«ОООООО»

– Складно говоришь, – ответил Потапыч, – как этот, как его, поэт, среди людей.

– Шекспир, – прошептал снизу осипшим голосом проснувшийся змей.

– Ой, Змий проснулся, – ответила Белучи с высоты.

– Искусство всегда разбудит не только организм, но и мозги, и сердце, и тленье пакости изгонит из души, – просипел змей.

– Так, посмотри, в тебе поэт проснулся, Змий, – кольнул его Колек.

– Нет, я в душе давно поэт, просто ум мой уже запепелился, а вам что-нибудь расскажешь – вы ведь не поймете и смеху слова мои на откупленье отдаете. Да я уж все стал забывать, поскольку искусство поросло бурьяном порока и невежества и не востребовано в лесу.

– Но зачем быстрее, ловчее и сильнее быть в искусстве? Тем более тебе, Змий. Ведь только хвост есть у тебя.

Но существо тут же встало на защиту змея, не давая его укорять или высмеивать:

– То, что ты перечислил, называют спортом, и некоторые мои друзья возвели спорт в ранг искусства. В своих видах спорта они творят, придумывая в своих движениях шедевры, то есть то, что просто так не повторить, то, для чего нужно быть большим умельцем. Вот как белочка раньше прыгала по веткам и стволам деревьев – сразу было не понять, куда бежит, как летит и вертится она на веточке туда-сюда.

От столь лестных слов зацокала белочка и тут же попыталась перевернуться на веточке, но, не рассчитав свои движения, потому что координация ее ослабла, свалилась в мох. Тут же среди зверушек раздался громогласный хохот.

– Зачем смеетесь вы над нею? – вдруг сказал Люсик, вышедший из тени висевших над ним ветвей. – Вы всегда смеялись надо мной, когда я вас призывал к спорту, а вы меня не слушали. У нее не получилось потому, что она давно не тренировалась. Так может с каждым быть, а ваш смех загонит ее обратно в мох.

– Правильно, Люсик, – одобрительно и громко, чтобы было громче раздающегося смеха, сказало существо. – Нужно всегда поддерживать друзей, развивать командный дух, чтобы каждый из вас верил в поддержку рядом стоящего и бегущего – тогда возникает уверенность в победе, и сила духа утраивается, не больно падать и легче вставать. И когда каждый из вас будет так делать, вы станете единой сплоченной командой – один за всех и все за одного!

– Ну вот, Гюго, – задумчиво подметил змей.

– Опять культура шепчет из земли, – не успокаиваясь, колол словами ежик. – Дюма, Дюма, мой друг ползучий.

– А без культуры не обойтись, – ответило существо, – не зря уроки спорта называются «физкультура» – физическая культура, как правильно развивать в себе определенные качества, силу, как бежать быстрее. Вот этому я учил зверей, которые живут на разных континентах большой Земли.

– Давайте мы тогда тоже займемся физкультурой, – ответила белочка, выглядывая из мха, – начнем сегодня?

– Давайте, но завтра и рано с утра, – ответил незнакомец, – раз вы хотите.

– Давайте, давайте, друзья! – подхватили звери после вдохновляющих рассказов.

– А расскажите нам о других зверьках, – попросила Лисунья, – что они умеют, как научились?

– Вот, например, в Северной Америке – там все живут такие же, как вы, кто здесь на опушке. Так вот, они поклонники одной игры, зовут хоккеем. Это игра на льду. Берут клюшки, надевают коньки, чтобы быстрее было бегать, пытаются как можно больше шайб в ворота завести. В воротах страж стоит. Есть керлинг, когда специальные камни пытаются внести в центр круга и вытолкнуть другие камни. Есть бег на коньках по кругу, бегают и на лыжах, а еще есть биатлон – там в мишени попадают. Есть бобслей и санный спорт, когда на скорость ватагой спускаются по серпантину вниз. Еще на лыжах спускаются с горы на скорость и прыгают с трамплина – прямо с гор. Для этого нам нужен снег. Поэтому мы найдем коньки и лыжи сделаем, и когда будет снег, мы все это наденем.

– Так когда он будет, снег, сейчас ведь лето, – изумленно спросил заяц по имени Зайкин, нетерпеливо торопясь перейти к делу.

– Не беспокойся, Зайкин, – отвечало существо, – сначала нам нужно силу подкачать, выносливость развить и быстроту. Ты уже забыл, как длинно прыгал, но, когда вспомнишь, мы тебя возьмем во фристайл или фигурное катание. Ведь ты такой молодец – и пробежишься резво, и прыгнешь вверх, и в сторону отскачешь, и притаишься. Звери, живущие там, где снега нет, тоже ведь тренируются – кто на песке, кто на соленых озерах, оттачивая движения, чтобы на все время игр хватило сил и что бы ты ни захотел такое ловкое провернуть – у тебя обязательно бы получилось. А теперь, мои друзья, нам нужно спать. Ведь для спортсмена крепкий сон очень важен, да и вам нужно всем пойти по домам навести порядок. Когда в доме все вместе – тогда и душа на месте.

– А как зовут тебя, любезный незнакомец? – спросил лежавший змей.

– Я сущее существо, а в миру – Сущ-Сущ.

Зверушки, впечатленные и вдохновленные услышанными пламенными речами, заторопились по своим домам. Чувство, что после тренировок к ним придет уважение, не покидало их души.

Только Люсик никуда не шел. Он смотрел на Сущ-Суща радостными, веселыми и преданными глазами.

– Ты же почему не идешь? – спросил его Сущ-Сущ.

– Да как тебе сказать, – ответил Люсик, – у медведя есть берлога, у лисицы, барсука, ежа есть норы, у волка – логово, гайно у белки, у филина – дупло, даже Змий уползает куда-то под камень, а у меня дом – весь этот лес. Пойдем, укроемся с тобою где-нибудь, поговорим еще. Я бы все слушал и слушал о спорте, о победе, о пьедестале.

– Спасибо, Люсик, я рад твоему радушному гостеприимству, но давай я пойду сам, а то поездка на твоих рогах вытряхнула не только мою душу, но и все, что внутри.

– Пойдем, конечно. Я знаю одно местечко на склоне горы, там удивительное место, видно все звезды и луну, легкий ветерок играет – хоть будет отгонять назойливых букашек и постоянно пьющих носатых комаров.

– Прошу без оскорблений! – вдруг появился тонкий писк. – Я лишь потому пила, что вы все пьете. А по науке у меня не нос, а губы в трубочку. А значит, мы целуем, а не кусаем.

– Вся шкура у меня от ваших поцелуев… и нос, и губы набухли… и крови убыло, – ответил лось.

– Так что с того? Мы женщины и любим кровь, поэтому мы от любви целуем, а вот наши мужики всегда в цветах – они питаются нектаром. В связи с чем, пожалуйста, возьмите меня с собой, а то за сегодня я так накрутилась, что не пойму, где север, а где юг.

– Ладно, садись мне на рога, – ответил Люсик, – но только там без этих своих поцелуев. Хотя, попробуй поцелуй рога.

– Ах, приятно, приеду я сегодня домой, а муж меня грозно спросит: «Опять пришла ты на рогах?» – «Да, на рогах, – отвечу я, – нектарный мой, вот только что принес меня мужчина, цельный лось». И всю ночь он будет около меня крутиться. Так, о чем же я – о лосе иль о рогах?

– Так, Комарина, на рога садись и не болтай, – твердо ответил Люсик, – а то домой вообще ты не вернешься.

– Да, конечно, Люсик, ты только наклонись.

Люсик, пригнув колено, склонился и подставил к пню свои могучие рога, чтобы Комарине было удобнее взобраться, поскольку взлететь она, как ни пыталась, не могла.

– Ой, какой мужчина галантный, перед дамой на колено встал и голову склонил!

– Так, Комарина, кажется, я тебя предупредил! – ответил Люсик.

– Ой, все, молчу-молчу, любезный Люсик, – и, взгромоздясь на его огромные рога, она опять сказала:

– Какая прелесть, я в карете, ну прям королевишна.

– Прекрасная королева, не изволите ли пояснить, – спросил учтиво, чуть шутя, Сущ-Сущ, – как можно иметь губы в трубочку и столь четко разговаривать, пусть и «писща»?

– То есть анатомическая особенность, ведь мы говорим не губами, а крыльями. Весь наш чудный писк вы слышите от крыльев.

– Но не хватает сил терпеть, – уже ответил Люсик, – ваш чудный писк я слышу целый день.

– Мой друг, я вижу, вы слегка встревожены. Но еще нужно разобраться, что именно вы слышите в ушах своих – мой писк или у вас гудит вчерашнее веселье. Ну ладно, замолчу, чтобы мужчины побыли наедине и поговорили по-мужски, я сплю, – и Комарина распласталась на дне чаши рогов, казавшейся ей гигантской долиной. Отростки рогов смотрелись пиками гор, возвышающихся над ней. Засыпая, Комарина обдумывала слова Сущ-Суща о быстроте и силе, ловкости и не могла понять, как же ей соревноваться, если у нее не было необходимых качеств: «Хоть заразвивайся! Как же помочь своему миниатюрному организму? Не сможет даже Бог». Голова ее по-прежнему кружилась, и мысли закручивались в воронку сна, отчего она уснула, как говорят, без задних ног.

А Сущ-Сущ тем временем шел с Люсиком на холм, противоположный склон которого резко обрывался вниз: там журчала небольшая речушка. В верхней части холм был покрыт россыпью больших камней, которые появились неизвестно когда и откуда, поэтому там не росли большие деревья – лишь небольшие кустики пробивались к жизни через небольшие пространства, оставленные камнями.

Люсик уверенно шел впереди, прекрасно зная дорогу и все ее расщелины, которые он переступал своими длиннющими ногами. Несмотря на свою ловкость и мастерство, Сущ-Сущ явно уступал Люсику в этих упражнениях, поэтому иногда, перелезая через очередной валун или перепрыгивая через расщелину, кряхтел и сопел. Поэтому он стал отставать от Люсика, но спортивная гордость не позволяла ему просить нашего доброго лося о помощи или о том, чтобы слегка сбросить обороты. Уже возникший дух соперничества подгонял его преодолевать полосу препятствий, которую он прежде никогда не преодолевал.

Люсик тем временем с воодушевлением и неимоверным приливом сил, пришедшими от появления Сущ-Суща в его жизни, широко шагая в гору, высказывал свои искренние чувства, не забывая задавать и риторические вопросы. В общем, Люсика несло не только в гору, но и в выражениях, его шаги становились длиннее, а речь – еще более вдохновленной.

– Вот скажи мне, я тут лет пять пытаюсь всем рассказать о спорте, стараюсь их как-то расшевелить, а они – ни в какую, невозможно было их раскачать, – говорил Люсик и, конечно, немного лукавил.

Он знал лишь слово «спорт», но что это обозначало, ему не было известно. Хотя он и не имел понятия о спорте, по природе его могучее тело, внутренняя его суть тянулись к естественному развитию, желая и изнутри подталкивая к чему-то – тому, что и называлось спортом. Этому чувству он дал свое определение – «пруха». Поэтому он, ухватившись за слово «спорт», непроизвольно проявлял кипучую энергию в самых необъяснимых действиях: то начинал бодать дерево, пытаясь с ним бороться, то по грудь в воде бежал против течения реки. Иногда, чтобы усложнить задание, он разводил передние копыта на ширину берегов небольшой таежной речушки и бежал против течения, отталкиваясь только задними ногами. При этом впереди него вверх по течению неслась волна, отчего рыбки в реке теряли ориентацию и, заскочив на камни, вертели плавником у виска. Иногда он разгонялся и, как птица крыльями, махал копытами, говоря, что если очень быстро махать, то можно полететь, и приводил примеры полета насекомых, вводя в великое изумление местных пернатых. Но они испытывали не только изумление, но и определенное беспокойство от мысли, а вдруг и правда взлетит. Птицы наблюдали сверху за тем, как бьющая ключом энергия Люсика не давала спокойно жить обитателям леса, и перспектива встретить в полете лося не радовала крылатых. Млекопитающие же, видя такое усердие, жили в надежде, что божественное провидение поможет, и дух покоя никто уже не потревожит: «Авось взлетит?», в связи с чем некоторые пушистые подбадривали Люсика, хитро выпроваживая его с нижнего эшелона леса, отчего у него возникало еще больше страсти и желания полететь. В общем, Люсик не давал покоя местной фауне, обитающей во всех сферах и стихиях.

Однако лося терпели и как-то привыкли к нему, как люди, живущие недалеко от железнодорожных путей, привыкают к электровозам, и относились равнодушно к его экстравагантному поведению. Тем более, Люсик был всегда добр ко всем, и его широчайшая душа не знала границ, когда нужно было кому-то помочь. Проявление души было настолько широким, что некоторые хитрецы, использовавшие это в своих мелких корыстных целях, перестали так делать, а лишь обращались по необходимости. Иногда Люсик склонялся к употреблению «умопомрачительной» жидкости – всего, что веселит и расслабляет волю, но его внутренняя энергия не давала душевному состоянию киснуть, и стремление всегда жило в нем. Однако стремление куда и к чему – он не понимал.

Отсутствие вектора стремления напоминало своим проявлением разрывающиеся петарды, только длительного действия. Его энергия, выражающаяся в поступках, с треском разлеталась искрами в разные стороны, образуя много шума и света, и когда в лесу наступало небольшое затишье, обитатели уже знали, что Люсик опять наелся каких-то грибочков или скушал кустик загадочного мха.

Собеседники сидели вдвоем на вершине холма среди россыпи камней, которые словно образовывали дорогу, уходящую вниз. Оба завороженно смотрели на поднимающуюся луну над долиной леса, листва которого шелестела от дуновения ветра. Вдруг Люсик попросил Сущ-Суща, по-прежнему любуясь луною:

– Расскажи мне побольше про спорт.

– Спорт – это когда все забывают все плохое и собираются вместе, чтобы соревноваться друг с другом, кто окажется сильнее, выше, быстрее. Соревнуются по видам спорта – кому какой нравится или у кого что получается лучше делать.

– Это как?

– Ну, например, бегают на лыжах или коньках, спускаются на санках, прыгают с трамплина. В общем, кто быстрее пробежит и дальше прыгнет.

– Хорошо, кто пробежит быстрее у нас в лесу – сразу понятно: тот съест тебя, а если медленней, то не съест. А вот в спорте тоже едят?

– Да нет же, будь цивилизованнее! Там чествуют победителя, его уважают за то, что он оказался лучше.

– Ну а что с теми, кто не лучше, их что, съедят?

– Да нет же, их тоже чествуют, как участников соревнований. Ведь один из самых главных принципов – не победа, а участие. Ведь они тоже тренировались, терпели боль, превозмогали лишения, и являются своего рода победителями. Потому что каждый раз они побеждали себя.

– Да как же можно победить себя? – Люсик осмотрелся. – Если только как-то изловчиться и ударить себя копытом? – и стал обдумывать место, куда ударить и как.

– Это не в том смысле – физически победить себя, – отвечал Сущ-Сущ Люсику, который, видимо, окончательно решил расправиться с самим собой, пытаясь лягнуть себя копытом, куда душа укажет или куда копыто ляжет. – Это победа над самим собой, когда тебе не хочется рано вставать и начинать тренировку, когда тебе хочется много и вкусно покушать, но ты побеждаешь себя, когда тебе нужно много раз повторять упражнения, несмотря на усталость и боль, когда нужно вставать, когда упадешь.

Он и дальше объяснял Люсику основы подготовки спортсменов. Но до лося доходили лишь отдельные фразы, поскольку он уже рьяно занялся соревновательным процессом и искал способ победить самого себя, пытаясь ударить себя то рогами в бок, то копытом через спину, а когда ему удавалось попасть в самое больное место, то он выкрикивал: «Такой спорт нам не нужен!»

Сущ-Сущ же смотрел на луну, возвышенно читая лекции о психологическом настрое, о раздвоении личности, о центральной и периферической нервных системах, не замечая, что за его спиной Люсик, в прямом смысле этого слова, нашел на свою голову лужицу чистой блестящей воды, гладь которой отражала не только звездное небо и луну, но и страстную улыбку на морде лося. Согнув в боевую дугу свою шею, Люсик шел на бой с самим собой: поднявшись на задние копыта, с боевым кличем «Сибирь за нами, отступать некуда!» он ринулся навстречу своему отражению.

На этот клич Сущ-Сущ оглянулся, но сделать уже ничего не мог, даже хоть как-то остановить разыгравшегося Люсика, который уже летел лбом и рогами вниз к отражению. Последнее, что услышал учитель, был сдавленный возглас, после которого Люсик застыл в вечном реверансе. Он и подумать не мог, что у его соперника – его же самого – окажутся такими крепкими лоб и рога.

После этого столкновения Сущ-Суща подбросило. Ему показалось, что вздрогнула земля. Он догадался, что Люсик понял его слова буквально и не только искал соревнования с самим собой, но и, судя по застывшей позе, уже нашел. Но такая поза устраивала Люсика, потому что не давала ему упасть: раскидистые рога после удара об огромный плоский камень удерживали его в равновесии.

– Люсик! – окликнул его запереживавший Сущ-Сущ.

Очнувшись, Люсик не увидел перед собой никакого отражения, так как камень от удара раскололся, и вода, находившаяся на нем, вытекла через разлом, пока он почивал на лаврах победы.

– Люсик, ты что делаешь? – спросил его Сущ-Сущ, приближаясь торопливыми шагами.

– Я?! Как ты сказал – побеждаю себя самого!

Сущ-Сущ, посмотрев на разломившийся плоский валун и выросший на лбу Люсика огромный третий рог, сказал:

– Смотрю, мозги у тебя выпирают. Так себя можно только покалечить. Для достижения побед существуют методики тренировок.

– Кстати, а где Комарина? – спросил Люсик, почесывая копытом свой внезапно вылезший третий рог. – Неужто она меня так поцеловала в лоб?

– Скорее, это ты поцеловался с камнем.

– Да не было никакого камня! Где все-таки Комарина?

– Наверное, там, где ты ее оставил.

– А где я ее мог оставить?

– Под камнем, видимо, она с водою в трещину ушла, слетев с твоих гигантских рогов.

Люсик, поддев рогами половину расколовшегося камня, аккуратно отодвинул его в сторону. На фоне серебристого света луны им удалось рассмотреть Комарину, которая посапывала, ничего не заметив. Это успокоило приятелей, и, подцепив нежными коготками тельце Комарины, Сущ-Сущ положил ее обратно в рога. После чего они оба тихонько, с заботой о сне Комарины, пошли отдыхать.

Когда они спустились утром на опушку леса, вся лесная братия уже собралась. Было удивительно глядеть на такое разнообразие лесных зверушек. Некоторые сидели в обнимку и что-то обсуждали. Росомаха привычно ковырялась в корнях ели, дикий кабан слегка похрюкивал, зарывшись в мох, благородный олень, словно маятник, ходил то вперед, то назад. С гор даже спустились ирбис с винторогим козлом. Вот как всем стало интересно, что в тихом затухающем лесу начали рассказывать о спорте. Никто, конечно, ничего не понимал, но всем было жутко занимательно узнать об этом. Даже змей приполз одним из первых и водрузился на пень, где еще вчера спал барсук, внимательно ожидая рассказы о спорте.

Сущ-Сущ, влившись в компанию, обладая уже прекрасным, способным на свершения настроением и быстро поздоровавшись со всем лесным сообществом, начал рассматривать зверушек, подходя к каждому из них. Со взглядом искусного скульптора он предлагал кому-то что-то подкачать, усушить, убрать, подтянуть в телах недоумевающих зверушек. В каждом из них он уже видел спортсменов, которые могли соревноваться в тех или иных видах спорта. Он доверял своему многолетнему опыту и годами выработанной интуиции, хотя понимал, что есть исключения и придется пробовать будущих спортсменов в различных вариантах. Обойдя всех, Сущ-Сущ поднялся на камень, где лежал змей. Аккуратно взяв рептилию, он положил его себе на шею, словно шарф, и с высоты своего естественного постамента объявил:

– С сегодняшнего дня, если кто-то хочет изменить свою жизнь к лучшему, вернуть былое величие леса и его жителей, то должен начать тренировки по видам спорта.

– Огласите весь список, пожалуйста, – вопросительно пролепетал очухавшийся после вчерашнего веселья еж.

– Да, и как мы успеем подготовиться? – спросил мудрый филин.

– Как-как, по бразильской системе! – весело ответил Сущ-Сущ, продолжая трогательную воодушевляющую речь, начало которой было обращено к предкам зоофауны, когда еще жили смилодоны и другие млекопитающие плейстоценового периода. Он убеждал, что их гены живут в лесной братии, и нужно их только разбудить, и результат не заставит себя долго ждать. От такой пламенной речи многие зверушки почувствовали, как стали просыпаться те самые гены их предков. В конце своего захватывающего и увлекательного выступления Сущ-Сущ призвал:

– Думайте о том, что и там, за морями и океанами, на других континентах живут и тренируются быстрые и ловкие, сильные и могучие звери, и они имеют предков, может, еще более великих и могучих существ!

Зверушки, уставшие от образа жизни, нехарактерного для их внутренней природы, который они вели до появления сущего существа, хотели уже сейчас приступить к тому, что называлось малознакомым словом «тренировка», но не знали, как это сделать, и наперебой просили Сущ-Суща определить их в какой-нибудь вид спорта. В образовавшейся толчее, указывая то на одного, то на другого, Сущ-Сущ распределял: олень – на лыжи, соболь – на фристайл, белка-летяга – на прыжки с трамплина, волк, ирбис, баран – на хоккей, кабан – на бобслей. И так продолжалось, пока зверушки не разбились на группы по отдельным видам спорта, не совсем понимая, к какой группе они примкнули и чем будут заниматься. Многочисленные томные взоры были обращены к наставнику, порождавшему прозрение в умах зверей. Но среди них выделялась одна пара глаз, выражавшая удивленное недоумение.

– Аааа… как же я? Куда я буду включен? – протяжным голосом спросил Люсик. Лося охватило вечно пугающее его состояние, что он опять остался за пределами общественного внимания.

Учитель и наставник повернулся к Люсику и спокойно ответил:

– Тебя невозможно забыть. Тебе уготована судьба быть первым играющим тренером по общефизической подготовке по всем видам спорта. Ведь не зря у тебя уже есть все, что нужно: и свисток, и секундомер, и бейсболка.

– Да он родился в них, – махнув хвостом в сторону Люсика, сказал Змий. – Они у него, как родимые пятна.

Все закивали в поддержку сказанного, потому что с момента его рождения никто и не помнил Люсика без этих тренерских атрибутов. Как они попали к нему, оставалось загадкой, – то ли в момент зачатия, то ли в момент рождения.

Внимательно обозрев Змия, у новоиспеченного играющего тренера в душе засвербело от переживаний, что тот тоже никуда не был включен. А осознание того, что у него нет лап, ног и вообще конечностей и он никак не сможет быть участником спортивных мероприятий и останется не у дел, разожгло переживание Люсика еще сильней.

– А Змий останется здесь? – вопрошающе вымолвил лось.

– Я даже не ящерица, для которой и хвост может быть лучше, чем крылья и ноги, – риторически высказался Змий.

– Не все определяется в спорте ногами, крыльями или хвостами, а еще и этим, – указал Сущ-Сущ на голову Змия.

– Головой, что ли? – выкрикнул вечно колющий еж.

– Умом! – ответил тренер и учитель. – А коли вы одна команда, вы должны быть один за всех и все за одного. Одни выступают, другие помогают – где умом, где советом.

– Да, да, он у нас умный! – прошел гул среди присутствующих.

– Конечно, он нам еще пригодится! – радостно отозвался Люсик.

– Ну, тогда, Люсик, возглавляй команду, начинай тренировки. Нужно подтянуть всем животики, повысить общие функции организма! – призывно и восторженно напутствовал Сущ-Сущ.

Люсик гордо встал во главе группы и своим радостным и счастливым ревом оповестил весь лес: «Ребята, побежали спортом заниматься!» Приспустив козырек бейсболки на глаза и откинув рога назад, он гордо побежал легкой трусцой впереди колонны. Все будущие спортсмены, а некоторые – и будущие чемпионы, потянулись в преддверии побед за Люсиком.