Чертово 2: Мертвое городище

– Это то, о чем я мечтал, – возрадовался Мирон, потирая руки.

– Я бы не отказалась перекусить, – подхватила Леся.

– Из еды только шоколад. Будешь?

Девушка разорилась на детскую улыбку и кивнула. Борис открыл ящик стола, достал из нее темный шоколад и положил перед Лесей. Та жадно забрала плитку и принялась раскрывать ее, едва ли не кусая за обертку. Едельников налил коньяк в две расписные рюмки и подал гостям, после чего придвинул к себе стакан и трясущейся рукой плеснул в него спиртное. Затем присел за стол и закурил. Сигареткой угостил и Ушакова. В мгновение кабинет заклубился голубоватым дымом. Борис откинулся на спинку кожаного кресла и, не теряя озорного выражения, вдруг спросил:

– Рассказывайте, на какие приключения в этот раз нарвались?

– Ты не представляешь, – заговорил Мирон, почесывая затылок. Он посмотрел на Лесю, на лице которой виднелся отпечаток злоключений планетарного масштаба, и продолжил: – Мы были в рабстве! Мы потеряли все: деньги, документы, счет времени, не замечали дней и месяцев. Мы находились на волоске от смерти! Как только появилась возможность, крохотный шанс на побег, нам удалось уцепиться за него и выбраться.

– Вас кто-то удерживал силой? – голос Бориса зачерствел, а брови напыжились. Он был ошарашен и будто тянул несчастную энергию страдальцев на себя, тучась в ней. Борис поднялся, отошел к окну и, вдохнув свежий воздух, спросил: – Это произошло в Сосенском? Вы стали жертвами маньяка?

– Можно сказать и так, – отозвалась Назарова. – Прости, но мы не хотим вспоминать об этом.

– Вы обращались в полицию?

– Еще не успели, – сказал Мирон.

– И не собираемся! – подхватила Леся, одарив Мирона гневным взглядом.

– Подняв наши досье, мы сделаем хуже только себе, – сказал Ушаков. – Сколько на наших плечах мелких нарушений? Борис Борисыч, в конце-то концов, заявление в полицию может привести их и сюда. Тебе ли не знать!

– И то верно, – в задумчивости пробубнил Борис. Он взял бутылку, налил гостям коньяк в рюмки, а после этого сам отпил из горла и спросил: – Что намерены делать?

– Я на время завяжу с работой, – выпалил Мирон, в забытьи цедя спиртное. – Прости, но сил нет заниматься поисками после пережитого кошмара.

– Я думаю, – влезла Леся, – смогу приняться за работу после небольшого отпуска. Только на восстановление сил понадобятся деньги, – с надеждой посмотрела на Бориса.

– Конечно, конечно. Сколько нужно?

– Думаю, десятки хватит, – налившись теплотой слов, ответила она. – Я все отдам.

Борис примкнул к сейфу, стоящему в дальнем углу у окна. Повернувшись спиной к гостям, он набрал код, после чего прозвучал щелчок и монотонный писк охладил раскаленное ожидание. Борис открыл дверцу сейфа и, отсчитав нужную сумму, положил ее себе в карман, а после этого спросил:

– Мирон Генадич, тебе тоже нужны деньги?

– Оплати мне такси до Архангельска. Извини, но иного пути нет. На поезд и на самолет меня никто не посадит. Я все непременно верну!

– С такси будет проблематично, – повернувшись к Мирону, произнес Борис. – Не каждый согласится ехать в такую даль. Да и к тому же, эм… – он кислым взором обмерил Ушакова и продолжил: – Но есть у меня другая идея. Один мой товарищ едет в ту сторону. Я попрошу его, чтобы он закинул тебя в Архангельск.

– Еще нам нужна одежда, – произнесла Леся. – На улице ноябрь. Мы совсем продрогли, пока добрались до тебя. В свитерах как-то зябко.

Борис безвкусно улыбнулся, подошел к выходу и, глядя на друзей, открыл дверь. Мирон и Леся покинули кабинет, за ними вышел Едельников. Пройдя по длинному коридору, он свернул в мрачное крыло, где, поднявшись по трем ступеням, скрылся в узеньком проеме в стене, что был сокрыт за плотной тканевой завесой, как таинственный туннель в потусторонний мир чудес и сказок.

– Куда мы идем? – поинтересовалась Назарова.

– Не поверите, но в нашем музее есть и реквизитная, – добродушным голосом ответил Борис. – На днях у нас проходила тематическая выставка, посвященная Октябрьской революции. Для этого пришлось заказать некоторые вещи в местной швейной мастерской.

В полутьме примкнув к двери, отдающей холодом железа, он потянул на себя кольцевую ручку и открыл ее. В носы троицы ударил запах, напоминавший смрад театральной каморки. Борис нащупал выключатель справа на стене, нажал на кнопку, и помещение озарилось тусклым светом высоких ламп. Впереди стояли вешалки с висевшими на них платьями, кофтами, пальто, шубами и гимнастерками военных.

– Выбирайте, – произнес Борис, приглашая гостей к реквизиту.

– Выглядит дороговато, – ахнул Мирон, восхитившись видом одежды.

– Брось, дешевое тряпье! – посмеялся Борис. – Не думаю, что гимнастерки и пальто понадобятся нам снова, но это не значит, что я дарю их вам. Одалживаю, чтобы добраться домой. Как будет возможность, так почтой вышлете на этот адрес.

Ушаков схватил с вешалки ближайшую гимнастерку и накинул на себя. Посмотревшись в зеркало, он стеснительно растянул губы, застегнулся и, разгладив на себе одежду, выдохнул скопившуюся в легких тревогу.

– Напишешь? – спросила Леся.

– Адрес-то? – Борис залез рукой в карман брюк и достал две визитки. – На них все указано, включая номер телефона. Берите, на всякий пожарный, так сказать!

Леся накинула на себя первое попавшееся пальто, положила визитку в карман и застегнулась. Она вмиг оказалась под властью нежного тепла, прокатившегося по телу. Подняв воротник, прижалась к нему щекой и расслабленно вздохнула.

– Вызываю такси? – обратился к ней Борис.