Пока не рассеется дым

– Такой хороший светлый мальчик был. Улыбался – ну точно солнце лучом одаряет. Знаете, есть совершенно особенные рыжие люди – в них будто все тепло мира. Он был из таких. Брат приезжал с ним, когда мальчику было не больше десяти, а через год я увидел его на похоронах Эртаза – вот и все.

Раз провел рукой по волосам. Да, когда-то они были огненно-рыжими. А затем потемнели, превратившись в медь: то ли от таблеток, то ли от боли, то ли от возраста.

– Был?

Дядя перешел на доверительный шепот:

– Говорят, он связался с магией. Лаэрт хотел помочь брату и отдал его на лечение. Мальчика почти выписали, как произошло несчастье: вся больница сгорела, врачи, пациенты. Вы наверняка слышали об этом кошмаре. Года два прошло, пожалуй, или даже три.

Хотел помочь! «Пятьсот тысяч семьдесят один, пятьсот тысяч семьдесят два…»

– Вы навещали мальчика? – жестче, чем следовало, спросил Раз.

Дядя стушевался:

– Нет. Я его особо не знал.

Ясно. А Раз ведь так долго вглядывался в двери палаты, все ждал, что она откроется, к нему придут, утешат, помогут. Вместо этого приходили только врачи, чтобы затолкать в горло таблетки, исколоть вены иголками, увести в комнату с мягкими стенами. И он бы даже на боль согласился, только бы знать, что ему есть ради кого бороться, что он кому-то нужен. Семья оказалась просто словом.

От мыслей отвлекли подошедшие к столу двое мужчин. Усач указал на стул:

– Свободно? Мы бы сыграли.

– Охотно! – Тикан мигом оживился. – Присаживайтесь, даны. Что-то вечер стал скучным, но сейчас мы это исправим! – Дядя замахал рукой, подзывая официанта, и велел принести еще бренди и пару бокалов.

– Знайте, я не люблю мелочиться. – Второй достал туго набитый кошелек.

– Вот такой подход мне нравится! – Дядя улыбнулся, затем похлопал себя по карманам. – Но если уж играть всерьез, мне нужен второй кошелек. А он у моего кучера, представляете?

Медленно встав, он качнулся, и ноги подкосились. Раз едва успел подхватить дядю и помог сесть. От Тикана резко пахло алкоголем и табаком. В детстве Разу нравился этот запах, казавшийся живым, человеческим. Не то что у отца: от него никогда не пахло ни потом, ни духами, словно он был стерильным инструментом, какие использовались в лаборатории.

– Я в порядке. – Отстранившись, дядя неловко улыбнулся – Но вы, Риар, можете помочь мне найти мою карету. Я, знаете ли, уже совсем не вижу в темноте. Проклятый возраст.

Крепкой рукой придерживая дядю, Раз провел его через залы, а когда показался выход – уже тащил на себе. Экипажей и паромобилей стало только больше. Кучера и водители сидели внутри, греясь, и иногда обменивались криками.

Дядя ненадолго ожил и ткнул рукой в сторону длинного ряда карет:

– Вон там! Спроси Лида, он знает, где мой кошелек. – И сразу опустил голову, продолжив шумно сопеть.

– Я могу помочь вам, дан? – из ближайшего паромобиля высунулся водитель. Синеватый корпус, по форме и цвету напоминавший каплю воды, красиво поблескивал в свете фонарей.

– Да, пожалуйста.

Крепкий парень подхватил дядю под другую руку.

– Хороший вечер выдался, должно быть, – он улыбнулся. Раз не ответил.

Вместе они затащили Тикана в карету. Тот снова очнулся и начал сопротивляться, но строгий голос Лида вернул ему рассудок:

– Дан Адван, завтра вас ожидает дана Фейрин. Вы же не хотите опоздать и расстроить ее?

– Это верно… Риар, может быть, и вы с Дерраном завтра туда? – Он сжал рукав Раза.

Лид бросил на него взгляд, точно просил прощения за поведение хозяина, взобрался на козлы и, поманив к себе рукой водителя, что-то сунул ему в ладонь – денежную благодарность, видимо.

– Спасибо, но…

Тикан, не дослушав, уронил голову на грудь и всхрапнул.

Раз достал из-под кафтана кинжал и прижал к оголенному участку кожи на шее дяди. Это было легчайшее прикосновение, но один нажим – и останется только фонтанчик крови, бьющий из горла в такт затихающему сердцебиению.

Всего. Один. Нажим.

Дядя открыл глаза, осоловело посмотрел, выдохнул, наполняя карету вонючим ароматом спирта, и снова захрапел.

– Спасибо, дядя, – шепнул Раз. Он спрыгнул с подножки и крикнул: – Езжайте!

– Извините, дан. Если хозяин причинил вам неудобства, напишите письмо на его адрес. – Лид протянул карточку с названием улицы и номером дома, но Раз отказался от нее и зашагал через ряды паромобилей и экипажей.

Он сжал в кармане футляр с таблетками. Не стало легче ни на грамм, сантиметр или миллилитр. Но и от убийства дяди не могло стать легче.

Просто спасибо ему, что показал, каким не надо быть. Что не помог, научив самостоятельности. Что сделал истину яснее. Да, спасибо, а особенно – за шаг к решению начать обычную человеческую жизнь. Не такую жалкую, как у дяди, не сотканную из пристрастий и пагубных привычек, а свободнее.

Раз достал руку из кармана. Надо разобраться всего с одним, и тогда-то можно будет по-настоящему отпустить прошлое.

Раз нашел Найдер, и они отправились домой. К счастью, друг не спрашивал о Тикане, не говорил о Лаэрте, и весь путь они проделали молча. Перед домом Юрико оша остановился.

– Раз, ты хочешь что-нибудь рассказать?

– Нет.

– Хорошо. Но если что, не забывай, что я готов выслушать.