Завтрак с Машиахом

Глава 35

По улицам Восточного Иерусалима с завыванием сирены мчалась машина скорой помощи. Яркое солнце стояло над городом, наполняя светом старые кварталы. Уставшие люди по-прежнему стояли у своих домов, с тревогой ожидая продолжения предутренних событий. Гул, так напугавший жителей, прекратился, землетрясение больше не повторялось, только столб черного дыма все еще накрывал мечеть Аль-Аксу, вызывая в них пугающее чувство приближения конца света. К центральной площади исламской святыни подтягивались танки, в воздухе звучал непрерывный грохот барражирующей над городом фронтовой авиации, которая готовилась к атаке. Длинная колонна военных грузовиков, вытянувшись по всей длине центральной улицы, направлялась к мечети. Десятки полицейских в бронированных джипах на полной скорости неслись по пустым дорогам, пугая людей противным воем сирен и блеском синих мигалок. Теперь жители города боялись не столько землетрясения, сколько многочисленных солдат израильской армии, которые заполонили все улицы и площади.

Машина скорой помощи мчалась навстречу военной технике, заглушая вой полицейских автомобилей. Она свернула на дорогу, ведущую к Вифлеему через контрольно-пропускной пункт на израильско-палестинской границе. Шоссе спускалось вниз, водитель скорой помощи увидел длинный, высотой в шесть метров бетонный забор, бесконечной полосой тянувшийся от горизонта до горизонта, разделяя две территории некогда единой страны. Дорога подошла к границе. У металлических ворот скорую помощь остановили израильские военные:

– Куда направляетесь? – рыжеволосый молодой сержант с автоматом за спиной подошел к водителю.

– Больного везем в Раммалу, у него крайне тяжелое состояние.

– А почему не лечитесь в больнице Иерусалима?

– Да куда тут! Отвезли его в местный лазарет, но дежурный персонал принимать больного не стал, говорит, что свободных мест нет, вот заставили везти человека на Западный берег.

– А где фельдшер? – поинтересовался военный.

– Не захотел ехать с больным.

– Почему так?

– Да вы сами посмотрите, кого везти приходится, – шофер натянул марлевую повязку, которая висела на его подбородке. – Умирающий старик, где-то подхватил холеру. С ним возиться никто не хочет, а мне вроде как грех на душу брать неприлично, не бросишь же его посреди дороги, вот и пришлось одному везти в Раммалу. Там, говорят, его родственники живут. Да и врачи не такие бездушные, как у нас.

Сержант отпрянул от машины.

– Так ты говоришь, пациент болеет холерой?

– Да, надо было именно мне поехать на этот проклятый вызов к одинокому старику. Вечно мне по жизни не везет.

Военный через окно опасливо заглянул в салон скорой помощи, где на носилках лежал пожилой человек. Он был настолько худой и бледный, что даже вызвал сочувствие у сержанта:

– На все воля Бога. Что же, благородное дело делаешь! Езжай! Только, когда будешь возвращаться обратно, тщательно продезинфицируй машину, я лично проверю.

Военный поднял руку, ворота отворились, и скорая помощь выехала на территорию Палестины. Дорога тянулась по каменистой местности, виляя между невысокими полуразрушенными желтыми скалами. По пути встречались небольшие деревни, спрятавшиеся в тени зеленых оазисов. В воздухе послышался гул далекого вертолета. Исин проснулся от шума и поднял голову:

– Саид! Останови машину. Я слышу дыхание шайтана.

Телохранитель увидел перед собой заросли акции и свернул с дороги, чтобы укрыться в тени деревьев.

– Мы в безопасности, тебе нечего бояться.

Старец позвал к себе друга:

– Помоги мне подняться.

***

– Вы все врете, я профессор истории и теологии, всю жизнь посвятил изучению древних писаний. Господин премьер-министр, не верьте этим людям. Они хотят ввести вас в заблуждение и опорочить меня. Я никакого отношения к убийствам не имею и никогда не работал в «Моссаде», это все клевета. Вы же знаете меня много лет, – взмолился Арон Дьяха и схватил главу правительства за руку, прося у него защиты.

Но Менахема на это не смутило, и он продолжил:

– Нет, вы, господин профессор, не историк, а убийца. Я вычислил вас по вашей странице на «Фейсбуке», с помощью которой вы давали указания убивать ни в чем неповинных людей. Вы все предусмотрели, хорошо замаскировали себя. Скорее всего, я не смог бы выйти на вас, если бы не ваш наемный убийца, которого вы подослали ко мне, чтобы убрать последнее препятствие на своем пути. Однако он оказался не таким быстрым, как вы предполагали. Мой руководитель, Кейла Овальская, как выяснилось, проворнее вашего человека, который, конечно же, вас лично и не знал, но он дал мне хорошую зацепку, рассказав про канал связи. Зная страницу на «Фейсбуке», мне не составило большого труда найти ваш телефон. Он-то и выдал вас.

Веские аргументы Овадьи заставили Арона Дьяху попятиться. Он, как загнанный в угол зверь, с испугом смотрел на окруживших его со всех сторон людей. Вся мягкая податливая интеллигентность в один миг исчезла с его лица, прежде начитанные глаза стали наполняться злобой.

– Как я вас всех ненавижу, – прошипел профессор, – политические импотенты и безмозглые бараны. Ваша толерантность разрушит наш мир. Такие, как вы, ни на что не способны.

Он ощетинился, волосы встали дыбом, лицо вытянулось, профессор скинул с лица очки и хищно оскалил зубы. Арон Дьяха замер, приготовившись к последнему смертельному броску на любого, кто готов был приблизиться к нему. Но никто не подходил. Все были поражены таким резким изменением человека, от которого никогда не ожидали столь стремительного преображения.

Через мгновение Арон Дьяха выпрямился, гордо подняв голову. Его презрительный уверенный голос громко прозвучал в воцарившейся тишине:

– Глупцы! Вы даже не знаете, с кем имеете дело. Да, я коэн, самый главный на земле первосвященник, я несу Израилю процветание и благодать. Мне подчиняются миллионы евреев по всему свету, даже не зная об этом. Моя власть простирается над всеми континентами, над каждой страной, где живет хоть один иудей. А кто вы? Вы всего лишь мелкие букашки, не способные видеть дальше своего носа. Это я подбросил вам раритетные иероглифы в мечеть Аль-Акса, на которые клюнули наивные арабы и ваши агенты, вообразившие, что нашли ключ к самой большой святыне мира. Но это был всего лишь первый ход в большой многоходовой игре, на которую вы повелись. Только я знаю, каким будет Израиль в будущем. Мы, евреи, должны править миром, нас выбрал Бог и нам поручил нести Его волю всем остальным гоям. Вот ты, премьер-министр, – профессор ткнул пальцем в сторону Моше Шамона, – что ты сделал для Израиля? Мнишь себя героем? А ты не забыл, благодаря кому в армии Израиля появилось самое современное американское оружие? Или ты думаешь, что американцы так просто расщедрились? – Арон Дьяха неожиданно повернулся к Галиви. – А ты думаешь, что управляешь «Моссадом»? Наивная простота! Эту организацию негласно создал мой отец, подключив лучших своих людей, подтянув большие деньги к оснащению ее самым передовым шпионским оборудованием. Ты только считаешь себя руководителем, но на всех ключевых невидимых для тебя должностях стоят мои люди, и любой твой шаг я знал еще до того, как ты что-то замышлял. Я и мои предки коэны привлекли огромные средства по всему миру, чтобы жители моей страны не были порабощены. Мы своей деятельностью подрывали единство арабов внутри их стран. Несколько моих людей сделали больше, чем все твои разведчики вместе взятые. Я организовывал на всех континентах протесты против войны, везде защищая Израиль в глазах мировой общественности, покупая нужных журналистов и прессу. Но иудеи все еще разобщены, разбросаны по всему миру. Тора говорит, что придет Машиах и воздвигнет храм на месте мечети, и только тогда у иудеев появятся первосвященники, все евреи со всех краев света вернутся на святую землю. Иерусалим, мой родной Иерусалим станет столицей мира, и мы начнем учить остальные народы тому, что требовал от нас Отец небесный. Этот счастливый момент наступит только тогда, когда будет возрожден храм. Так учит нас Бог словами в Торе. Пройдет эпоха, и наступит время, когда станет Великий Израиль центром мира, с приходом новой эры и возрождением храма, которому будут поклоняться все жители земли.

– Но мы не можем разрушить мечеть Аль-Акса, история пошла своим чередом, и для мусульман это святое место, ради которого они пойдут на все, даже развяжут ядерную войну, – Овадья первым прервал монолог коэна.

– Глупец! Ты не знаешь о мощи той силы, которой обладаю я.

– Вы имеете в виду Ковчег Завета? – Менахем усмехнулся. – Вы его никогда не увидите.

– Молокосос, тебе смешно?! Диву даюсь тому, что ты, ничтожество, являешься предком Давида. Тот царь был жесток, кровожаден, не всегда выполнял волю Всевышнего, но постоянно боялся Его. Что ты понимаешь в тайне Ковчега Завета? Вы с Бен-Аароном действительно думаете, что взорвали саркофаг с ним? – профессор вновь хищно оскалился. – Вот глупцы! Мы прекрасно знали всю систему защиты самого главного артефакта в мире. И когда ты, Бен-Аарон, нажал на кнопку самоликвидации, то похоронил не Дар Бога, а самого себя и чуть не разнес в клочья Храмовую гору. Ковчег Завета находится у нас. И теперь весь мир будет у моих ног, – профессор преобразился, расправив плечи, он стал визуально на голову выше, ощущая свое превосходство над всеми остальными.

– Ковчег Завета – это не то, что вы думали, – воскликнул Овадья, – он нечто большее, однако вы не способны постичь его тайну.

– Откуда тебе знать про силу Ковчега Завета? Ни один смертный не имеет возможности заглянуть в Дар Бога. Только мы, коэны, имеем право приближаться к святыне не более, чем на вытянутую руку. Но вскоре вы все узнаете силу главного достояния древних иудеев. Для начала я истреблю всех палестинцев и арабов в соседних странах, остальные народы придут ко мне на поклон, прося пощады и мира на моих условиях. Скоро, очень скоро явится истинный Машиах, который провозгласит зарождение новой эпохи человечества, и у ее основания буду стоять я – главный человек на земле.

Голос профессора утонул в визге колес. Арон Дьяха бросил взгляд на полевую палатку, рядом с которой затормозил большой военный бронированный джип. Первым из него вышел мужчина в черных одеждах высокого роста. Следом за ним джип покинули еще четверо крепких мужчин в странной униформе темно-зеленого цвета. Высокий человек направился к руководителям страны, которые плотно окружили профессора, бесцеремонно растолкал их и склонил голову перед Ароном Дьяхой:

– Мой господин, – незнакомец, не обращая внимания на посторонних людей, с почтением обратился к историку. – Ковчег Завета. Что прикажете делать?

– Несите сюда, пусть эти недостойные мужи убедятся в силе нашего оружия, благодаря которому мы покорим весь мир.

– Слушаюсь, мой господин! – мужчина резко повернулся и быстро направился к автомобилю.

– Это же Волк! Но как он здесь оказался?! – шепотом произнес ошеломленный Овадья на ухо Бен-Аарона. Менахем не верил своим глазам. – Вы же сказали, что с этим человеком разберется Бог, так почему он еще жив? Я сам слышал взрыв в той пещере, где хранилось сокровище и где оставался Волк.

– Я сам ничего не понимаю, – старик растерянно пожал плечами, – видимо, коэны нащупали слабое звено среди рода левитов, хранителей тайны Соломона, и нашли предателя в наших рядах, – он огорченно опустил голову, понимая, что многовековая игра проиграна, и в этом он винил в первую очередь себя.

– Их надо остановить во что бы то ни стало! – Менахем подтолкнул Кейлу. – Нельзя стоять и просто смотреть, как эти убийцы ввергнут весь мир в пучину войны, – Овадья взглянул прямо в ее выразительные глаза и увидел в них оцепенение и леденящий страх. Она потупила взор и произнесла:

– Менахем, я всего лишь женщина и никак не могу изменить ход истории. Мне очень больно, что мы проиграли.

Бен-Аарон с мрачным видом кивнул в знак согласия:

– Теперь Ковчег Завета в их руках, и мы не способны ничего противопоставить его мощи.

Премьер-министр, глава «Моссада», генеральный прокурор и спикер Кнессета стояли, опустив руки, безмолвно и обреченно наблюдая за историческим моментом смены одной эпохи другой, понимая, что и от них сейчас ничего не зависит.

Четверо мужчин в зеленой униформе принесли за длинные позолоченные ручки тяжелый сундук, покрытый темным брезентом. Они поставили таинственный ларец перед профессором. Историк отошел на несколько шагов назад:

– Господа, я бы советовал вам не стоять рядом, хотя вы мне особо не нужны, но мне хотелось бы, чтобы вы запомнили самый важный за последние шесть тысяч лет момент в истории.

Все послушались Арона Дьяху и последовали за ним.

– Что ж, мальчик мой, – профессор обратился к Альфреду Рафи, – докажи всем, кто здесь истинный наследник царя Давида.

Мужчины в камуфляже отошли в сторону. Волк скинул с ящика брезент, и в лучах солнца заблестел золотой ларец, на крышке которого заиграли сказочные херувимы. Рафи подошел к Ковчегу Завета и закрыл глаза. Неосознанный страх неожиданно сковал его, руки затряслись, но он с большим трудом преодолел чудовищное напряжение и поднял крышку. Яркий свет вырвался наружу. Волк отдернул руку от крышки, ларец захлопнулся.

– Не бойся, мальчик! – успокаивал профессор Альфреда Рафи, подойдя к нему сзади. – Ты Машиах, потомок великого царя. Давид поручил тебе совершить самый важный на земле акт.

Волк вновь потянулся к ручке и дернул ее со всей силы на себя. Раздался звук, похожий на треск электрического разряда, и блеснула ослепляющая вспышка. Все мужчины, стоявшие поодаль от Ковчега Завета, отскочили в сторону и инстинктивно наклонились, спасаясь от молнии, закрыли глаза.

Прошло некоторое время, никто не мог понять, сколько продолжалась пауза. Первым встал Овадья, он посмотрел на Ларец Бога и увидел лежащее рядом с ним обгорелое тело Альфреда Руфи. Четверо его помощников в панике покинули площадь, опасаясь, что гнев Бога покарает и их. Тяжелая рука опустилась на плечо Менахема.

– Я же вам говорил, что высшие силы накажут убийцу ваших родителей, – это был голос Бен-Аарона. – Бог видит все, и любое преступление будет наказано именно в тот момент, когда преступник празднует свою победу, – старик вдруг опомнился и смущенно убрал руку с плеча молодого человека. – Извините.

Старик подошел к профессору, который все еще сидел на земле, укрывшись руками от молнии:

– Вставайте, коэн. Вы проиграли эту игру. Вы действительно могущественны, как и весь ваш клан на протяжении многих тысячелетий, но у вас слишком завышенное мнение о своих возможностях. Когда-то вы диктовали свои условия иудейскому народу, вы свергли первого царя евреев Саула за то, что он ограничил власть первосвященника и сам стал определять будущее Израиля, вы повели на Голгофу посланника Бога Иисуса Христа, вас интересовали только деньги и власть. Весь ваш клан верил не столько в Бога, сколько в умение использовать имя Всевышнего в своих корыстных целях.

Арон Дьяха поднялся с земли. Он выпрямился, горделиво отряхнул пыль со своего дорогого костюма и шагнул к Ковчегу Завета, намереваясь его открыть.

– Коэн, этого делать не стоит, – остановил профессора Бен-Аарон. – Ваша главная ошибка в том, что вы переоцениваете свои силы и идете против воли Бога. Вы нашли предателя в нашем роде, но забыли, что на все воля Всевышнего. Ларец, который находится перед вами, всего лишь ключ к тайне, а не мощное и разрушительное оружие, как вы думаете.

– Этого не может быть! – над площадью раздался истошный вопль историка. – Не может быть! Мы следили за вашими предками с того самого момента, когда Соломон доверил свою самую большую тайну Мерари. Наши люди подслушали их разговор. Ты просто обманываешь меня. Ковчег Завета, который находится прямо передо мной, и есть главная тайна и самое сильное разрушительное оружие, – Арон Дьяха подошел к золотому ящику, поверх которого блистали херувимы.

– Ты ошибаешься, коэн. Это всего лишь ключ к настоящему сокровищу человечества.

Ошеломленный историк остановился:

– Но где же тогда находится настоящая тайна?

– Там, где и находилась. В песках Сахары. В ту ночь, когда верховный жрец Египта доверил величайшую тайну своему сыну, он никому не раскрыл ее главный секрет.

– Так что, получается, Моисей нес с собой сорок лет не настоящий Дар Бога, а всего лишь ключ к нему?

– Да, – Бен-Аарон грустно усмехнулся.

– Но как же тогда писания в Торе и Пятикнижие, где описывались чудеса, сотворенные Ковчегом Завета? – профессор никак не мог успокоиться, он из последних сил старался зацепиться за спасительную соломинку древних библейских сказаний.

– Историю пишет не Бог, а люди, под диктовку своих правителей. Это известно давно. А что бывает на уме у царей, нам не всегда ведомо, – старик подошел к золотому сундуку и мягко погладил рукой фигурки херувимов. – Это всего лишь символ присутствия Бога на земле, который Моисей использовал, чтобы подчинить своей воле евреев, бежавших с ним из Египта в пустыню. У великого пророка не было другой возможности подавлять многочисленные бунты, которые периодически вспыхивали среди его последователей.

– Получается, что Ковчег Завета – это главный обман человечества? – Арон Дьяха, не выдержав испытания нерадостной новостью, сорвался и перешел на писклявый пронзительный вопль.

– Нет! Тайна, к которой ведет Ковчег Завета, действительно существует, и она является настоящей силой, перед которой меркнет Вселенная, так написано в Торе, мудрейшей книге, – Бен-Аарон замолчал.

– Но в чем сила этой тайны? – не унимался историк.

– Я не знаю, – старик опустил голову. – Эта тайна доступна только одному человеку.

– Кому?! – в истерике завопил коэн.

– Машиаху.

– Вот этому сопляку, что ли? – Арон Дьяха презрительно ткнул пальцем в Овадью. Профессор, тяжело дыша, наконец собрался с силами и процедил сквозь зубы: – Ладно, это все равно ничего не меняет. Скоро, очень скоро от этой мечети не останется ничего.

– Что вы имеете в виду? – непонимающе воскликнул Моше Шамон, который все еще не мог отойти от впечатлений. – Я отменяю свой приказ штурмовать Аль-Аксу, – он подозвал к себе бригадного генерала. – Выводите войска из Восточного Иерусалима в места их постоянной дислокации, а эскадрильи верните на военные базы.

Поджарый бригадный генерал побежал, чтобы донести распоряжение главнокомандующего до войск, принимавших участие в специальной операции.

Премьер-министр повернулся к Арону Дьяхе:

– Я понял ваш коварный план и не дам ввергнуть мир в пучину войны.

– Вы слабак! – коэн высокомерно окинул взглядом премьер-министра. – Но от вас тоже сейчас ничего не зависит. Скоро палестинцы сами подорвут свою мечеть. Там, в подвалах, лежит столько взрывчатки, что от этой исламской святыни ничего не останется. А я на останках Аль-Аксы все равно возведу храм, и тогда первосвященники обретут силу над всем миром.

– О чем вы говорите?! – Галиви приблизился к профессору. – Ни один мусульманин не поднимет руку на свою святыню, не пугайте нас.

– Ты хоть и руководитель самой могущественной разведки мира, но все же глупец, как и все вы, – Арон Дьяха пренебрежительно фыркнул в сторону руководителя «Моссада». – Вы плохо знаете коэнов. Мы никогда не делаем ставку на одного человека, в наших планах всегда присутствует много вариантов достижения наших целей. Мечеть будет взорвана, и сделает это наш главный агент среди палестинцев – Зеленый принц.

– Зеленый принц? – невольно переспросил руководитель «Моссада». – Вы имеете в виду Амира Вазари, но этот человек никогда не станет действовать в ущерб своему народу.

– Ты болван, Галиви! Про твою работу с этим юнцом я знал давно, это мои люди подкинули тебе эту идею, и ты ухватился за нее. Но мы обыграли тебя. Я приказал убрать с пути его отца, чтобы палестинцы начали сомневаться в твоем агенте. Зеленый принц – это вершина моего мастерства, искусство манипулирования человеческими слабостями. Он, кстати, очень скоро отдаст приказ взорвать мечеть, и тогда война будет неизбежна. Но меня этот факт нисколько не беспокоит. Моя власть и мощные капиталы позволят очень скоро возродить храм и призвать всех евреев мира вернуться на свою историческую родину. Мой план будет исполнен. Вот увидите. А сейчас я советую вам быстрее покинуть площадь, потому что скоро, очень скоро здесь все взлетит на воздух.