Будет так, как я хочу!
- -
- 100%
- +
– Так не смотри, чтобы не расстраиваться. – Я уже потянулась за пультом.
– Вот еще! А как же я буду своим умом красоваться? – обожаю бабушку за откровенный цинизм, когда дело касается ее собственной личности. – И не надо переключать! Сейчас другое кино начнется. Там девка сразу двум отдалась. А теперь бегает и не знает, кому ребенка подсунуть. И глаза такие невинные… Дева Мария позавидует… Вот как, скажи мне, Настя, можно сразу с двумя в постели кувыркаться, а потом ныть, что к ней плохо относятся?!
Бабуля что-то бормотала еще, совсем не ожидая моих ответов. А я думала о том, что вообще никогда ни с кем не смогу быть больше. Только с Глебом. Он был первым для меня. Обещал, что станет единственным…
*********
– У тебя еще не было никого, да, Настя? – одними только пальцами и губами он довел меня тогда до безумного состояния. Наверное, так и выглядят оргазмы, но я еще не знала точно . Могла лишь догадываться. Мне очень понравилось, как это случилось: Глеб всего лишь за несколько секунд, парой легких умелых прикосновений заставил забыть, что нельзя кричать в этой съемной квартире с тонкими стенами и потолками. Распахнула глаза и задохнулась от того, как полыхнуло пожаром сразу по всему телу, кончики пальцев на руках и ногах покалывало, в животе и под ним пульсировало, позвоночник дугой, словно под сильным напряжением… А Глеб всего-то грудь мою поцеловал и приласкал, слегка прикусил, а потом подул. Я выдохнула, набрала воздуха, вскрикнула от шока: читала и слышала от подруг многое, но даже близко не могла представить, каково это… И опять вскрикнула, теперь от нестерпимого удовольствия… И что-то попыталась выговорить, но не смогла: внутри все клокотало от восторга, было немного страшно даже, что не выдержу… – Дыши, Настя, дыши… А то я начну бояться…
Много раз представляла, как однажды такой вопрос мне задаст какой-нибудь парень, а я гордо отвечу, что его не касается моя предыдущая жизнь. Глупая. Смотрела Глебу в глаза и начисто забыла, как звать меня, и как оказалась здесь, рядом с ним.
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя… – с трудом прошептала, облизнув пересохшие губы. Потянулась к нему за поцелуем, прильнула.
– Оно очень вкусное и красивое. Такое же, как ты… – Глеб решил дать мне передышку: легко водил своей ладонью по плечам, шее, спускался вниз к животу, вычерчивая окружности… Это было не менее приятно, чем раньше, но не так остро, не так будоражаще.
Мы впервые оказались в постели раздетыми за несколько недель. Он хотел меня, даже я, со своим нулевым опытом, это прекрасно видела и понимала, но не торопился. Может быть, давал привыкнуть, а может – подготавливал так умело…
– Это очень важно, да, чтобы быть у меня первым? – Улеглась на бок, прижимаясь голой грудью к его – полностью обнаженной. Тоже новый опыт, но он мне безумно понравился. Потерлась немного, приноравливаясь… Глеб зашипел, остановил, плотно обхватив руками.
– Важно то, что я тоже с таким не сталкивался.
– Боишься, что ли? – еле сдержалась, чтобы не захихикать. Всегда казалась себе юной дурочкой на его фоне. Старалась быть умнее и старше, но выходило плохо.
– Боюсь, конечно. – Он вдруг стал очень серьезным, взгляд прожигал. – Ты же это навсегда запомнишь. Нельзя налажать, никак нельзя.
– Глеб, ты не можешь налажать. Я уверена. – Погладила его губы, подбородок, щеки. Почувствовала, как спадает напряжение, руки разжимаются и снова начинают гладить мое тело. Так, как мне нравится. Так, как я хотела…
– Это почему же? – спрашивал, приближаясь к моим губам. Почти выдохнул вопрос в них.
– Ты же меня любишь. А я люблю тебя… – И выпил ответ вместе с воздухом…
***********
– Нет! Ты посмотри на нее, а?! – голос бабули снова подействовал отрезвляюще. – Вся такая мамаша отчаянная, ради ребенка душу дьяволу готова продать, а уже пятую серию перед мужиком задницей крутит… И про малыша – ни слова!
– Ба, давай лучше мультики, посмотрим?
– А их еще показывают, что ли?
Господи, как же я без нее столько времени прожила?
– Бабушка, я так соскучилась по тебе. – Порывисто обняла, что обычно мне было несвойственно.
– Настенька, девочка моя… А уж как я-то скучала, даже представить себе не можешь!
Глава 6
– Папа, ну, что?! – последние пару часов я провела, почти не покидая прихожую. Гипнотизировала входную дверь взглядом, бродила от комнаты к комнате, перечистила все туфли и ботинки, расставила их рядами, потом переставила по новому фэн-шую…
Бабуля пыталась меня успокоить, всеми правдами и неправдами заманивала то в свою комнату, то на кухню. Я изо всех сил старалась ее слушаться, даже на время присаживалась, но тут же срывалась с места. Отсутствие информации просто сводило с ума. А часы, висящие над входной дверью, неумолимо приближали полночь. Казалось, что сердце начинает стучать в такт стрелкам, замедляется, в надежде, что и время немного затормозит, а потом разгоняется…
Отец вошел в квартиру около половины второго. Выглядел очень усталым. Наверное, стоило поздороваться, расспросить, как день прошел, а потом уже начинать разговор о главном. Вот только из головы все вылетело, кроме одного-единственного вопроса.
– Все нормально, Насть. – Как обычно, эмоций – ноль, подробностей – еще меньше. Его привычное немногословие в тот момент показалось издевательством.
Видимо, по взгляду отец понял, что такого скупого ответа не достаточно.
– Да ты вся белая, дочь! Пойдем-ка, перекусим чего-нибудь. Накрывай на стол, а я руки помою и переоденусь. И не смей тут мне в обмороки падать! Еще чего не хватало!
Я, действительно, готова была сползти по стеночке от переживаний. Но окрик отца подействовал, как всегда: от стены отлипла, выпрямилась, на кухню пошла чинным и ровным шагом.
– Жив этот хрен с горы. – Отец категорически не хотел называть Глеба по имени. Наверное, в душе и матом обкладывал, но вслух не выражался. – И жить будет дальше.
Я подливала отцу чай, подкладывала новые бутерброды, делала вид, что сама что-то ем. Но не переставала сверлить его взглядом в надежде, что он хоть что-нибудь еще мне расскажет.
– Я же сказал, Настасья, не переживай. Разобрались мы. И к ногтю прижали этих шантажистов, и по щам им надавали. – Папа замолк на время, с аппетитом уминая очередной бутер. Только прожевав, как следует, продолжил. – Чтобы в следующий раз хорошо подумали, прежде чем лезть к моей дочери.
– Но ведь они сначала к Глебу пристали, потом ко мне… Может, у него просто не хватило денег, чтобы им отдать?
– А это уже не твоего ума дело, Настя. Меньше знаешь, лучше спишь.
– Спасибо тебе, папа! – мне плевать было на его суровый вид и сердитые слова. Очень хотелось броситься на шею и обнять. Но… у нас так не принято. Только бабушка тискаться никогда не запрещала. Отец такого не позволял. – Я… пап, я устроюсь на хорошую работу и обязательно все тебе верну!
Он прокашлялся, словно кусок в горле встал.
– Что ты отдавать мне собираешься?
– Ну… деньги… Ты же все равно потратил сколько-то?
– Ты в своем уме, Настя? Я же сказал: с сегодняшнего дня никто никому ничего не должен. Все. Разобрались. Точка.
– Но… так ведь не бывает, пап… – была уверена, что где-то кроется подвох. Но не могла понять, в какую сторону смотреть, чтобы разобраться.
– Бывает по-всякому. Кстати. Ты сказала, что вы с этим олухом расстались?
– Он не олух! – все прошлые обиды на Глеба куда-то пропали. Вместе с радостью, что он жив и свободен, вернулись прежнее обожание и любовь. И готовность всегда вставать на его защиту.
– Какая разница? Он мне сказал, что бросил тебя. Это правда?
Потупила глаза. В таких вещах сознаваться больно и стыдно. Кому угодно, не только отцу.
– Да, – выдавила из себя еле слышно.
– Отлично. Я очень рад!
– Как это может радовать, папа?
– Обыкновенно. Тебе не нужны такие проблемные хахали. А его по-другому нельзя назвать.
– И ты будешь против, если мы помиримся?
– Это исключено. – Отрубил. Все. Не стоит даже заикаться по этому поводу. И что дальше делать? Вдруг, Глеб захочет вернуть все назад? – И даже не вздумай идти на попятную. Если только узнаю, что ты разрешила ему приблизиться хоть на пару десятков метров…
– То что, папа? – не выдержала его театральную паузу. Не могла не спросить.
– Ему сказкой покажется то, что было вчера и сегодня. Поверь, я смогу устроить ему ад при жизни.
– За что? За то, что он любит твою дочь? – хотела добавить, что он единственный, кто меня по-настоящему любил, но не посмела.
– За то, что тебе пришлось пережить. Только за это можно стереть с лица земли.
– Но, папа…
– Молчи. Не стал ему жизнь портить только потому, что тебя не хотел расстраивать.
– Спасибо… – но он не расслышал мою тихую благодарность. Отца, похоже, несло.
– Пусть живет. Но при одном условии: вы друг друга не знаете, и никогда больше не будете знать! Ты поняла это, Настя? Мне плевать, что и как он будет делать. Главное – чтобы ты ему это не позволяла!
Он говорил еще много на эту тему. Но я уже плохо понимала. Каждая новая фраза будто камнем падала. Пробивала новую дыру в моей душе. Через эти дыры утекали последние надежды на чудо и на счастье. Ведь я почти поверила, что Глеб ушел не по своей прихоти, что ему пришлось поступить так. А теперь, когда проблемы решены, он должен был ко мне вернуться. Не должен – просто обязан. Всего каких-то несколько минут я была наполнена радостью. Зря. Оказалось, что совершенно зря.
Глава 7
Наверное, надо было остановиться в самом начале. И сейчас было бы не так больно. Пережила бы разлуку, без всяких падений на дно отчаянья.
*********
– Глебушка, прости! Мне очень стыдно! – я тогда пряталась на его груди, не рискуя поднять глаза. Хотелось умереть на месте или сквозь землю провалиться.
– Что случилось, Настя? Ты кого-то убила и плохо спрятала труп? – он, как обычно, не растерялся. Словно имел пару шуток в запасе для любого жизненного случая.
– Я не смогла признаться девочкам, что мы с тобой встречаемся! – выпалила отчаянно, снова спрятала лицо в его огромном теплом шарфе.
– А мы с тобой встречаемся? Это точно? – заставил поднять голову, посмотрел серьезно.
– А разве нет? – от стыда и следа не осталось. На его место пришли злость и растерянность.
– Это тебе решать. Если меня стесняешься – так и скажи. Только сразу определи, в чем конкретно дело. Очень многое быстро меняется. – Он улыбнулся только губами. Глаза оставались серьезными. – Только имей в виду, красить волосы, делать маникюр и прочие гадости я даже ради тебя не буду!
– Да ну тебя! Я на полном серьезе, а он вечно со своими шуточками! – легонько стукнула по груди. На душе немного полегчало. – Просто они вечно хвастаются своими принцами на крутых тачках…
– А мы с тобой ездим на метро. В этом дело?
– И в этом тоже… – я стыдливо опустила глаза. Никогда не интересовалась разными проявлениями роскоши. И все эти крутые тачки были не нужны. Отец предлагал купить мне машину, чтобы не толкалась в часы пик под землей. Но… я элементарно боялась водить. На права сдала, как только стукнуло восемнадцать, на том мои успехи и закончились.
– Нужно, чтобы я приезжал за тобой на дорогой тачке?
– Нет. Не нужно мне этого, Глеб! Ты, главное, сам приезжай, приходи, хоть на велосипеде!
– Будет, Настя, дорогая тачка. Только придется немного подождать. Если хочешь, я на это время от тебя отстану. Только скажи. – Говорил, а сам прижимал к себе все крепче.
– Что, вот так прямо – раз, и исчезнешь? – стало любопытно даже. Неужели, это только я себе любовь неземную нарисовала? А он готов просто взять и отказаться?
– Нет, конечно. И ты от меня никуда не денешься. Просто поставим отношения на небольшую паузу. Пока я не подкачу за тобой на дорогой спортивной тачке… – говорил уверенно, а в глазах какая-то горечь разливалась, изгиб губ становился тверже, из рук уходила нежность. – Если это действительно так важно.
– Нет. Не нужно мне никаких тачек! Мне нужен ты, Глеб. Здесь и сейчас. Такой, какой есть!
А могла бы покапризничать, заставить его взять эту самую паузу… Глядишь, ничего такого и не случилось бы. Поваляли бы дурака какое-то время, а потом снова оказались вместе. Уверена, он вляпался в какую-то заварушку ради того, чтобы заработать денег. Не на тачку, так на квартиру.
Но я боялась этих пауз. Расставаясь вечером, уже через секунду скучала. Не хватало его глаз – любящих, жадных, не оставляющих меня ни на мгновение. Тосковала по его рукам, обнимающим то бережно, то крепко, до невозможности вдохнуть; по губам, по голосу, по крепкому надежному телу… Каждый раз, встречаясь с ним, я будто выходила из серой пыльной комнаты в огромный разноцветный мир. Меня встречали цвета и запахи, звуки и ощущения, о которых не догадывалась раньше. Каждое наше «пока, до встречи» снова закрывало меня наглухо в темной и безжизненной тюрьме.
Он долго молчал тогда. Рассматривал внимательно. Горячий взгляд исследовал каждую черточку на моем лице, губы даже потрогал пальцем, заставляя их невольно раскрыться.
– За что ты мне такая досталась, Настя? – хрипло спросил, а потом целовал – трепетно, нежно, словно впервые пробуя на вкус.
– За твои грехи, естественно! Если не в этой жизни, так в прошлых, наверное, очень наследил! – ответила банальностью, как только смогла внятно говорить и мыслить. Но дышала еще с трудом.
– Никогда так не говори! – даже пальцем рот мне прикрыл, словно ребенку.
– А что такого я сказала-то? – даже надулась и нахмурилась слегка. – Считаешь, наказание незаслуженное?
– Дурочка ты, Настя. – Улыбнулся необидно. – Это я тебе могу стать наказанием. А ты – мой подарок. Моя сказочная глупая девочка!
С наказанием как в воду глядел. Сначала подарил мне любовь и радость, а потом искупал в безнадеге и тоске. Но я в тот момент лишь старательно доказывала, что я не сказочная и совсем не глупая. Хотелось очень больно стукнуть его, чтобы так довольно не улыбался. Стукнула и не раз, а он становился еще довольнее…
Глава 8
– Настя. Зайди, поговорить нужно. – Отец заглянул в комнату, не здороваясь, и ушел, не дожидаясь ответа.
Он привык, что я теперь все вечера проводила дома. Делала вид, что занимаюсь упорно. Правда, порою даже получалось что-то прочесть и выучить. Все остальное время просто смотрела в окно, тоскуя, мучая себя воспоминаниями.
Но самое трудное, что приходилось делать – это побеждать в себе ростки надежды. Каждое утро начиналось с мысли о том, что Глеб обязательно что-нибудь придумает и снова появится в моей жизни. Это же Глеб, у него по-другому не бывает. А к вечеру надежда затихала, и снова становилось больно.
– О чем ты хотел поговорить, папа? – зашла в его кабинет осторожно. Старалась не выдать, что снова жду от разговора чего-нибудь этакого… Чуда ждала, что обманывать-то?
– Ты присядь. Говорить будем долго. Я уверен. – Смутило, что он смотрит не прямо на меня, а куда-то вниз, на дорогую ручку, что крутил между пальцами.
– Ты меня пугаешь, папа… – умостилась в кресле напротив. Руки сложила на коленях, как первоклашка. До сих пор мучило чувство вины, что ему пришлось решать мои проблемы. А сверху накладывалась обида. Глупая и неправильная, но от этого не менее сильная.
– Ничего страшного. Не переживай. – Он выдержал паузу, тяжело вздохнул. Тем самым убеждая, что страшное точно будет. – Завтра поедем в гости к Залесским.
Мне эта фамилия не говорила ни о чем. А тон отца – настораживал.
– Зачем? И кто такие Залесские?
– Познакомлю тебя с Игорем. Его отец – Владимир Сергеевич, мой старый друг и партнер.
Я помолчала, переваривая информацию. Данных категорически не хватало.
– И не хмурь так брови, Настя. – Отец первым не выдержал. Стал суровым.
– Я не хмурю, пап. Просто понять пытаюсь, зачем…
– Затем. – Он вздохнул тяжело, выдавая, как нелегко ему самому приходится. – Никогда не думал, что придется так поступать с тобой… Но выбора не остается.
– Какого выбора, ты о чем? Какая связь между мной и этим… как его… Залесским?
– Тебе нужно выйти замуж, Настя. За Игоря.
– Что?!! – руки похолодели. По спине прокатилась противная дрожь. Я даже вопрос задала сиплым шепотом. – Ты же шутишь, правда?
– Нет, Настюш, я абсолютно серьезен. – Это его «Настюш» звучало как приговор. Не оставляло никакой надежды. Настюшей отец называл меня только в случаях, когда о чем-то уговаривал, о чем-то очень важном и полезном, с его точки зрения, и совершенно гадком – с моей. С детства ненавидела это обращение.
– Пап, ну мы же в двадцать первом веке живем! Не в пятнадцатом! И в России, а не где-нибудь… не знаю… где еще так делают… – пыталась убедить его в глупости идеи, но слезы уже подступали, душили, не давали соображать…
– И сейчас так делают, и у нас.
– Тебе что, денег мало? Нужно увеличить состояние? Таким вот образом? Ты же говорил, что любишь меня! И что теперь?!! – злость придала сил. Я уже почти кричала на отца, а ведь раньше никогда не рисковала…
– Люблю. Потому и вынужден так сделать. – Он показался очень старым и уставшим. Как будто прямо сейчас, на глазах, несколько десятков лет прибавил. – И состояние мое тут ни при чем.
– Тогда я совсем ничего не понимаю…
– Поймешь потом. Сейчас бесполезно что-то объяснять. Просто прими как данность.
– А если я ему не понравлюсь? – в том, что этот Игорь мне по душе не придется, даже не сомневалась. Он был для меня априори монстром, козлом и уродом, каких земля еще не носила.
– Понравишься. Куда ему деваться?
– А что случилось-то, пап? Ты можешь мне нормально рассказать?
– Пока еще ничего, Настюш. – Опять это «Настюш». Резануло так, словно физическую боль причинил. – И лучше бы, чтобы не случилось.
– И вот с такими пояснениями ты хочешь отдать меня замуж за незнакомого человека? – как будто в бабушкином сериале снимаемся, честное слово… Говорила, а сама не верила, что в такой бредятине участвую.
– Я все тебе расскажу, постепенно. Пока что хватит и этой информации. Ложись спать, дочь. Утро вечера мудренее.
Глава 9
Спать он меня отправил… Интересно, сам-то верил, что я смогу сомкнуть глаза после таких новостей?
Не было сна, не было никаких ясных мыслей. Снова накрыли воспоминания, такие больные и такие сладкие…
***********
– Глебушка, пожалуйста, милый… Я больше так не могу! – сама не узнавала голос, которым его упрашивала. Устала уже от пытки ласками, которые доводили до сумасшествия, но так ни разу и не закончились тем, чем должны. Глеб знал каждую клеточку моего тела, не только на ощупь, но и на вкус – облизал, искусал, исцеловал не единожды. Я себе не позволяла таких откровенностей, многого стеснялась… Бывало, и глаза закрывала, когда руки и губы до него добирались. Вот рукам и губам было фиолетово на мою девичью скромность и стыд.
– Чего не можешь, маленькая?
– Если ты сейчас не доведешь начатое до конца, я просто свихнусь! – притянула его лицо к себе вплотную, так, что лбами стукнулись. – Ты разве не знаешь, что женщинам очень вредно ходить неудовлетворенными?!
– А ты разве женщина уже? – Гад несносный. Даже в такой ответственный момент умудрился пошутить.
– Твоими стараниями, так и останусь девочкой еще лет на десять! – Лежала, придавленная его весом. Жаль, что не стояла – могла бы хоть ногой притопнуть. – Ты долго еще собираешься тянуть?
– Ты так сильно уверена, что этого хочешь? – уже не шутил. Смотрел пристально. А в глазах заворачивалось нечто… Как будто страдавший от жажды путник родник впереди увидел… Кадык дернулся, Глеб тяжело сглотнул.
– Нет, блин! Просто так, поиграться сюда прихожу. Люблю, знаешь ли, чтобы меня завели почти до обморока, а потом домой отправили! – говорила сердито, а сама уже проваливалась в густую темноту его глаз. Что-то еще хотела выкрикнуть, речь-то заранее готовила, да вот забыла, потерялась…
– Настя. Я тебя хочу до одури. Темнеет перед глазами, как сильно хочу. – Он привстал на локтях, обнял мое лицо ладонями. Говорил и с трудом сглатывал, черты лица как будто заострились. – Но ты понимаешь, что назад дороги не будет?
– Я все понимаю! Прекрати мне зубы заговаривать, Глеб!
– Какая ж ты еще глупенькая у меня, Настя! – хриплый шепот ласкал не хуже, чем его обветренные губы.
– Какая есть. Другой уже не стану. И просить не стану больше, я тебя предупредила!
Глеб рассмеялся сипло. Пробормотал что-то на тему распущенной молодежи, а потом сорвался – с места в карьер.
Все, что до этого мне казалось безумием, померкло. Он доводил меня до самой грани, заставлял замирать в ожидании чуда, но разрядку не позволял. Отпускал ненадолго, заставляя хныкать и безвольно сжимать колени от отчаяния, и начинал игру по новой.
– А сейчас потерпи немного… – шепнул на ухо, когда уже было непонятно: сколько можно еще терпеть-то? Обхватил руками, обвил так, что я вся, от задницы до затылка, лежала на его руках, губы закрыл поцелуем, выпил дыхание. И вонзился. Дикая боль, как будто на раскаленную иглу насаживают. Я дернулась и замерла. Боялась пошевелиться. Боялась, что заору и его испугаю. Знала же, что так бывает. Но очень надеялась, что пронесет, и мой первый раз окажется сладким, как в самых розовых сопливых романах. Не пронесло. Мы лежали вдвоем, будто спаянные, и оба боялись дышать.
Боль начала потихоньку отступать. Становилась не такой острой. Я пошевельнулась и зашипела, словно ошпаренная.
– Тише, тише, маленькая… Не торопись никуда… – Резкое движение – и мы уже больше не спаяны. Снова боль, я зажмурилась, стиснула зубы, чтобы не закричать. Не таким я себе это волшебство представляла…
Через очень долгое время поняла, что лицо зацеловывают теплые нежные губы, собирают с щек влагу… Надо же, блин, расплакалась, а так хорохорилась, так настаивала… Потихоньку начала оттаивать в горячих объятиях, расслабилась.
– И что дальше? Будем еще пробовать? – рискнула посмотреть в глаза. Сумасшедшие от беспокойства.
– Умом тронулась? Куда тебе еще-то? – даже в этой ситуации он умудрился улыбнуться.
– Ну, тебе же, наверное, надо… – не смогла вслух высказать про разрядку.
– Мне уже ничего не нужно, Настя. Угомонись. Думал, свихнусь, пока ты тут лежала и дрожала.
– А как же… ты-то ведь можешь продолжать? С тобой ничего не случилось?
– Я похож на садиста, Насть?
– Нет. Нисколько… – Вздохнула, пытаясь устроиться поудобнее. Так, чтобы неприятные ощущения хоть как-то сгладить. – Прости, Глеб, пожалуйста… – погладила его по плечу.
– Это за что это, поясни?
– Ты ведь тоже переживаешь… А я так настаивала.
– Ну, теперь ты просто обязана выйти за меня замуж! Я ж такие муки принял…
– Конечно, обязана. А что ты думал, я просто так тебя соблазняла, что ли?
– У тебя отлично получилось. – Пристальный, очень взрослый взгляд. Поцелуй, почти целомудренный, в губы, потом в скулы, брови, глаза… Снова всю зацеловывал. – Спасибо тебе, малыш, за такой подарок. Ты, главное, не передумай.
– Я никогда не передумаю! Мы обязательно поженимся! Только универ закончу, хорошо? Раньше меня папа просто не отпустит!
– Как скажешь, моя хорошая. Как скажешь, так и будет!
Глава 10
– Ты еще не готова, дочь? Я же тебя просил… – Папа окинул хмурым взглядом мой прикид. Ему не очень понравилось увиденное. Значит, не зря старалась, выбрав для первого знакомства свой самый невзрачный свитер и джинсы. Ноль косметики, волосы в обычной косе.
– Почему же? Готова. Могу одеваться, пора выезжать, я так понимаю?
– Настя… – похоже, хотел выдать порцию нотаций, но передумал, махнул рукой. – Ладно. Там, все равно, никого не будет, кроме нас. И так сойдет. Одевайся и выходи. Жду тебя на парковке.
Он ничего не говорил по дороге. У меня были сотни, тысячи вопросов, но не было понимания – с чего начинать? Как разговаривать, чтобы снова в истерику не скатиться?
– Пап…Может быть, ты мне что-нибудь расскажешь? – все-таки, решилась. Зашла издалека.
– О чем, дочь? У меня был тяжелый день. И вечер нелегкий намечается.
– Хм… А у меня будет сплошное развлечение, да? Познакомят с каким-то мужиком, как корову с племенным быком. Волноваться-то не о чем…
– Для твоего блага, между прочим.
– Для какого такого блага, пап? Как можно в наше время выдавать замуж, ни о чем не спрашивая человека? Я что, не имею права как-то влиять на собственную жизнь? Вообще-то, я совершеннолетняя! – постепенно повышая голос, почти перешла на крик.
– Свое право на решения ты уже прос… профукала. – Отец умел выражаться крепко, но при мне сдерживался. Считал, что не должна привыкать к такому обращению. Привыкну – потом и другим мужикам прощу всякие гадости. А Глеб ни разу не сказал мне ни одного плохого слова. Если не считать известия об уходе.