Всегда будешь ты

Глава 1

Босоножка расстегнулась в самый неподходящий момент. Маршрутки долго не было, народ толпился на остановке, явно готовясь взять ее штурмом, и застежка отскочила как раз тогда, когда маршрутка вырулила из-за угла. Я чертыхнулась, но, выбирая между босоножкой и возможностью уехать, сделала выбор в пользу первой. В конце концов, добираться домой босиком будет затруднительно, а потерять обувь в такой давке раз плюнуть. Быстро прикинув шансы, я резко опустилась вниз и в тот же момент услышала над своей головой непонятный свист. Повернув голову, увидела, что стоявший позади меня мужчина вдруг рухнул вниз, а в районе груди по его светлой рубашке расползается темно-красное пятно. Мне показалось, что на несколько мгновений все замерло: машины, люди, даже звуки. А может, это только у меня в голове. Потом чей-то резкий крик разрезал тишину, и все вернулось: гомон толпы, шум двигателей. Я услышала тяжелый вздох и только тогда поняла, что он мой. Вокруг что-то происходило, кто-то бежал, звонил, мужчину окружили, а в моей голове билась только одна мысль:

"Вот так повезло".

– И никаких идей, кто это мог быть? – устало вздохнул следователь.

Я пожала плечами. В отделении я сидела уже второй час, по кругу рассказывая одно и то же. Вопрос об идеях меня особенно доконал. Какие, к черту, вообще могут быть мысли, если меня только что чуть не убили? Впрочем, понять их было можно. За последний месяц это уже пятый случай подобного убийства. Говоря подобного, я имею в виду убийство без явной на то причины. По телевизору в новостях постоянно только и говорили об этом. За три недели были убиты двое молодых мужчин, дедок и женщина средних лет. Вообще, я телевизор не смотрю, но так как данным происшествием взбудоражен весь город, нашлись и у меня люди, которые поведали. Как оказалось, погибшие были самыми обычными, ничем не примечательными жителями нашего городка, и все они погибли под прицелом меткого стрелка. Оружие каждый раз было одно и то же, поэтому следствие выдвинуло предположение, что это какой-нибудь поехавший крышей вояка, обиженный на родину, забывшую его и бросившую умирать в нищете. Тем не менее, насколько мне было известно, явных зацепок так и не было. Поэтому ничего удивительного, что следователь вцепился в меня как клещ. Ведь я не просто пятый случай, а неудавшийся пятый случай. Не наклонись я совершенно неожиданно, чтобы закрепить застежку, лежала бы в морге, а не сидела на стуле в отделении. Эту мысль следователь, усталый мужчина лет сорока, и пытался до меня донести. Я его прекрасно понимала, но ничего нового сказать не могла. Следователь был разочарован и даже немного рассержен, что тоже понятно. Жертва, случайно избежавшая смерти, которая может пролить свет на ситуацию, которая, возможно, знает, кто убийца. В том, что стреляли именно в меня, он не сомневался. Погибший мужчина был выше ростом, и пуля угодила ему в грудь. Остальные жертвы погибли от выстрела в голову, к тому же попасть мужчине в грудь стрелок целенаправленно точно не мог, раз уж ее прикрывала я. И это следователь тоже повторил не раз с особой интонацией, как бы намекавшей на то, что я должна оценить произошедшее и рассказать им все, что знаю. На деле вышло, что я смогла только поведать, что я – Иванова Анна Сергеевна, двадцати пяти лет отроду, сирота, живу в пригороде, работаю в городе в строительной фирме. Поняв, что большего не добиться, следователь все-таки отпустил меня домой, снабдив своим номером телефона и наказом быть внимательнее и смотреть по сторонам.

– Думаете, убийца может повторить попытку? – нахмурилась я.

– Я не знаю, что думать, Анна Сергеевна, – печально развел он руками, – все это дело – одна сплошная неразбериха. Просто помните, что вас хотели убить, а это что-то, да значит.

Он посмотрел на меня многозначительно, словно подозревал, что убить меня хотели не просто так, а за какие-то грехи и что я морочу ему голову. Я быстро попрощалась и покинула кабинет, размышляя о случившемся. Вот уж действительно ситуация из ряда вон выходящая. Ни за что бы ни подумала, что попаду в такую. Придя домой, я залезла в интернет и еще раз перечитала все известные данные по этому делу. Их оказалось немного. В том плане, что передач и статей было вполне достаточно, а вот ценной информации… Ложась спать, я знала примерно то же, что и раньше: неизвестный сумасшедший стрелок ходит по городу, выбирая жертвы спонтанным образом, после чего избавляется от них посредством выстрела в голову. Никакой связи между убитыми обнаружить не удалось, как и связи каждого из них, например, с миром криминала. Не надумав ничего путного, я легла спать.

Роберт явился среди ночи. Этому я не удивилась, скорее тому, что он так быстро узнал.

– Девочка моя, – сжал он меня в объятьях, только я открыла дверь, – как ты? В порядке?

Я попыталась отстраниться, но это оказалось проблематично, потому что Роберт держал меня цепко, при этом не переставая восклицать.

– Зачем ты приехал среди ночи? – умудрилась я вклиниться в поток его речи.

– Я как только узнал…

– Как ты узнал?

– Но как же, – немного растерялся он, выпуская меня из рук и проходя в прихожую, – передали в вечернем специальном выпуске новостей, назвали твое имя, присовокупили видеозапись. Вроде как кусок остановки был виден с камеры наблюдения торгового центра… – говоря все это, он разулся и прошел за мной в комнату. – Я сразу принялся тебе звонить, но абонент был недоступен. Приехал сюда, тебя не было дома.

– Я давала показания.

– Я так и понял. Вернулся в город, помыкался, пытался понять, в каком ты отделении, но не смог. Поехал домой, продолжая звонить. Дома, если честно, вырубился… Потом проснулся и сразу сюда.

– А до утра чего не подождал? – вздохнула я.

– Как я мог ждать, не зная, где ты и что с тобой? Почему ты не включила телефон?

– Забыла. Очень устала, приехала и сразу легла спать.

– Конечно, тебе нужно отдохнуть.

– Ладно, если хочешь, можешь остаться у меня, заодно завтра отвезешь на работу.

– Какая работа? – замахал Роберт руками. – Даже не думай об этом. Считай, что я отправил тебя в отпуск.

Тут надо пояснить, что Роберт, собственно, был директором фирмы, в которой я работала. Попала я туда случайно, увидев объявление на столбе неподалеку от дома. С работой у меня тогда были проблемы, и я решила попытать счастья, хотя опыта в данной сфере не имела. В двадцати минутах ходьбы от моего дома фирма Роберта открыла очередной строительный магазин, туда набирались работники офиса и зала. Я-то шла в продавцы, но мужчина, проводивший собеседование, проникся ко мне и предложил поработать в отделе продаж. Я согласилась. Работа была довольно однообразной и восторга у меня не вызывала, но выполняла я ее качественно, что тоже не осталось незамеченным. Меня решили перевести в главный офис, располагавшийся в городе. Честно говоря, я туда переходить не хотела, потому что до города пришлось бы ездить на маршрутке, а тут меня все устраивало. Но Алексей Максимович, начальник моего отдела, даже слушать не стал, заявив, что такие предложения отвергать нельзя, что для меня это хороший шаг по карьерной лестнице и что в главном офисе больше перспектив. Распространяться на тему, что думаю о карьере и перспективах в принципе, я не стала, потому вскоре сидела в главном офисе. В общем-то, особенно ничего не изменилось – только работы стало больше. Так как я по натуре человек не компанейский, то отношений придерживалась в рамках вежливости, ограничиваясь улыбками и быстрыми разговорами. Единственным исключением в этом плане стал мужчина лет сорока, с которым мы почти каждый день сталкивались у выхода после рабочего дня. Сначала просто здоровались, потом стали перекидываться малозначительными фразами, пока он шел до стоянки, а я через нее на остановку. Потом он предложил подвезти меня до остановки. До нее было пешком минут десять, но он настоял, и я уступила. Вскоре это стало традицией. Мы выходили из офиса, общались, он отвозил меня к остановке, а пару раз даже довез до дома. Я знала, что он работает у нас, но мне даже не пришло в голову спросить кем. К работе и всему с ней связанному я относилась с прохладцей, и эта сторона жизни мне была совсем неинтересна. Но внезапно меня повысили до старшего менеджера. Я была данному факту весьма удивлена, потому что предпосылок никаких не было. Тогда-то коллеги открыли мне глаза: мой случайный друг оказался директором фирмы. Естественно, ситуация мне не понравилась, и при первой возможности я ему об этом сказала. Роберт заверил меня, что наша дружба никоим образом не повлияла на его решение, но я не поверила. Тем не менее глупо было прекращать общение, раз уж оно заладилось. Через пару месяцев о нас знала вся фирма, не долго думая записав меня в любовницы шефа. Я старательно закрывала на пересуды глаза, но это было трудно, потому что моя карьера ползла вверх стремительно. Вскоре я стала начальником отдела продаж, по поводу чего мы с Робертом тоже много ругались, но он настоял на своем. Я вступила в новую должность с отдельным кабинетом и весьма высокой зарплатой, а также с замом, о котором позаботился опять же Роберт. С появлением зама обязанности мои странным образом практически целиком перешли к нему, а мне только и оставалось, что ставить подпись на нужных документах. Я попыталась отказаться от этой должности, но, само собой, не преуспела. Тогда написала заявление об уходе, которое Роберт отправил в мусорный ящик прямо при мне.

– А если я просто перестану на работу ходить? – сердито спросила я его.

Он только развел руками, мол, делай, что хочешь.

Я и делала, что хотела: пыталась выбить работу у своих подчиненных, однако они не спешили скидывать ее мне. В конце концов, я махнула рукой на сложившуюся ситуацию и проводила время в своем кабинете за чтением книг. Потому неудивительно, что Роберт с такой легкостью подписал мне заявление на отпуск: рабочий процесс без меня явно не остановится.

В общем, он остался ночевать у меня, с утра уехал до того, как я проснулась, при этом успев сгонять в магазин и забить мой холодильник до отвала.

– Он думает, я буду осаду тут держать? – пробурчала я, оценив содержимое и закрыв холодильник. Сварила кофе и с удовольствием выпила его с сигаретой, пялясь в окно. Потом прошлась по квартирке и плюхнулась в кресло, случайно нажав на кнопку пульта. Телевизор, кстати, тоже купил Роберт, долго восклицая на тему того, как же я без него живу. На экране появилась картинка, голос тихо забормотал, я немного посидела, не слушая его и пялясь в стену. В голову лезли мысли о вчерашнем происшествии. Бросив взгляд на экран, поняла, что не только я думаю о нем. На экране была моя фотография, ее сделали в отделении. Я быстро прибавила звук, картинка сменилась – теперь с экрана говорил следователь, который вчера меня усердно допрашивал.

– У нас несколько версий, – отвечал он на вопрос, – версию о маньяке мы, конечно, не откидываем, но есть и другие. К сожалению, большего я пока не могу рассказать, сейчас мы прорабатываем варианты на основе полученных вчера данных.

– Каких еще данных, – нахмурилась я.

По мне, мои показания только мешали следствию, но следователю, конечно, виднее. Хотя… Может, он просто пытается успокоить народ таким образом, мол, все нормально, это не маньяк, идите спокойно на работу. Кстати, не помешало бы.

Приняв душ и еще немного послонявшись по квартире, я решила выйти на улицу. Надела футболку, джинсы, кеды, накинула сумку через плечо и спустилась вниз. Честно сказать, из подъезда я выходила с легкой опаской. Огляделась по сторонам, но ничего и никого подозрительного не обнаружила. Находиться среди людей не хотелось, поэтому я села в маршрутку, проехала наш поселок, дачную зону и вскоре выходила возле небольшого леса. Миновав заброшенный завод, я сошла с дороги и пошла среди деревьев. Не то чтобы я большой любитель природы, просто предпочитаю уединение. Отключив телефон, некоторое время бродила, думая, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Если убийца маньяк, он может выбрать и другую жертву, а может захотеть закончить со мной. Если нет и он преследует какие-то конкретные цели, тоже ничего хорошего – ему стоит от меня избавиться просто потому, что я являюсь кем-то вроде живого свидетеля. Вроде бы ничего не знаю, а неприятно, что жива.

Подобные мысли отнюдь не умиротворяют, поэтому назад я шла в плохом настроении. Появилось странное беспокойство, я попыталась отделаться от него, но оно только выросло. Внутри было лишь одно желание – скорее вернуться домой. Словно от моей скорости зависело сейчас очень многое. Когда впереди мелькнула дорога, я ускорила шаг, но почти сразу остановилась. Со стороны завода шли люди, а на обочине я разглядела два джипа. Решив не рисковать, я медленно присела на корточки и стала рассматривать компанию. Их было шестеро: издали особенно не разглядеть, но точно пятеро мужчин и женщина. У нее, как и у одного парня, на лице черные повязки. Шли они в сторону машин, парня и женщину вели с двух сторон. Я осторожно двинула вперед, надеясь остаться незамеченной. К тому моменту, когда я смогла разглядеть номера, мужчины загрузились внутрь. Один из них толкнул женщину, она этого не ожидала и упала. Машины дали по газам и уехали в сторону города. Я быстро записала номера в блокнот, а потом бросилась вниз, на дорогу.

Женщина уже поднялась и сняла повязку, лицо ее было грязным, из глаз текли слезы. Оказалось, что это девчонка, на вид ей было не больше двадцати. Она смотрела на дорогу и беспомощно трясла руками, даже не заметив моего появления.

– Эй, – окликнула я ее. Девушка в страхе отшатнулась, но, разглядев меня, спросила:

– Вы кто?

– Вообще, человек, – неудачно сострила я, – видела, как вас вывели из завода. И машины тоже. Я записала номера.

– Вы их видели? Как он? – в глазах ее стоял страх.

– Кто?

– Миша!

– Молодой человек с повязкой на глазах? – проявила я догадливость.

Девушка отчаянно закивала, вцепившись в мою руку.

– Вы его видели? Он цел?

Я немного растерялась и попыталась высвободиться.

– Я не знаю, – сказала ей, – вы были довольно далеко. Но шел он сам, так что, наверное, цел. Точно цел.

Говорила я полную ерунду, но девушка так смотрела, что молчать не было сил. Она все-таки отпустила меня, отошла в сторону, запустив руки в волосы, немного постояла.

– Что же теперь делать? – повернулась она ко мне.

– Идите в полицию, по номерам машин они…

– Нет, – перебила она меня, мотая головой, – в полицию никак нельзя. Они убьют Мишу!

Мы немного посмотрели друг на друга молча. Я мысленно подбирала слова.

– Как вас зовут? – спросила в итоге.

– Катя.

– Катя, вы должны все тщательно обдумать. Иначе можете совершить поступок, о котором будете жалеть.

– Вот именно. Поэтому я не пойду в полицию.

– И что же вы будете делать?

Катя немного подумала, кусая губы.

– Помогите мне!

– Я? – уставилась я на нее.

– Мне больше не к кому обратиться. Я не местная, мы с Мишей приехали несколько дней назад. Я даже города не знаю.

– Это еще один повод пойти в полицию.

– Да как вы не понимаете?! Я не могу пойти в полицию. Мишу убьют! Я и так теряю время!

– Но я чем вам могу помочь?

Глаза ее снова наполнились слезами.

– Я не знаю, – беспомощно сказала она, – просто не знаю. Но что-то надо делать. Пожалуйста, не бросайте меня.

Я устало выдохнула, понимая, что не могу ей отказать. Более того, я явно собираюсь помогать ей, несмотря на странное ощущение, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ладно, – кивнула я, – поехали.

– Куда?

– Для начала ко мне домой.

В квартире Катя умылась, потом я напоила ее чаем, потребовав подробности случившегося. Оказалось, что девушка, как и я, сирота с детства, сейчас ей двадцать, а родом она аж из Тюмени. Там жила всю жизнь, пока на свою беду (это я мысленно добавила) не встретила Мишу. Он родом из Ханты-Мансийска, а в Тюмень переехал после смерти матери, отца у него не было. Дальше Катин рассказ в основном пестрил информацией о том, какой Миша прекрасный: нежный, заботливый и любящий. В какой-то момент пришлось вернуть ее к реалиям. Встречались они около полугода, потом он предложил девушке скататься сюда, якобы этот город ему давно хотелось посетить. Что он нашел в нем примечательного, ответить трудно, так что я сразу решила, что привел его сюда не туристический голод, а конкретные цели. Катю данный вопрос явно не тяготил, ее, кажется, ничего, кроме самого Миши, вовсе не интересовало. Вот они приехали сюда, и в первый же день вдруг ни с того ни с сего их подрезала машина. Миша велел Кате бежать, но от неожиданности девушка плохо соображала. Их обоих усадили в машину и куда-то увезли. Куда, она не знала, но предположительно держали их в подвальной комнате. Она была маленькой, без окон, но со светом. У стены лежал матрас, в углу ведро для удовлетворения нужд.

– Обращались с нами неплохо, – говорила Катя, прихлебывая чай. – Приносили еду. Меня не трогали, а Мишу иногда уводили… и избивали, – тут она зажала рот рукой, сдерживая слезы. – Он говорил только, чтобы я не плакала и не волновалась и что все будет хорошо.

– А ты не спросила, почему эти люди схватили вас? И чего хотят?

– Миша сказал, что он сам ничего не понимает, что это ошибка. Скорее всего, они приняли его за кого-то другого, но он не может убедить их в этом.

– Безусловно, – высказалась я, стараясь скрыть сарказм. Лично мне виделось, что Миша активно врал. – Что было потом?

– Они снова пришли и увезли нас с завязанными глазами. Привезли на этот завод, это я сейчас понимаю, тогда не видела – повязку с меня так и не сняли. Начали угрожать Мише, требовали какие-то бумаги, говорили, что убьют меня, если он их не отдаст. А он сказал, чтобы они меня отпустили, а его забрали с собой, только на этих условиях он согласится отдать документы. Они стали кричать, приставили мне пистолет к виску… Но Миша опять повторил, что будет говорить, только если меня отпустят. И что мое убийство все усугубит. В итоге они бросили меня на дороге и уехали.

Катя замолчала, глядя в кружку, я видела, как в чай падают ее слезинки, и не знала, что сказать.

– То есть ты считаешь, что Мишу каким-то образом спутали с кем-то другим? – наконец задала вопрос.

– Конечно. Он так сказал.

– А ты поверила.

– Зачем ему врать мне?

Я тяжело вздохнула.

– Слушай, Кать, даже если бы эти люди спутали его с кем-то, неужели за это время они не осознали свою ошибку?

– К чему ты клонишь?

– Я просто хочу сказать, что твой Миша, возможно, не так прост. И на самом деле прекрасно знал, чего хотели эти ребята.

Катя некоторое время смотрела на меня, неуверенно кривя губы.

– Это невозможно, – выдала она в итоге. – Ты так говоришь, потому что не знаешь Мишу. Он на такое просто не способен.

– Ладно, – сдалась я, – зайдем с другой стороны. Каковы твои планы?

– Найти его.

– А как? Ты видела похитителей в лицо? Сможешь узнать их? – Катя отрицательно покачала головой. – Ты сможешь узнать место, в котором вас держали?

– Нет. Не знаю. Я не знаю!

– Успокойся. Я просто пытаюсь тебе объяснить, что сама ты не справишься. Зато потеряешь время. Иди в полицию, слышишь?

Катя отвернулась к окну, а я молча ждала ее решения.

– Нет, – наконец сказала она, – я не могу. Миша сказал, что в полицию нельзя. Значит, нельзя. В полицию только в крайнем случае.

– А сейчас какой? – я махнула рукой. – Тебе не кажется странным, что твой возлюбленный запретил идти в полицию? Если он ни в чем не виноват…

– Миша не преступник, – перебила Катя. – В этом я уверена. Скорее всего, он случайно что-то увидел или услышал. А мне не рассказал, чтобы не ставить под удар.

– Ладно, это тоже мысль, – согласилась я.

– Мы можем по номерам машин узнать владельцев?

– Да.

– Ты мне поможешь?

– Кать, я не могу, – ответила я. – Просто не могу ввязываться в такие дела.

– Но у меня здесь никого нет. Прошу тебя, Аня, помоги.

Я не знала, как еще объяснить причину своего отказа. Слишком много их было у меня, одной, кстати, являлось вчерашнее покушение. За мной, возможно, охотится сумасшедший стрелок, а я буду разгуливать по городу в поисках неизвестного парня. Самый лучший выход для меня – сидеть дома, пока следователь не найдет убийцу или тот просто не успокоится. Хотя так можно долго сидеть. Я посмотрела в Катины умоляющие глаза, на мгновение отметив, что ее лицо мне кого-то очень напоминает, а потом…

– Хорошо, – сказала я, – я помогу тебе.

Она облегченно выдохнула, а я посоветовала себе меньше теперь думать о своем решении и больше о деле. Чем скорее я избавлюсь от него, тем мне спокойней. Для начала следовало взять за аксиому тот факт, что Миша хороший человек.

– Расскажи мне о своем Мише побольше, – обратилась я к девушке, проходя в комнату.

– Зачем?

– Чтобы я могла сложить о нем представление и попытаться узнать, что он из себя представляет. А ты, – продолжила, увидев ее лицо, – если хочешь, чтобы я тебе помогала, должна выполнять мои поручения и отвечать на вопросы без лишних эмоций. Делу они только мешают. Это ясно?

Несколько секунд она смотрела на меня, явно борясь между тем, чтобы снова начать противостояние, и тем, чтобы покориться.

– Ясно, – кивнула она мне. – Его зовут Миша. Иванов Миша. Ему тридцать один год. Он работает в какой-то строительной компании у нас в Тюмени.

Так как Катя замолчала, я поинтересовалась:

– Это все? – она пожала плечами. – Название фирмы?

– Я не знаю.

– Адрес?

– Он же не местный. В Тюмени снимал квартиру.

– Адрес квартиры?

– Я знаю только, как туда доехать. Это довольно далеко от центра, я там раньше и не бывала. Номер дома не помню, а номер квартиры девятнадцать.

– Ценно. Машина у него есть?

– Нет.

– А место прописки? Ты случайно в его паспорт не заглядывала?

– Зачем?

Я вздохнула.

– Хорошо, отчество какое?

– Да не знаю я, – чуть ли не в слезах ответила Катя, а я махнула рукой. Очевидно, что о Мише от девушки ничего толкового не узнаешь. Разве что, какой он любовник. Я включила компьютер и стала загружать базу.

– Что ты делаешь? – спросила Катя, глядя на экран.

– У меня есть база, в которой через номер автомобиля можно пробить владельца.

– Откуда?

– Каждому шпиону положено ее иметь, – усмехнулась я, правда, грустно, потому что это были слова одного моего друга, которого теперь в моей жизни нет. Впрочем, вряд ли определение друг ему подходит.

– Шутишь? – вернула меня Катя в реальность.

– Конечно. Скачивала базу адресов и как-то удачно скачала эту в комплекте.

Первый автомобиль принадлежал мужчине, Константинову Олегу Дмитриевичу, проживающему в центре города. Второй – женщине, Малаховой Елизавете Сергеевне. Она жила где-то на окраине, причем совсем с другой стороны от моего поселка.

– Прими душ, – сказала я Кате, – и поедем по адресам, чтобы не терять времени.

Первым стал мужчина, так как центр был все равно по пути. Двор дома оказался чистым и уютным, на площадке гуляли мамы с детьми. Мы с Катей направились к ближайшему подъезду и, как оказалось, не ошиблись. Дверь в него была закрыта, но, когда мы с ней поравнялись, открылась, из нее показался мальчишка лет семи.

– Привет, – улыбнулась я, придерживая дверь. – Десятая квартира в этом подъезде?

Он на мгновенье задумался, потом важно кивнул и пошел по дороге, а мы юркнули в подъезд. Мимо квартиры Константинова я проскочила на пролет вверх, утягивая за собой Катю.

– Что теперь? – шепотом спросила она.

– Разузнаем у соседей, что за тип. Тебе светиться ни к чему, стой тут.

Она кивнула, а я быстро спустилась на нужный этаж и позвонила в соседнюю дверь. Раздались шаркающие шаги, а после женский голос:

– Кто?

– Добрый день, – улыбнулась я глазку. – Из домоуправления к вашему соседу Константинову.

– А я при чем?

– Он не платит за квартиру, я приходила несколько раз, но никак не могу его застать. Хотела бы вас попросить…

Договорить я не успела, потому что заскрежетали замки, дверь приоткрылась и в проеме показалась женщина лет сорока пяти в домашнем халате.

– И не застанете вы его! Он появляется только за полночь, а днем может не открыть, даже если дома будет. Чихать он на всех вас хотел. И на нас тоже.

– Почему?

– Да потому что бандит он, этот Олег. Самый натуральный. Они все так: награбят денег и сразу в центр переезжают. Тут же раньше коммуналка была. Небольшая, комнат пять. Так он всех выселил, ремонт заделал и теперь один там живет.

– Почему же он бандит? Он людей незаконно выселил?

– Да законно… Только все равно бандит! Видала бы ты, на какой он машине ездит. Здоровущая, сын сказал, бешеных денег стоит. А дружки его? Как взглянешь, так вздрогнешь, прихлопнет и не заметит. И у самого рожа наглая, словно закон ему не писан. Хотя ему-то и не писан, видать.