Стать богом. Тайна загадки сфинкса

Глава 4

Крепкий загорелый мужчина с европейскими чертами лица, глаза с морщинками в уголках, что, казалось, постоянно улыбаются, занес в дом пару наполненных чем-то мешков. Карина в этот момент наслаждалась травяным чаем из пиалы.

Небольшой саманный дом, который в округе оказался единственным посредине степной пустоши и алтайских гор, действительно принадлежал Аланой. Пожилая женщина внешне не была похожа ни на одну из народностей края, по которому путешествовала Карина. Аланой, мулатка, отличалась кожей цвета светлого шоколада, широким как у негритянок носом и, наверное, по тем же параметрам негроидной расы округлым задом и большой грудью. Если бы не цвет, более приближенной к какао, то сия представительница вполне могла бы стать прототипом мамушки из «Унесенные ветром» или кого-то из «Хижины дяди Тома». Последнюю книгу Карина обожала в детстве и читала ее чаще вечером под одеялом с фонариком.

В зеленом длинном сарафане, абсолютно босая, Аланой встретила девушку во дворе дома, если территорию возле дома можно называть двором. Для Карины все пространство степи показалось принадлежащим Аланой, и не удивилась бы, если женщина превратится в степную птицу или такого же коня, который разгуливал у подножия гор.

– Заходи, заходи! Ветер донес о твоем появлении.

Удивления ни у шаманки, ни у Карины не было. Первая знала и ждала гостью, вторая решила, что слух у женщины отличный и ветер донес о приближении машины. Мотор от жары и долгой езды так нагревался, что работал не беззвучно. Движок установлен в кабриолете хороший, мощный, как раз для таких вот прерий и бездорожья. Ехать в сторону, указанную женщиной в красной косынке, означало по дороге, которой не было, и ехать только прямо.

– У нас, конечно, не Москва, цивилизацией, как видишь, не шибко избалованны, но помыться я тебе приготовила.

– Помыться?

Карина очень хотела принять душ, вся в пыли, осевшей на липкой от жары коже, но совсем не ожидала такой заботы у странной мулатки-отшельницы. Доверять ли? Та женщина говорила, что Аланой можно верить. Не баба Яга, в конце-то концов, не съест путника с дороги.

– Да и не смотри так на меня. Ты же с неба прямо в степь, в гостиницах и не была. Да и нужно тебе это. Аланой плохо не сделает и не скажет.

– Не скажет? А мне сказали, вы шаманка!

Карина удивилась словам, произнесенным самой Аланой. Как же не скажет? А если нужно предупредить об опасности, по факту рассказать о предстоящей или случившейся трагедии?

– Люди всякое говорят. А людей ты где видишь? Они говорят то, что хотят думать. Я, может, и шаманка, но не ведьма.

– А он кто?

Девушка показала на мужчину. Последний поставил оба мешка у самодельной плиты и, достав трубку, насыпал в нее табак. Карине казалось, что он специально делает вид, что не видит и не слышит, но присутствия его в помещении не заметить нельзя. Мужчина занимал почти все пространство маленькой кухни, остальное пространство занимала Аланой, а Карина себя ассоциировала сейчас с чем-то прозрачным и воздушным, наподобие дыма, которому совсем не нужно пространство, все пройдут сквозь него.

– Вэльтан, посмотри, пожалуйста, что в сочете с водой?

Мужчина с прикуренной от плиты трубкой молча вышел из дома, так и продолжая не замечать гостью. Шаманка достала из комода огромное полотенце и снова обратилась к девушке.

– Это тот, кто поведет тебя в восточные степи, и слушайся его, только он один знает туда дорогу.

– А… так вы знаете зачем я приехала?! – Карина отложила пиалу с недопитым травяным чаем.

– Думаешь, только тебе сны снятся?

Аланой покачала головой, как бы осуждая глупый вопрос, затем взяла из одного принесенного мешка какой-то сухой травы с ароматом цветов и пригласила жестами идти за ней.

Александра ехала из поликлиники женской консультации. Автобус переполнен, от духоты начинало подташнивать, и оставалось только одно желание, – наконец, доехать до своей остановки, а не выйти раньше нужного пункта в случае начавшегося выплеска токсинов. Токсикоз с каждым днем становился чаще и сильнее, что от Саши, как сказала Марина, скоро останутся одни глаза и грудь. Да, Александра похудела уже на пять килограмм, но грудь от этого не уменьшилась. Под глазами синяки, которых не замечал муж, и как-то еще умудрялась скрывать от него свое самочувствие. Михаил не был совсем равнодушным человеком, но надо признать, что в жене не заметил бы изменений, ни новой прически, ни нового платья, ни даже, если бы Сашка стала в два раза толще. Вот отсутствие самой жены его, конечно бы, не удовлетворило, а в чем она, и как она, уже не волновало.

Александра очень любит Ваську, и еще от одного ребенка бы не отказалась, но было три «но». Она не знала от мужа этот ребенок или от любовника. Маринка не хотела детей и рождение малыша привело бы к разрыву постельных отношений с подругой, что ее не устраивало, да и огорчать Маринку тоже не хотелось. Третьим «но» являлся именно тот факт, что помощи с ребенком от Михаила ждать не придется. Супруг Васькой никогда не занимался с аргументом того, что он его раздавит или уронит, вот когда типа вырастет, тогда на рыбалку вместе и в машинки, и в компьютерные приставки поиграть. Васька подрос, скоро в школу, а муж продолжает ожидать взросление оного, и с его стороны только возмущение, что устал после работы, и воспитание, забота о сыне – это обязанность Александры.

Сашка старалась переключить с начинающего токсикоза мысли на тему, как смыться из дома на пару дней. Васятку с собой не забрать в больницу, муж не должен знать о беременности и назначенном аборте, а на два дня необходимо исчезнуть из видимости и домашних обязанностей.

Была бы Карина, она точно что-нибудь предприняла и придумала, даже Ваську могла взять на эти дни к себе, что с Мариной не прокатит. Карина пропала, связь с ней так и не восстановилась, и это волновало Маринку и Сашу.

– Не понимаю, как она в научные сотрудники пошла. Они же серьезные думающие люди, а Каринка безбашенная.

– Поэтому и пошла, что вроде они изобретатели, только не думала, что изобретать так скучно оказалось. Я ей твердила пойти в актрисы, а Каринка считает их легкомысленными. – Марина старалась спокойно отвечать с Александрой по телефону, но рабочие моменты явились как всегда за последние дни авралом, что пора пить седативные.

– А этот поступок не легкомысленный? Сорваться в никуда!

Сашка шла от остановки домой, хотела получить поддержки от Марины, но ощущала напряжение с той стороны. Как признаться о беременности и просить совета? Если Марина бросит её сразу, узнав о беременности?

– Кто бы говорил о легкомыслии? Сама, что делать собираешься?

Александра растерялась от внезапного вопроса и утверждения о легкомыслии. Марина права, легкомысленно было залететь и не знать, кто отец! Но Саша еще не озвучивала о своем положении и намерении.

– В смысле?

– Когда тебя забирать из больницы? Ты же на аборт ложишься?

– О, черт! Ты откуда узнала? Следишь за мной?

Александра присела на скамейку. Тошнота подкатила сильнее и закружилась голова.

– Боже упаси, следить за тобой! Сашка, я о тебе и так все знаю! Это Петр Константинович сообщил мне полчаса назад.

После этих слов Александру стошнило в рядом стоявшую урну, достала из кармана платок. На том конце трубы молчала Марина, ждала ответа и слышала, как ее девушку выворачивает. Жаль, но в этой ситуации ничем не могла помочь, от токсикоза конкретных препаратов еще не придумали.

– Я через полчаса только из поликлиники вышла. Как он это делает?

Маринка засмеялась.

– Да все хорошо! По крайней мере у него не возникло после твоего диагноза мыслей о том, что мы с тобой пара. Так, когда ты ложишься?

– Завтра. Плановая операция. Только, что мне делать с Васькой? Что сказать Михаилу?

На том конце трубки послышался вздох, и Саша надеялась, что умная Марина сейчас подскажет какое-то решение, тем более уже в курсе того, что ранее боялась озвучить.

– Я так понимаю, что ребенок не от Миши, и он не в курсе.

– Я не знаю чей ребенок. Не знаю, Марина! Но сейчас никак не должен родиться. И я…

– Что?

– Я не хочу потерять тебя, как свою девушку!

Молчание было недолгим, но Александра начинала своим токсичным мозгом рисовать самые, по ее мнению, определенные картины будущих событий.

– С больницы я тебя сама заберу. Как ляжешь, наберешь меня или пришлешь сообщение. Мужу сама придумай, что сказать. Васька побудет с отцом, ничего с Михаилом не случится. Все, милая! Мне нужно работать. До завтра!

– До завтра.

Александра смотрела на погасший экран мобильника, подумала, что все-таки ей с Мариной повезло, затем набрала номер любовника.

Карина лежала в огромной деревянной бочке, шириной с небольшую ванну джакузи, но более глубокой. Вода мягкая, теплая, с ароматами трав и цветов, что бросила шаманка в это сочете, как она назвала деревянную ванну. Сочете стояло посередине шатра, а это оказался именно шатер, с плотными парусиновыми яркими стенами и без сплошной крыши. В маленькое круглое отверстие открывалось синее небо с белыми перистыми облаками. Карина долго смотрела на облака, как в детстве пыталась найти в них изображения, но перистые кроме крыльев белых птиц ничего не напоминали.

Странный аромат дыма проник в шатер, затем звон бубна и колокольчиков, следом красивый грудной голос Аланой, затянувшей песню только на известном той языке. Карина попыталась встать, закончить купание и посмотреть на тот ритуал, что происходил вокруг шатра, но не смогла. Тело не слушалось, и, кажется, расслабленное не должно быть скованным, но так случилось. Наркотический парез не позволял пошевелиться, Карина закрыла глаза от усталости, сон взял девушку в свой плен.

Глава 5

Ярко красные маки. Огромное поле маков, как в сказке Волкова «Изумрудный город». Дикие черные волки, один, другой, третий, больше. Целая стая!

Волки пробегали по полю, будто играли в «поймай меня», ломая бутоны и хватали друг друга за шею. Тут же вырывались из пасти поймавшего, нападали, и затем снова бежали. Бутоны теряли красные лепестки, а зрелые коробочки сыпались черными бусинками на землю. Внезапно поднявшийся ветер, теплый и сильный, устроил красный танец лепестков. Волки по-щенячьи, оставив понятную лишь им игру, начали подпрыгивать, хватая налету красные перышки маков. Лепестки рваными лоскутками поднимались в небо и падали красными каплями, растворяясь в воздухе над маковым полем.

Жарко, как в пекле раскаленной печи или кратере маленького вулкана. Красное пространство на глазах меняет структуру с легкого красивого на быструю кипящую лаву, в котором тонут и заживо сгорают черные дикие собаки. И вот от них ничего не осталось. Огненным течением несет корзину с каким-то неестественно молчащим ребенком. Почему он молчит? Ну почему он молчит?!

Рыженький малыш смотрит тебе в глаза без той непосредственной улыбки, какую дарят тебе в первые дни, месяцы, год жизни детки. Горячее течение уносит люльку с младенцем в неизвестность. Обречен. Малыш обречен, и он сам это видит и понимает.

Александра проснулась от того, что ее шлепали ладонью по щеке. Санитарка, нянечка, медсестра?

– Не спи, не спи! Просыпайся.

Влажным полотенцем протерла женщина в белом халате Саше виски, и, аккуратно свернув, положила на лоб. Последняя никак не могла отойти от странного сна и перед глазами стоял взгляд обреченного малыша. Она хотела его спасти, но не чувствовала свое тело и не могла поднять корзину. В своем сне Александра была свидетелем или наблюдателем, и не в силах управлять судьбой младенца.

– Я не хочу. Не хочу.

Женщина, лет шестидесяти, поправила одеяло, кому-то сказала: «Бредит. Температура высокая поднялась. Гипертермическая реакция на наркоз, редкий случай».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.