- -
- 100%
- +
– Повелитель Нечисти, второй из трёх.
Полина не поняла.
– Ну всего есть три типа. Мы – маги. У нас есть Маг. Тимур. Он самый сильный.
– Он… правитель? – подобрала слово Полина.
– Да. Есть необычное зверьё, существа всякие. У них – Повелитель. Вениамин. Он самый сильный из своих. А есть – вы, адепты. У вас должен быть Высший Адепт.
– А кто он?
– В том-то и дело, что неизвестно. Вон, они думают, как его искать…
– Искать? А почему не выбрать?
Лиса всерьёз удивилась.
– Как выбрать? Выбрать нельзя. Нужно найти особого, единственного, самого сильного.
Какая-то субстанция, не исключено, что из медицинских, пристыла в пасти, как блинное тесто к стенкам кастрюли. Полина попыталась сглотнуть, но сглотнуть было нечем. Можно было попросить попить у магини, но даже в более благоприятных условиях это было неудобно. Цжуанг поил через воронку.
– А что, значит, предыдущий… ушёл в отставку?
– Кто предыдущий? – не поняла Лиса.
– Ну, адепт…
Лиса рассмеялась её невежеству.
– Маг, Повелитель и Адепт – навсегда одни.
Полина задумалась.
– Перерождаются?
– Нет! Рождаются раз и живут с этих пор всегда. Осталось всего одного, последнего найти…
– Я думала, они ищут убийцу, – сказала Полина.
– А это он и есть.
Полина не видела свою сопровождающую, та стояла за спиной, но надо было слышать её тон. Лиса не придавала значения или не думала, что говорит. Они ищут убийцу, они ищут Высшего Адепта. Убийцу-правителя. Правителя-убийцу. И ничего их не смущает?
Как говорил вот этот самый, в чёрном, Маг? – с тобой произошёл несчастный случай… Кому-то прощается убийство, кому-то отказано в восстановлении справедливости. Где-то на донышке сознания промелькнула мысль, что происходящее давно знакомо, мимолётное неоформленное воспоминание вызвало сиюминутное разочарование и более длительную по ощущениям грусть. Когда-то в детстве всех нас учили, что добро обязательно побеждает…
Метрах в двадцати за женщиной лет пятидесяти шли, держась за красный канат, дети детсадовского возраста. Ради них мир ещё прогибается, чтобы предстать белей и чище, чем есть. К сожалению, чаще это выражается не в справедливых и честных поступках, а в замалчивании поступков несправедливых и нечестных. Стало грустнее.
По раковинам, зажатым в свободных детских руках, можно было догадаться, откуда идут обутые в сандалии на белые носки ноги. Воспитательница поспешила подвести их поближе. Полосатые маечки, платья в горох, в цветочек, в сердечко, красные, оранжевые, зелёные, синие, футболки с мультяшными героями, песочные шорты, шорты в песке, пластмассовые ведра, лопатки, косички, панамы, бейсболки, шляпки, бантики… В глазах мельтешило. Полина пыталась выудить из-под замка своей памяти нечто схожее, яркое, детское, но его там будто бы никогда не было…
Тем временем чуть запыхавшаяся женщина вымолвила, растягивая алые напомаженные губы в улыбке:
– Здравствуйте, Тимур… Вениамин…
С рыжеватым не поздоровалась, только неуверенно кивнула, но было заметно, что его самолюбию до неосведомлённости воспитательницы дела нет.
– Дети!
Дети нестройным хором протянули что-то похожее на «здравствуйте». Поздоровались они ещё полуосознанно, воспитательница сказала, они и отбрыкались на автомате, чтобы значительная воспитательная константа их небольшого мира утихомирилась, поздоровались, ещё не успев сообразить, кто перед ними. Но тут их накрыло личностью Мага, и они замерли. Взрослые, начиная с воспитательницы и заканчивая молодыми целеустремлённо спешащими мужчинами, двигающимися по площади по деловым вопросам, улыбались и умилялись над картиной неприкрытого восхищения. У детей натурально открылись рты – как они восторгались высокой фигурой в чёрном! Ещё маленькие, а уже знают, что такое Маг.
«Мага все знают», – заключила Полина.
Дети стояли очень тихо, не смея двигаться, ляпать милые детские глупости или жаловаться на мелкие неудобства, которые в детстве едва ли не парализуют своей неразрешимостью.
Маг молчал и хмуро созерцал младших из подданных со своей высоты. Он прекратил разговор со спутниками, и по виду его было понятно, что он лишь терпит повышенное внимание и оно ему не угодно. Он был намерен молчать, пока детям не надоест бессмысленно его рассматривать. Но неподдельным мастером бессмысленного рассматривания здесь была воспитательница, закалённая часами утренников и долгого и нечёткого чтения стихов. Из года в год одних и тех же и парадоксально всё менее чётких. Она смотрела на Мага не моргая, с широкой раскрытой улыбкой, как будто поощряя молчаливого ребёнка сказать слова своей роли.
Кого-то другого, не Мага, было бы немного жаль, как человека, на которого все смотрят, а он не знает или не умеет ничего сказать, чтобы считать свою задачу выполненной. Магу было плевать. Это было понятно если не по нему, то по его спутникам, которые сейчас смотрели не на него или ни куда-то в сторону, чтобы не смутить ещё больше, а на воспитательницу, детей и всех окружающих, притом с таким снисхождением, что они все должны были ощутить себя полнейшими дураками. Воспитательница какая-то бронебойная попалась.
Первыми утомились дети. Девочка в ладном и, похоже, недешёвом льняном платьице с белым растительным узором потянулась рукой к штанине Вениамина. Не сдвинувшийся ни на миллиметр за представление Маг одним шагом заступил ей дорогу. Девочка напугано отдёрнула руку и вскинула голову, соображая что за тёмная громада перекрыла ей свет. Детские пальцы не коснулись Вениамина.
Полина с неосознанным интересом наблюдала картину.
Ушли дети со своей воспитательницей, оттаял из напускного оцепенения Маг, Лиса повернула кресло ко дворцу. Кресло – не инвалидная коляска, оно ездит куда хуже, Лиса поняла, что руки уже начали уставать, а ещё ехать назад, подниматься по лестнице, ехать в комнату…
– Какого чёрта ты притащила её сюда?! – горячий злой шёпот заставил Лису подпрыгнуть и вскрикнуть.
Она услышала его, как всю дорогу слушала её Полина – из-за спины.
Вспыхнув, а потом похолодев, Лиса обернулась на Мага. Её лицо заливала густая краска.
– Я… я…
Выражение лица мужчины заставило её умолкнуть. Полина скромно сидела на кресле в сторонке, повёрнутая к ним спиной, чуть вполоборота, и чувствовала себя позабытой.
– Кто тебе позволил? Что тебе было сказано?! – с ненавистью выдыхал Маг. – Тебе что, собаку поручили? Какого чёрта ты её выгуливаешь? Ей нечего здесь делать! Таких, как она, не возят на люди! Не видно? Я спрашиваю, тебе не видно?!
– Мм…
Маг гневно фыркнул в ответ на косноязычие Лисы.
– Увози её отсюда, быстро!
Лиса неслась, не произнося ни слова. Полина только слышала прерывистое дыхание, под конец дороги настолько жаркое, что понятно – плачет. В челюсти постукивали зубы, различимый по пути шелест песка по колёсикам заглушало шумное сопение сквозь воду за спиной.
Контур ограды дворца предупреждающе поголубел, силуэт дворца стал неясным, зыбким, откуда ни возьмись на ходу возник человек в синем кителе с воротником стойкой и золотыми пуговицами.
– По какому вопросу? – строго осведомился мужчина. Лет он был средних, крепкий, с холодным сосредоточенным взглядом. Такой, на какую работу ни поставь, будет цепляться волчьей хваткой.
Лиса растёрла рукой слёзы. После такого кто угодно бы поплыл как маргарин. Кто-то другой.
Мужчина в форме ждал ответа.
– Мне… – Лиса всё-таки всхлипнула, – её в комнату нужно…
Мужчина не стал задавать новый вопрос. С дороги не ушёл.
Лиса начала осознавать, на кого нарвалась. Полина не помнила, как тут всё устроено. Может, она вообще не знала о местных порядках, даже когда была здорова. Но в любом случае, решать проблему было не ей, хотя беспокойство тихонько нарастало – спина ныла в кресле, хотелось лечь, распрямить отвыкший позвоночник. Хотелось пить, есть и ещё больше в туалет. В беспомощности она не уступала малявкам, увиденным на площади. Если не превосходила.
– Меня Цжуанг лечит, – пришла на помощь онемевшей Лисе Полина.
– Ну так и идите к Цжуангу, – не переменившись в лице, посоветовал мужчина, не сводя с них бдящих глаз.
– А я не знаю, где он…
– Это меня не касается, – резонно заметил мужчина.
Лиса нерешительно топталась на месте.
– Ну не с собой же мне её тащить? – жалостливо проныла она, на глазах определённо при таком звуке должны были проступить слёзы. – Её сюда Маг поместил! Она была в маленькой комнатке с цветной росписью! В такой, с высокими потолками! К ней ходил лекарь!
– Ходил, значит, положено было, – поморщившись, снизошёл до комментария охранник. – Значит, у него разрешение имелось.
– У неё тоже разрешение имелось! – воскликнула Лиса.
– Имелось, не значит, что сейчас имеется, – неуступчиво ответил мужчина.
– Ну как вы не понимаете! – беспомощно всплеснула руками девчонка. – Её же больше некуда девать! Она не помнит ничего! Ну, честное слово, она внутри должна быть… я её утром забрала, где-то в одиннадцать…
Охранник встрепенулся. Лиса с воодушевлением подалась навстречу. Тут взгляд мужчины недобро сощурился, и Лиса опала, прежде чем он заговорил:
– Не было разрешения на выход на одиннадцать. Кто выпустил?
Лиса смешалась. Полине и в голову не приходило, что они переступали какое-то правило, покидая дворец, теперь слушала удивлённо. Магиня и не могла толком сказать, с чьего попустительства набедокурила.
– Ну поймите же, – взялась за уже спетую строчку она, – я не могу тащить её с собой!.. Вы не знаете… не видите – она же после реанимации! Ей может стать плохо!
Охранник окинул её трезвым холодным взглядом, так и говорящим – раз так, нечего было вывозить за порог без разрешения. Прислушиваясь к своему состоянию, Полина не могла не согласиться. Желание сходить в туалет заставило отключиться голод и жажду. Только тягучая боль в спине продолжала докучать – короткие тупые иглы, расширяющиеся и давящие всё большей площадью. Начавшись с шильного диаметра, теперь они ощущались как толстые вязальные спицы. В некоторых частях спина была сведена неподвижностью. В лежачем положении неудобство переносилось как-то проще, не так тянул небольшой в общем-то вес…
– Мне что, здесь её бросить? – в отчаянии угрожала Лиса.
– Нет, – не задумываясь, ответил охранник. На лице Лисы проглянула робкая улыбка надежды, кажется, нашлась в рабочем механизме человечность…
– Нет. Увози её отсюда. Не положено тереться у ограды без дела.
Лиса спала с лица, даже в местах загара серея.
– Пфф, – выдохнула она, прикрывая глаза. – Убегу, – вдруг сказала она. – Ведь не оставите её на дороге, завезёте, как миленькие… её Маг сюда определил…
Лиса припустила с места.
– Тыть!.. – успел рявкнуть охранник, сделав выпад с места, но, видно, покидать периметр ему не позволяла инструкция, и преследование, обязанное быстро и бесславно закончиться, не началось.
Мужчина глянул на скорчившуюся на кресле девчонку, на путы держащие её скованные неподвижные руки на подлокотниках, на ноги, забинтованные вместе и примотанные простым, в налипшем по дороге соре скотчем к пластиковому основанию кресла. Понял, что она испытывает огромное неудобство, что не имеет контроля над собственным телом. И ушёл.
Невидимая ограда чуть потянулась голубым и растворилась в воздушных слоях. Дворец опять предстал перед глазами отчётливо. И далеко. Но для Полины это не имело значения. Она не могла продвинуться и на десять сантиметров. Для неё не существовало близких расстояний. Не могла она даже опрокинуть кресло. Она не чувствовала мышц, которые отвечали за перенос веса. Вес просто лежал на утомившем сидении квёлым мешком картошки.
Очень хотелось в туалет.
Полина униженно жалась от холода. Много думала, и всё не о веселом. По ещё больничной, а значит, одной из самых старых привычек, грызла себя за упаднические мысли, но стоило самую малость осознать себя, своё положение, чтобы вернуться на внутренние круги ада. По крайней мере, мысли немного притупляли ощущения.
«Хорошо, что сейчас лето», – попыталась взбодрить себя Полина и чуть не расплакалась. А в глотке уже всё высохло как в опустошённом колодце, какие слёзы? Неоткуда их черпать.
– Ах! – поражённо воскликнул голос.
Полина вынырнула из сна, осознала, где находится, и постаралась сжаться более плотным комком. Голос был возмущён, и Полина не подозревала в округе другого объекта, грязного и неуместного, как она сама, заслуживающего возмущённого окрика.
Перед креслом на колени в песок рухнула девушка, взметнулся от падения подол сине-белого платья. Полина со стыдом испугалась, что ткань испачкается в луже…
Девушка заглядывала снизу вверх большими глазами с трепещущими чёрными зрачками в чёрной радужке, не накрашенные насыщенного цвета губы тоже подрагивали. Тонкие пальцы сомкнулись на набалдашниках забинтованных кистей Полины.
Поняв, что её жалеют, Полина, не выдержав, заплакала редкими слезами.
Девушка взметнулась на ноги, поворачиваясь к дворцу.
– Да вы люди или звери! – крикнула она в его сторону, продолжая держать пальцы на забинтованной кисти Полины.
Чёрные глаза полыхали гневом, воздух яростно вылетал через ноздри.
– Не бойся, – заговорила она ласково, – дома всё будет хорошо, дома с тобой так никто не поступит… мы прямо сейчас… потерпи…
С этими словами из вышитого бисером мешочка была извлечена пластиковая бутылка без обозначений; по взмаху смуглой руки из горлышка потянулся изворачивающийся столбик прозрачной жидкости. Полина подалась ему навстречу, забывая, что может упасть, но столбик потянулся к прорези рта, а на кресле удержала рука незнакомой девушки-адептки.
– Я – Сафико. Хочешь – зови Сафи – как больше нравится. Учусь на врача, буду тебе помогать, – серьёзно обещала брюнетка, пока Полина приходила в себя, осознавая, что выпила достаточно или больше.
– Мы сейчас проедем немного… на Морской площади Китежа запрещено переноситься… нам нужно попасть в город при Храме Всех Стихий. Он далеко отсюда, но пешком между городами никто давно не ходит, последние желающие в Средние века перевелись… я не лишнее рассказываю? Может, такие вещи ты помнишь?
– Нет, – чуть хрипло ответила Полина. – Всё звучит по-новому… Как тогда перемещаются между городами?
– Между Китежем и Эскамеруном ходят поезда. У магов нашлись средства на такое строительство. Нам эта дорога не подходит. Мы – не маги, а адепты Стихий…
– И у нас денег на такое строительство нет, – предположила Полина.
– Да и смысла в нём нет, – голос Сафико звучал искренне. Она везла кресло, держа одной рукой спинку и перегнувшись к одному из подлокотников, так что на Полину свисали шелковистые, чуть вьющиеся тёмные локоны. – Слишком длинную дорогу строить, слишком много усилий её от непосвящённых прятать. У магов их Железка за пределами города из пространства выпадает и в пределах уже другого возвращается. Куда нам такое? Мы с физическими законами так вольно обращаться не можем, мы к природе ближе – чего она не позволяет, мы того не сделаем.
Сафико покачала головой.
Полина заинтересованно прислушивалась.
– Мы… такие как ты – вообще на магию не способны?
– На заклинания – нет, мы принадлежим к одной из Стихий и с её позволения используем её силу. В отличие от магов нам не нужно копить энергию и носить при себе аккумуляторы и рутеры для силы. Нам только Стихия нужна. Или возможность её проявления, если говорить об Огне. В воде даже мастер не разведёт костра – против природы.
– А моя Стихия, какая? – робко спросила Полина.
Отповедь скрывшейся в неизвестности Лисы отбила у неё уверенность в том, что ответ будет получен, но Сафико ответила сразу:
– Я думаю, Вода, как и у меня… Хотя это Смотрители должны определять, но ты ведь не маленькая девочка и не новичок, так что, можно сказать, я не определяю, а помогаю вспомнить… Смотрители – это самые опытные адепты. С тобой не говорил Маг?
– Говорил.
– Он не адепт, но главнее всех Смотрителей, и Стихию может легко определить. Он не сказал?
– Нет.
Сафико хмыкнула и ненадолго замолчала. Впереди возникла медовая гладь моря. Берег не отличался от площади, такой же белый и ровный.
– Задумалась, – виновато призналась девушка. – На пляже нельзя… сейчас чуть-чуть в сторону возьмём.
Кресло не очень хотело брать в сторону, но Сафико тянула его, пока не добилась своего.
– И как мы перенесёмся без Железки? – любопытно спросила Полина.
К её удивлению Сафико вздохнула:
– Придётся звать мага.
Маг появился на окраине города, за линией иглу-подобных домов с пакетиком каких-то орехов. Сначала будто даже появился звук хруста орехов на зубах, а потом молодой маг во плоти. Полина вспомнила, что хочет есть.
Уже взрослый, но молодой парень носил чёрные джинсы и серую майку, открывающую развитые плечи. Какое-то время он только молчал, грыз орехи из кулька и неприлично разглядывал Сафико, не замечая присутствия Полины.
Сафи терпеливо ждала.
– Двоих сможешь перенести? – наконец спросила она.
– По очереди, – ёмко ответил маг.
– Только чтоб без шуток, – предупредила Сафико. – Нам срочно в Храм, нас Стахий ждёт.
– Оплата? – маг задрал правую бровь.
– Наличными, – Сафико вытащила из сумочки убедительную пачку тысячных купюр.
– Могли договориться натурой, – бессовестно сообщил парень. – Но раз так – десятка за двоих.
– Оплата на месте, – деловито сказала Сафи. То ли не доверяла, то ли так было принято. – Сначала мою подругу.
Парень скомкал опустевший бумажный кулёк, запустил его в урну, к Полине потянулась рука…
В следующий момент Полина увидела перед собой поле. Из земли на полметра поднималась неизвестная ей незрелая культура. А дальше, за вытянутым слева направо полем начиналась стена, навевающая мысли о старинных городах. В Китеже такого ощущения близко не было.
– Спасибо, – поблагодарила Сафико, оказавшись рядом, и стала отсчитывать купюры.
– Может, всё-таки натурой? – парень белозубо улыбнулся.
Полина заметила в нём перемену – кажется, там, у себя, он был порумяней и загорелей.
– Ну или хоть покормить и в баньке попарить? За то, что без шуток…
Он согнулся, упирая руки в колени.
– Пойдём, – вздохнула Сафи через красиво выточенный нос, – покормим…
На полпути через поле маг – его звали Сигур – галантно отнял у Сафи кресло и покатил Полину. Хотя возможно ему самому требовалась поддержка, после переноса он слегка пошатывался.
Сафико не видела в состоянии мага ничего примечательного, и Полина сообразила, что тут дело как раз было в расходе энергии. Перенёс двоих и теперь нуждался в подпитке. И подпитка эта была самая немудрящая – ему нужно было поесть.
По пути маг ни раз и ни два заикнулся о натуральной оплате своего труда, и когда Сафико это вконец надоело, она предложила выдать ему всю стоимость продуктами. Маг заткнулся и стал кисло оглядываться по сторонам. То ли худо ему было, то ли настроение испортилось.
Если издали чувствовался дух старины, то вблизи ограда производила более монументальное впечатление. Она не просто стояла, потому что являлась историческим памятником, она выполняла свою функцию. У ворот несли службу стражники, и Полина оробела, невольно вспоминая недавний опыт.
Однако Сафико перехватила у приподнявшегося и через силу приосанившегося перед двумя ровесниками мага кресло и уверенно юркнула за их спины. Парни стояли сурово, одетые по-простому, можно даже сказать в что не жалко. Оба были крепкие, светло-русые и смотрели перед собой прямыми серьёзными взглядами. Промелькивал вопрос – по какой причине они так небрежно одеты? И напрашивался ответ – выпади им шанс поработать, одежду будет легче выкинуть, чем отстирать.
Сафико полуобернулась на бледного замершего на той стороне мага.
– Он выдохся. Надо его покормить, помог всё-таки.
– Пускай в Берлогу идёт, – склонил голову один из русых. Голову склонил, каким-то образом выражая Сафико внимание, но глаз от наблюдаемого не отвёл ни на секунду.
Маг стоял гордо вытянувшись, но был бледен и дышал тяжеловато.
– Ни о каких берлогах речи не было! – неожиданно для Полины взбунтовался он. – Обещали покормить – ведите в Храм!
– Ишь какой, – не впечатлился русый. – Тебе поесть надо? Так ешь. В Берлоге еда с Храмового стола. Кастрюля под полотенцем, возьмёшь, так и быть, сколько хочешь. Правда, погреть не сможешь, раз выдохся.
Маг перегнулся чуть в сторону, пытаясь заглянуть через плечо русого на остановившуюся невдалеке Сафико с Полиной.
– Я ведь сделал по-доброму, как ты просила, – почти жалобно протянул он. – Чего издеваешься?
– Нечего было всю дорогу намёки сомнительные делать! – незамедлительно напомнила Сафико. Потом вздохнула: – Ладно, пустите его… он ведь будет прилично себя вести?
Начавшись утверждением, интонация Сафико перешла в строгий вопрос.
Маг уже собирался ответить утвердительно, хоть и был насуплен, но русый перебил его:
– Будет. Куда он денется.
И прозвучали его слова весомо и многообещающе. Сигур и Полина оба начали подозревать, что за стенами тоже ходит стража, и она будет внимательно следить за приличностью поведения мага.
За спинами русых Сигур взбодрился, будто уже восстановил силы. Он не видел, как один из сторожей беззвучно повернулся в их сторону, и не чувствовал сверлящего лопатки взгляда. Полина чувствовала. Но она знала, что профессиональный взгляд сверлит не её спину, поэтому была спокойна.
За оградой шла прослойка зелени, Полина не смогла определиться для себя декоративная она или хозяйственная, потому что территория в пару десятков метров вперёд и ещё бог знает сколько влево и вправо одновременно походила и на сквер и на сад, и на цветник и на грядку. Похоже, основной целью было разграничить стену и первый ряд четырёхэтажных, вытянутых параллельно стене домов, чтобы в их окна попадал свет. Дома были хорошенькие, цвета имбирного пряника. Окна в них были не очень большие, некоторые старые и помутневшие, в таких часто висели старомодные белые занавеси, типа тех что вешают в поездах, но бывали и окна новые, современные, будто пластиковые с серой обводкой, и такие фасады производили впечатление, что построен дом совсем недавно, хотя это скорее всего было не так.
Сафико и Сигур везли Полину минут двадцать сквозь плотно застроенный город. Маг не удивлялся, зато Полина только и смотрела по сторонам, будто пытаясь захватить побольше мелочей и подробностей в опустевшую память. Глаза её были распахнуты, и тот кто посмотрел бы на неё и знал бы о её переживаниях и мыслях, понял бы, что опасения насчёт глаз были обоснованы. Когда Полина лежала без возможности движения и радовалась, что знает, что жива, потому что глаза видят, когда она сидела на кресле совсем недавно, и Лиса держала её за бинты у шеи, как держат котёнка за шкирку, она не знала, что глаза её всё-таки тоже подверглись удару, но по какой-то причине перенесли его. Ну а сетчатка человека, с чьими глазами всё абсолютно в порядке, так не выглядит. Полине ещё предстояло это обнаружить, когда она, как любая девушка, будет выяснять, что с ней не так перед зеркалом.
За четырёхэтажными домами город опустился ступенькой до трёх этажей цвета песчаника, и трое шли ещё десять минут. Раньше Полина определяла присутствие других людей по звукам и силуэтам, промелькивающим в стороне, теперь люди попадались навстречу.
– Здравствуйте, – здоровался каждый из них, и если имелся, приподнимали головной убор.
Сафико дружелюбно отвечала им улыбкой, будто всех знала. Через какое-то время Полина тоже тихонько здоровалась, сначала так, что мало кто слышал, а потом, когда проходящий мимо молодой мужчина кивнул не только Сафико, но и ей, уже смелее. Маг высокомерно молчал.
Город шагнул снова и сильно оживился. Дома пошли компактные, на одну семью, белого, обожжённого цвета, с выкрашенными в белый деревянными дверями и медными ручками. Полина сообразила, что это самая старая часть города. А потом увидела Храм.
Сердце перестало помещаться в сдавленной бинтами грудной клетке, застучало сильно и больно. Так бывает с теми, кто безнадёжно потерял ценность, а потом, вопреки всему, нашёл. Такой ценностью может быть дом, давно покинутый и утраченный.
Полина тихо выдохнула через приоткрытые губы, обретая заново возможность дышать.
Первым она увидела каменный мост, поднимающийся от площади надёжной и твёрдой перемычкой над пустотой. Там, под ним, вились облака. Храм Стихий был подавляюще грандиозен. В него можно было поселить весь город, вытянувшийся у его основания на юг. И такую громадину установили на какую-то вершину? Серая структура с закруглёнными углами, главный средний купол заключали в квадрат четыре башни, значительно превышающие его в высоту. Они символизировали четыре Стихии и четыре стороны Света. Полина отчего-то знала, что слева запад, справа – восток. Слева мост Огня и по нему лучше не ходить тому, кто не принадлежит Огню, а справа мост Воды, по нему в Храм втекает вода, хотя он и расположен несколько выше относительно другого края.