя никто такого не расскажет. Кто-то, возможно, вздумает напомнить мне, что я сама не так давно училась здесь и все это должна бы знать. Как бы не так! Вы что, всерьез думаете, что правитель, да и не только правитель, а и мало-мальски родовитый аристократ отправит своих наследников на семь лет учиться Создатели знают с кем? Родовитые подростки учатся дома, а в Академию приходят всего на один год. Нам меняют внешность, а упоминать свои настоящие имена строго запрещено. Впрочем, насколько я знаю, никому это и в голову не приходит: слишком свежи еще в памяти несколько похищений. Удивляюсь, что традицию отправлять отпрысков в Академию стихий вообще не отменили после тех случаев.

– А что за принца отсюда выгнать должны? – прервала я нудный рассказ о том, кто с кем спит в общежитии студиозов.

– Так ты и правда не знаешь? – ахнула Лайана. – Из какого захолустья ты приехала? Скажи спасибо, что тебе я попалась: все расскажу! А то была бы ты среди девчонок дура дурой. В общем, слушай. Сенюшку правитель призвал. Не справляется с чем-то там без мудрого брата. Но как же Академка без ректора? Вот и поставят сюда кого-то из принцев. Временно, пока Сенюшка не вернется.

– А почему именно из принцев? – хмыкнула я. – Разве больше некого?

– А кого еще? – она с явным превосходством пожала плечами. – К твоему сведению, ректором Академии стихий может быть только тот магик, у которого в жилах течет королевская кровь! Сенюшка правителю нужен, значит, остаются только Максиан и Алексан.

– А больше у правителя детей нет, что ли? – подначила дурочку я, развеселившись окончательно.

– Есть, конечно, но кто же мальчишек десятилетних ректором поставит? Глупости не говори!

– Значит, или Максиан, или Алексан?

– Ага! Наши девчонки все про них знают. «Ах, Максиан такой душка!», «Ой, Алексан такой умный!» Дуры, ничего им не светит. Алексан, я слышала, из этих… Которые на девушек не западают от слова совсем.

– Это из каких? – опешила я. Мой братец, конечно, тот еще идиот, но мальчиками точно никогда не интересовался.

– Говорят, он в монхи подался, – понизив голос, доверительно прошептала Лайана.

Я с трудом удержалась от смеха: вот как, оказывается, в народе интерпретируют отшельничество моего ученого братца. Надо будет Па рассказать, пусть посмеется.

– А Макса… То есть Максиан тебе чем не угодил?

– Так он же Преемник! Есть, конечно, дурочки, что о нем мечтают. Много. Кто-то сказал, что Максиану брюнетки нравятся, теперь на каждой лекции стая ворон сидит. Все перекрасились, – она презрительно махнула рукой. – Говорю же, дуры. Максиан, разумеется, симпатяшка, но правитель не позволит ему жениться на ком попало.

– А Симеону, значит, позволит? – усмехнулась я. Беседа начала мне надоедать.

– Сенюшка сказал, что ради нашей любви откажется от титула. И тогда правитель ему будет не указ. А я думаю, правитель скандала не захочет и быстренько мне какой-нибудь титул организует. Ну и именьице к нему. Так что ты правильно делаешь, что меня слушаешь. Я, может, сейчас и без титула, но через годик всякие заносчивые дуры мне кланяться будут.

«Титул… – фыркнула я про себя. – Можно подумать, королевскую кровь из-за титула, как породистых собак, скрещивают!»

Но выдавать государственную тайну, которую и сама-то не так давно узнала, малолетней дурочке я, разумеется, не стала. Вместо этого просто повернула камнем вверх фамильный перстень и, щелкнув пальцами, заставила загореться свечи.

– К твоему сведению, Лайана, у нынешнего правителя, кроме сыновей, есть еще и дочь.

– Да ну! Глупость. Æенщина-ректор? – расхохоталась девчонка. – Быть такого не может! Да и потом, говорят, она настолько страшная, что правитель ее до сих пор замуж выдать не может – женихи разбегаются! Поэтому ее никто толком не видел. Прячут «красотку», чтоб не позориться.

– Даже так? Страшная, говоришь?

Я демонстративно протерла камень с гербом правящего рода, из-под ресниц наблюдая, как бледнеет девчонка. Невнятное мычание оказалось единственным, что она смогла озвучить.

– Больше ничего интересного не расскажешь? Нет? Тогда вон отсюда, гетера малолетняя! – фыркнула я и стряхнула с пальцев две искорки.

Одна распахнула окно, а вторая воздушным потоком вынесла девчонку наружу. Запоздалый визг донесся уже из парка. И зачем кричать? Ничего с ней не случилось, падение остановилось в метре от земли. А то, что дурочка обделалась, пока туда долетела, это ее проблемы.

Надо ли говорить, что спать я легла еще не скоро? Сперва пришлось вызвать духа, чтоб перестелил постель. Странное дело. Я никогда не отличалась особой брезгливостью. Заснуть после попойки на полу трактира вповалку с наемниками – такое бывало. Задремать под кустом или на обочине, если поблизости не оказалось трактира – всегда пожалуйста. Но вот ложиться на простыни, по которым елозила костлявым задом невеста дядюшки, мне не захотелось.

Пока прислуга занималась бельем, я лениво наблюдала за переполохом в парке под окнами. Десяток светляков заливал поляну ярким светом, и обзор был лучше, чем из королевской ложи в театре – все как на ладони. Первыми, разумеется, прибежали дежурные студиозы. Будущая целительница, выбирающаяся задом наперед из колючих кустов, вызвала взрыв громового хохота. Следом прискакала профессор Карна в цветастом халате поверх ночнушки. Она зрелище не оценила, и ее возмущенные вопли перебудили тех, кто не успел проснуться от визга падающей девчонки и гогота зрителей. Окна общежития напротив вспыхивали одно за другим, через подоконники перевешивались полуодетые студиозы… Сообразив, что через несколько минут любопытная толпа наплюет на правила и выплеснется посреди ночи в темный парк, Карна подцепила всклокоченную виновницу торжества под локоток и повела к корпусу преподавателей.

Отсмеявшись, я закрыла окно и вернулась в кабинет. Сна не было ни в одном глазу. Нет, все это, конечно, безумно весело, но на тракте-то гораздо веселее. Да и вряд ли каждый вечер ко мне будет вваливаться очередная дура, чтобы не дать госпоже ректорше заскучать окончательно.

Плюнув на здоровый сон, я поднялась. Отправлюсь-ка я все-таки в трактир: знакомство с первым студиозом стоит отметить. Хорошо, что мне положен личный портал. Можно не тащиться коридорами, набитыми растревоженными преподавателями и духами.

Полчаса спустя мое высочество уже восседало за обшарпанным столом в трактире «У наемника» с кружкой вина.

«Вот оно, счастье», – подумала я, и в то же мгновенье едва не воткнулась носом в упомянутую кружку, получив увесистый шлепок между лопаток.

– Рагетта! – рыкнул смутно знакомый голос у меня за спиной. – Куда пропала, бродяга?

Только один человек, если можно так назвать отпрыска гнома и тролихи, приветствовал меня таким образом.

– Крупп… – проворчала я, медленно оборачиваясь. – Я тебя в прошлый раз предупреждала?

Искра сорвалась с ногтя синей молнией, и полугном взлетел под потолок, с хохотом размахивая длинными ручищами. «На полпальца не достал, паршивец, – успела подумать я, отшатнувшись от лопатообразной пятерни, мелькнувшей перед самым носом. – Хороша была бы ректорша с фингалом…»

– Я тебя предупреждала, что об меня чесать кулаки нельзя?

– Дык я ж со всем почтением, госпожа магичка, – гоготал он. – Легонечко, как котенка погладил!

Завсегдатаи застучали кружками по стойке:

– Так его, Рагетта! Допрыгался, остряк хренов!

Крупп, несмотря на неудобную позицию, метко засветил особо ретивому крикуну своей опустевшей кружкой, предварительно гигантским глотком допив то, что еще не успело пролиться на посетителей внизу.

– Рагетта, – проворчал хозяин, неодобрительно посмотрев на расколовшуюся о чугунную башку наемника посудину, – за бой я с тебя спрошу. Крупп со вчерашнего дня и так в долг пьет.

– Да ладно тебе, Адам. От одной кружки не обеднеешь. Ты их связками покупаешь за грош десяток.

– Если каждый из вас, душегубов, за вечер одну кружку разобьет, я через месяц разорюсь! – завел знакомую волынку трактирщик.

– Да не ной уж, – усмехнулась я, бросив на стол мелкую серебряную монету. За время моего отсутствия не изменилось ничего, даже Адам ныл точно так же, как и раньше. – Всем по кружке твоей кислятины за мое здоровье!

– Эй! Рогетта! А мне? – впервые выказал беспокойство Крупп.

– Народ наемный, – я развернулась к стойке спиной, обводя довольным взглядом штук двадцать рож разной степени ободранности.

– Рагетта, да ты что?! – возмущенно заорал полугном, перебивая тост.

Я демонстративно поковырялась в ухе:

– Ветер в трубе гудит, что ли? Вроде, и выпить не успела, а голоса какие-то чудятся. Ладно. О чем это я? Ах да! Народ наемный!..

– Рогетта! Зараза! – буквально взвыл оскорбленный в лучших чувствах Крупп.

– О, брат! – притворно удивилась я, поднимая голову. Дольше тянуть было опасно, «брат» мог и запустить в меня чем-нибудь тяжелым, вроде сапога или ножен. Бывали прецеденты. – Что ты там делаешь?

– Люстрой работаю! – оскалился полугном. – Не видишь, что ли? Так что ты мне мою посудину сюда левитируй, если твоему ведьмовству не трудно.

– Конечно, брат! Трактирщик, бочонок вина сюда!

– О, да! – обрадовался Крупп. – С таким маслом я готов светить хоть всю ночь!

От хохота наемников затряслась не только люстра, но и вся таверна. Впрочем, я не отставала от них и в конце концов уронила полугнома на чей-то стол. Орк, внезапно обнаруживший в своей тарелке чей-то здоровенный башмак, с минуту подумал и перекинул ошарашенного падением Круппа на соседний стол. А так как силушкой наемника Создатели не обделили, шваркнулся тот знатно.

Минуту спустя потасовка стала общей. Я только и успевала, что отпихивать ногами особо ретивых драчунов. Высмотрев красную телогрею, я выдернула полугнома из свалки, прямо из-под табурета, который собирался опустить на его лохматую голову обозленный орк. Мы устроились в относительно безопасном углу за стойкой и чокнулись найденными тут же кружками.

– За народ наемный! – воскликнул Крупп.

Я кивнула и, выбросив из кружки дохлого паука, свалившегося откуда-то сверху, глотнула кислого вина.

– Рагетта! – прикрывая закопченным котелком голову, к нам на четвереньках подполз Адам. – Ведьма ты, Создателями проклятая! Они же разнесут таверну к ифитам! Кто за это заплатит?!

– Не зуди, хозяин, – отмахнулась я. – ну пошуршат ребята немного, разомнутся. Ничего не станется с твоим заведением!

– Стража набежит, Рагетта, – продолжал причитать толстяк. – Опять меня оштрафуют! Откуда ты снова взялась на мою голову, бешеная ведьма?!

– Стража? – хохотнул Крупп. – Посмотрел бы я на того бесстрашного стража, который сунется хмельной народ наемный разнимать. Никто не придет, папаша, не стони. Что, в первый раз, что ли?

– В том-то и дело, что не в первый, а Создатели не сосчитают, в какой! Три месяца назад, аккурат, как вот эта вот проклятая ведьма тут гуляла, что было? Четыре табурета в щепу раздолбали! Семнадцать кружек расколотили! Стол на доски разобрали! И бочонок раскололи, ифиты бешеные! Бочонок-то вам чем не угодил? А, Крупп? Кто тебя просил ободья голыми руками рвать?!

– Так поспорили же, – пожал широченными плечами полугном. – И заплатили тебе. Чего еще-то?

– А в префектуре я потом штраф оплачивал за беспорядки! – взвыл трактирщик. – Это мне кто вернет?!

– Со стражей сам договаривайся, – буркнула я, сунув в потную ладонь несколько монет. – И не зуди над ухом.

– Вот-вот, папаша, – вмешался Крупп, нахлобучивая котелок на голову хозяину и разворачивая его к проходу. – Дай посидеть культурно.