Добро должно быть с кулаками

– Развяжите, окажите помощь, – посуровела трубка.

– Развязать-то я развяжу, но они без сознания, и все какие-то непонятные, – опять вздохнул Виктор.

– Ладно, не трогайте их, я сейчас приеду, – приказала трубка.

– Ну, вот, начальник твой обещался, – отключил телефон мальчик. – Подождём, – он огляделся и, открыв заднюю дверь машины, присел на сиденье.

Минут через десять на трассе появилась несущаяся с бешеной скоростью машина. Виктор "выключил" Миколу и отошёл от машины, повернув браслет на Луну. Машина резко остановилась, и из неё выскочил мужик в милицейской рубашке с погонами майора и гражданских брюках.

– И этот брюки свои стирать отдал, – усмехнулся Виктор.

Выскочивший огляделся и присел перед "выключенными" ментами.

– Эй, придурки, очнитесь, – стал он хлестать по щекам тех.

– А, что? – оторопело открыл первым глаза напарник Миколы. – Сидор, ты очумел, лупишь так, – скривился он.

– Что случилось, кто вас связал? – стал трясти очнувшегося майор.

– Я не знаю , – замотал головой мент. – Я стоял и …, ничего не помню больше.

Майор продолжил "оживлять" Миколу. Наконец, тот стал подавать признаки сознания и вскоре открыл глаза.

– Что тут произошло, придурок? – зашипел майор.

– Не знаю? – посмотрел по сторонам очнувшийся. – Тут пацан какой-то был. Это он тебе звонил.

– Какой пацан, где он? – майор встал и стал оглядывать внимательно окрестности. – Никого тут нет. Вы что, ему всё сказали, да? – наклонился вновь к подчинённым майор.

– Ничего я ему не говорил, – поморщился Микола, – отцепи лучше это с нас, – он протянул скованные руки.

– По-моему, мне дешевле сейчас вас оттащить в кусты и грохнуть, – прищурился майор. – Сто пудов, вякали, что не попадя.

– Да, ничего мы не вякали, – насупился напарник Миколы. – Мы, что – дураки, сами себя приговор подписывать.

– А-то, умные, – всплеснул руками майор, – какой-то пацан их в наручники заковал. Пацан и вы, два бугая. Это как? И за что интересно он вас так? Скажите ещё, что просто от нечего делать?

– Он спросил, почему не по форме одеты, – буркнул Микола.

– Даже так? – уставился на него майор, – и почему же вы не по форме одеты?

– Я сказал, что моя форма в стирке, а это у товарища одолжил на наряд, – дёрнул плечом Микола.

– И он тебе так и поверил? – засмеялся майор, – придурок, – он сплюнул в траву. – Не, точно пора вас кончать, нюх вы, козлы, потеряли. От безнаказанности обнаглели. Даже форму не могли правильно одеть. А завтра, что учудите?

– Да, ладно, чего ты, Сидор, больше такого не повторится, поняли мы всё, поняли, – заблеял напарник Миколы. – Ну, расслабились, виноваты.

– А виноватых бьют, знаешь? – майор пнул его носком ботинка в бок.

– Ну, поняли мы, поняли, – зашипел от боли мужик, – больше не повторится.

– Значит так, недоделки, – майор стал остывать, – за сегодняшнее с вас – штраф. Одну фуру делаете бесплатно. Ясно? Но, смотрите, не вздумайте чего зря мне впаривать. Берёте или электронику, или тряпки. Усекли?

– Усекли, ясно, – закивали головами лже-менты. – Сними с нас наручники.

– Ну, смотрите, ещё раз, сам кончу обоих, – майор достал ключ и наклонился над Миколой,.. и накрыл того своим телом.

– Эй, Сидор, что с тобой? – пытался снять с себя майора Микола. – Никак, вырубился, смотри, Тарас? – майор, наконец, упал на землю, спихнутый с себя Миколой.

– Ключ у него возьми, – Тарас попытался встать. С третьей попытки ему это удалось. – У, сука, – он пнул Сидора в бок, – ещё пинается.

– Микола, может, кончим его, надоел он мне. Начальника из себя строит тут, – он опять пнул лежащего майора.

– А товар, куда девать будешь? Барыгу только он знает.

– Ага, Микола, – хищно ощерился Тарас, – я тоже знаю. Я последний раз проследил за ним. Так что, он теперь нам ни к чему. На двоих всё делить лучше, чем на троих.

– Я не против, Тарас, но ты точно уверен, что с Барыгой не пролетим?

– Точно, точно. Я потом и Барыгу этого проследил и знаю даже, где его магазин.

– Ну, смотри, Тарас.

Отстегнув друг другу наручники, напарники, подхватив под руки майора, поволокли его в лес. Отойдя от опушки метров на сто, они нашли дождевую промоину и свалили в неё майора.

– Стрелять будем или как? – прислушался Тарас.

– Стрелять шумно, наверное, – оглянулся на дорогу Микола, – может, ножом?

– Иди тогда за ножом и лопату захвати, я посторожу, чтоб не очухался, – велел Тарас, присаживаясь, и обыскивая майора.

– Во, да у него свой нож ёсть, – Тарас вытащил из кармана майора нож и оглянулся на уходящего Миколу. – Ладно, нехай лопату несёт.

Продолжив обыск, он вытащил бумажник, телефон и ключи. Просмотрев бумажник, хмыкнул: – не бедствуешь, Сидор. – И сунул бумажник себе в карман.

Вернувшийся Микола воткнул в землю лопату и протянул напарнику нож: – держи.

– Опять я? – Тарас взял нож, покачал его в руке, примериваясь, и, взмахнув, вогнал его по рукоятку в грудь Сидора.

– Пора, – Виктор повернул браслет на Рожок и чуть сжал пальцы. Лже-менты улеглись рядом с убитым.

Вынув из кармана Тараса носовой платок, Виктор обернул им черенок лопаты и, примерившись, раскроил череп Миколе. Черенок сунул в руку Тарасу. Выудив у Тараса бумажник Сидора, Виктор, взяв его нож, обернув также носовым платком, и воткнул ему в глаз. Затем сомкнул пальцы Миколы на рукоятке ножа.

– Вот, где-то так, – оглядел Виктор "натюрморт" и открыл бумажник. – Кто тут у нас? – достал он паспорт. – Смотри-ка, Цыпленко Сидор Степанович. Похож, – сравнил он фотографию с оригиналом и засунул паспорт в карман майора. Вынув деньги и записную книжку, спрятал их себе в карман. А бумажник, обтерев платком, закинул в кусты. Вернувшись к машинам, обыскал их ещё раз. Ничего не найдя в салонах, открыл багажники. Там лежали лопаты, целлофановые мешки и верёвки. Прикинув, что делать, Виктор сплюнул и столкнул в кювет обе машины:

– пусть менты разбираются. Машины не угонят, а об аварии кто-нибудь сообщит. – Разбив напоследок автоматы лже-ментов, он зашагал к ожидавшим его братьям, выбросив по дороге не нужный теперь носовой платок Тараса.

– Чего так долго? – встретил мальчика вопросом Славик, отодвигаясь на сиденье. – Что там с ментами?

– Поехали, по дороге расскажу, – Виктор забрался в спальник.

– В общем, ты был прав, – начал мальчик, устроившись. – Менты оказались не настоящими. Грабили фуры, уроды.

– Они что, переодетые бандиты? – хмыкнул Виталик.

– Именно, переодетые, и обнаглевшие безнаказанностью. Потому и вышли на трассу кое-как одетыми. Выискивали "ценный" груз, скорее всего, убивали водителей и перегоняли машины барыге. С ними ещё третий был. Он приехал потом по их вызову.

– И что ты с ними сделал? – затаил дыхание Славик.

– "Успокоил", – хмыкнул мальчик, – больше не будут безобразничать.

– Блин, у нас не дороги, а дикий Запад какой-то, – сплюнул в окно Виталик.

Под рассуждения братьев о справедливости и гуманизме, Виктор задремал. Приятный мужской баритон рассказывал по радио сказку:

"… В детстве часто слушал сказки я от бабушки своей.

Пропускал я их сквозь уши, в детстве было не до идей.

Только взрослым став, ребята, понял сказок глубину.

Вы не верите, прочтите, для примера, хоть одну.

Рано понял я намёк, сказка – ложь, да в ней – урок.

Жил в лесу дремучем Заяц, тихо жил, не выделяясь.

Избу он свою имел, значит, что-то, да умел.

Вёл хозяйство он своё, огородик, то, да, сё.

Не конфликтный был, простой, не пацан, но холостой.

Так бы, может, век прожил, если б реалистом был.

Но на горе в тех лесах появилась вдруг Лиса.

Носом хитро поводила, кто, где, с кем, определила.

Хоп, а Заяц-то – один, вот его-то и "съедим".

Проявляя хитрый ум, Лиса к Зайцу: – «здравствуй, кум!

Видный ты такой мужчина, а живёшь один, причина?

Вижу личность я в тебе, ищешь пару по себе?

Бог услышал твой намёк, вот я здесь, мой куманёк».

Заяц рот хотел открыть, но куда там, Лисы прыть

Чудеса творить умела, Заяц сел как очумелый.

А Лиса уже в избушке, пыль сметает, бьёт подушки.

На окне висит уж штора, и в углах нет больше сора.

Заяц тихо обалдел от таких активных дел.

Прошла жизнь казалась пресной, и влюбился он в "невесту".

Та старалася не зря,  имидж свой везде блюла.

И соседи лишь вздыхали: – «повезло же Зайцу-Ване?!».

Долго-ль, коротко всё шло, но к повороту подошло.

Зайца чарами опутав, Лиса стала сжимать путы.

Начинала с мелочей, убедительных речей.

Постепенно Заяц наш стал никем в её глазах.

-«И избушка, мол, мала, мелко колются дрова,

Огорода всего клин, у других гектар, дебил!

Крыша, крытая соломой, и достаток очень скромный.

И, вдобавок, вон косой всё спускает на пропой!»

Так Лиса распространялась, вызывая к себе жалость,

Чтоб соседей убедить, как ей с Зайцем трудно жить.

Дальше – больше: – «он, ведь, пьёт, а как выпьет, меня бьёт.

Что, не пьёт? Так ведь, глаза выдают его всегда».

В общем, Зайцу нет житья, а Лиса кричит: – « вот я

подведу тебя к тюрьме за побои твои все!

На мне нет живого места! В общем, нам здесь вместе тесно!

Или сам идёшь с избушки, иль суши себе ты сушки!

Заяц уж давно созрел, от наездов отупев.

И покинул он избу, в страхе глядя на Лису.

Рад убраться был косой, стал опять он холостой.

А изба Лисе осталась, что она и добивалась.

Заяц быстро спохватился, что на улице очутился.

"Адвокатов" стал искать, Волка и Медведя нанимать.

Не смогли они помочь, прогнала Лиса их прочь!

Положенье спас Петух, проявил он силу тут.

Новый метод показав, рейдерством его назвав.

Да, Лису он победил, Заяц же один не жил.

С ним Петух теперь живёт, типа, "крышу" создаёт.

Лучше ль Зайцу от Лисы, каждый для себя реши.

Сказки вновь читаю я, мудрость для себя ища.

Помню Бабушкин я слог: сказка – ложь, да в ней – намёк!

Мораль сей сказки всем ясна, она и малому видна.

На свете правда есть и ложь. Что ты посеешь, то пожнёшь!...."

– Это точно, – зевнул Славик.

На третью ночёвку они приехали уже в темноте. Братья ушли в мотель, а Виктор, попив чаю, вернулся в машину. Сидеть в темноте было скучно, и он решил побродить по окрестностям. Повернув браслет на Луну, мальчик запер кабину и огляделся. За столиками перед мотелем сидели ещё люди, там тихо играла музыка. Три пары, обнявшись, танцевали. На опушке леса горел костёр, там слышались голоса, женские вскрики. Виктор направился вдоль ряда застывших на стоянке машин. В некоторых фурах водители пили чай, из других слышался тихий женский смех. Приблизившись к стоящим на улице столикам, мальчик присел к крайнему и стал наблюдать за танцующими. На стоянку завернул джип. Выбравшиеся из него два парня направились к зданию. Один присел за столик, другой вошёл вовнутрь. Присевший заказал ужин подошедшей официантке и стал смотреть на танцующих. Вышедший вскоре первый тоже присел к столику и что-то сказал. Виктор прислушавшись, нажал клипсу.

– Сколько мы будем здесь торчать, Арчил? – спросил заказывающий ужин.

– Баяз сказал, пока не позвонит, – пожал плечами парень, принимая у подошедшей официантки тарелки. – Ты спешишь, Максуд? – он усмехнулся.

– Не нравятся мне такие дёрганья, – скривился Максуд, – что там у них случилось?

– Не знаю, Баяз велел только остановиться здесь и ждать. Больше он ничего не сказал, – парень принялся есть.

– Ночевать в мотеле будем? – взял вилку Максуд.

– А ты хочешь в машине? – усмехнулся Арчил.

– Нет. Но, груз?

– А куда он денется?

– Да, мало ли чего?

– Ну, давай в номер возьмём, – буркнул Арчил, жуя.

Парни, поужинав, направились к машине. Любопытный Виктор за ними. Открыв багажник, они, приподняв ложное дно багажника, достали две сумки. Закрыв машину, парни подхватили сумки и направились в мотель. Следовавший за ними мальчик проследил парней до номера. Открывший дверь Арчил вошёл первым. А шагнувший следом Максуд споткнулся о подставленную ногу Виктора и полетел на пол. Виктор скользнул за ним в номер.

– Ты что, Максуд, устал? – обернулся на шум Арчил.