Неизвестный Кожедуб. Служу Родине!
- -
- 100%
- +
Мы вплавь кинулись догонять. Весь страх перед волнами пропал.
Я догнал лодку первый. За мной – Василь. Смотрим, в лодке полно воды. Я сорвал с пояса котелок и стал выгребать воду. Подплыли Андрейка и Проня, уцепились за борт. А хозяин лодки все гребет в сторону от того места, где мы чуть не потонули. Узнали его: это дядя Игнат, наш односельчанин.
– Куда ты, дядя Игнат, подберем наших!
– Сейчас сами потонем! – ответил он зло. – Я думал, с вами моя жинка. Она с утра в Новгород-Северский поехала. Вот я ее и ищу.
Игнат говорит и на нас не смотрит. Он с трудом гребет против волны к кустам – они словно на воде росли.
Доплыли до кустов. Лодку захлестнуло. Стали тонуть. Схватились за ветки. Пробую ногой дно – дна нет. Осмотрелся – кругом вода… До берега не доплыть, и думать нечего.
Нащупал сучок потолще и уперся в него ногами – не то стою, не то вишу. Рядом Андрейка.
Куст качается – вот-вот вырвет и унесет его ледяная быстрая вода. Кто-то сказал:
– Ребята, пропали мы! Тут глубина-а-а…
Никто из нас уже не кричал. Мы обессилели.
Только Игнат, сидя на кусте, изредка выкрикивал:
– Караул! Караул!
Но и он затих.
Холод пронизывал. Я чувствовал, что коченею. В глазах потемнело, кружилась голова. Огромные волны обдавали меня, чуть не сбивая с куста. Мне казалось, что мы торчим здесь уже целый день. Сковывала странная дрёма. Но я держался крепко, руки словно приросли к веткам.
Я знал, что нас ждет. Жаль было мать, отца, школу. Но почему-то страшно не было.
Не заметил, как впал в беспамятство, словно заснул. И вдруг мне показалось, будто что-то тяжелое срывается с куста. Ветки дрогнули, и послышался всплеск воды.
Сквозь дрёму мне вспомнилось, как мать говорила, что, когда замерзаешь, охватывает оцепенение: заснешь – и конец.
Стараюсь пересилить сон. Хочу крикнуть: «Ребята, Андрейка, держитесь, не спите!» Но голос не слушается. Свело губы.
– Рятуйте! – словно издалека слышу я крик Игната.
И вдруг до меня доносится голос брата Сашко:
– Ивась, держись!
С трудом открываю глаза. Вижу – рядом парусник и кто-то с него протягивает мне руки. Я подаю руку… и больше ничего не помню.
Очнулся я на печке. Полумрак. Лампочка завешена чем-то плотным. Верно, уже поздняя ночь. Все спят, а рядом со мной сидит мама и гладит меня по голове.
– Боюсь, не занедужив бы ты, Ивась, – говорит она и, помолчав, добавляет дрожащим голосом: – Трое втопилися.
В ту ночь я долго не мог уснуть, плакал. Все мне мерещилось, как тонут ребята, как бушует вода и ломаются ветки на кусте под нами.
Больше всего мне было жаль Андрейку: это он упал с куста и утонул.
Мать не отходила от меня…
Теперь, много лет спустя, мне кажется, что тогда, на разлившейся Десне, мне впервые довелось испытать силу и выносливость.
12. Игры
С малых лет мы увлекались незамысловатыми деревенскими играми. Сколько их было у нас!
Зима. Озера затянулись льдом. С нетерпением ждешь, когда он окрепнет. И наконец слышишь, кто-то из приятелей кричит:
– Айда, ребята, карусель строить!
Гурьбой бежим к озеру.
Забиваем посреди льда кол, на него насаживаем колесо от телеги, а к колесу прикрепляем длинную жердь. К концу жерди привязываем санки. Ляжешь на них плашмя, а ребята крутят колесо. И вот несешься по кругу, только в ушах свистит. Не удержишься – катишься кубарем. А если салазки сорвутся, то выбросит на самый берег. Часто и взрослые собирались посмотреть на нашу карусель.
Или вырубишь четырехугольную льдину-кригу, оттолкнешь, бросишься на нее с разбегу и мчишься по льду, пока не налетишь на берег.
Многие ребята катались на коньках. Мне отец коньков не покупал. Я с завистью глядел, как ловко и быстро ребята режут лед коньками, и чуть не плакал с досады.
Решил смастерить коньки. Сделал деревянную колодку, подковал ее проволокой и привязал к ноге.
Правда, на этих проволочных – «дротяных», как мы их называли – колодках можно было кататься лишь на одной ноге, но это меня мало смущало.
Летишь лихо. Одной ногой скользишь, а другой отталкиваешься. Быстроту такую развивал, что дух захватывало. Я так наловчился мастерить эти дротяные колодки, что даже другим ребятам делал, выменивая их на карандаши, тетрадки, фантики от конфет.
Дома мне за коньки доставалось: обувка на одной ноге изнашивалась скорее. И отец запретил мне кататься. Только через несколько лет я сам заработал себе на коньки и часто вспоминал лихое катанье на колодке.
Лыжи мы делали сами. Разберем старую бочку и из доски мастерим лыжину. Ребята устраивали большие снежные горы – трамплины – и с них прыгали. Бывало так врежешься в сугроб, что еле выберешься.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.