Поступь крови. Перерождение

– С-спасиб-бо, – я попытался улыбнуться.

– Жизнь иногда бывает необыкновенной. Ужасное злодейство привело к чудесному исцелению! Подумать только! Молодой человек, надеюсь, вы позволите написать научную работу, взяв за основу вашу историю? Потребуются дополнительные исследования, но вы всё равно будете ходить в нашу больницу на физиопроцедуры. Совместите приятное с полезным, – Василий Иванович мне подмигнул. Вид у него был довольный донельзя. Он уже явно представлял, как ему вручают награды за суперважное медицинское открытие.

– Н-не х-хочу исследов-ван-ний, – проговорил я. Если бы не поддержание легенды, я бы сразу послал его далеко и надолго. Надо же, решил из меня подопытную крысу сделать! Но пока приходится быть вежливым и немногословным. Тяжело…

– Ну, молодой человек, вы уж сразу-то не рубите с плеча. Полежите, подумайте, как много пользы принесёте пациентам с похожими диагнозами, – Василий Иванович небрежно отмахнулся на мой отказ и вдруг спохватился. – Ох, что-то я заболтался. Ваших гостей за порогом держу. Как некультурно!

Он кивнул мне на прощание и вышел из палаты. Но долго мне в одиночестве побыть не удалось. Через порог переступил мужчина средних лет с усами-щёткой. Он осмотрел палату цепким взглядом, кивнул своим мыслям и подошёл ко мне.

– Капитан Щеголев, – отчеканил он, вытащил удостоверение, быстро его открыл и так же молниеносно спрятал в карман. – Хочу уточнить несколько моментов о произошедшем в особняке Львовых. Мы уже опросили Аделину Львову и в целом имеем представление о чуть не случившейся трагедии. Но дополнительные детали нам не помешают.

– Я п-плох-хо г-гово…

– Не переживайте, – перебил меня капитан. – Врачи меня предупредили. Я буду задавать наводящие вопросы, а вы отвечайте односложно. Да или нет. Пока этого будет достаточно. Дело всё равно растянется надолго, так что я успею вас допросить, когда вы полностью восстановитесь. Первый вопрос. Вы видели, как Савелий Демченко добавил в ваш стакан жидкость из какого-то пузырька?

– Д-да.

– Савелий Демченко напал на Аделину Львову и попытался её напоить водой с жидкостью из того же пузырька?

– Д-да.

Капитан записывал мои ответы в блокнотик. Наша беседа продлилась около двадцати минут. Наконец, капитан спрятал блокнот и достал из кармана небольшую шоколадку “Настасья”. Молочный шоколад с цельным фундуком. Неловко кашлянув, капитан протянул мне шоколадку и проговорил:

– Выздоравливай.

Я сначала не понял, зачем мне, здоровому лбу, шоколадка, а потом до меня дошло. Я же ребёнок! А капитана, видимо, совесть взыграла – было неудобно допрашивать больного ребёнка, вот он и решил подсластить пилюлю.

– Сп-пасибо, – я снова попытался улыбнуться, но из-за онемевшего лица мои губы перекосило и получился злобный оскал.

Капитан гулко сглотнул и поспешил на выход. Однако так просто покинуть мою палату ему не позволили. На пороге он столкнулся с высокой стройной женщиной, на голове которой полыхало пламя. Ну, мне так показалось в первую секунду. На самом деле у неё были огненно-рыжие волосы, которые густой копной спадали на плечи. Грозно нахмурившись, она буквально испепеляла капитана взглядом. Казалось, ещё секунда, и она готова будет вцепиться ему в лицо. Прям Валькирия…

– Мария Викторовна, здравствуйте, – сглотнув, произнес капитан.

– Почему вы проводите допрос моего сына без моего присутствия?! – воскликнула женщина.

– Я просто уточнял нюансы. Ничего важного, – пробормотал капитан. – Разумеется, на допрос мы вызовем вас, как законного представителя.

– Сынок, он ничего тебе не сделал? – Обеспокоенно произнесла она, переведя взгляд на меня.

– Н-нет, – ответил я. Ну что ж. Приятно познакомиться, получается. Мама у Руслана, конечно, очень… впечатляющая. Даже странно, что она работает служанкой.

– Если ещё раз приблизитесь к моему сыну без разрешения, я напишу жалобу в Московскую прокуратуру! – пригрозила она.

Полицейский воспользовался моментом и выскользнул за дверь. Женщина… Мама. Нужно привыкать называть её мамой. В конце концов, я занял тело Руслана, и теперь это моя жизнь и моя мама. В общем, мама присела на край кровати и нежно погладила меня по голове: – До сих пор поверить не могу, что ты заговорил. Я верила! До последнего верила! Но ничего… Зато теперь заживём!

В её глазах блеснули слёзы, она склонила голову и стыдливо вытерла платочком мокрые щёки.

– В-всё х-хорошо… – проговорил я и положил ладонь на её руку.

– Да, конечно, хорошо, – сквозь слёзы рассмеялась мама и расцеловала моё лицо. – Ты ж моё солнце. Как же в это поверить? Так страшно, что сейчас я проснусь, и всё окажется сном. И ты снова сидишь неподвижно… Ох, чего это я раскисла? Ты лучше скажи, правду врач говорит, что ты всё-всё слышал и понимал?

– Д-да.

– Бедный мой мальчик, – она снова меня расцеловала и полезла в сумку, которую принесла с собой. – Я приготовила суп-пюре, врачи говорят, что тебе можно постепенно переходить с внутривенного питания на обычное. Яд полностью вывели из организма, тебе ничего не грозит. Этот Демченко мне никогда не нравился. Ух, я б ему яйца-то оторвала! Да его полиция раньше увезла. Аделина, бедная девочка, смогла только в полицию позвонить, а чтобы слуг позвать – на это сил уже не хватило. Ты не представляешь какой кавардак начался! Я стою спокойно на кухне, отчитываю повариху за то, что она опять мясо пересолила, а тут – мигалки, сирены, отряд вооружённых мужиков! Всех в пол лицом положили. Скорая подъехала, и я вижу, как тебя на каталке увозят!

Мама нервно зачесала волосы назад:

– Ох, растарахтелась я, как балаболка. Прости, сынок, привыкла, что ты меня не слушаешь и не отвечаешь. Приходила к тебе постоянно, жаловалась на всех. Надо отвыкать…

Ага, значит, она у Львовых работает не обычной служанкой, а управляющей. Отлично. У мажордома много забот и обязанностей – мама не сможет торчать в больнице круглыми сутками. Я смогу отлучиться из больницы и не бояться, что меня тут же объявят в розыск. Главное – узнать время, когда медсёстры делают обходы.

Как только я об этом подумал, мама проговорила:

– Как раз смогу всё время тебе посвятить. Герцогиня Львова была в бешенстве. Обвинила меня во всех смертных грехах и уволила. Ха! – мама задорно ухмыльнулась. – Да я бы и сама ушла! К тому же имущество Львовых арестовали. Пока будет идти следствие, герцогиня будет сосать лапу. Она себе и одной служанки не сможет позволить! Жаль только, что госпожу Аделину ещё не признали законной наследницей. Я слышала, первый суд состоится только через неделю. А пока Аделину отправят в специальный приют для аристократов-сирот. Милая девочка… Она мне с тобой всегда помогала. Даже подгузники пару раз меняла.

Я подавился воздухом и закашлялся. Мама рассмеялась и щёлкнула меня по носу:

– Не переживай, это было-то, когда тебе и восьми лет не было. Герцогиня держала Аделину на домашнем обучении и гулять не выпускала. Бедной девочке, кроме тебя, и поиграть-то не с кем было.

Кровавая Преисподняя! Как-то не сильно меня утешают эти подробности. Продолжая болтать ни о чём и обо всём сразу, мама открыла пластиковый бокс с супом-пюре, зачерпнула ложку и поднесла к моему рту.

– Давай-ка ложечку за маму…

Я поднял дрожащую руку, с трудом перехватил ложку и сказал:

– С-сам.

Помощник-Гидра моментально сообщил:

“У правой руки полностью восстановлена подвижность”.

Когда я почти прикончил тарелку супа, в больничном коридоре раздался грохот. Вскрикнула женщина, снова зашумело, а потом дверь в палату распахнулась, и внутрь ввалился невысокий смуглый дедок. Он невнятно что-то орал и размахивал бутылкой вина.

– Отец! – воскликнула мама. – Ты меня позоришь! Немедленно спрячь алкоголь и приведи себя в порядок! Сколько ты уже выпил?

– Я стёкл как трезвышко! – заплетающимся языком заявил дедок и рухнул на стул. Бутылка выскользнула из его руки и, стукнувшись о белую плитку, разбилась. Красное вино брызнуло во все стороны. – Чего ты орёшь, Машка?! Я что, не имею права отпраздновать? У меня внук выздоровел! Я-то думал, что это ярмо будет на моей шее вечно висеть, – он со злостью похлопал по своему затылку. – А тут – чудо чудное, диво дивное! Пацан оклемался! Только, Машка, ты это… проследи, чтоб он опять менингит не подхватил. Если он опять овощем станет, я его точно в детдом сдам!

– Совсем мозги пропил! – прорычала мама, вскочила и схватила дедка за ухо. Он взвизгнул и попытался её лягнуть, но мама ловко поставила блок и подтащила дедка к раковине, включила воду и засунула его голову под кран.

– Вызвать охрану? – спросила заглянувшая в палату медсестра.

– Нет, спасибо. Это он от счастья перепил, – ответила мама и усилила напор воды.

– Умрф! – дедок яростно отплёвывался от воды. – Как ты смеешь так с отцом поступать!

– Протрезвел? – спросила мама, отпустив дедка.

– Протрезвел, – буркнул он, покосился на меня и пробормотал: – И правда, пялится на меня, как будто что-то понимает. Я уж думал, что ты совсем свихнулась.

Мама отвесила ему звонкий подзатыльник.

– Да ладно, ладно! Молчу!

Я закатил глаза. Повезло так повезло. В нагрузку мне ещё и дед-алкоголик достался. С другой стороны, как только я верну Магию Крови, то смогу его навечно закодировать, если потребуется…

Дед несколько минут слонялся по палате, но потом, видимо, это ему окончательно наскучило. Как только мама вышла, чтобы набрать воды, он вытащил колоду карт, уселся на кровать и, дыхнув на меня перегаром, сказал:

– Ну что, как твой дед, я просто обязан научить тебя играть в преферанс.

– Отец! – вернувшаяся мама этому не обрадовалась и выпроводила его из палаты.

Остаток дня она порхала туда-сюда, пытаясь обустроить палату максимально комфортно. Где-то взяла инвалидное кресло и даже поругалась с врачами, чтобы ко мне никого не подселили. Не знаю, кого это больше вымотало – меня или её. Я не привык быть настолько беспомощным. Да и когда вокруг тебя безостановочно суетятся и стараются предугадать твои желания, хочется повеситься. А ведь мне нужна была всего одна вещь.

– А м-можно т-телеф-фон? – попросил я.

– Прости, сынок, – мама погрустнела, вытащила из кармана допотопный мобильник и показала мне. – Денег очень мало. Я не смогу купить тебе новый телефон. Боюсь, герцогиня Львова не заплатит мне выходное пособие. Но хочешь, я тебе принесу книжек?

– Д-давай, – согласился я, чтобы её не расстраивать.

Странно, разве управляющая домом Рода Львовых не должна жить, как минимум, в достатке?

– Что-нибудь ещё хочешь?

– А м-можно п-поехать к Ад-делине?

– Если врачи пустят, – улыбнулась мама. – Она будет рада тебя видеть. Ей не помешает поддержка. Ты и представить не можешь, какая шумиха поднялась вокруг этого расследования. Журналисты толпами дежурят у входа в больницу. Нам повезло, что твоё имя держат в секрете.

Она пересадила меня в инвалидное кресло, и мы поехали к Аделине. ВИП-палаты находились на седьмом этаже. Мы поднялись туда на лифте, и в коридоре нас тормознула охрана – здоровенные парни в деловых костюмах.

– К кому?

– К Аделине Львовой, – ответила мама. – Скажите, что к ней приехал Руслан Звягинцев.

Охранник исчез за поворотом, но быстро вернулся и кивнул нам: мол, проходите. Мама прикатила коляску к палате с номером “30”. Она уже потянулась к дверной ручке, но я её остановил и сказал:

– С-сам.

– Молодо-зелено. В сердечных делах взрослые не нужны, да? – хитро подмигнула мама и строго добавила: – Но если что-то понадобится, немедленно зови!

– Х-хорошо.

Она всё-таки задержалась, чтобы подтолкнуть меня через порог, но сразу же отошла и села в кресло для посетителей. Я вкатился в палату и приветственно помахал Аделине. Она с явным облегчением улыбнулась и произнесла на одном выдохе:

– С тобой всё в порядке?

– Д-да. Л-лучше н-не б-бывает.

– Что случилось? Ты же говорил нормально? – она озадаченно нахмурилась.

Предсказуемо. Я ждал этого вопроса. Собственно, поэтому я и приехал к Аделине сейчас. Хуже было бы, если бы мы пересеклись при большом количестве свидетелей. Я должен переговорить с ней наедине. Шок у Аделины прошёл, сейчас у неё накопилось много вопросов.

– Ад-дрен-налин, – сказал я и пожал плечами.

– А раны? – она указала на моё бедро. – Почему ты не перебинтован?

– Ц-царап-пина.

Я предполагал, что Аделина продолжит расспросы, но она пожала плечами и хмыкнула:

– Хорошо.

– Х-хорошо? Т-так п-просто?

Она вздохнула и прошептала:

– Ты всегда мне нравился. И никогда меня не обижал. А потом Руслан… ты меня спас. Я не хочу тебя обвинять. Я хочу с тобой дружить. И твою маму я снова найму в особняк, когда мне вернут всё имущество, – Аделина нервно сжала пододеяльник. – У меня никого нет. Только ты и твоя мама. Это странно, что я считаю вас своей семьёй? Давай дружить?

– Д-д-давай.

Я протянул руку, и Аделина робко её пожала.

– К-круто. Б-буду д-дружить с н-настоящ-щей г-герц-цогиней, – усмехнулся я.

Аделина довольно разрумянилась, но быстро перевела тему:

– Нет, знаешь, что по-настоящему круто? Я лежу в соседней палате с Владимиром Трубецким! Я хочу ночью пробраться к нему. Интересно, у него и правда две головы? Савелий говорил, что у него настоящие жабры, а ещё лапы как у крокодила! Не зря же его скрывают с самого рождения? Кстати, он твой ровесник. Ему в этом году тоже исполняется двенадцать лет.

Я окаменел, в горле пересохло. Моё лицо побледнело так сильно, что Аделина забеспокоилась:

– Тебе плохо?

Ну как сказать. Всё хорошо, за исключением того, что за стенкой лежит моё тело. То, другое, которое я занимал в прошлой жизни. Ведь настоящее имя Кровавого Генерала – Владимир Трубецкой. И я совершенно не ожидал, что столкнусь сам с собой так скоро.

ГЛАВА 3

– Поехали обратно, – я выкатился из палаты Аделины и помахал рукой маме, которая сидела в кресле для посетителей. У ВИП-палат эти кресла были огромными, мягкими и кожаными, в отличие от тех, что находились на нижних этажах – от них на заднице синяки оставались.

Однако мама меня не услышала – она была увлечена разговором с женщиной в красивом длинном платье и шляпке с вуалью. Я тяжело сглотнул. К такой встрече я был не готов. Я узнал эту женщину – по силуэту, манере двигаться и держать идеально ровную осанку. Это была моя… мама. Настоящая. Из прошлой жизни. Перерождение было настолько неожиданным, что я даже не вспомнил о родителях. Моей целью было спасти Василину и наших сыновей. Хотя в этой жизни они технически ещё не родились, а Василина мне вообще чужой человек…

В этот момент я чётко осознал, что смогу изменить множество событий. Что смогу спасти своих родителей – в смысле герцога и герцогиню Трубецких. Эта трагедия случилась, когда мне было четырнадцать. Я тяжело её переживал, смерть родителей стала для меня крушением мира. Чтобы справиться с потерей, я с головой погрузился в своё магическое развитие – резал Демонов направо и налево и строил военную карьеру. Почему я сразу не подумал об этом? Хотя бы в этом мире мои родители смогут прожить долгую и счастливую жизнь.

– Руслан, солнце, прости, я заболталась, – спохватившись, мама подбежала ко мне и подтолкнула инвалидную коляску вперёд. – Знакомься, это госпожа Трубецкая.

– Р-руслан, – прохрипел я. От волнения у меня спёрло дыхание.

– Какой милый мальчик. Я видела, как ты рос, когда твоя мама работала у меня. Ты знаешь, что твоя мама – удивительная женщина? Она всегда защищала тебя как разъярённая медведица, – ласково проговорила… герцогиня Трубецкая. Да, буду называть её так. Иначе сойду с ума. Она присела передо мной на корточки и потрепала меня по щеке. В её глазах блеснули слёзы. – Рада, что хотя бы у кого-то всё закончилось хорошо.

Она поднялась и оглянулась на палату с номером “31”.

– У вас тоже всё будет хорошо, – взволнованно заверила мама. – С вашими-то возможностями!

– Может, мне отпустить охрану на пару денёчков, чтобы к моему сыну наведался отравитель? – горько рассмеялась герцогиня Трубецкая и, покачав головой, быстро добавила: – Простите. Дурная шутка.

Не попрощавшись, она развернулась и зашла в тридцать первую палату. В приоткрытую дверь я успел увидеть мальчика, обвитого трубками и проводами. Так странно было смотреть на собственное лицо со стороны. Я словно был одновременно в двух местах – там, на кровати, абсолютно бездыханный и неподвижный, и здесь, в коридоре, исцелённый и полный сил. Дверь захлопнулась, и я вздрогнул, выходя из задумчивости.

– Бедный, ты у меня такой впечатлительный, – мама с беспокойством на меня посмотрела и покатила коляску к лифту. – Не переживай, у этого мальчика всё самое лучшее. Врачи следят за его состоянием каждую секунду.

– От-ткуда т-ты з-знаешь?

– Я несколько лет работала у герцогини Трубецкой. Славная женщина. И самое главное – справедливая и щедрая. В то время я была обычной служанкой, но как бы это сказать… Эх, ладно, без лишней скромности! – мама задорно хихикнула. – Я была лучшей служанкой и выполняла обязанности управляющего. Но у Трубецких есть традиция – делать мажордомом членов Рода. Понимаешь, в любом Роду есть эм-м-м-м… бедные ветви.

– Р-разве эт-то спр-рав-ведливо?

– Герцогиня Трубецкая платила мне зарплату управляющего и положила тебя в одну палату со своим сыном. Так что о карьерном росте я решила подумать позже, – мама беспечно пожала плечами. – Ну а потом управляющей сделали сварливую бабу, с которой невозможно было сладить. В это же время герцогиня Львова предложила мне место мажордома в её родовом особняке. Как-то так.

– А ч-что с её с-сыном?

Мама понизила голос до шёпота и наклонилась ко мне:

– Родился мёртвым. Герцогиня больше не может иметь детей.

– М-мёртвым? Н-но он же т-там… – я ткнула пальцем назад.

– Не знаю. Не понимаю в медицинских терминах. Он как бы мёртвый, но тело дышит, – мама погрустнела и взъерошила мои волосы. – Только благодаря её примеру я и не сдалась. Если уж она на что-то надеется, то мне и вовсе стыдно сдаваться. Ты-то у меня хоть мычал иногда, – мама вдруг подобралась и шлёпнула себя ладонью по губам. – Ой дура-то какая! Привыкла с тобой говорить о всякой всячине, что фильтр полностью пропал. Несу какую-то чепуху.

Мы приехали в мою палату. Я перебрался в кровать, накрылся одеялом и притворился, что очень-очень устал. Пусть мама успокоится, заснёт, и я тогда втихаря выберусь в коридор. Послезавтра откроется Преисподняя, а у меня нет ни денег, ни связей. К тому же я не могу раскрыть своё истинное происхождение! Нужно хотя бы раздобыть нормальный телефон с доступом в интернет.

Мне повезло. Маме неожиданно кто-то позвонил. Явно неприятный звонок – она резко встревожилась и вышла из палаты. Через несколько минут она вернулась и сказала:

– Прости, сынок, меня срочно вызвали по работе. Уладить кое-какие… нюансы. Сейчас придёт дедушка, он с тобой посидит.

Она подождала пять минут, нервно поглядывая на часы. Странно. Какая работа? Она же говорила, что Львовы её уволили? Когда дверь отворилась и внутрь вошёл уже знакомый мне дедок-алкоголик, мама вскочила, быстро поцеловала меня в лоб и куда-то умчалась.

– Пшеничка по выбору кормит, а мать-рожь – всех дураков сплошь, – пробормотал дедок, посмотрев ей вслед. Повернувшись ко мне, он немного помялся и буркнул: – Ну ты это, прости дурака за концерт. Водка в голову долбанула. А она такая дама – если перееб… Гм. Если долбанёт по мозгам, то хоть стой, хоть падай. Я твоей матери обещал не пить, но сегодня наша сборная Американскую Республику трахнула. Как же за футбол-то не выпить?

Стоп! В две тысячи сорок третьем году Чемпионат мира по футболу проходил в Российской Империи. И матч за титул чемпиона закончился неожиданно. И это произошло как раз за сутки до открытия Преисподней. То есть… завтра.

– Д-деда, – позвал я, и дедок вопросительно приподнял брови, ковыряя ногтём между зубами. – А т-ты м-можешь с-сделать ставку?

– Ставку? На что? – нахмурился дедок.

– На п-победу к-команды Р-российской Империи.

– Игроман малолетний. Только из комы вышел, а уже про ставки балаболишь. С чего бы мне тебя слушать? Да и денег у меня мало. Заначку откладываю, конечно, да только водка все деньги на ветер пускает. Вот от последней заначки, может, тысяч пять и осталось. Тьфу! Чтоб эту водку! – он сплюнул на пол, но тут же испуганно оглянулся на дверь и растёр плевок туфлёй по полу.

– Д-деда, я б-будущее в-видел. К-когда спал. З-знаю, что н-наши п-победят, – я состроил честные-пречестные глаза. Тут уж пан или пропал. Если дедок мне попался суеверный, то, может, всё и выгорит.

– Будущее? Заливаешь, – дедок с недоверием покачал головой и облизнулся. Его пальцы, пожелтевшие от табака, начали перебирать воздух, словно пересчитывали невидимые купюры.

– П-правда в-видел, – повторил я.

– Да быть такого не может. Не верю! Ни в то, что ты у нас оракулом заделался, ни в то, что Российская сборная Чемпионат выиграет! – протянул дедок и вдруг добавил: – Но в это ведь никто не верит. Все ставят на Португалию. Если ставка сыграет, то мои пять тысяч превратятся в полмиллиона.

– Д-десять п-процентов, – вставил я.

– Что?

– М-мои.

– Ишь какой прошаренный. Ты чего наслушался, пока овощем был? Собственного деда хочешь обобрать? Это куда ж ты пятьдесят тысяч собрался девать? – дедок несколько минут молча пялился на меня, но потом, видимо, ему стало неловко обкрадывать своего внука и он буркнул: – Лады, договорились. Тебе десять процентов. Матери твоей ещё двадцать отсыплю. А семьдесят – мои! – он поднял указательный палец и помахал им перед моим носом. – Но если ты меня наеб… гм, обманул, я с тебя три шкуры спущу. Ну, когда ты выздоровеешь.

– Л-лады, – я ухмыльнулся.

– Так, – дедок, хекнув, встал. – Мамке не говори, что я отлучался. Сейчас сгоняю, сделаю ставку и кабанчиком метнусь обратно.

Я прикрыл глаза, губы растянулись в улыбке. Замечательно. Вопрос с деньгами решён. Не навсегда, конечно, но какое-то время я смогу жить и не тужить. А потом можно закупиться Карборанкой – карборановой кислотой, которая после открытия Преисподней взлетит в цене. А теперь можно и отдохнуть. Телефон я раздобуду завтра – вполне законными методами. Просто куплю в магазине. Я быстро заснул. Снились мне Василина и сыновья. Проснулся я от того, что в глаза мне бил яркий свет. Поморщившись, я помотал головой. Ни мамы, ни деда в палате не было. Интересно, сколько я спал?

Перед глазами всплыла надпись:

“Время сна заняло восемнадцать часов, сорок три минуты и двадцать одну секунду. Из-за ускоренной регенерации организму требуется большее количество сна. Сейчас ориентировочно пять часов вечера. Женщина с рыжими волосами заходила к вам около восьми утра, но после телефонного звонка почти сразу же ушла. Старик не возвращался”.

Я порылся в памяти. Во сколько заканчивается матч? Нет, такие подробности я точно не смогу вспомнить, слишком давно это было. Ну ничего – пойму по радостной дедовой физиономии, когда он прискачет в больницу с хорошими вестями.

– В-верни п-полную ч-чувствительность, – приказал я Гидре-помощнику.

Размяв плечи, я сполз с кровати и направился к раковине. Никогда не любил грязь. Кожа была потной и липкой, ощущение – будто я не мылся несколько лет. Хотелось смыть грязь хотя бы с лица, раз уж душа здесь нет. Я открыл кран, набрал воды в ладони и плеснул ею в лицо. Какое наслаждение!

Краем уха я услышал скрип двери. А потом раздался злобный пьяный рык:

– Всё-таки нае… наколол деда!

Я крутанулся на пятках. На пороге стоял дедок, размахивая руками, в одной из которых он держал длинную хворостину. Он едва держался на ногах, пошатываясь в разные стороны. Краснющие глаза, мутный взгляд, синеватый, как слива, нос. Кровавая Преисподняя! За шумом воды я не услышал, как дедок подошёл к палате. Вся легенда летит к псу под хвост.

– Что случилось? – спросил я.

– Португалия выиграла! Я все деньги поставил на наших!

– И ты собираешься бить больного внука? – уточнил я.

– Ну, как видно не такой уж ты и больной, – дедок несколько раз медленно моргнул. – Стоишь на ногах ровно, не заикаешься. Пока в кровати лежал, никто тебя не воспитывал. Ну так… Дед я или кто? Сейчас ка-а-а-а-а-ак отхожу! – он хлестнул хворостиной по кровати и пьяно пробулькал: – Штаны спускай, жопой вверх!

– Ага, бегу и падаю, – усмехнулся я. Мда, алкоголь из людей делает животных. Поняв, что я не собираюсь слушаться, дедок рванул ко мне, замахнувшись хворостиной. Сперва я хотел скрутить его в бараний рог, но потом просто поднырнул под его руку и перекатился к кровати. Побоялся случайно прибить дедка. Что я маме-то скажу?

– Отец! Что ты творишь?! – в палату забежала мама.

“Все процессы в организме замедлены, в том числе мозговая активность. Речь заторможена, чувствительность и подвижность конечностей снижены, пульс уменьшен. Регенерация и физическая сила снижены до обычных человеческих показателей. Состояние организма в целом характерно для человека, который только что вышел из длительной комы”, – моментально сообщил Гидра-помощник.