Завтрак с Машиахом

***

После похорон молодой царь последовал в Скинию. В шатре за плотными покрывалами он стоял перед Ковчегом Завета, поддавшись искушению подойти к Ларцу Бога и заглянуть внутрь. Он сделал шаг, затем еще один. Соломон стоял уже совсем рядом со святыней, как вдруг мощная колючая волна холода обдала его с ног до головы, предупреждая об опасности. Но он все же протянул руку к херувимам и тонкими чувствительными пальцами погладил острые крылья золотых фигурок. Яркая вспышка молнией пронеслась между ними, опалив огнем его волосы. Соломон успел закрыть глаза, затем, выждав время, открыл их. Ему показалось, что он знает, что там внутри, и, несмотря ни на что, рука потянулась дальше. Он хотел открыть крышку Ковчега Завета, но негромкий шум за спиной остановил его.

Молодой царь обернулся. Перед ним, порхая крыльями, зависли в воздухе восемь очаровательных ангелов. Они были в белых, почти прозрачных одеждах. Светло-розовая нежная кожа светилась в огне менор первозданной чистотой. Они с детской непосредственностью вглядывались в изумленные глаза молодого царя.

Один из ангелов подлетел к плечу правителя.

– Мой добрый царь, возьми вот этот камень! – ангел маленькими ручками с нежной улыбкой на устах передал царю драгоценный дар. – Этот талисман даст тебе власть над стихией ветра и всеми духами. Будь счастлив, Соломон! – ангел едва коснулся своими розовыми губами щеки правителя и отлетел в сторону.

За ним, порхая, появился другой, столь же прекрасный ангел:

– Мой дар позволит тебе, дорогой Соломон, управлять всеми живыми существами в воде и на суше, – прекрасное небесное существо обняло царя за шею и отлетело в сторону.

Порханье крыльев послышалось с другой стороны. Третий ангел со светлой улыбкой на бесподобно красивом личике подарил царю еще одну драгоценность:

– Соломон, прими от чистого сердца этот дар, – ангел вручил царю подарок. – Этот камень наделен силой изменений: его владелец может горы превратить в равнины, осушить реки и сделать земли плодородными.

Четвертый ангел ласково, по-детски поцеловал царя в лоб:

– Этот камень, мой Соломон, позволит тебе стать повелителем всех добрых и злых духов на небе и на земле.

Шелест крыльев стал громче, и нежные существа медленно воспарили к куполу шатра. Правитель улыбнулся вслед гостям, помахал рукой и убрал подарки за пояс. Когда ангелы растворились в воздухе, Соломон повернулся к Ковчегу Завета и вновь потянулся рукой к заветной крышке. Грозная вспышка осветила шатер, глаза царя резанула острая боль, и Соломон упал без чувств на пол. Последнее, что он запомнил, было сердитое выражение херувимов на Ковчеге.

***

– Все будет хорошо, мой друг! – Саид пытался остановить новый приступ болезни старика, сжимая шейха в объятиях. У Исина свело в сильной судороге руки, спину и живот. Казалась, кто-то калеными железными клещами разрывает и без того слабые мышцы на куски. От дикой боли он начал стонать. Первый укол обезболивающего лекарства не помог. Телохранителю пришлось увеличить дозу. Отложив шприцы в сторону, он принялся укачивать старика, поглаживая широкой ладонью его взмокший лоб. Судорога понемногу стала отпускать шейха, стоны затихли.

– Тебе нужен покой, почему ты не бережешь себя? – телохранитель в душе страшно ругал себя за то, что допустил проклятого контрразведчика к старцу. «Нельзя шейха больше беспокоить, они думают, что он посланник Аллаха и способен на многое, но святейшество всего лишь человек, у которого очень слабое здоровье», – подумал Саид и взглянул на часы. Они показывали восемь вечера. Шейх оставался в доме почти десять часов. Надо было быстро уезжать, израильтяне могут накрыть весь квартал крылатой ракетой, если вычислят, где находится их главный враг. Телохранитель позвал водителя автомобиля, осторожно отнеся шейха к машине, аккуратно уложил старика на заднее сиденье, сам сел рядом с шофером.

– Поехали в сторону Хан-Юниса.

Старый «Фольксваген» мчался по узким улочкам города, стараясь как можно быстрее покинуть квартал, в котором останавливался шейх. В воздухе послышался шум пропеллеров, над городом появились боевые вертолеты Израиля. Они пугающе зависли над центром, готовясь к атаке. «Как вовремя мы покинули дом», – подумал про себя Саид и тут же дал команду водителю заехать во двор под навес. Рисковать нельзя ни при каких обстоятельствах. В это время в соседнем квартале раздался хлопок, и в небо полетела ракета «земля – воздух». В небе блеснула вспышка, сияющая в лучах солнца блестящим корпусом боевая воздушная машина вмиг покрылась огнем, вертолет метнулся в сторону, затем задергался на месте. Через мгновение страшный взрыв разразился над городом, и тысячи горящих осколков от вертолета рухнули на жилые кварталы. Два уцелевших вертолета с протяжным воем сорвались с места и в панике устремились обратно на израильскую территорию. «И кто дал команду атаковать вертолеты? Это же провокация! Теперь прилетят истребители и разнесут весь квартал!» – Саид с содроганием смотрел на небо. Надо было срочно спрятать святейшество в надежном подвале. Телохранитель оказался прав: спустя всего десять минут воздух взорвал мощный рев реактивных самолетов. Израильские летчики хладнокровно атаковали город с воздуха, превращая жилые высотки в руины. Только под утро, в полной темноте Саиду удалось покинуть город, чтобы вывезти шейха в безопасное место.

Исин проснулся около трех часов дня с ощущением тяжести в голове и тупой боли в спине. Перед глазами возникла новая незнакомая комната. Старик привык к постоянным переездам и смирился с частой сменой обстановки. Глубоко в душе он мечтал хотя бы неделю отдохнуть на одном месте, чтобы утром прогуляться по фруктовому саду, порадоваться голубому небу, погреться в теплых лучах ласкового солнца. Забыть про невзгоды и трудности и хоть немного насладиться жизнью, которая стремительно пролетала мимо него, лишая маленьких радостей бытия, теплоты общения и той прекрасной беззаботности, которая была в юности. В комнату вошел Саид, он принес кашу, без разговоров усадил старца в кресло и принялся кормить его с ложечки, как малое дитя.

– Хватит со мной нянчиться! – Исин попытался возмутиться, его коробило такое поведение телохранителя, он ненавидел свою физическую слабость, а излишняя заботливость друга лишний раз подчеркивала его немощность. – Саид, я сам могу поесть.

Шейх решил протестовать, но телохранитель, не слушая старца, без разговоров засовывал ему в рот ложку за ложкой теплую кашу. Исину ничего не оставалось, как выполнять волю охранника. Закончив обед, Саид вытер губы шейха полотенцем.

– Саид, у меня к тебе просьба. Мне нужно повидать Амира. Ему сейчас очень трудно, отца убили, да и недоброжелателей у него хватает. Пригласи его ко мне.

– Хорошо, будет сделано.

Телохранитель, забрав тарелку, вышел из дома, отдав кому-то во дворе указания.

***

В воздухе появились израильские самолеты, разрывая небо страшным грохотом реактивных турбин, они пронеслись над домами, направляясь в соседний город, в окнах сильно задребезжали стекла. «Опять бомбить летят! Когда же прекратится эта необъявленная война? Мы же люди. Зачем убивать друг друга? – Амир с горечью подумал о будущем. – Отец погиб, ради чего? Ради свободы? Но зачем она нужна, если из-за неоправданной жестокости, охватившей землю, льется кровь мирных людей, а убийства становятся смыслом жизни?» Он открыл дверь на балкон, его квартира располагалась на семнадцатом этаже облезлой от дождей жилой высотки. Молодой человек проводил взглядом пугающие своей мощью израильские самолеты. Раздался звонок. Амир с мрачным видом оторвался от неприятной картины и пошел открывать. На пороге стояли три человека, двое из них были ему незнакомы, а одного он узнал.

– А, это вы? У вас ко мне дело? – хозяин с неприятием посмотрел на гостей.

Незнакомцы грубо оттолкнули Амира в сторону и прижали к стенке. Третий человек, видимо старший среди них, прищурив глаза, подошел почти вплотную к хозяину квартиры:

– Дело у меня есть, и весьма серьезное, – мужчины, вывернув Амиру руки, поволокли молодого человека в комнату.

– Да что вы делаете? Вы что, не знаете, кто я?! – громко закричал Вазари.

Старший из гостей нанес короткий удар под ребра, от чего у Амира перехватило дыхание. Острая боль заглушила возмущение.

– Меня интересует, где ты был, когда твой отец направился в последнюю поездку, – Шараф эль-Дин смотрел в лицо сына убитого руководителя военного крыла «Хамама» с кривой усмешкой.

– Да кто ты такой, чтобы я давал тебе объяснения? – Амир вспыхнул от гнева, перебарывая боль.

– Зря ты, сопляк, так со мной разговариваешь! Папы сейчас рядом нет. – Начальник контрразведки больно ударил его в солнечное сплетение. – И спрятаться за его спину не получится. Говори, гаденыш, на кого работаешь?

Бывший агент «Стази» побагровел от злобы, узкие губы в хищной улыбке тонкой линией расплылись на крысиноподобной физиономии. Он еще несколько раз врезал Вазари кулаком под ребра.

– Уложите его на диван! – коротко отдал указание Шараф.

Один из громил повалил Амира на диван, завернув руки за спину, второй зажал мощными ручищами ноги.

– Скажи мне, парень, зачем ты продал отца агентам «Моссада»?

– Что? – превозмогая боль, простонал Вазари.

– Ну не корчи из себя невинную жертву обстоятельств. Ты покинул уважаемого Рахима прямо перед его отъездом, не предупредив отца.

– Так ты же сам мне позвонил в тот ранний час и срочно попросил приехать, якобы передать важную информацию о покушении на папу.

– Так вот ты, оказывается, какой коварный жучок! – контрразведчик со всей силы профессионально нанес Амиру удар по лицу, кровь фонтаном хлынула из носа. Шараф отошел от дивана, порылся в шкафу и, найдя утюг, зловеще улыбнулся. – Советую тебе, сынок, чистосердечно признаться и покаяться на камеру. Этим ты облегчишь себе жизнь.

– Да ты что себе позволяешь? – Вазари попытался протестовать, но оглушительный удар кулаком в лицо, нанесенный эль-Дином, заставил его замолчать. Вместо проклятий послышался слабый стон.

– Признайся, Амир, что работаешь на «Моссад», и тогда твои муки прекратятся, – голос контрразведчика зазвучал мягко, с нотками доброжелательности.

– Это ты убил моего отца! Хочешь занять его место? – Вазари, собрав волю в кулак, поднял голову, его лицо было в крови. – Ты убийца. Но народ не пойдет за тобой, потому что люди никогда не признают такого шакала, как ты, своим вожаком.

– Ну что ж, я хотел дать тебе шанс покинуть этот мир без страданий, но ты сам выбрал свой путь, – он разорвал рубашку на груди Амира и поставил на мускулистое фактурное тело утюг. – Теперь тебя ждет интересное будущее. Сначала станет тепло и даже приятно, но это ненадолго, затем будет горячо и даже очень. Первой сгорит кожа, ты ощутишь боль, но это не самое страшное. Далее утюг прожжет мышцы, запах жареного мяса заполнит комнату, и ты почувствуешь каждой клеточкой своего тела долгое, невыносимое страдание, глаза начнут лопаться от нечеловеческого напряжения, но и это будет не конец. И когда наконец горячий металл достигнет легких… – ухмылка эль-Дина приобрела совсем зловещий вид. – Вот тогда ты почувствуешь, что такое настоящий ад. – Омерзительный запах изо рта Шарафа ударил в нос Амиру, отчего молодого человека чуть не вырвало. – Думаешь, я пугаю? Через мои руки прошли десятки предателей, они все умоляли снять утюг с тела, давали любые показания, но было поздно. Так что, ты готов дать показания о предательстве?

В голове у Амира все закружилось, в ушах стоял шум, а слова контрразведчика металлическим скрежетом отдавались в ушах. Вазари затрясся от страха.

– Даю тебе последний шанс, – эль-Дин изобразил на своем лице сочувствие и даже показное понимание, – я обещаю тебе, что твоя смерть будет легкой и ты не испытаешь никаких страданий.

– Нет! – молодой человек сжался в клубок в предчувствии страшных мук. – Делай со мной что хочешь, но я не опозорю своего отца. А тебе, подлая душонка, не найти больше покоя никогда, ты садист и изверг, мучения людей доставляют тебе радость. Как обидно, что мой отец не раскусил тебя сразу.

– Что же, посмотрим, как ты заговоришь через пять минут, – бывший агент «Стази» достал из кармана скотч и, схватив одной рукой Амира за волосы, стал заклеивать ему рот. – Вот и ладушки. Теперь можешь кричать сколько угодно.

Он взял вилку от утюга и потянулся к розетке, но в этот момент почувствовал, что за его спиной кто-то стоит.

***

Менахем, открыв глаза, увидел над собой белый потолок, в затылке ныла тупая боль. Овадья с трудом поднял голову и огляделся по сторонам. Он лежал на чистой кровати в светлой комнате, рядом стоял стол, два стула, пестрый персидский ковер устилал пол. Не понимая, где находится, Овадья попробовал встать, но сразу ощутил головокружение и тошноту. Дверь отворилась, и в помещение вошел седой мужчина в белой одежде, его лица не было видно.

– Скажите, вы врач? – спросил Менахем.

Незнакомец долго смотрел в окно, не говоря ни слова. Молодой человек постарался подняться, но сил не было. Он снова спросил:

– Кто вы?

Человек повернулся, и Овадья от удивления растерялся. С его губ слетело: «Это вы?!» Перед ним стоял загадочный старик, на его правой руке сияло кольцо Соломона. Менахем сжался от напряжения:

– Что вы хотите от меня?

Старик улыбнулся:

– Ничего, – он взял стул, поставил рядом с кроватью и сел, – понимаете, молодой человек, определенные люди хотят вас убрать.

– Меня? – Овадья нахмурил брови и с недоверием взглянул на старика. – Зачем?! Я вроде бы никому ничего плохого не делал.

– Вы многого не знаете, поэтому вас это и удивляет.

– А вы, конечно, все знаете! – нервно перебил старика Менахем.

– Для начала давайте я представлюсь, – человек с перстнем на пальце протянул руку, – меня зовут Томер Бен-Аарон.

Овадья с подозрением пожал руку старику, она оказалась на удивление твердой. Томер Бен-Аарон продолжил:

– Мой род идет от египетских жрецов. Позвольте мне поведать вам историю нашего народа. Она очень стара. Если читать Тору, то Бог создал Землю, на которой пожелал жить. Творец решил провести здесь целую вечность. Но в одиночестве на планете скучно, и Он дал жизнь людям Адаму и Еве, поселив их рядом с собой в райском саду Эдем. Бог часто подолгу беседовал с ними, прогуливаясь по зеленым, благоухающим яркими цветами лужайкам. В вечности времени всегда достаточно. Но его любимцы однажды ослушались Создателя и согрешили. В досаде Бог изгнал людей из рая, желая преподать им хороший урок. Адам и Ева оказались на обычной земле, где им пришлось очень тяжело. Всевышний надеялся, что они опомнятся, покаются, и тогда их можно было простить и вернуть обратно, но люди, обидевшись, забыли о своем Творце. Бог ждал многие века и тысячелетия, но его создания не возвращались. Людей на земле стало много, однако они не смотрели на небо, не обращались к Всевышнему, а поклонялись языческим идолам. Бог видел, во что превратились дети Адама и Евы. Они стали жестокими, грубыми, их необузданные души наполнились пренебрежением ко всем нравственным ценностям. Бог смотрел на землю с отчаянием в душе и не мог найти себе места. Он горько сожалел, что люди опустились на уровень зверей и отвернулись от него, и в самом удрученном настроении он собрался покинуть Землю навсегда, забыв о своих творениях. Мир огромен, и у Бога есть неограниченные возможности применить свою созидательную силу на бескрайних просторах Вселенной. Пусть Земля остается во власти тьмы и невежества. Создатель последний раз взглянул на Землю, но тут увидел Авраама, единственного человека на голубой планете, который молился только Ему. Авраам не был евреем, его предки – шумеры, но Всевышний оценил этого человека. И решил от него создать свой народ, который Он стал бы опекать и лелеять, как малое дитя, чтобы вырастить правильных людей. Авраама в его вере в Бога поддержала жена Сарра. Она была доброй и отзывчивой женщиной, но у нее не было детей, и она невыносимо страдала от этого. В возрасте девяноста семи лет Бог послал ей сына. Сарра умерла в возрасте ста двадцати семи лет, и Авраам женился вновь, вторая жена родила ему еще двух сыновей, и эти дети стали прародителями арабов. А его сын от Сарры, Исаак, родил Иакова. Именно от внука Авраама, Иакова, пошел род израильский. У Иакова было двенадцать сыновей, и они стали основателями двенадцати колен израильтян. Род евреев пошел только тогда, когда из-за сильной засухи семье Иакова пришлось покинуть родную землю и уйти в Египет. Там, на берегах полноводного Нила, зародился еврейский народ, а мы, левиты, потомки великих жрецов, примкнули со временем к иудеям.

Овадья перебил старика, скривив губы в усмешке:

– Послушайте, уважаемый Томер, я не верю во все эти библейские сказки! И зачем вы мне все это рассказываете?

– Молодой человек, дослушайте меня до конца, а потом можете задавать вопросы. Конечно, сказания всегда носят мифологический характер, но они помогут вам понять суть событий, в которые вы невольно были втянуты, – при этих словах старик почтительно поклонился, Менахем, не выдержав, вновь попытался перебить старика, но Томер Бен-Аарон продолжил: – Мой предок, египетский верховный жрец, в свое время сумел убедить фараона Рамзеса Первого отречься от язычества и принять единого Бога, коим стал Бог Амон, но после странной смерти правителя новый фараон Рамзес Второй попал под влияние жрецов, которые не признавали единобожия. Молодой правитель стал вести жестокую борьбу со сторонниками Амона. Верховного жреца арестовали и после жестоких пыток приговорили к смерти, перед казнью он успел передать своему сыну зашифрованное послание, которое потом будет передано через тысячелетия.

Сын казненного жреца остался жив и продолжил службу в храме, но не простил новому фараону гибель отца, хотя и публично отрекся от Бога Амона. В борьбе с новым правителем он нашел себе достойного союзника в лице приемного сына умершего фараона Рамзеса Первого – Моше. Молодые люди провели тайное расследование смерти старого фараона и пришли к выводу, что правителя отравили. Они заподозрили в этом первого помощника казненного верховного жреца и уличили в причастности к убийству и самого Рамзеса Второго, который ради трона отца пошел на поводу у заговорщиков из числа служителей храма. Моше и мой предок вместе решили начать борьбу с новым правителем и организовали тайный заговор. Однако Моше разоблачили, и ему пришлось бежать, а сыну казненного главного жреца удалось избежать подозрений и арестов. Он ушел в тень, и долгие годы о нем не было ничего слышно. Но в один прекрасный день появился Моше, который нашел своего старого друга и предложил новый план борьбы с Рамзесом Вторым. Они решили нанести удар по фараону. Оба заговорщика опирались теперь на евреев, которые были недовольны правителем Египта, особенно на тех, кто бежал от рабства к Чермному морю, в болотистое место, кишащее крокодилами и бегемотами. Там формировался большой отряд из беглых каторжников, основу которых составляли евреи. Выждав момент, когда фараон вместе с армией покинул столицу, направляясь в очередной военный поход, Моше вместе с отрядом повстанцев под покровом ночи ворвался в лагерь рабов под стенами города. Повстанцы перебили охрану и освободили евреев. Затем большая толпа повстанцев и рабов ворвалась в столицу и разгромила небольшой гарнизон. В это время к Моше официально присоединился и мой предок, поведя за собой часть египтян, недовольных правлением фараона, а также представителей других народов, находившихся в рабстве у правителя Египта. Захватив много золота, серебра и богатого убранства, уведя с собой скот, повстанцы в спешке покинули столицу, боясь мести фараона и его армии. Они отступили к своим лагерям на болота у Чермного моря и только тогда заметили, что их преследуют колесницы египтян. Казалось, неминуемая кара настигнет евреев, но в это время подул восточный ветер, и мощная волна с моря набежала на берег, песок под воздействием воды размылся, и колесницы начали проваливаться, а лучники-евреи, спрятавшиеся по приказу Моше в камышах, стали практически в упор расстреливать египтян из своих укрытий. Перебив врагов, евреи устремились в пустыню, спасаясь от скорого прибытия основной части египетской армии.

– Я все понял, Томер, – Менахем постарался сесть на кровать. – Моше – это Моисей, а история, которую вы мне рассказали, великий исход израильтян из Египта. Правда, вы преподнесли ее в другой интерпретации. А откуда вы так хорошо знаете все эти подробности, ведь в Торе они не прописаны?

– Молодой человек, вы не обратили внимания, кто мой предок! Мой предок – Аарон, первый левит среди евреев, сын казненного первосвященника. Он умел писать, и все события излагал на папирусах, которые были недоступны посторонним, за исключением тех, кто должен был хранить тайны.

– Да, много у вас загадок, но извините, у меня дела, – Менахем попробовал встать с кровати, но голова по-прежнему кружилась. – Я понял, что вы многое знаете, но зачем мне рассказывать все эти загадочные истории?

– Не спешите, молодой человек. Я ведь вам сказал, что являюсь прямым потомком Аарона. А вот кем являетесь вы, дорогой Менахем, вы не знаете.

– Я?

– Да, вы, – старик подошел к Овадье и уложил его обратно в кровать. – В истории много вымыслов, говорю это вам честно, как человек, который посвящен во многие тайны иудейского народа. Мои предки хотели управлять евреями. У них было много рычагов для этого. Люди – слабые существа, они не верят в свои силы, всегда стремятся найти нечто сверхчеловеческое, то, что могло бы спасти их от болезней, мора, природных катаклизмов, голода и холода. Но больше всего человек боится смерти, а мои предки как никто другой знали об этой слабости людей.

Старик вдруг замолчал, прижав указательный палец к губам, за дверью послышался скрип половиц.