Человеки
- -
- 100%
- +
Двенадцатилетний Кирилл громко крикнул: "Пап, я ушел!", и в доме наступила тишина. Кирилл учился в элитном лицее, был абсолютно неизбалованным, вполне самостоятельным и рассудительным пареньком.
Послонявшись немного по квартире, изнемогая от скуки и ноющей боли в руке, Макс поплотнее запахнул рубашку и вышел на балкон. Прижался лбом к застекленной раме и стал смотреть вниз.
Комплекс многоэтажек, где они жили, был новый, дома выстроены кругом, а внутри этого круга каким-то чудом оказалась крохотная церковь. С двенадцатого этажа она казалась красивой игрушкой. Максим давно привык и к церквушке, и к колокольному звону, и уже не обращал на них внимания. Он был нецерковный, неверующий, и даже не думающий на эти темы человек. Но сегодня почему-то смотрел и смотрел… Смотрел на церковь, на купольный крест, на заваленный сугробами церковный двор с одной расчищенной дорожкой, и глаз было не отвести.
«Красиво» – подумал Максим. Что-то в этом было такое… Свое, родное, хоть и незнакомое.
«Схожу!» – неожиданно для себя, решил Макс. И тут же криво усмехнулся – в чем схожу? Вот в этих штанах и с голой грудью? Но желание побывать в церкви становилось прямо-таки навязчивым. Он заметался по квартире, потом вылетел в прихожую и распахнул шкаф. Так. Вот этим шарфом он замотается по возможности плотно, а вот эту куртку просто накинет сверху… На штаны никто не смотрит, да и выглядят они вполне прилично. (Вообще-то, ничего "неприличного" в их гардеробе сроду не водилось). Оставалось решить проблему с обувью. Завязать шнурки кроссовок одной рукой у него не получится. Кожаные туфли без шнуровки он надеть, конечно, сможет… Но вот как это будет смотреться со спортивными штанами… Максим даже зубами скрипнул. Ничего не важно! Пусть будут туфли…
***
С трудом открыв тяжелую дверь, Макс осторожно вошел в полутемную церковь и осмотрелся. Справа был прилавок с книжками, иконами, свечами… Впереди что-то тускло поблескивало, но видно было совсем плохо. Свет горел только над прилавком, да еще смутно просачивался через узкие окна, затянутые ледяными узорами… За прилавком стояла женщина – маленькая, худенькая, совсем незаметная… Только белый платочек и видно… "Платочек" этот, наметанным глазом окинув дорого, но нелепо и пестро одетую фигуру с загипсованной рукой, сразу определила – совсем «зеленый», первый раз в храме.
…И, конечно, никто не видел, как чуть позади Максима, справа, сиял и ликующе улыбался его Ангел… Все-таки пришли!
Макс неопределенно стоял возле двери, не зная, куда двинуться – вперед или направо? "Платочек", видя его нерешительность, взяла инициативу в свои цепкие маленькие ручки.
– Здравствуйте! Меня зовут Наталья. А служба давно закончилась и батюшки сейчас нет… Вы что-то хотели?
Максим от неожиданности чуть вздрогнул. Громкий голос вывел его из задумчивости. Служба закончилась… Какая служба? Ах, да, в церкви служат… А батюшки сейчас нет… А зачем ему батюшка? Что он, Макс, вообще здесь делает? Он шагнул к прилавку и стал смотреть на иконы. Наталья терпеливо ждала.
– Может, Вы хотите свечи поставить?
Максим резко дернул головой – нет! Свечи почему-то ассоциировались у него с покойниками… Не надо свечи. А что надо? В голову вдруг пришла неожиданная, но весьма интересная мысль.
– У вас есть библия? – спросил Максим.
– Конечно! – заулыбалась Наталья и выложила на прилавок толстый темно-зеленый томик с золотым тиснением. – Вот. Хорошее издание, крепкий переплет, берите!
Берите… Максим сообразил, что ни карточки, ни денег у него с собой нет…
– Простите, – сказал он. – У меня денег с собой нет.
От смущения у него даже уши покраснели. Наталья сильно удивилась… Странный какой-то тип, все-таки…
– Я… Я завтра приду, – сказал Максим, внутренне подвывая от нелепости ситуации. Вот лопух!
– Хорошо, – легко согласилась Наталья. – Служба начинается в восемь. Приходите!
***
Вечером, когда вся семья была в сборе, Максим неожиданно поинтересовался у жены:
– Мариша, а ты крещеная?
Марина отставила утюг, которым гладила рубашки Кирюши, и уставилась на мужа. Кирилл с интересом взглянул на родителей и даже отложил в сторону планшет. О своем утреннем походе в церковь Максим ничего не рассказал, и для родных вопрос был неожиданным.
– Да, мы с Машкой и Ларисой еще в школе покрестились, – ответила Марина.
– И я крещеный, – задумчиво сказал Максим. – В детстве бабушка меня в церковь носила.
Некоторое время стояла тишина, потом в разговор вступил Кирюша. Вообще-то, в вопросах религии он был самым подкованным в семье – у них в лицее был такой урок – Закон Божий. Приходил батюшка, рассказывал много интересного и необычного.
– Мам, а ведь я тоже крещеный! А почему мы не носим крестики? А зачем вы меня покрестили?
Марина задумалась…
– Ну, – говорит, – Ты родился очень маленький и много болел, вот и покрестили.
– Помогло? – заинтересовался Кирюша.
Марина внимательно посмотрела на сына – крепенький, ладный, с ясными глазами.
– Вроде бы да… Ну конечно, помогло! Вон ты какой у нас вырос!
Для Марины крещение было чем-то вроде оберега, красной ниточки на запястье.
…Три Ангела, внимательно слушавшие разговор, дружно вздохнули и опустили грустные лики…
А Максим вспомнил, как крестили крохотного, болезненного мальчонку. Батюшка окунал его в купель, а тот только кряхтел и морщился…
Ангел, охранявший раба Божиего младенца Кирилла, осматривал толпу родственников, и видел что-то такое, от чего вздыхал так, что огоньки свечей, прилепленных на купели, колыхались и трепетали… Максим из происходившего вокруг ничего не понимал. Только разобрал слова священника: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа»…
Почему-то подумал, что отец и сын – это он и Кирюша… Ну а Дух… Непонятно. Может, Ангел-Хранитель? Вроде есть такие.
– Марин… А давай повенчаемся? – вдруг смущенно проговорил он.
– Обалдел? – Марина от изумления забыла, что такие слова в их семье не в ходу. – Зачем?!
– Не знаю, – честно ответил Макс. – Просто…
– Да ну тебя… Что на тебя нашло? – Марина снова взяла утюг и разговор затих как-то сам собой.
Ангелы стояли несчастные и поникшие, хотя свет в их глазах обещал, что все еще может быть хорошо.
***
На следующие утро Макс попросил жену одеть его поприличнее и, дождавшись, пока все уйдут, снова направился в церковь.
Наталья ему обрадовалась, как родному. Но он снова опоздал – и служба закончилась, и батюшки уже не было… Но зато сегодня Макс не забыл взять с собой деньги и купил Библию. А заодно икону. Как сказала Наталья – Владимирская икона Пресвятой Богородицы.
– А Вы все-таки приходите на службу! Поговорите с батюшкой, исповедуетесь.
– Исповедуюсь? Это в смысле о грехах рассказывать? У меня нет грехов, я нормальный человек.
Наталья вздохнула и больше ничего говорить не стала.
***
Несколько дней Макс читал Библию. Сначала было интересно. Оказывается, и про сотворение Земли, и про Адама и Еву, и про змея – не просто человеческие россказни, а вот – написано! Но потом становилось все скучнее и скучнее… Какие-то допотопные цари, пастухи, и имена, имена… Скучно.
Ангел стоял за плечом и вздыхал. Душа у Максима была доброй, отзывчивой, щедрой, но этого было мало! Мало! И крестик он не носит…
***
А потом заболел Кирюша. Проснулся утром, лающий надрывный кашель, температура сорок, дышит с трудом… Ангел стоит над ним, молится, крылом обмахивает....
Маринка испугалась, забегала, заквохтала… Вызвали врача – двустороннее воспаление легких.
Купили лекарства, начали лечить… Лекарства не помогают, предлагают стационар. Маринка в панике, Макс, в общем, тоже… Подошел к иконе Пресвятой Богородицы, которую поставил на книжную полку в гостиной. Постоял, посмотрел… Молча отошел. Вернулся… и тихонько сказал:
– Дева Мария, помоги. Кирюшка заболел… Помоги…
Болел Кирилл долго и тяжело. Марина осунулась, побледнела, под глазами появились черные круги. Выходила на балкон, курила и плакала. Макс тихонько обнимал сзади за плечи и молчал…
– Пойдем в церковь, – как-то предложил он жене. – Там есть такая… в платочке… она все знает…
– Пойдем, – равнодушно и безнадежно ответила Марина. Кирюшка лежал в больнице под капельницами и лучше ему не становилось.
***
Пришли к восьми, к началу службы. Что происходит – непонятно… Батюшка что-то говорит, читает, хор что-то поет… Народ крестится, кланяется, а Марина и Максим в сторонке, за колонной…
– Только свечи не ставь! – вдруг пугается Максим, и Марина равнодушно пожимает плечами – как скажешь… Хотя свечей вокруг множество, сияют и переливаются на каждом подсвечнике.
Конца службы не дождались, вышли на улицу, два Ангела с бессильно опущенными крыльями вышли следом… Воздух морозный и свежий… На лыжах бы сейчас, с Кирюшей. В лес…
***
Ночью Марине не спалось. Врачи сказали, что Кирюша идет на поправку, переживать больше не о чем. Но как не переживать? И Марина решила подстраховаться. Утром молча собралась, Максу ничего не сказала. И пошла в церковь. Ангел брел следом…
В церкви Марина подошла к Наталье. Заплакала:
– У меня сын болеет, что мне делать?
Наталья молча выложила на прилавок несколько свечей и сказала – иди, помолись. Марина осталась стоять на месте. Она не умела молиться, и что делать со свечами – тоже не знала. Наталья сжалилась. Вышла из-за прилавка, взяла Марину за руку и повела вглубь храма. Подвела к какой-то иконе и сказала: «зажигай свечу, ставь, и молись».
– Кто это? – спросила Марина, глядя на изображенного на иконе красивого юношу с коробочкой и ложечкой.
– Это святой великомученик целитель Пантелеймон, – объяснила Наталья.
– Не Бог? – уточнила Марина. Великомученика ей было мало, надо было сразу Туда, выше!
– Нет, не Бог. Но он врач, он поможет. Сейчас я принесу тебе молитву этому святому, стой здесь и читай.
Марина послушно затеплила свечку и стала читать непонятные слова. Ангел стоял рядом и тоже молился…
Марине от непонятности слов почему-то становилось спокойнее. Наверное, там, наверху, эти слова понятны, и Кирюше помогут. Хотя надо бы и Богу помолиться.
***
Вечером она долго рылась по шкатулкам и ящичкам.
– Что ты ищешь? – поинтересовался Максим.
– Крестик, – коротко ответила Марина и больше не сказала за весь вечер ни слова.
Теперь они ходили в церковь вместе, свечей Максим больше не боялся. Зима потихоньку умирала, воздух пах весной…
Кирюшка почти поправился и ему разрешили выходить погреться на солнышке. Ангел не отходил от него ни на шаг и непрестанно молился.
***
Рука у Максима зажила, и он вернулся на работу. Кирюшу выписали. Все снова стало хорошо.
– Максим, – однажды вечером сказала Марина, – давай повенчаемся. И крестик Кирюше надо купить.
– Конечно, – ответил Макс, сладко потягиваясь. – Это, наверное, красиво… И крестик тоже.
Зазвонил телефон – ждали новую партию автомобилей, завтра надо пораньше поехать в салон… Далеко внизу залаяла собака… Из комнаты Кирилла послышалась музыка… Жизнь входила в свое обычное русло. Спокойное, размеренное и обеспеченное… С некоторым смущением вспоминал Максим свой зимний порыв, походы в церковь, неумелые молитвы… Зачем все это надо? Ведь и так все хорошо.
В уголке тихо стояли и молились три Ангела. Они плакали, но этого никто не видел. За окном цвела весна, жизнь была прекрасна и удивительна…
Вот только Ангелов жалко.
Верую
…"Как мне все надоело" – яркими малиновыми буквами нарисовалось в голове…
Дина встряхнулась, открыла глаза и посмотрела на монитор компьютера. Компьютер тихо гудел, на экране прыгали, расползались, кривлялись мелкие черные букашки букв.
– Как! Мне! Все! Надоело! – уже вслух, громко, с нажимом озвучила она.
Редактировать водянистый, кое-как состряпанный, откровенно безграмотный любовный роман надоело до чертиков. Хотя осталось – то пара-тройка глав. Но – не сейчас! Точно не сейчас.
Дина окинула взглядом свой рабочий стол – бардак полнейший! Справочники, словари, энциклопедии, кипы бумаг – нужных и на выброс.
«Пора прибирать» – вяло констатировала она. Но как-нибудь потом… Завтра, может быть… Сегодня настроение было абсолютно нерабочим…
Разве что Федота запустить…
Федот – это маленький круглый робот-пылесос.
Вообще-то, давать имена неодушевленным предметам – полнейшая глупость – так думала Дина. Но этого робота все-таки назвала именем собственным. По принципу – "работа-работа, перейди на Федота"…
Выудила из-под кипы бумаг на столе маленький пульт, нажала на кнопочку. Федот с тихим гудением выполз из угла и поехал по комнате, щеточками подгребая под себя мелкий мусор и испуганно отскакивая, натыкаясь на мебель или стену.
А еще Дина иногда разговаривала с компьютером, ругала его, если тот зависал. Могла наговорить много неласковых слов долго закипающему чайнику или упавшей под стол ложечке. Особенно, если, доставая эту ложечку, больно прикладывалась головой о стол… Никакой живности в доме не было – на шерсть у нее аллергия. А жаль. Так хочется котенка…
***
Дина подошла к окну – на улице медленно, словно нехотя, падали густые хлопья снега…
– Сегодня же Рождество, – вспомнила вдруг Дина. – С днем рождения, Господи! – сказала она, глядя на быстро темнеющее небо.
В Бога Дина не то, чтобы не верила, но… Новый Завет знала почти наизусть (опять же – для работы надо), но читала его как книгу исключительно биографическую, историческую, а не как Священное Писание.
Никаких струнок в душе эта книга не задевала, сердце молчало. Хотя в том, что все, написанное в книге – правда, Дина нисколько не сомневалась.
Однако поверить в то, что вот прямо сейчас, спустя две тысячи лет, Сын Божий все так же пребывает на Небесах и продолжает управлять жизнью каждого человека, каждого любит и заботится – в это Дине верилось с трудом. Честно – вообще не верилось. Да не особенно часто она и думала на эту тему…
Хотя, после окончания школы, исходя из какого-то непонятного душевного порыва, Дина покрестилась…
Батюшка нарек ее Анной. Но с тех пор она в церковь не ходила, да и крестик сняла практически сразу же, положила в шкатулку и забыла.
***
Полное имя Дины было красивым, но больно уж длинным. Она всегда мучилась, если приходилось заполнять какие-нибудь бумажные анкеты – ни в одну нормальную строчку это имя не влезало… Диана Станиславовна Белогородская.
Литературный редактор двадцати восьми лет, не замужем, детей нет. Живет за городом на даче. Ну, дача-не дача…
Приличный такой домик. Кирпичный, с застекленной террасой и маленьким балкончиком в спальне на втором этаже. Дина этот домик очень любила и возвращаться в город отказывалась категорически. Увлеченно, со знанием дела, ухаживала за маленьким садиком. В силу своей профессии была очень начитана и имела познания во многих сферах жизни. Весь дом сверху донизу был заставлен полками с тесно прижатыми друг к другу книгами.
Разговор Дина могла поддержать практически на любую тему, – с цитатами, ссылками, датами, именами… И, что ценно, – без занудства и поучений… В общем, разговаривать с ней было интересно.
***
Из всей семьи у нее остался только папа. Мама давно умерла, брат Денис жил далеко – в Канаде. Играл на скрипке в каком-то известном оркестре и с родными практически не общался.
Папа, Станислав Денисович Белогородский, был одним из ведущих нейрохирургов города.
На прием или операцию к нему попасть было крайне сложно. Не потому, что дорого, а просто работал он много, сутками не вылезал из клиники, времени катастрофически не хватало… Ни на личную жизнь, ни даже на любимую дочку. Но сегодня он обещал приехать.
Дина загнала Федота в угол, и пошла в спальню – переодеваться. Встречать отца в пижаме было неудобно. Надела джинсы, футболку, внимательно оглядела себя в зеркале.
Невысокая смуглая брюнетка, с короткой стрижкой и большими зелеными глазами. "Да вроде бы ничего так" – привычно, без всякой гордости и кокетства, подумала она.
Спустилась вниз, в кухню, и принялась готовить ужин. Для себя стряпала редко, питалась чем попало, но к приезду папы следовало подготовиться. Настрогала салаты, разложила колбасную и сырную нарезки, запихнула в духовку курицу… Достала из буфета бутылочку коньяка… Застелила стол свежей скатертью, на серединку поставила вазочку с розой. Нормально.
Прошла в гостиную, включила телевизор – пусть бормочет, и уселась в кресло – ждать.
***
Кукушка из кухни хрипло проорала восемь раз, на улице непроглядная темень и снегопад… Где же он?
Дина начала волноваться, даже взяла телефон и собралась звонить, но в это время по окнам полоснул свет фар, к дому подъехала машина, фыркнула и заглохла. В дверь позвонили. Ну наконец-то!
Дина соскочила с кресла и помчалась в прихожую. Распахнула дверь и повисла у отца на шее – почти три недели не виделись! Даже на Новый Год он не смог выбраться – проводил сложнейшую операцию.
– Ну-ну, Динка, большая уже, шею мне свернешь, – подхватывая дочь, сказал отец. Он тоже очень соскучился.
– С праздником, Диночка!
Дина сначала удивилась, потом вспомнила – ах, да… С Новым Годом, с новым счастьем… Вряд ли папа имел в виду праздник Рождества Христова…
– И тебя, папуля!
Отец скинул с себя куртку, переобулся в тапочки и прошел в комнату.
– Так… А елка где? – оглядываясь, спросил он. Заметил в углу небольшую елочку, подошел, включил гирлянду. – Так лучше, правда? – проговорил чуть смущенно.
Потом стал перетаскивать из прихожей в комнату многочисленные пакеты.
– Вот, это тащи в кухню, там продукты…
– Па-ап!!! Ну зачем? Что я, сама себе не куплю, что ли?
– Знаю я, как ты покупаешь. Бутербродами питаешься… Давай, разгружай!
Дина понимала, что спорить бесполезно, да и в самом деле – не отказываться же. Отец старался, покупал, не тащить же все обратно…
Но продуктами дело не ограничилось. Пришлось принимать еще и новогодние, теперь уже рождественские, подарки. Отец накупил много всякой всячины, но главное – Дина получила в подарок новехонький ноутбук, о котором давно мечтала.
Расцеловала отца, радуясь, словно ребенок.
В свою очередь подарила папе стильный кожаный портфель, а то такой известный в городе человек, а ходит с каким-то допотопным "чемоданом"… Отец тоже обрадовался, ему было некогда, да и неохота, покупать что-то для себя…
Когда обмен подарками закончился, сели ужинать. Как раз и курочка "подоспела". Отец откупорил коньяк, разлил по пузатым бокалам… Дина нарезала лимон, посыпала его смесью сахара и молотого кофе… Ели, пили, обменивались новостями, смеялись…
Но Дина, очень хорошо знавшая отца, видела, что шутит он только для нее, да и смеется тоже как-то с натяжкой. В общем, судя по всему, – думала Дина, – впереди ее ждал какой-то серьезный разговор…
***
…И она не ошиблась. К концу ужина отец притих, задумался…
И сказал, робея и смущаясь:
– Диночка… Я вчера покрестился. Теперь я раб Божий Сергий…
– Поздравляю, – удивилась Дина. – А зачем, пап?
– Да ты понимаешь, тут такая история произошла… Чудо – не чудо… Да нет, конечно же чудо, самое настоящее!
И замолчал, словно не зная, с чего начать, и стоит ли вообще рассказывать. Не потому, что боялся насмешек или непонимания – ну уж нет! Динка всегда его поймет! Просто… Может, не место тут? Недоеденная курица, остатки салатов, коньяк…
– Пойдем в комнату, там расскажу все, – решил Станислав Денисович. – Да оставь ты это, потом вместе уберем! Идем!
Дина послушно поставила обратно на стол грязные тарелки и пошла за отцом. Села в уголке дивана, обняла подушку, поджала под себя босые ноги и приготовилась слушать. В углу весело переливались и перемигивались елочные огоньки…
***
Станислав Денисович сел напротив дочери, долго молчал, потом тихо заговорил:
– В общем, дело такое… Оперировал я молодую девочку… Ну, как девочку… Двадцать четыре года, муж, двое маленьких детишек…
А у нее – доброкачественная аденома. Страшные головные боли, стремительное ухудшение зрения… Решили удалять. Сердце молодое, здоровое, ничего не предвещало…
Сама операция прошла успешно. Все убрали, почистили, собирались уже перевозить в реанимацию… А она умерла.
– Как – умерла? – от неожиданности подскочила Дина. – Ты же только что сказал, что сердце здоровое, все прошло хорошо…
– Так. Умерла. Сердце здоровое, а вот раз – и остановилось.
Реаниматологи суетились, бегали, а потом только руками развели – все. Что могли – сделали. Все.
Накрыли ее простынкой, позвонили в морг. Бригада ушла на отдых, а я подошел к окну… А там…
Муж ее бегает, как одержимый, кулаками по деревьям лупит. Даже мне, с третьего этажа, видно – руки у него уже в кровь разбиты. И так мне сделалось не по себе… Ты ведь понимаешь, Диночка, я тридцать лет оперирую, но вот накатило что-то такое… Необъяснимое.
Смотрю на этого обезумевшего мальчишку, сзади на столе тело его жены под простынкой, а он еще не знает… И я сказал:
– Господи, если Ты есть, сделай что-нибудь! Не для меня, Господи, а вот для этого мальчика, ради их детишек, Господи!
Станислав Денисович замолчал. Молчала и Дина. Сердце тревожно колотилось – она понимала, что это вовсе не конец папиной истории.
Молчали долго. Отец задумчиво смотрел на свои руки…
Дина не выдержала первой:
– И что, пап? Что дальше? Ты сказал ему, что жена умерла?
– Нет, Диночка, не успел.
– Как это – не успел? – поразилась Дина. – Он что, тоже умер? – пришла вдруг в голову нелепая мысль.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.