Азбука спасения. Том 39

Вдруг представилось мне, будто мы стоим пред какими-то великолепными вратами, и вижу: у врат множество Ангелов в белых сияющих одеждах, лица их красоты неизреченной, мы намеревались войти во внутренность врат, но два путеводителя, бывшие со мною, вошли невозбранно, а я остался вне врат; меня не пустили стоявшие там Ангелы и слышу один из них говорит: «Писано есть, ничтоже скверно внидет семо». Один мой путеводитель, обратившись назад, сказал Ангелам: «Пустите его, Бог милосердствует о нем». По его слову Ангелы расступились на обе стороны, и я только что вступил на порог врат, как раздался голос великолепной песни: «Сия врата Господня, праведнии внидут в ня».

Пение это было такое приятное, что я наслаждался им с восторгом и, казалось, не мог вполне насладиться этою радостью. Когда мы вошли во внутренность храма, я увидел в нем множество людей всякого звания и возраста, одни из них держали в руках кресты, другие – ветви с деревьев, третьи – цветы, некоторые – свечи, а иные ничего не имели в руках, но были в восхищении и радости. Воздух был тонкий и приятный, голубоватого цвета. Бывший со мною Ангел сказал: «Смотри, это покой мирских людей, пойдем далее, я покажу тебе покой монахов, потрудившихся в обители». Мне показалось, что идем по лестнице вверх, и я осмелился спросить водившего меня:

– Позвольте узнать ваше имя?

– Мое имя Послушание. Помни же, что послушание ведет тебя в Царство Небесное.

Только что Ангел произнес эти слова, мы очутились пред великим вратами и незаметным образом вошли в какую-то обитель, несравненно лучше первой, сияющую лучезарным светом, красоты неизреченной. Ангел говорит: «Сей покой монахов». Желая более насладиться красотами этой Обители, я смотрю влево и вижу, как бы облако, на нем сидит множество Ангелов, они плетут венцы из цветов. Цветы были различные, но такой красоты и приятности для взгляда, что – не знаю, есть ли подобное в природе или нет. Я спросил водившего меня Ангела:

– Кому эти венцы? – Он отвечал:

– Работающим Богу усердно в терпении, терпящим скорби с самоотвержением, сказано: возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает; не даст ввек молвы праведнику (Пс.54:23), терпи и ты, терпение преодолеет все скорби. Сам Господь сказал: в терпении вашем стяжите души ваши. Потрудишься мало, зато будешь покоиться вечно здесь со святыми отцами: все они терпением получили славу. Жизнь земная, не что иное, как воспитание младенца. Написано: аще не будете, яко дети, не внидете в Царство Небесное, разбери свойства отрочати и поревнуй ему.

Идем мы далее по сей же Обители, наслаждаясь приятностью небесной красоты; мне казалось, долина неограниченного пространства, по которой были рассажены цветущие деревья, некоторые были с плодами, я не мог понять с какими. Виднелись реки чистых вод, от деревьев и цветов весь воздух наполнялся приятным ароматическим запахом. Ангел, указывая на сие место, говорит мне:

– Апостол Павел, увидев славу, уготованную любящим Бога, желал разрешитися и со Христом быти (Флп.1:23). Пророк Давид, мысленно созерцая то же, говорил: Се покой мой… зде вселюся (Пс.131:14) и, с терпением ожидая, взывал: Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил! Желает и скончавается душа моя во дворы Господни (Пс.83:2,3). Когда прииду и явлюся лицу Божию? Слышишь, сколько я привел тебе свидетельств: смотри, не угаси зажженный светильник веры, старайся сосуд твой наполнить елеем добрых дел, чтобы с радостью мог ты встретить Небесного Жениха Христа. Если будешь таков, как теперь, я всегда буду с тобою, – сказал Ангел. – Пойдем к Престолу Господа Вседержителя Иисуса Христа.

И мы пошли далее по Обители, наслаждаясь чудною небесною красотою: впереди, посреди храма, увидел я хор Ангелов, другой хор стоял на левой стороне, третий на правой. Когда мы подошли к Ангелам, стоявшим посреди храма, они расступились на обе стороны, дали нам невозбранный ход и смотрят на нас, улыбаясь. Когда мы стали проходить между ними, два Ангела тихо меня ударили по плечам и сказали: «Блажен ты, юноша, что оставил мир измлада, возлюбив Христа» и стали петь: Господа пойте дела и превозносите во вся веки. Вижу в левой стороне стоят подобно нашим три аналойчика: на первом лежал Крест, украшенный цветами, на втором – Евангелие, украшенное золотом, на третьем – икона Знамения Божией Матери, и вот множество монахов подходят прикладываться попарно. Одеты они были в белые одежды и шли с великим благоговением. Впереди шли игумены, за ними архимандриты, потом иеромонахи, монахи и послушники. Ангел, указывая мне рукою, сказал:

– Это монахи, потрудившиеся в сей пустыни. Называл их каждого по имени, но имена их не помню.

Спрашиваю:

– Где же отец Иоанн Асеев? (Незадолго перед тем скончавшийся рясофорный монах) – Ангел отвечал:

– Он здесь.

– И видеть его можно?

– Нет, увидишь его после, пойдем и мы приложимся. Тогда и мы пошли, также вдвоем. Когда подошли к кресту, Ангел сказал: «Перекрестись», – и сам перекрестился, мы приложились к Кресту, Евангелию и иконе. Тогда правый хор начал петь: Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, средний, который посреди храма был: Просвети мя светом разума святого Евангелия Твоего. Потом вышли все на средину храма и начали петь: Величит душа моя Господа и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем. При сей песне весь храм исполнился такого благоухания, что невозможно уму представить, пение так было хорошо, приятно и усладительно для сердца, и я был в таком восторге и радости, что не могу выразить словами. В этом храме иконостаса не было: вместо иконостаса видел я огромный занавес розового цвета, и по всему храму сиял свет светлее солнца, так что невозможно было смотреть вверх от сильного блеска. Тогда мне Ангел сказал:

– Теперь пора тебе к утрени, только помни, что имя мое Послушание. Теперь ты видел славу, уготованную любящим Бога, не скорби же, что пошел в монастырь, ибо сего духовного пристанища многие желали, но, не быв избраны, не могли достигнуть.

Я проснулся. Сердце мое трепетало от страха и радости. Пошел к утрени и не понимал, где я нахожусь, в церкви или нет, стоял весь погруженный в размышление о виденном мною.

≈

Авва Паладий рассказал: «В Фиваидской области в городе Арсиноя был схвачен убийца. После многих пыток он был приговорен к отсечению главы. Приговор должен быть исполнен на том месте, где он совершил убийство, и стража повела его туда. Посмотреть на его казнь пошли горожане, среди них был один монах. Идя на казнь, преступник увидел монаха и сказал ему: «Отче, должно быть, у тебя нет ни кельи, ни рукоделия?» «Прости меня, брат, – возразил инок, – у меня есть и келья, и занятие». «Так что же ты не сидишь в келье и не предаешься сокрушению о грехах?» – продолжил осужденный. «Правда твоя, брат мой! – отвечал инок. – Я вовсе не забочусь о душе своей, потому-то и иду посмотреть на твою казнь, чтоб хотя через это прийти в сокрушение». – «Ступай лучше, отче, сиди в своей келье и благодари Бога Спасителя нашего. После того как, вочеловечившись, Он умер за нас, человек уже не умирает вечною смертью».

≈

Как-то авва Моисей пришел к колодцу почерпнуть воды и увидел юного монаха Захарию, который молился, и Дух Божий, в виде голубя, восседал на главе его. Авва Моисей сказал Захарии: «Дай мне наставление для моего жительства». Захария, услышав это, пал к ногам старца, говоря: «Меня ли вопрошаешь, отче?» Старец сказал ему: «Поверь, сын мой, Захария, что я видел Святаго Духа сошедшим на тебя и нахожу нужным для себя вопросить тебя». Тогда Захария снял куколь с головы, положил его под ноги и, истоптав, сказал: «Если человек не будет попран таким образом, то он не может сделаться монахом».

≈

Авва Макарий Великий в глубокой пустыне обрел двух монахов-отшельников, достигших христианского совершенства и превосшедших естество, так что они даже не нуждались в одежде. Он спросил у них: «Как могу быть истинным монахом?» Они отвечали: «Если человек не отречется от всего, принадлежащего миру, то он не может быть монахом». Святой Макарий сказал им: «Я немощен и не могу проводить такого жительства, какое проводите вы». На это они отвечали: «Если ты немощен, то безмолвствуй в келье своей, оплакивая грехи свои».

≈

Одна блаженная старица рассказывала о себе, что, пришедши к одному старцу, она спросила его о пути спасения, и он сказал ей: «Шатаясь туда и сюда, как делают блудные жены, ты хочешь спастись! Или не знаешь, что ты – жена? Или не знаешь, что диавол через жен борет и прельщает святых? Или не слышишь, что говорит Господь: воззревый на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Мф.5:28). Не знаешь разве, что всякий такой грех взыскан будет с души твоей? Для чего не безмолвствуешь ты в келье своей?» Такими и другими, подобными им, словами научив меня, старец благословил и отпустил. И я, пребедная, в страхе, облитая потом от стыда, пришла в свою келью, и вот ныне исполнилось тридцать три года, как благодатию Христовою не выходила из кельи своей. Так, сестры мои, советую вам не от своего ума, но как слышала и научена великим святым: «Возлюбите безмолвие и молчание – матерь всех добродетелей, да избавит Бог вас безмолвствующих от всех сетей вражиих».

≈

Когда авва Евлогий посылал иноков в город для продажи рукоделия, он не позволял им задерживаться там более трех дней, чтобы им не впасть в грех. На вопрос иноков: «Почему другие монахи, пребывая в городах, не чувствуют вреда для душ своих?» – старец ответил: «Поверьте мне, чада мои, со времени принятия мною монашества, я прожил в скиту тридцать восемь лет, не выходя никуда. Но потом, когда мы вышли с аввой Даниилом в город по нужде, то встретили там много монахов, и отверзлись мои очи. Я увидел, что некоторых из них били вороны по лицу; других обнимали обнаженные женщины и шептали им на ухо; с иными играли обнаженные дети мужского пола; иным подносили нюхать мясо и вино. Из этого я понял, что демоны возбуждали в уме каждого монаха брань соответственно той страсти, которою он был одержим. По этой причине, братия, я не хочу, чтобы вы задерживались в городе и подвергались нападению таких помыслов, правильнее же, демонов».

≈

Иоанн Сирин рассказал следующее: «Был один старец, который сподобился такого видения: три монаха стояли на берегу моря; вдруг с другого берега послышался голос: «Примите крылья огненные и перелетите ко мне».

Двое из них подлинно получили крылья и тотчас перелетели на другой берег, а третий остался, плача и вопия. Однако через некоторое время и этому были даны крылья, но уже не огненные, а весьма слабые. И вот он, хотя и с величайшим трудом и даже часто потопляясь, все-таки достиг до другого берега, куда отлетели первые иноки.

Что же значило это видение? – Первые монахи, принявшие огненные крылья, – это те, которые жили здесь на земле лишь в Боге и для Бога, и попечения ни о чем земном не имели, а последний, принявший крылья немощные и слабые, означает тех, которые спасаются через несчастья. Род нынешнего времени, занятый житейскими делами и никогда умом к Богу не возносящийся, только напастями и спасается».

≈

Однажды ученики аввы Антония Великого, видя в пустыне бесчисленное множество монахов, прилежавших с великою ревностью по Боге, украшенных всеми добродетелями, спросили авву: «Отец! Долго ли будут продолжаться эти ревность и усердие к уединению, нищете, смирению, любви, воздержанию и прочим добродетелям, которым так тщательно прилежат все это множество монахов?» Муж Божий так отвечал им, вздыхая и проливая обильные слезы: «Наступит время, когда монахи оставят пустыню и устремятся к богатейшим городам; там, вместо вертепов и хижин, которыми усеяна пустыня, они воздвигнут, стараясь превзойти одни других, великолепные здания, не хуже царских палат. Вместо нищеты – стремление к богатству, смирение сердца превратится в гордость, многие будут насыщены знанием, но чужды добрых дел, любовь иссякнет, вместо воздержания явится угождение чреву, и многие монахи озаботятся приобретением себе изысканных яств не менее мирян, от которых они будут отличаться только одеждой и клобуком.

Находясь посреди мира, они не стыдятся присваивать себе имя монахов и пустынников. Однако между монахами тех времен некоторые будут лучше и совершеннее нас, потому что блаженнее тот, кто мог преступити, и не преступи, и зло сотворити, и не сотвори (Сир.31:11), нежели тот, который увлекается к добру примером многих добрых. Так Ной, Авраам и Лот, проведшие святую жизнь среди нечестивых, справедливо прославляются Писанием.

≈

Святые отцы Скита спрашивали: «Что же сделали мы?» Отвечал им великий старец Исхирион: «Мы сотворили заповеди Божии». – «А следующие за нами сделают ли что-нибудь?» Отвечал он: «Они достигнут половины нашего дела». – «А после них что?» – «После них люди рода оного не будут иметь дел совсем, придет же на них искушение, и оказавшиеся достойными в этом искушении окажутся выше нас и отцов наших».

ИСИХАЗМ

Ум, соединившийся с Богом верою, познавший его деланием добродетелей и сподобившийся зреть Его созерцанием, видит дивные и преславные чудеса. Преподобный Симеон Новый Богослов

Иисус Христос (Спаситель)

Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое, и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23).

Апостол Павел

Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир, потому что плотские помышления суть вражда против Бога, ибо закону Божию не покоряются, да и не могут. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут. Но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его (Рим.8:6—9).

Преподобный Исихий Иерусалимский

К Феодулу душеполезное и спасительное слово

Трезвение есть духовное художество, которое, если долго и с постоянным усердием проходить его, с Божией помощью, совершенно избавляет человека от страстных помыслов, и слов, и худых дел, дарует тому, кто его так проходит, верное познание Бога непостижимого, сколько сие возможно для нас, и сокровенное разрешение сокровенных Божественных тайн и есть творительница всякой заповеди Ветхого и Нового Завета и всякого блага будущего века подательница.

Само же оно есть собственно чистота сердца, которая по величию своему и своим высоким качествам или, истиннее сказать, по нашему невниманию и нерадению, крайне редка ныне у монахов, между тем, как Христос ублажает ее, говоря: блаженни чистии сердцем: яко тии Бога узрят (Мф.5:8). Будучи таковым, оно и покупается дорогою ценою. Трезвение, если оно постоянно пребывает в человеке, делается для него путеводительницей к правой и богоугодной жизни. Оно есть и лествица к созерцанию, оно же научает нас право править движениями троечастности души (т. е. трех сил: мыслительной, раздражительной и желательной) и твердо хранить чувства, – и в причастнике своем каждодневно возращает четыре главные добродетели (т. е. мудрость, мужество, воздержание и справедливость).

Великий Законодатель Моисей, паче же Дух Святой, показывая, сколь сия добродетель непорочна, чиста, всеобъемлюща и высокотворна и научая нас, как должно начинать ее и совершать, говорит: внемли себе, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония (Втор.15:9), тайным словом называя одно мысленное воображение какой-либо греховной, Богу ненавистной, вещи: что св. Отцы называют также приводимым в сердце от дьявола прилогом, за которым, вслед за появлением его в уме, тотчас последуют наши помыслы и страстно с ним разглагольствуют.

Трезвение есть путь всякой добродетели и заповеди Божией, оно называется также сердечным безмолвием, и есть то же, что хранение ума, в совершенной немечтательности держимого.

Не видит солнечного света родившийся слепым: так не видит сияний богато нисходящей свыше благодати тот, кто не живет в трезвении, не освободится он также от греховных, Богу ненавистных дел, слов и помышлений. Таковые во исходе своем не минуют свободно (имеющих сретить их) князей тартара.

Внимание есть непрестанное от всякого помысла безмолвие сердца, в коем оно Христом Иисусом, Сыном Божиим и Богом, и Им Одним всегда, непрерывно и непрестанно дышет, Его призывает, с Ним мужественно ополчается против врагов, и Ему, имеющему власть оставлять грехи, исповедует свои прегрешения. Такая душа чрез призывание часто объемлет Христа, Единого тайноведца сердец, от людей же всех всячески старается скрыть свою сладость и свой внутренний подвиг, чтобы враг лукавый как-нибудь не дал удобного в нее входа злу и не уничтожил добрейшего ее делания.

Трезвение есть твердое водружение помысла ума и стояние его у двери сердца, так что он видит, как подходят чуждые помыслы, эти воры – окрадыватели, слышит, что говорят и что делают эти губители, и какой демоны начертывают и установляют образ, покушаясь, увлекши чрез него в мечтания ум, обольстить его. Коли будем люботрудно проходить такое действование, то оно, если хотим, очень основательно и внятно, на опыте покажет искусство мысленной брани и доставит опытность в ней.

Сугубый страх, с одной стороны от оставлений Божиих, с другой от обучительного попущения искушений внешних, обыкновенно рождает частость надзирательного внимания в уме человека, старающегося заградить источник худых помыслов и дел. Для этого именно и оставления бывают, и посылаются нечаянные искушения от Бога, к исправлению жизни нашей, особенно когда кто вкусил сладость упокоения от добра сего (внимания и трезвения), – и вознерадел. От частости сей рождается навык, от этого – естественная некая непрерывность трезвения, а от сего, по свойству его, мало-помалу порождается видение брани, за которым последует непрестанная молитва Иисусова, сладостная без мечтаний тишина ума, и дивное некое состояние, исходящее от сочетания со Иисусом.

Ум, стоящий и призывающий Христа на врагов и к Нему прибегающий, подобен зверю какому-нибудь, который быв окружен множеством псов, мужественно стоит против них, укрывшись в некоем ограждении. Издали, приводя мысленно мысленные ковы невидимых врагов, он непрестанно против них молится Миротворцу Иисусу, и чрез то пребывает неуязвимым ими.

Если ведаешь, и дано тебе заутра представать пред Господа, – и не только зриму быть, но и зреть (Пс.5:4), то ты разумеешь, о чем я говорю. Если же нет, трезвенствуй, и получишь.

Состав морей – множество вод, а состав и твердыня трезвения бодренности и углубленного безмолвия души, равно как бездна созерцаний дивных и неизреченных, и разумного смирения, правоты и любви есть (само же одно) крайнее трезвение и ко Христу Иисусу без помыслов с воздыханиями молитва, непрестанная, притрудная, но без уныния и скучания (Лк.18:1).

Не всяк глаголяй Ми: Господи Господи, внидет, говорит Господь, в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего (Мф.7:21). Воля же Отца Его есть сия: любящии Господа, ненавидите злая (Пс.96:10). Итак, при молитве к Иисусу Христу возненавидим злые помыслы, – и воля Божия исполнена.

Владыка наш и Бог, воплотившись предложил начертание всякой добродетели в пример роду человеческому и в воззвание от древнего падения, живописав все добродетельное Свое во плоти житие. В числе многих других показанных Им добрых примеров, Он возшедши по крещении в пустыню, с постом вступил там в мысленную брань с дьяволом, приступившим к Нему, как к простому человеку и образом победы над ним, т. е. смирением, постом, молитвою и трезвением, кои держал Он, не имея в них нужды, как Бог и Бог богов, научил и нас, неключимых рабов, как держать достодолжно брань против духов злобы.

То, сколько, по-моему, есть способов (приемов) трезвения, могущих мало-помалу очистить ум от страстных помыслов, се, – я не поленюсь означить тебе не красною и не испещренной речью. Ибо я не считаю разумным и в этом слове, как бывает в повествованиях о внешних войнах набором речений закрывать полезное, особенно для людей простых… Ты же, чадо Тимофее, скажу тебе словом Апостола, внемли тому, что будешь читать (1Тим.4:13).

Итак, один способ (прием) трезвения есть: – смотреть неотступно за мечтанием, или за прилогом, ибо без мечтания сатана не может устраивать помыслы и представлять их уму к его прельщению обманом.

Другой: – иметь сердце глубоко всегда молчащим и от всякого помысла безмолвствующим, и молиться. Иной: – непрестанно в смирении призывать на помощь Господа Иисуса Христа. Иной еще способ, иметь в душе непрестанное памятование о смерти. Все сии делания, возлюбленный, подобно привратникам, возбраняют вход худым помышлениям, о том же, что должно лишь к небу взирать (занимать всегда ум созерцанием вещей небесных), ни во что вменяя землю (и все земное), – что также есть один из действенных способов трезвения, как и прочие, – об этом я с помощью Бога, дающего слово, изложу обстоятельнее в другом месте.

Если отсечем причины страстей (поводы к возбуждению их) и займемся духовными деланиями на короткое лишь время, а не пребудем в сем чине жизни навсегда, это самое имея занятие, то легко опять возвращаемся к плотским страстям, никакого другого, не получив от того (доброго начинания) плода, кроме всеконечного омрачения ума и глубочайшего ниспадения в вещественное.

Тому, кто подвизается внутри, в каждое мгновение надобно иметь следующие четыре (делания): «смирение», крайнее «внимание, противоречие» (помыслам) и «молитву». Смирение, – чтобы, как брань у него идет с соперниками – гордыми демонами, всегда иметь в руке сердца помощь Христову: ибо Господь ненавидит гордых. Внимание, – чтобы всегда держать сердце свое не имеющим никакого помысла, хотя бы он казался добрым. Противоречие, – дабы, как только уразумеет, кто пришел, тотчас с гневом воспротиворечить лукавому, как говорится: и отвещаю поношающим ми слово (Пс.118:42), – не Богу ли повинется душа моя (Пс.61:2)? Молитву, – дабы после противоречия, тотчас из глубин сердца возопить ко Христу с воздыханием неизглаголанным. И тогда сам подвизающийся увидит, как враг его поклоняемым именем Иисуса, как прах ветром развевается и гонится прочь, или как дым исчезает с своим мечтанием.

Кто не имеет чистой от помыслов молитвы, тот не имеет оружия на брань, – молитвы, говорю, той, которая непрестанно действовалась бы во внутреннейших сокровенностях души, дабы призыванием Господа Иисуса Христа (незримо) был бичуем и опаляем враг, скрытно ратующий.

Надлежит тебе острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтоб узнавать входящих, узнав же, тотчас противоречием сокрушать главу змия, с воздыханием возопив в то же время ко Христу. И получишь тогда опыт невидимого Божеского заступления. Ясно также увидишь тогда и правость сердца (право ли оно действует, или в чем состоит правое действование сердца).

Как держащий в руке зеркало и смотрящий в него, стоя между другими, видит и свое лицо, каково оно, видит и других, смотрящихся в то же самое зеркало: так со всем вниманием смотрящий в сердце свое видит в оном свое собственное состояние, видит и мрачные лица мысленных эфиопов.

Не может ум победить демонское мечтание сам только собою: да не дерзает на сие никогда. Ибо хитры, будучи враги наши, притворяются побежденными, замышляя низложить борца чрез тщеславие, при призывании же имени Иисусова и минуты постоять и злокознствовать против тебя не стерпят.

Смотри не возмечтай о себе много (и не измысли своих способов к борьбе), подобно древнему Израилю: иначе и ты предан будешь мысленным врагам. Ибо тот, избавлен, будучи от Египтян Богом всяческих, измыслил потом своего себе помощника – идола слиянного.

Под идолом же слиянным разумей слабый наш разум, который, пока на духов злобы призывает Иисуса Христа, удобно изгоняет их и с искусным умением обращает в бегство невидимые, ратные силы врага, а коль скоро сам на себя одного безрассудно дерзнет понадеяться, то падает и разбивается, подобно, так называемому, быстрокрылому. Вот что исповедует уповающий на Господа: Господь, говорит, помощник мой, и защититель мой: на Него упова сердце мое, и поможе ми и процвете плоть моя (Пс.27:7); и «кто», кроме Господа, восстанет ми на лукавнующые? или кто спредстанет ми на делающые беззаконие (Ис.93:16) – бесчисленные помыслы? На себя же, а не на Бога надеющийся падет падением ужасным. Голуби-турманы, поднявшись высоко, свертываются и падают вниз. Если не успеют развернуться, то ударяются оземь и разбиваются до смерти.