Книга Азраила. Трон сломленных богов. Комплект из 2 книг
- -
- 100%
- +
Мигающие огни позади меня озаряли комнату слабым светом, но здесь не было ни огня, ни воды. Это означало только одно – что бы она ни искала, она думала, что это находится здесь.
– Что-то ищешь? – спросил я, указывая клинком на груды разбросанных книг, свитков и бумаг.
Она не отрывала свой взгляд от меня и не двигалась.
Интересно.
Ее глаза прищурились.
– Твою мать, а ты крепкий. Я думала, что если уроню тебе на голову три этажа, то смогу выиграть чуть больше времени.
Я сделал еще шаг вперед, и она наконец отступила.
– Времени для чего? Что ты ищешь?
Ее глаза вспыхнули красным – она была недовольна тем, что сдает позиции.
– Мне нравится твой новый наряд и прическа. Итак, огонь обжигает тебя, но не причиняет тебе вреда. Буду иметь в виду.
Эти слова застали меня врасплох. Мои волосы были опалены, но я не мог позволить себе замешкаться. Она проверяла меня так же, как я проверял ее.
– Иг'Моррутены – высокомерная раса, но они не невежественны. Они умны и расчетливы, что делает их серьезной угрозой.
Я хотел продолжить нашу маленькую игру и узнать, что именно она обо мне знает. Может быть, она подскажет мне, кто эти двое мужчин на фотографиях.
– Это правда. Огонь неприятен, но не может меня убить. Ничто не может.
Легкий изгиб ее губ был единственным признаком того, что мои слова произвели на нее какое-то впечатление. Она отошла от стола. Это был небольшой шаг в сторону, но я увидел, как она поставила одну ногу чуть позади другой. Для неопытного взгляда это мало что значило, но я знал, что она готовится к нападению.
– Я слышала об этом. Говорят, тебя нельзя убить, но я не думаю, что это правда. У всех есть своя слабость, даже у тебя. Если бы это было правдой, то где сейчас остальные боги?
На ее лицо вернулась улыбка – та самая, которая заставила меня стиснуть зубы. Она бросалась своими пропитанными ядом словами, словно копьями. Это был способ отвлечь врага – умная тактика. Если ваш противник позволял своим эмоциям взять верх, это давало вам огромное преимущество.
Я бы солгал, если бы сказал, что ее слова не причинили мне боль. Эта тема была для меня открытой кровоточащей раной, которая никогда не заживала. Единственная проблема заключалась в том, что сегодня это только подпитывало мой гнев и решимость. То, что, как она предполагала, ослабит меня, лишь делало меня сильнее.
На ее лице застыла улыбка, и она высокомерно подняла голову, постучала по щеке единственным накрашенным ногтем, а затем указала им прямо на меня.
– Видишь ли, думаю, я смогу тебя убить. Мне просто нужно немного постараться.
Моя рука крепче сжала рукоять клинка.
– Многие думали так же. И сейчас эти многие мертвы.
Продолжая улыбаться, она бросилась на меня. Она оказалась быстрее, чем я ожидал, и в долю секунды она метнула в меня кинжал. Я отклонился, и лезвие просвистело мимо. Она замолчала, ее глаза расширились от разочарования и гнева – она поняла, что я больше не собираюсь стоять на месте. Ее глаза вспыхнули алым светом, и она снова попыталась меня атаковать. Я поднял клинок, и кинжал врезался прямо в мой меч. Не опуская свое оружие, я рассмотрел ее кинжал.
– Неприкаянный клинок, – прошипел я. – Как он оказался у тебя?
Клинок был сделан Первородными и передан четырем королям многие столетия назад. Это было оружие из костей и крови, созданное для уничтожения богов. С хищной улыбкой она попыталась приблизиться ко мне, но безрезультатно. Она действительно собиралась биться со мной? Убить меня? После всего, что она узнала? Здесь, в месте, куда Винсент или Логан могут прийти в любую секунду?
– Не знаю, что именно повлияло на твои сегодняшние решения – невежество или глупость.
Она отпрыгнула назад, перехватив оружие в другую руку и метнув его ко мне. Я вздохнул и снова заблокировал удар. Она попыталась ударить меня ногой, но я оттолкнул ее, лишив ее равновесия всего на долю секунды. Она тут же приняла боевую стойку, отбросив волосы с лица и держа перед собой лезвие.
– О, не притворяйся, будто хочешь меня понять. Мы с тобой совсем не похожи, – рявкнула она, снова бросаясь на меня.
Она не сдавалась, сколько бы раз я ни блокировал ее, ни сбивал ее с ног. Она была жестокой, готовой использовать любой доступный предмет в своих интересах. Я потерял счет тому, сколько столов и стульев я разрубил – она использовала их как щиты.
Мы снова и снова скрещивали наши мечи, но она не собиралась сдаваться. Она была быстрой, и в какой-то момент я начал понимать стиль ее битвы.
– Ты сражаешься, как одна из Лиги.
Она сделала кувырок, вскочила на ноги и подняла клинок, чтобы атаковать меня еще раз.
– Тебе это нравится? Я быстро учусь, а Зекиэль был очень любезен, показав мне кое-какие приемы, прежде чем превратиться в пепел.
– Я не впечатлен. Ты медлительна и неэффективна. Глупо сравнивать тебя с кем-то из них.
Комната едва не гудела от переполнявшей ее энергии, бумага и обломки мебели парили прямо над полом. Я почувствовал, что в моих глазах горит серебряный свет.
– Кроме того, я сам научил их всему, что они знают.
Она ухмыльнулась и пожала плечами, не выдав ни капли страха.
– Зекиэлю это не помогло. Вы все привыкли проигрывать?
Я дернулся, сам того не осознавая. Эмоции притупляли логику, и это давало ей фору.
Мой клинок прошелся по тому месту, где она стояла мгновение назад, – только ее там уже не оказалось. У меня была всего секунда, чтобы понять, что это ловушка, прежде чем я почувствовал, как ее клинок вонзается мне в спину. Это должно было причинить боль, но я ничего не ощутил.
Ее острые ногти вцепились мне в плечо, когда она встала на цыпочки и прошептала мне на ухо:
– Знаешь, я думала, что тебя вообще не существует. Только когда Зекиэль превратился в пепел и свет, я поняла, что он не лжет. Его смерть вернет тебя.
Я почувствовал, как она резко повернула кинжал.
– Ты тоже вспыхиваешь, когда умираешь?
Она дернулась назад, вырывая лезвие. Я повернул голову и увидел, что ее глаза расширились в замешательстве. Гнев отразился на ее лице, и она почти зарычала.
– Я не могу умереть, – сказал я, когда кожа на моей спине затянулась.
Вена на ее шее дернулась, и она крепче сжала лезвие.
– Это невозможно.
– Как и сила, которой ты обладаешь.
Я повернулся к ней полностью, и она сделала шаг назад. Осознав, что произошло, она остановилась.
– Надеюсь, ты знаешь, что не покинешь это здание.
Ее лицо сморщилось.
– Мы еще посмотрим.
Она снова атаковала меня, ее высокомерие и гнев взяли верх над здравым смыслом. Мне нужно было обездвижить ее, и она дала мне прекрасную возможность нанести урон, не убивая ее. Она была нашей главной зацепкой и не собиралась сбегать. Я бы ей не позволил.
Я взмахнул мечом, когда она проходила мимо меня. Она сделала один шаг, затем другой, после чего остановилась. Повернувшись, я стряхнул кровь с лезвия, а ее рука с глухим стуком упала на пол. Она зашипела и схватила уцелевшей рукой то, что когда-то было частью ее тела.
– Эта куртка стоила сто баксов, придурок! – выплюнула она, глядя на свою испорченную одежду и не обращая никакого внимания на отсутствующую конечность.
– Прошу прощения?
Ее губы изогнулись, когда она сняла испорченную куртку и отбросила ее в сторону. Ее красные глаза, казалось, засветились чуть ярче, а уголки губ слегка дернулись. От напряжения на ее шее вздулись вены, и по комнате разнесся легкий треск. Я в изумлении наблюдал за тем, как отрастает ее рука – ткани и мышцы формировались прямо у меня на глазах.
– Регенерация, – недоверчиво прошептал я, но глаза меня не обманывали. – Ни одно живое существо не должно обладать такой силой.
Она снова зарычала, сгибая руку.
– Забавно, что именно это мне сказал и ваш мальчик. На самом деле это…
Слова застряли у нее в горле, когда раздался резкий свист. Она взглянула на меня, и у меня скрутило желудок. Она была приманкой, и она была не одна.
– Извини, милый, но время игр закончилось.
Блеск ее зубов был последним, что я увидел перед тем, как черный дым окутал ее тело. Ее фигура увеличилась, и из клубов дыма появились массивные черные крылья. Это были толстые и мощные конечности, с острыми шипами на концах. Я сделал шаг назад, когда наружу вырвался длинный шипастый хвост, ударил по ближайшему столу и разбросал во все стороны бумаги и бесценные артефакты. Из темноты выступила большая когтистая лапа, а затем дым полностью рассеялся, обнажив зверя из моих ночных кошмаров.
Мое сердце замерло. Здесь не могло быть никаких сомнений. Наши опасения были правдой – сообщения Имоджин, отчеты, срочность, все, что подозревали Логан и Винсент. Иг'Моррутены были живы и находились в Промежуточном мире. Они были на Онуне.
Она посмотрела на меня, и, если монстры могли улыбаться, клянусь, она это сделала. Подмигнув мне огромным светящимся глазом, она взлетела в воздух. От столкновения с ее огромным телом потолок разлетелся, из проделанной дыры посыпались обломки. Ее черные крылья взмахнули один раз, расшвыряв обломки по разрушенной комнате, пока она поднималась в небо.
Нет. Я не могу проиграть. Не еще раз.
Я глубоко вздохнул и призвал силу, переданную мне отцом. Я так долго держал ее взаперти – ощущение было слишком болезненным и слишком сильно напоминало мне об отце. Книги, сломанные столы и стулья, осколки разбитого стекла поднялись в воздух. Я поднял руку и сжал кулак, пытаясь овладеть невидимой силой, которая позволяла мне соединяться с любым живым или неодушевленным объектом. Я победно зашипел, оскалив зубы в дикой улыбке, когда мои пальцы нашли верное положение. Используя всю свою волю, я напряг ноги и потянул ее к себе.
Ее крик пронзил небо, и она остановилась. Ее голова откинулась назад, изумление на ее зверином лице было почти комичным. Я тянул ее массивное тело к земле, отступив в сторону. Она била крыльями и царапала воздух, пока я тащил ее вниз через несколько разрушенных этажей.
Я опустил руку, и предметы, висевшие в воздухе, с грохотом ударились об пол. Яростные крики зверя заглушили звук падения. Я сделал паузу, переводя дыхание, поскольку моя головная боль десятикратно усилилась. Меня охватил приступ головокружения. Я слишком быстро потратил огромное количество энергии, не тренируясь и не питаясь должным образом. Судорожно вздохнув, я прыгнул в огромную дыру, спускавшуюся на несколько этажей. Я приземлился на горы мусора, состоящие из камня, бетона и обрывков проводов, – удар отдался в каждой мышце моего тела, вызвав взрывную волну головной боли.
Скрючившись, она лежала на полу. Ее тело содрогнулось, прежде чем вернуться в смертную форму. Она не была голой – одежда осталась на месте, хотя и сильно испачкалась. Выходит, это не было полной трансформацией, как у других тварей. Интересно. Я присел на корточки, чтобы ее поднять. Ее красные глаза распахнулись, и она посмотрела на меня. Дым вырвался из ее носа, губы растянулись, а за зубами образовалось мягкое оранжевое свечение. Она собиралась плюнуть в меня огнем.
Я зажал ей рот ладонью, а мои пальцы обхватили ее челюсть, удерживая ее закрытой. Ее глаза расширились, и она схватила меня за запястье, впиваясь когтями в кожу. Серебряный свет пробежал по моей руке, и я послал в нее небольшой заряд энергии. Ее тело дрогнуло, глаза закатились, и она обмякла.
Я наклонился вперед, изучая ее. Блестящие темные пряди волос закрывали половину ее лица. Во сне она выглядела нормальной девушкой, а не разрушительным существом, появившимся из ниоткуда час назад. Но та сила, свидетелем которой я был, сила, которой она обладала, не была нормальной – ни в коем случае. Я знал только четверых Иг'Моррутенов, которые могли принимать тот облик, который приняла она. Это делало ее важной частью тех событий, которые происходили в мое отсутствие. Я поднял ее на руки и встал. Прижав ее к груди, я пошел по разрушенному коридору. Несколько небожителей стояли у главного входа, образуя небольшой круг. Некоторые были засыпаны пылью и пеплом, у других сгорела одежда, а третьи выглядели так, словно прибыли сюда всего несколько минут назад. Винсент увидел меня издалека и протиснулся сквозь толпу, Логан последовал за ним.
– Ты ее поймал, – сказал Винсент, взмахнув запястьем и убрав меч обратно в кольцо.
Я кивнул.
– Как Неверра?
Логан сглотнул.
– У нее немного кружится голова, но все в порядке. Ее вырубили, когда она, – он указал на женщину в моих руках, – появилась в здании.
– А как же смертные? Небожители? Много жертв?
Оба посмотрели на меня и покачали головами.
– Думаю, да.
Несколько металлических ящиков с колесами, припаркованные неподалеку, светили мигалками и визжали сиренами. Небожители выстроились в линию, помогая всем, кому удалось выбраться. Другие обыскивали здание в поисках выживших.
– Что мы будем с ней делать? – спросил Логан, кивая на спящее существо у меня на руках.
– Получим ответы.
11. Лиам
– Она лежит без сознания уже больше суток. Может быть, она мертва, просто не разлагается?
Винсент вздохнул, прислонившись к большой раковине в ванной.
– Разве они не разлагаются? Мы так давно не видели Иг'Моррутенов, что я уже и забыл.
Я промолчал, смахнул остатки ластика с блокнота, который дал мне Логан, и продолжил рисовать.
– Не дергайся, – сказал Логан, заставив меня еще раз повернуться к нему.
Я посмотрел на него, прищурив глаза.
– Эй, я пытаюсь спасти то, что могу, так как половина волос вообще сгорела, – воскликнул он, подняв руки в знак капитуляции.
Я больше ничего не сказал, позволив ему продолжить свое дело. Он провел машинкой для стрижки волос по моему затылку, оставив голую полосу.
– Она не умерла. Ее тело регенерирует любые нанесенные повреждения.
Я знал, что она жива, потому что все еще мог чувствовать ее силу – нужно было только хорошо сосредоточиться. Меня тошнило даже за несколько этажей от нее, но я никому об этом не говорил. В этом не было нужды, да и у нас были более насущные дела.
– Регенерация. Не могу в это поверить. И ты сказал, что она может управлять тьмой? Ее способность менять облик… Я даже не знала, что они похожи на обычных смертных, пока не стало слишком поздно, – сказала Неверра.
Она села на край раковины рядом с Логаном. Он на секунду оставил остатки моих волос в покое и посмотрел на Неверру. Она пришла в себя после перелома шеи, но Логан не выпускал ее из виду. Это не удивительно. Они были неразлучны со времен Раширима.
– Да, – сказал я, когда Логан сжал мне подбородок, заставив мою голову повернуться, и вернулся к тому, что с каждой минутой все сильнее напоминало мне изощренную пытку. – Ее способности необычны, если не сказать больше. Единственное, что я смог вспомнить, – это легенда о четырех королях Йеджедина. Они были созданы Первородными и могли принимать облик как зверя, так и человека. Но они давно умерли. Только если среди них не нашлась пара, способная к размножению и избежавшая гибели во время падения. Мне нужны ответы, поэтому мы допросим ее и задокументируем информацию для последующего использования.
– Я и забыл, что ты делал зарисовки для бестиария[7].
Голос Винсента прорезал тишину. Я поднял взгляд, боль с новой силой наполнила мою голову – в моем подсознании вспыхнуло воспоминание. Я закрыл глаза, мои пальцы сжали край страницы. Это длилось лишь мгновение, а когда я снова открыл глаза, я был уже не на Онуне. Я перенесся в то время, когда моя мать была еще жива, а я – слишком молод, чтобы беспокоиться о битвах или клыкастых тварях из легенд.
Я сидел на каменном полу, скрестив ноги, пока моя Мерда напевала себе под нос, беззаботно собирая цветы. Она очень любила этот сад – думаю, именно поэтому отец продолжал пополнять ее цветочную коллекцию. Время от времени я поглядывал вверх, чтобы убедиться, что она не забрела слишком далеко, а когда она слишком удалялась из виду, я следовал за ней. Многочисленные ряды разнообразных растений создавали здесь своеобразный лабиринт.
Мы углублялись в сад, и по дороге нас поприветствовали несколько Небожителей. Охранники стояли у входа и кланялись всякий раз, когда мы проходили мимо. Мне и в голову не приходило, что когда-нибудь я от этого устану. После короткой прогулки она остановилась и снова принялась собирать цветы. Я уселся на край ближайшего фонтана.
– Мерда, зачем мне все это учить?
Я уронил свое перо, ониксовые чернила запачкали мою руку. Я поднял его и вытер об одежду – увидев это, мама закатила глаза.
Она встала с колен, сорвала еще несколько цветов и положила их в большую плетеную корзину, висевшую на сгибе ее локтя.
– Потому что, Самкиэль, я хочу, чтобы ты был научен чему-то помимо боя.
– Да, но я люблю драться. А с этим, – я поднял бумагу и показал ей, – у меня ничего не получается.
Ее улыбка стала шире, когда она подошла ближе. Бело-золотистая отделка ее платья волочилась по земле. В отличие от отца, она никогда не носила корону, только тонкую золотую ленту, которая убирала волосы от лица. Я просил такую же, но мне всегда говорили, что еще слишком рано.
– Это требует времени, малыш.
Я фыркнул, скрестив ноги и возвращаясь к своему занятию. Я знал, что спорить бесполезно. Мы будем сидеть здесь ровно столько, сколько она захочет. Я не был против. Вообще-то у меня не было друзей на Рашириме. Я был единственным ребенком, родившимся за последние годы, и единственным ребенком, чьими родителями были бог и Небожительница. Все остальные были созданы из света, часть которого была и в моей крови. Моя мама говорила, что я был зачат в любви, и это вызывало зависть других богов.
– Могу я задать тебе вопрос, Мерда?
Не поднимая глаз, я продолжил рисовать.
– Боюсь, ты в любом случае его задашь, – рассмеялась она. – Да, спрашивай.
– Ты больше не сражаешься из-за меня? На днях я слышал, как отец об этом говорил.
– Самкиэль, что я говорила тебе о подслушивании?
– Я просто проходил мимо и случайно его услышал.
Я поднял глаза. Мама смотрела на меня, приподняв бровь.
– Он сказал, что ты заболела из-за меня и поэтому ты больше не сражаешься.
Ветер усилился. Она подошла ко мне, заставив разноцветные кусты вокруг нас слегка покачнуться. Остановившись, мама опустилась на колени рядом со мной, обернув свое длинное платье вокруг колен. Она протянула руку и провела ей по моей голове, прежде чем взять меня за подбородок и посмотреть мне в глаза.
– Боюсь, иногда твой отец говорит слишком много, но я не стану тебе лгать. Я чувствую себя не так, как раньше, но в этом нет твоей вины. Твой отец переживает и волнуется, вот и все. Кроме того, я бы отказалась от всех сражений в мире, чтобы быть рядом с тобой.
Она поцеловала меня в нос, и я улыбнулся.
– А теперь расскажи мне, что ты сегодня нарисовал?
Я поднял бумагу и повернул ее к ней.
– Монстр. Папа показал мне его несколько дней назад, когда вернулся из похода.
Она увидела жуткое огромное существо, которое я нарисовал. Я изо всех сил старался правдоподобно передать цвета и узоры на коже. Ее брови снова приподнялись, но затем она мне улыбнулась.
– Ах, мне нужно будет поговорить с твоим отцом.
Я повернул рисунок обратно к себе и прищурился. Это был не тот ответ, на который я рассчитывал.
– Тебе не нравится, Мерда?
Она положила руку под подбородок и посмотрела на меня.
– Почему ты называешь его монстром, малыш?
Я открыл рот, но остановился. Разве она не видит?
– А как же еще? – Я повернул листок обратно к ней и указал пальцем на нарисованное мной существо. – Видишь эти зубы и когти?
– Вижу. – Она залезла внутрь плетеной корзины и вытащила цветок. Он был желтым с черными точками на лепестках. – А что ты думаешь об этом?
Я пожал плечами.
– Это цветок.
– Да, но кажется ли он тебе красивым?
– Да.
– А ты знаешь, что всего один его лепесток может быть ядовитым? Он может навредить даже богам. Так что даже цветок может быть монстром. Ему не нужны зубы и когти, чтобы быть смертельным.
Я смотрел, как она медленно крутит цветок за стебель, пока солнечные блики танцевали на ярких лепестках. Он выглядел красивым и безобидным.
– Значит, он может кому-то навредить? Даже убить?
Она кивнула, прежде чем положить его обратно в корзину.
– В злых руках да. Но если отнестись к нему с вниманием и заботой, он может исцелять.
Она вытерла руки о платье и грациозно встала, улыбаясь мне сверху вниз.
– Итак, как видишь, внешность бывает обманчива.
Звук приближающихся шагов заставил нас обернуться. По бокам отца стояли стражники, лязг их доспехов эхом раздавался в тишине сада.
– Адельфия, чему это ты учишь моего сына в саду, который я тебе подарил?
При гулком звуке голоса отца улыбка мамы засияла ослепительным светом.
– Твоего сына? Тебе не кажется, что я тоже приложила к этому руку?
Охранники остановились, а отец подошел к маме и подхватил ее на руки, чтобы покружить в воздухе.
– От тебя пахнет сражением и потом, – игриво пожаловалась мама.
Она рассмеялась, когда он проигнорировал ее слова, покрывая поцелуями ее губы, щеки и лоб. Затем он поставил ее на ноги и повернулся ко мне.
– Вот и мой маленький воин.
Он поднял меня в воздух и поцеловал в щеку. Я тихонько хихикнул и вытер место поцелуя тыльной стороной ладони.
– А это что? – Он поставил меня на землю и взял мой рисунок. – Самкиэль, я впечатлен! Ты рисуешь зверей, как настоящий художник.
– Да, – сказала моя мать, залезая в корзину и снова доставая тот же цветок. – Мы говорили о монстрах и о том, что внешность может быть обманчива.
– Безусловно, но чудовище остается чудовищем, каким бы красивым оно ни было.
По взгляду, которым они обменялись, было ясно, что они разговаривают о чем-то, понятном только им двоим. Это длилось всего секунду, а затем счастливые улыбки снова вернулись на их лица.
Она протянула руку и нежно коснулась моей щеки.
– Ну же. Пойдем домой. Пора обедать.
Она пошла рядом с отцом, а я поспешил за ними.
Логан со щелчком выключил машинку для стрижки, возвращая меня к реальности. Он отступил назад, позволив мне рассмотреть мое отражение. Мне потребовалась секунда, чтобы очистить свои мысли. Воспоминания о маме всегда причиняли боль, и я был рад, что их было совсем мало.
– Как тебе? В любом случае это выглядит лучше, чем обугленные остатки волос.
– Все было не так плохо.
Я уловил в зеркале гримасу Винсента и многозначительный взгляд Логана.
На этот раз мой вид не вызвал у меня отвращения. Теперь я не был похож ни на одного из своих родителей. Каштановые волны, доставшиеся мне от матери, исчезли, как и густая борода, которая так часто напоминала мне об отце. Это была перемена, в которой я отчаянно нуждался.
Я коснулся щеки, потирая рукой мягкую щетину, покрывающую подбородок. Затем я провел пальцами по коротким волосам на макушке. Моя шея и голова, казалось, стали значительно легче, а стрижка выглядела вполне уместной для смертных этого мира.
– Я знаю, что это не профессиональная работа, но… – Логан протянул руку, чтобы смахнуть пряди волос, упавшие на мою рубашку.
– Нет, ты выглядишь фантастически, Лиам. Я никогда не видела тебя с короткими волосами, но тебе очень идет, – сказала Неверра. – На Рашириме было бы гораздо больше проблем, если бы ты постриг его раньше, милый.
Слова Неверры рассмешили Логана. Вскоре к нам присоединился Винсент, и они стали болтать и шутить, вспоминая наше прошлое. Воспоминания о давно минувших днях кружились в моей голове – все, что было до титула, до короны, до падения. Я так хотел снова вернуться к тому, какими мы были раньше. В отличие от меня, они почти не изменились. Я смотрел на них и знал, что какая-то часть меня давно и безвозвратно ушла. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал хотя бы укол удовольствия или радости. Мне хотелось смеяться, хотелось наслаждаться красотой жизни. Я просто хотел хоть что-то испытывать.
– Нас ждут дела.
Мой голос был резким и громким. Все замолчали, когда я встал, едва не опрокинув стул. Ванная казалась слишком тесной, и единственное, чего я хотел, – поскорее отсюда уйти. Я схватил ткань, которую Логан использовал как накидку во время стрижки, и сбросил ее на пол.