Измена. Твои (не)желанные

Я с трудом открыла глаза, не желая возвращаться в реальный мир. Женя целовал меня без конца, покачивая в медленном танце. Это было немножко стыдно и совсем неправильно, наверное: вот так, не скрываясь, обниматься и ласкать друг друга на глазах у всех… Женины руки пробрались под край моей кофточки и теперь обжигали мою спину, заставляли плавиться, теряться в пространстве, томиться и гореть…

Но никто вокруг не обращал на нас внимания: каждый занимался своим делом. Кто-то пил, кто-то пел, кто-то устроил танцы на столе… Всем было весело, ярко, безрассудно и свободно. Я бы ни за что не подумала, что студенческие вечеринки – это так здорово, не только в кино, но и в реальности.

– Ты знаешь, где все стоит, Макс. Иди и возьми. Я что тебе, прислуга? – Женя грубовато отбрил друга, прижимая мое алое лицо к своему плечу. Он будто чувствовал, как меня накрыло смущение от того, что нам помешали.

– Ну, ладно. Хотел намекнуть тебе, что нужно сделать перерыв… – Макс не хотел отваливать, хоть ему на это и намекнули. Хихикнул как-то очень похабно. – Вы тут шоу-то совсем не устраивайте. У людей камеры, помнишь? Завтра ваш вертикальный секс увидят все, кому станет интересно…

Ужас! Волна стыда накрыла с головой, я сжалась в комок, представляя, что вот эта чья-то «забавная» запись завтра дойдет до мамы… На этом и закончится моя никудышная жизнь!

– Спасибо за заботу, друг. Я, и правда, что-то немного увлекся. – Женя говорил с ним через мою голову, а сам продолжал успокаивающе гладить по плечам и спине.

– Смотри. Не подставляй девчонку. Тебе-то нечего терять, ты у нас парень известный… А ей-то нафиг оно надо?

Он ушел. Я застыла. Все обаяние момента куда-то схлынуло…

– Прости, малыш. Я чересчур увлекся… – Женя вел себя, как ни в чем не бывало. Потянул меня снова в танец.

– Мне стыдно.

– Хочешь, сбежим от них? – Его глаза горели бесовским, влюбленным, шальным огнем. Заражали меня безумием.

Так не хотелось потерять ощущение сладости. Потеряться в нем.

Когда еще у меня будет такое счастье?!

– Куда? А как же гости? Разве можно их оставить? – Задавала вопросы, а сама, затаив дыхание, мечтала, что Женька обязательно найдет ответы на все. И справится. И уведет меня от всех куда-нибудь. Туда, где мы будем только вдвоем и вместе!

– Макс присмотрит. Ему не впервые. – Он куда-то потянул меня, в сторону от всех. Я послушно зашагала следом.

Темные коридоры, в которых уже не было посторонних, приглушали посторонние звуки. Было таинственно, томительно и загадочно.

Дыхание перехватывало от предвкушения. Я ведь не маленькая. И прекрасно знала, чего хочет Женя. Казалось, что сейчас начнется сказка…

– Не бойся, Лесь! Ничего не бойся! Все будет прекрасно, поверь мне! – Он шептал мне куда-то в кожу, задирая кофточку. Пальцами оглаживал ребра, обводил краешки белья, целовал живот, обводил пупок носом…

– Я не боюсь. – Было так сложно удержаться на ногах. Оставалось только держаться за плечи Жени, стоящего передо мной на коленях… Втягивала воздух через нос, сжимала зубы, а обратно его выпустить не получалось…

– Ты вся дрожишь, Олесь! И мурашками покрылась…

Только после его слов ощутила, что меня целиком трясет. Пальчики на ногах поджимались, бедра свело… Что-то очень тяжелое, плотное, горячее перекатывалось внутри… Будто вязкая лава искала выход, и никак не могла найти, поэтому крутилась, бурлила, закипала… В легких что-то шипело…

– Это от волнения… Не от страха…

Глаза, широко открытые, впитывали в себя все: и его склоненную голову, с густыми вихрами на затылке, и широкие, надежные плечи… на них перекатывались мышцы – такие гладкие, такие красивые, после того, как Женя стянул с себя футболку…

Боже, только от этой красоты можно было бы сойти с ума! Любуясь им, пропустила момент, как с меня стащили всю одежду. Всю. Вообще.

И даже прохлада по коже не пробежала… Кипящая лава внутри согревала так, что можно было бы и голой на мороз: ничего бы не случилось со мной!

Упала на белоснежные простыни – как в кино! И так же глаза распахнула от восторга!

Прохладная гладкая ткань подо мной – и жгучий, раскаленный Женька – сверху. Вдавливает меня в простыни. И уже от этой близости – когда ни миллиметра между нами – хочется кричать в восторге. Я млею. Постанываю… Облизываю сухие губы… Ловлю его рот – так, кажется, легче будет дышать. Одно на двоих дыхание – это же так здорово! Это такое счастье! Так сладко и так легко…

И совсем не больно и не страшно, когда он делает первый рывок. Отчаянный. Смелый.

Кусаю его губу нечаянно… Шиплю…

– Ай! – Хором вскрикиваем. Тормозим. И улыбаемся друг другу.

Кажется, я только что нашла свою жизнь. Настоящую. Вот она – смотрит в мои глаза и плавно, очень осторожно двигается. Ловит мою реакцию. Хмурится, когда я хмурюсь… Трется щекой о мою щеку, что-то шепчет сдавленно… Кажется, о любви. О том, что я – мечта. И что он умрет ради меня…

А потом я сама умираю. Неожиданно так. Только что было совсем некомфортно. Потом томительно, будто вот-вот что-то должно произойти… И колени сводит, и сжимается все в животе и груди… Тянет, ноет, заставляет морщиться и хныкать… А потом взрывается и летит. И я лечу. А упасть забываю. Теряюсь в темноте, в пространстве, в его ласках… Теперь и умереть не страшно. Вот прямо сейчас – пожалуйста, я готова!

– Вот, смотрите! – Какой-то неприятный звук вырывает из забытья! – Я же вам говорила!

Яркий, резкий свет лампы ослепляет, заставляет жмуриться, прятать глаза под ладонью.

– Сын, что это за шлюха в моем доме?! Кто тебе позволил тащить сюда грязь?!

И меня прижимает к постели. Раздавливает. Я физически ощущаю, как тонна грязи, тяжелой, вязкой, липкой выливается сверху! И под нею просто невозможно двигаться, дышать, смотреть… Жить невозможно больше!

– Отец, выйди, пожалуйста. – Спокойный голос Жени возвращает меня в реальность. Позволяет впервые вдохнуть по-настоящему. Поверить, что я еще могу пожить немного…

– Что?! Ты совсем охамел? Выкидывай отсюда эту шваль! – Слышу тяжелые шаги, приближающиеся к постели. Корчусь, ежусь, превращаюсь в комочек. Надеюсь, что меня тут просто не заметят!

– Выйди. Мы сейчас оденемся и уйдем. – Женя твердой рукой прижимает одеяло, накрывает меня с головой, не позволяет отцу его сдернуть.

И я молюсь – за него. Прошу у Вселенной, у Бога, у всех на свете ангелов для Жени всего хорошего. Это моя ему благодарность. За то, что не позволил своему отцу смотреть на меня голую.

– Кто ты такой, чтобы здесь командовать? – Я не вижу лица мужчины. Но слышу по голосу, что он все больше и больше ярится. И каждое новое слово сына заставляет его сердиться все больше и больше.

– Пап. Я все понимаю. Ты не в настроении. Но не позорь меня и Олесю. Иначе я перестану тебя уважать.

Зажала рот кулаком, зажмурилась… Хотелось плакать и целовать его – за уверенность, за поддержку, за его спокойствие… За то, как надежно он пытался меня оберегать…

– Ты моего уважения уже лишился, сын! Я тебя предупреждал: никаких девок в моем доме! А это как понимать?!

– Это не девка. Прекрати ее обижать! – Еще крепче сжал меня. Погладил, пытаясь успокоить даже сквозь одеяло.

Пауза казалась бесконечной. Хватка на несчастном одеяле ослабла – больше его с меня не стягивали, и на том спасибо.

Мужчина рядом с нами переступил с ноги на ногу – тяжело, увесисто. Казалось, там стоит какой-то страшный великан, способный меня раздавить одним пальцем!

– Десять минут.

И шагнул куда-то в сторону.

– Что, пап? Я не понял?

– Чтобы через десять минут ее здесь не было!

Дверь грохнула так, что все вокруг затряслось. Еще чуть-чуть – и потолок упал бы нам на голову.

– Выбирайся, котенок. Время пошло… – Женя сел рядом со мной, но не спешил разворачивать из кокона, в который сам же и запрятал.

– Да. Сейчас. Он точно ушел?

– Конечно. Отец у меня тот еще альфач, но уж точно не извращенец, и разглядывать тебя не станет.

– Зачем ты так меня подставил, Жень? – Мне совсем не улыбалось проверять, что же может случиться через эти десять минут. Выскользнула из постели, принялась панически хватать свою одежду. Натягивала ее, даже не проверяя…

– Стой. Ты наизнанку блузку натягиваешь! – Он придержал меня за руку, снял кофточку, расправил и снова помог надеть.

– Какая разница? Мне бы успеть…

– Если оденешься неправильно, это к ссоре! – Он назидательно поднял палец. Улыбнулся невесело, чмокнул меня в нос. – Побежали, маленькая. Может, успеем еще…

– Куда? – Я глянула за окно. Там стояла ночь. Глубокая и темная.

– Провожу тебя, Олесь. Не отправлю же одну на улицу?

Он снова вел меня темными глухими коридорами. Только теперь они потеряли свое очарование, и на сказку вовсе не были похожи… Скорее, на темный страшный замок, в котором где-то сидел страшный дракон…

– О. Надо же! Уложились…

Грозный дракон никуда не делся. И не прятался вовсе: он ждал нас в кресле в гостиной. Развалился там с каким-то напитком… Очень похожий на Женю – такой же статный и красивый.

Только злой. И взгляд – холодный и жесткий. Я будто заглянула в будущее: когда мой Женя повзрослеет, заматереет и будет вот таким…

– Пап, я вернусь, и мы поговорим. – Он даже не оглянулся в сторону отца. Только ускорил шаг и потащил меня в сторону двери.

– А ты куда собрался? – Мужчина резко поднялся и шагнул к нам.

Я не привыкла показывать страх. Жизнь научила: чем сильнее трясешься, тем больше тебе прилетает… Но тут не смогла не сжаться. Спряталась у Жени за спиной…

– Провожу Олесю – и вернусь. – Он вообще ничего не боялся, кажется. Не дрогнула ни одна мышца, когда отвечал отцу.

Спокойно взялся за ключ, провернул его.

– Сама дойдет, не маленькая. Ты останешься здесь. – Припечатал. Размазал.

От одних этих звуков хотелось бежать отсюда, сверкая пятками.

– Ночь на дворе. Я не пущу девушку одну никуда. Довезу и вернусь. Ничего не случится за это время!

Женя отвечал такими же фразами – короткими, рублеными, бесстрастными. И от этого становилось еще страшнее. Никогда я не видела еще, чтобы люди так себя вели с агрессором: без страха, скорее, с вызовом…

– Ключи на стол положи.

Господи. Чем он еще накажет сына? И за что, главное, за меня?! Разве я сделала этому человеку что-то плохое?

– Как скажешь. – Женя усмехнулся. Не спеша, отцепил автобрелок от связки, швырнул его на журнальный столик.

– Карта твоя заблокирована. Такси не вызывай. Не позорься. Заплатить не сможешь!

Где-то в глубине помещения пискнула девчонка.

Наверное, та самая, что привела его в нашу комнату. Ее не видно в темноте, зато прекрасно слышно отчаяние… Она молчала все это время… А теперь вот. Похоже, что Женькина карта без денег – единственное, что могло ее так сильно задеть…

– Пешком дойдем. Не беда.

– Телефон тоже клади сюда.

– Бать! Может, мне и трусы оставить? Если тебе так неймется, могу и голым уйти! Ты этого хочешь?!

Женя впервые повысил голос. И это показалось мне полным концом. Сейчас они подерутся, наверное…

– Уйди с моих глаз! Сейчас же! И чтобы к утру был дома!

Дверь, захлопнутая Женей за нами, могла бы разрушить весь дом. Уши заложило от грохота.

– Пойдем, Олесь. Пешком, конечно, дольше, но мы с тобой доберемся!

– Прости меня, Жень… Я не думала, что так выйдет…

Мне до боли было жалко его. Никогда никому не желала таких ссор: как ни притворяйся, что тебя это не трогает, не задевает, это все равно больно. Можно научиться надевать броню, не дергать ни одной мышцей… А внутри все истекает кровью…

– С ума сошла? За что ты просишь прощения, малыш? – Он сгреб меня в объятия, прижался к макушке подбородком… Начал укачивать, как маленькую… – Отец не должен был появиться сегодня. Он уехал в гости к другу на несколько дней…

– Думаешь, кто-то настучал?

– Конечно. Но я разберусь с этой стервочкой. Не бойся. Все будет хорошо, малыш!