- -
- 100%
- +
– Черт! – занервничал Билл.
– Не спеши! – поглаживая по спине, прошептала Джессика.
Скинув брюки на пол, Билл неловко упал на кровать. Он словно боялся всего, что должно случиться позже. Джессика сняла платье и бросила в сторону. Она наклонилась над Биллом. Он трогал ее груди, как что-то хрупкое, тянулся к ним пылкими губами. Джессика подобралась к нему ближе. Она ощущала неспешное плавание его языка по взбухшим соскам. Тело, как освободилось от ледяной скорлупы. Сердца обоих бились все сильнее. В венах заиграли кровь и вино. Билл бережно подтянул ее к себе и жадно поцеловал. Джессика соприкоснулась своей кожей с его и почувствовала внутри себя твердеющий жар. Жар пульсировал и заставлял дышать чаще. Она закрыла сапфировые глаза и наслаждалась, тихо постанывая. Девушка чувствовала в себе Билла, робкого, а иногда резкого и дерзкого. Он впивался в ее мягкую кожу ногтями, оставляя следы любовного азарта. Изучал ее лицо; разомкнутые губы, смеженные веки и приподнятые брови. Волосы Джессики трепетали, а красивое дыхание наполняло комнату. Билл почувствовал внутри себя сладкую наплывающую боль. По всему телу пробежал холодок, словно напомнил о близком финале. Поясницу свело, и приятная боль отхлынула. Билл, пытался спрятать взгляд, но Джессика поймала его.
– П-прости! – замельтешил Билл. – У меня это впервые.
Она легла на его крепкую грудь и не смогла ничего ответить. Тело вздрагивало. В ее разборчивых вздохах слышалась любовь. Та, о которой пишут в сказках.
– Ты меня любишь? – спросила Джессика.
– Конечно люблю, – ответил Билл.
– Правда?
– Да!
– И не бросишь меня?
– Никогда!
– Честно?
– Честно!
Спустя несколько минут они оделись и спустились. Мила наливала очередной стакан бурбона, а Чарли слушал истории бабушки Розы, хотя его внимание было отдано телевизору. Музыка смешалась с разговорами и уверенным голосом телеведущего.
Билл подступился к маме и забрал у нее стакан. Та твердила, что еще один и все, однако он не желал ничего слышать. Джессика подошла к ней и спросила:
– Миссис Бенктон, зачем себя так убивать? – она взяла ее ладони. – Не нужно пить! Это же плохо.
Мила косо посмотрела на Джессику и заплетающимся языком ответила:
– Дорогая моя, ты еще не пожила с мое! Прости, что выпила немного! Береги моего сыночка!
На часах восемь тридцать. Джессике нужно возвращаться домой. Бабушка Роза тоже не хотела оставаться, поэтому, напившись вина, постоянно жужжала, что ей пора уезжать. Непонятно, что ее тянуло домой, но более десяти часов здесь она никогда не находилась. Обычно приезжала утром и уезжала вечером на последнем автобусе, отходящем от ближайшей остановки в восемь. Жила она в городе Нилз, расположенном в сорока минутах езды от Райли.
– Поймаю такси! – сказала она, поглядывая на часы.
– Я сейчас всех отвезу! – внезапно воскликнула мама и помчалась в ванную.
Оттуда начали доноситься рвотные звуки. Спустя пару минут зажурчала вода из-под крана. Джессика занервничала. Билл не стал дожидаться, пока из ванной выйдет мама. Он помог девушке одеться и молча ушел провожать ее.
Они шли не спеша, отстраненно. Билл извинился за семью, на что Джессика ответила неуверенной улыбкой. Он думал, что произошедшее между ними этим вечером помешает их общению. Однако она заострила внимание на том самом моменте.
– Билл, а тебе понравилось?
От неожиданного вопроса он поперхнулся, его ноги подкосились, а лицо налилось краснотой.
– Н-ну, да, – ответил чуть заикнувшись.
Джессика усмехнулась и остановилась, посмотрев на небо.
– Скажи, у тебя есть мечта? – спросила она.
– Мечта? – задумался он. – В смысле, кем я хочу стать?
– Ну… наверное! – ответила она. – Мечта, как мечта. Я мечтаю стать актрисой… с раннего детства она в моей душе.
– И что же? – перебил он. – Почему не поступишь в актерскую школу?
– Боюсь! – опустив глаза, тихо сказала. – Какая из меня актриса? Закончу колледж и стану клерком, каких миллионы по миру. А какая у тебя мечта?
– Я… я никогда не задумывался над этим, – перебирая пальцами рук, ответил Билл. – Мне кажется, все эти мечты – глупость. Люди считают, что если ты о чем-то мечтаешь, то должен к этому стремиться. А какая это мечта, если она исполнима? Так… недостигнутая цель! Ты можешь стать актрисой, как и другие люди. А если захочешь мира во всем мире, то это уже будет мечтой!
– Возможно! – задумчиво ответила Джессика. – Но когда в душе теплится мечта, и жить становится интереснее, ярче. Ты в каждой мелочи видишь намек к ее исполнению, улыбаешься и продолжаешь тянуться к ней…
– А что в итоге? – перебил он. – Чем выше поднимаешься, тем больнее падать. С мечтой так же… она может казаться близкой, вот-вот исполнится, а ты радуешься все сильнее, но в какую-то минуту делаешь неверный шаг, и все… она разбивается как стекло, и ее уже не собрать. Испорченные нервы, рухнувшая самооценка… и все это из-за какой-то глупой мечты!
– Мне кажется, к ней не обязательно стремиться, – говорила Джессика. – Достаточно просто верить в нее!
– Может, ты и права… – сказал Билл.
Джессика замерла, вглядываясь в его теплые глаза. Бенктона смутил этот внезапный взгляд.
– Что? – спросил он, посмотрев по сторонам.
Джессика засмеялась, отпихнула его и побежала по улице.
– Стой, ты куда? – испугался Билл.
– Догоняй! – звонко закричала издали она.
Билл сорвался за ней, они смеялись, он пытался ее догнать, но все напрасно. Тогда Бенктон решил срезать путь через дворы. Спустя пять минут он выпрыгнул перед ней. Билл задыхался, опираясь руками на собственные колени, а Джессика смеялась.
Они были счастливы, шли и смотрели на небо, строили планы на будущее. Вдруг Билл ее поцеловал. Девушка не ожидала этого, но ответила на поцелуй. Вместе они стояли под звездным небом и целовались возле дома Джессики. Их губы не разлучались целую минуту. После долгих объятий она ушла домой, а Билл побрел по вечерней морозной улице.
«Вот оно счастье, – думал он. – Теперь она точно моя!»
Прошло немногим больше часа. Дойдя до дома, Билл удивился, что никого нет. «Кадиллак» перед домом не стоит. Бенктон решил, что бабушка взяла всех и поехала домой на маминой машине. Билл вошел в дом и принялся убирать посуду со стола и наводить порядок. Внезапный визг сирен скорой помощи взбудоражил его. Дом Бенктонов располагался на выездной улице, поэтому здесь часто проезжали машины с сиренами.
Схватив куртку, Билл покинул дом. В голове мелькали тревожные мысли. Билл выбежал на дорогу, чтобы остановить пожарную машину, следовавшую за скорой помощью.
– Тебе жить надоело? – прокричал водитель, выглянув из окна.
– Что случилось? Куда вы едете? – встревожился Билл.
– За городом страшная авария! Говорят, есть жертвы! – грубым голосом ответил водитель.
Лицо Билла помертвело, на лбу выступила испарина, в глазах помутилось, а ноги попятились назад. Он оперся о фонарный столб и, сомкнув веки, встряхнул головой. Из машины выскочил мужчина, протянул бутылку с водой и спросил:
– Все в порядке?
Билл выпил немного и умыл лицо.
– С вами можно? Я, кажется, знаю, кто попал в аварию! – испуганным голосом сказал он.
Пожарные посоветовались и взяли Бенктона с собой.
8
По приезде на место Билл вылез из пожарной машины. Он вмиг оцепенел, тело от испуга стало ватным и якорем потянулось к земле. Билл рухнул на асфальт.
Один из находившихся на трассе людей подбежал к нему и принялся бить ладонями по его щекам. В мгновение мозг Билла проснулся. Лицо горело от ударов. Он приподнял голову, но еще не понимал, где и зачем находится. Спустя пару секунд услышал женский плач, доносившийся из груды металла, отдаленно напоминающей «кадиллак». Бенктон встал и направился в сторону места аварии. В глазах рябило, ноги не слушались, в горле першило от волнения, а правая рука тянулась к штанине. Возле искореженного подобия машины стояла толпа людей. Билл подошел ближе и растолкал их. Ужасная картина, возникшая перед ним, заставила дышать его чаще. На холодном асфальте лежало тело, прикрытое белой простыней, из-под которой текла кровь. Наклонившись, он приподнял простыню и увидел безмолвное лицо Чарли. Билл, словно раненый, отшатнулся и закричал. Пронзительный вой разнесся по всей автостраде. Он не верил своим глазам. Еще час назад Чарли улыбался и шутил, но роковой случай отправил мальчишку на тот свет.
– Не справились с управлением и влетели в бетонное ограждение, – со скорбью в голосе сказал пожарный. – Здесь такое часто случается. Соболезную тебе, парень.
Из машины продолжал доноситься крик Милы. Она еще не знала, что Чарли больше нет. Спустя время женщину вытащили из металлической ловушки. Ее лицо в крови, а на руках и ногах ссадины. Она подползла к Чарли, подтянула его и положила к себе на колени.
– Сынок, как ты? – выла она. – Чарли, сынок, ответь! Тебе больно?
Она не переставала гладить его по голове. Тряслась и качалась, ревела и пыталась докричаться.
– Ответь же! Это мама… Чарли, сынок, ты меня слышишь? Ну же, не молчи!
Мила была не в себе. К ней подошел Билл, присел рядом и заплакал. Его слезы капали прямо на лицо младшего брата, отчего казалось, что вместе с семьей плачет и Чарли. Врачи попытались подойти к телу, но Мила никого не подпускала, отталкивая всех свободной правой рукой.
– Нет, не отдам! – кричала она.
Врачи пытались ей объяснить, но она никого не желала слушать. Хрипела и прижимала сына к себе.
Спустя сорок минут тело Чарли погрузили в машину скорой помощи. Уставший врач подошел к Миле и с грустью сказал:
– Сегодня вам лучше поспать. Завтра приедете за телом мальчика. Очень вам соболезную!
Женщина не прекращала рыдать. В пьяном сознании она вспоминала, как все произошло. Она бредила, не веря тому, что это наяву.
– Мы с Чарли отвезли бабушку и решили быстрее вернуться домой. Чарли шутил, а я отвлеклась от дороги… машину занесло… и все… я больше ничего не помню…
В эту минуту она взвыла еще сильнее. Билл понимал, что время не повернуть вспять, поэтому, уронив нос, ходил из стороны в сторону, беспрерывно потирая ладонь о штанину. Перед глазами улыбающееся лицо Чарли. Парень не знал, как будет жить с этим, но еще больше он жалел маму. Билл осознавал, что и ее могло сейчас не быть. Он подошел к ней, обнял и тихим голосом, почти шепотом, произнес:
– Поехали домой!
С неба спускались снежинки. Они гуляли по ветру, точно маленькие танцующие ангелы. Теперь они будут оберегать Чарли там, на небесах. Мальчик за свою недолгую жизнь еще не успел насладиться ею. Он стремился стать величайшим художником. На облаках есть все, чтобы воплотить свои таланты. Там много цветных карандашей и времени, чтобы создавать настоящие шедевры. Жаль, что люди этого не увидят.
Мила и Билл приехали к дому на пожарной машине. Парень помог маме дойти до дивана, налил ей воды и накрыл пледом. Ее глаза не смыкались ни на секунду. Ни одна мышца на мертвецки бледном лице не шевелилась. Она, уставившись в одну точку, что-то бормотала. Уходя из комнаты, Билл заметил на столе последний рисунок брата, который тот подарил ему незадолго до собственной смерти. Билл вспоминал вечер, все слова, что говорил Чарли. Он будто чувствовал, что за ним наблюдает костлявая.
«Неспроста он у меня попросил прощения!» – подумал Билл.
Это расстроило его еще больше. Душа разрывалась от щекочущей боли. Билл забрал рисунок брата, поднялся в комнату, нашел свободное место на стене и прикрепил его туда полосками белого скотча. Бенктон поправил измятую постель Чарли, после чего зарыдал и упал на нее же.
Утром Билл проснулся от звонка в дверь. Он спустился и открыл ее. На пороге стояла расстроенная Джессика.
– Мне сообщили, что Бенктоны попали в аварию. Кроме вас, других Бенктонов я в городе не знаю. Что случилось?
Билл молчал, его губы тряслись, а поголубевшие щеки и лоб говорили о страшном. Он не находил слов, чтобы описать, что творится внутри него.
– Чарли мертв! – сорвалось с уст.
Джессика едва ли не лишилась сознания. Совладав с собой, она кинулась на грудь Биллу, обняла его и заплакала. Он прижимал ее к себе, вглядываясь стеклянными глазами в туманную улицу.
Мила все так же сидела на голубом диване. За ночь она так и не смогла уснуть. Единственное, что ей в эти минуты помогло бы, – это алкоголь. Билл проводил Джессику в большую комнату. Достал из холодильника бутылку бурбона, поставил на стол три стакана и налил в них спиртное. В доме царила гробовая тишина. Никто не находил слов, чтобы растворить ее. После того, как все выпили, Билл убито выдавил:
– Через час забирать тело. Я пойду один, а ты, Джесс, – бросил взгляд на мать, – побудь с мамой. И…
– Что? – спросила Джессика.
– Сними со стен эти дурацкие шары…
Через некоторое время Билл принял душ, дрожащей рукой причесался, оделся и, оставив Джессику с Милой, вышел из дома. Он брел по серой улице. Погода была пасмурная. Она нагнетала своей промозглостью, леденящим ветром, срывающим с деревьев последние высохшие листочки. Те, оседлав воздух, стремились опередить медленно шагающего Билла, но через метры опускались на землю и погибали под его ногами. Безлюдная улица будто в трауре. Молчание не пробивали ни машины ни птицы.
Добравшись до больницы, находившейся в другом конце города, Билл позвонил бабушке Розе. Он сообщил о трагедии и быстро повесил трубку. Ничего не хотел слышать. После этого договорился в местном ритуальном агентстве о проведении похорон на следующий день. Купил гроб. Бенктон потратил все свои деньги. Он желал только одного – похоронить любимого брата со всеми почестями.
Через час Билл приехал домой. Туда на такси уже прибыла бабушка Роза. Она плакала и кричала на Милу, что та не уберегла ее внука. И без того мрачную обстановку ухудшал назревающий скандал.
– Ты стерва, Мила! Угробила собственного сына! Какая ты после этого мать?
Мила молча выпивала один стакан за другим. Джессика сидела в стороне и испуганно наблюдала то за пьющей Милой, то за плачущей и глотающей таблетки бабушкой Розой. В эту минуту распахнулась дверь, и в дом вошли Билл с человеком из морга. Они занесли в холл небольшой гроб с телом Чарли. Все присутствующие не издавали ни слова, а работник морга, получив десять долларов, с радостью на лице покинул мрачное тихое место, где царили слезы и нафталиновый смрад. Казалось бы, у человека самая спокойная работа. Тела в дома и квартиры он заносит по нескольку раз на дню. Он не боится смерти и мертвецов, так как буквально живет с ними. Возможно, его нельзя вообще чем-либо напугать или огорчить. Разве что увольнением с такой работы.
– О боже! – разрыдалась бабушка Роза, подойдя к гробу. – Зачем же ты так рано ушел, родненький?
Мальчик лежал в той одежде, в какой она его запомнила. Синие джинсы и красный вязаный свитер. Билл смотрел на бледное непоколебимое лицо Чарли. Он представлял, что сейчас братишка встанет и закричит: «Ага… испугались?» Но было не до шуток.
Джессика помогла Миле подняться и подвела ее к гробу, стоявшему на двух стульях в холле. Женщина не могла лить слезы, она с трудом ориентировалась в пространстве и времени. Лицо белое и опухшее, а глаза налиты кровью. Всему виной не выпитый алкоголь, а шоковое состояние, в котором она пребывала уже почти сутки. Мила молча взглянула на тело Чарли, нагнулась к нему и прошептала:
– Сыночек, я тебя не оставлю!
Джессика отвернулась и начала глубоко дышать. Ей стало дурно, и она вышла на улицу. Вслед за ней выбежал Билл. Он накинул на нее куртку и сказал:
– Джесс, простудишься. На улице холодно.
Девушка обняла его и снова заплакала. Через всхлипы прорывались слова:
– Это очень тяжело. Нельзя терять близких. Почему жизнь так устроена?
Билл не знал, что ответить. Единственное, что он сейчас мог, это молчать.
Через минуту они услышали, как в доме началась ругань. Бабушка Роза в истерике кричала на Милу:
– Ты лишила меня счастья! Может, еще и Билла в могилу затащишь, тварь?
Мила ничего не могла сделать. Она оборонялась, потерянно смотря на свою мать. Билл и Джессика вбежали в комнату и увели бабушку.
– Только скандала нам еще не хватало! – закричал парень. – Чарли этим не вернуть!
Бабушка Роза ушла в кухню и начала нарезать овощи. Нервный стук ножа о деревянную доску раздражал тишину. Из кухни доносился плач. Джессика поцеловала Билла и ушла домой, но обещала вечером вернуться, чтобы помочь с готовкой на поминальный стол. Похороны намечались в полдень следующего дня.
В дом неоднократно заходили соседи, чтобы оставить свои соболезнования. Многие на этой улице живут давно, поэтому прекрасно знали Чарли. Они поверить не могли, что столь замечательный и воспитанный мальчик покинет этот бренный мир так скоро.
– Только позавчера днем, ведь, с ним разговаривал, – рассказывал Филип Моррисон. – Я еще спросил, когда он нарисует мне портрет, а Чарли ответил, что на днях.
Филип окинул взглядом тело. Смахнув ненавистную слезу, отошел в сторону и закрыл лицо ладонью. Лишь вздрагивающий от всхлипов подбородок вырывался из-под нее. Филипу шестьдесят семь лет и за свою жизнь он похоронил достаточно людей. Два года назад не стало его любящей жены Мег, а еще тремя годами ранее он похоронил внука, который был чуть старше Билла. Смерть беспощадна, она забирает тех, кто просто пытается жить, а злых людей она оставляет. Видимо, делает это специально, чтобы грешные люди подольше мучились.
– Во сколько панихида? – спросил Моррисон, вытирая красные глаза о рукав пиджака.
Воцарилась минутная тишина.
– В полдень, – опомнившись ответил Билл. – На кладбище!
– А церковь? – влезла бабушка Роза. – Нужно нашего мальчика везти в церковь и там…
– Никакой церкви! – отрезал Билл.
– Но как? – негодовала бабушка Роза, глядя взмокшими глазами на Билла.
– Я сказал, никакой церкви! – повысил тон Билл.
Бабушка снова разревелась и убежала в ванную. Филип Моррисон молчаливо похлопал Билла по плечу и ушел.
Весь вечер Джессика и бабушка Роза провели в кухне. Они готовили еду для поминального стола. Мама после очередного выпитого стакана бурбона легла спать. Она ничего не могла с собой поделать. Потеря сына заставляла снова уйти в запой. Билл изредка выходил из своей комнаты, чтобы узнать, как протекают дела. Он часами рассматривал цветные рисунки брата, висевшие на стенах. За окном моросил дождь, что еще больше нагоняло печали.
Поздним вечером, после того, как Билл проводил Джессику домой, был ритуал омовения тела. Этим занимались Билл с бабушкой. Потом они одели Чарли в черный костюм и положили его в гроб. Оставалось дождаться утра, но сон не мог одолеть разум обоих. Они проговорили всю ночь. Вспоминали, как рос Чарли, смотрели его детские фотографии. Изредка просыпалась Мила. Она, насупившись, ходила в туалет, после чего выпивала стакан спиртного и снова падала на диван.
Погода на следующий день стояла солнечная. Будто сам Бог улыбался встрече с Чарли. К десяти часам утра начали собираться гости. Все приходили в темных костюмах и платьях, клали конфеты в гроб к мальчику и целовали его в лоб. Джессика пришла еще на рассвете. Она была как спасательный жилет для бабушки, которая в одиночку бы со всем этим не справилась. Соседи без стука входили в дом, общались на свои темы, изредка упоминая Чарли. Для некоторых пришедших это была просто возможность наклюкаться с утра, однако большинство приходило искренне. Почти все помогали семье деньгами, но Билл их сразу забирал себе. Он знал, что если деньги оставить маме, то та все пропьет.
После одиннадцати часов гроб погрузили в катафалк и повезли на загородное кладбище, где для него подготовлено место. Люди добирались на машинах и автобусах. Мила уже с утра выпила изрядную долю бурбона, поэтому мало чего понимала, однако помнила, что хоронят ее сына. Она ни с кем не разговаривала, бурчала себе под нос, что все кругом надоели.
На похороны приехал святой отец и прочитал молитву усопшим. После этого все, кто желал попрощаться с мальчиком, могли подойти к гробу и взглянуть на Чарли в последний раз. Кладбище пребывало в леденящей душу тишине. Лишь изредка она разбавлялась карканьем ворон, плачем бабушки, соседок, одноклассников и учителей, пришедших сюда. Эта трагедия потрясла весь небольшой городок Райли.
Последним попрощаться подступился Билл. Он нагнулся над гробом, поцеловал брата в лоб, положил ему чистый лист бумаги и цветные карандаши. После этого отошел в сторону. Веки тяжелели, губы от трепета не могли сомкнуться, а пальцы рук тянулись к переносице. Джессика стояла рядом и словно задыхалась, тихо шмыгая носом и всхлипывая. Она положила свои руки на плечи Билла, нежно подтянула его к себе и прижала крепко-крепко. Билл заплакал, уткнувшись носом в плечо Джессики. Она не могла сдержаться. Вой заразил каждого.
Через несколько минут все замерли и стеклянно смотрели, как в могилу неторопливо опускается гроб. Эти немые секунды кружили голову, заставляли людей еще сильнее рыдать, а воронье от этого все громче разносило неприятное хриплое карканье.
– Нет! Сыночек, миленький! Не бросай меня! – закатилась в истерике Мила.
Она впервые за двое суток проявила эмоции. Женщина подбежала к могиле и намеревалась прыгнуть за сыном, но стоящие там люди удержали ее. Это еще больше накалило обстановку. Плач раздался со всех сторон.
Спустя некоторое время люди возложили цветы и начали расходиться. Дома гостей ожидал поминальный стол. Те, кто желал вспомнить Чарли добрым словом, могли прийти. Это утешало семью, только что потерявшую ребенка.
9
Билл не появлялся в колледже уже несколько дней. Джессику это беспокоило, ведь его могут исключить. Вечерами он работал, а днем находился дома. Бенктон замкнулся в себе. Часами рассматривал рисунки Чарли.
Мила снова ушла в запой. На работе знали о трагедии, поэтому дали ей отпуск. Она вела себя странно; то ревела, то смеялась, то что-то бурчала под нос. Билл отбирал у нее спиртное, но Мила тут же уходила к соседу Борману, от которого через время приползала в невменяемом состоянии.
Джессика заглядывала к Биллу, но у нее было мало времени. Каждый день после учебы она помогала своей бабушке, и только потом могла посвятить пару часов Биллу. Иногда они совсем не виделись.
Прошла неделя. В дом пришла Джессика. Билл встретил ее безмолвной натужной улыбкой и проводил в свою комнату. Он не хотел, чтобы она видела, как мама себя губит.
– Билли, ты собираешься возвращаться в колледж? – возмущалась Джессика.
– Нет! Какой смысл просиживать там время? Все равно это ничего не даст!
– А как же мы с тобой? Ты о нас подумал? Или ты хочешь всю жизнь работать в магазине грузчиком? – более возмущенно спросила она.
– У нас все нормально! Я только что брата похоронил, а ты со своим колледжем привязалась! – взрывался Билл.
Он отвернулся, подошел к окну и вгляделся в осыпанную снегом улицу. Джессика прильнула к нему, положила руки ему на плечи и начала поглаживать их.
– Пойми ты, Чарли уже не вернуть! Жизнь продолжается! – прошептала она.
– Джесс, оставь меня в покое! Я вообще никого не хочу сейчас видеть! – озлобленно крикнул Билл и вздернул плечами.
– И меня?!
– И тебя!
Девушка заплакала и выбежала из комнаты. Через полминуты ее в доме будто и не было. Билл так и стоял у окна, провожая бездушным взглядом Джессику, устремленную вдаль. Ему было наплевать на всех, кроме бабушки Розы, с которой он изредка разговаривал. Третий день толком ничего не ел. Его мысли отдавали прохладной серостью. Он вспоминал те славные моменты из жизни, когда все наладилось, но тут же их застилало бледное бездвижное лицо Чарли. Билл считал, что проклятье черно-белой жизни его никогда не покинет.
«Почему вечно все так плохо? Только жизнь наладится – и на тебе, опять черная полоса!»
Мила в это время ползала по комнате в поисках недопитой бутылки бурбона. Пьяное ворчание сменялось несколькими гулкими глотками, после которых тишину разметал бубнеж и причудливый смех сквозь слезы. Так повторялось из раза в раз. Одета Мила во все тот же замызганный халат, на голове всклокоченная прическа, лицо, как мяч для регби, а под глазами синяки. Та уже потеряла счет времени и не понимала, где явь, а где сон. Свою мать и сына не узнавала.
– Билл, я пришла! – крикнула бабушка, хлопнув дверью.
Парень спустился и забрал у нее пакеты с едой. Их обоих раздражало, до чего мама себя довела. Ведь именно спиртное послужило толчком. Будь она трезва, то ничего бы не случилось.
– Знаешь, Билл, ничего в этой жизни просто так не бывает, – успокаивала бабушка. – Если приглянулся небесам наш Чарли, то его уже было не спасти.
Она присела в кухне на стул, положила локоть на стол и развернулась вполоборота, чтобы видеть, как Билл достает продукты из пакетов и раскладывает их по полкам. Она дышала тяжело, а морщинистое лицо омрачала печаль в глазах.